Истинная одержимость дракона 2

Глава 41. Возмездие

– Ал? – удивлённо выдыхаю я. Мысленно, конечно, потому что вслух у меня получается только зарычать.

– Твоя драконица прекрасна, – отвечает мне. – И невероятно сильна, учитывая, сколько сил она даёт мне.

Тёмная фигура Алистара, даже несмотря на то, что значительно меньше, чем я, кажется мощнее. Его правая рука безвольно висит, с неё срываются алые капли, но он возвышается над распластанным на земле императором. На левой руке потрескивает заклинание.

– Неужто ожил? – Фредерик пытается издеваться, но, похоже, он измотан не только физически, но и магически. И это даже несмотря на то, что он попытался вытащить из меня магию.

– Ожил. Чтобы ты сдох, – рычит Ал.

Фредерик вскидывает руку и напрягает пальцы, будто пытается сжать невидимый мячик. Алистар усмехается.

– Вообще не чувствую.

– Невозможно, – хрипит тот. – Я не чувствую метки на расстоянии, но вблизи…

Я выпрямляюсь, скаля зубы. Пусть только попробует снова сделать ему больно. Башку откушу!

– Ты правда думаешь, что эта фальшивка перебьёт связь истинной? – с насмешкой спрашивает Ал и с размаха впечатывает в грудь императора руку с плетением.

Я успеваю заметить тонкую пелену щита, у которого нет и шанса помочь Фредерику. Императора начинает дёргать, как будто все его тело пронзает молниями. Их цвет кажется немного неестественным, розовато-лиловым, а не белым, как бывает в настоящую грозу. Мимо меня проносится догадка, что всё это… из-за меня.

Вспоминаю занятия в академии, тот срыв, когда Ал помог мне удержаться. Цвет молний был таким же.

Тело Фредерика начинает дымиться, а вокруг него клубится разноцветный пар. Сначала лиловый, как искры, которые Фредерик вытягивал из меня, потом голубой, нежно-розовый. И чем больше этого пара становится вокруг, тем громче кричит лжеимператор.

Я не испытываю злорадства или наслаждения. Мне его не жалко. Но я отдаю дань памяти всем загубленным цветам. Сомнений не возникает, эта дымка – тень памяти о них. Нахожу взглядом белый росчерк и невольно оглядываюсь на Саймона. Он всё так же лежит на боку, но… мне кажется, или его глаза не были открыты?

Если всё будет хорошо, и Ал сможет взойти на престол, мы разобьём настоящий цветник в императорском парке. Лично займусь!

Не знаю, умею ли плакать драконы, но будь я человеком, я бы точно расплакалась.

Разноцветных клубов пара вокруг становится все больше, а тело Фредерика постепенно худеет, истончается, он как будто ссыхается. Голос хриплый, натужный. Он цепляется пальцами, которые стали похожи на кости, обтянутые кожей, за раненую руку Ала, будто стараясь отсрочить свою смерть.

Я чувствую боль Тенгера, знаю, что ему нелегко. Потому склоняюсь, касаюсь мордой его головы и прикрываю глаза. В этот момент мне кажется, что у нас одна магия на двоих.

– Тебе не кажется, шпилька… – отвечает на мои мысли Алистар. – Она у нас теперь одна на двоих. Навсегда.

Неожиданно яркий свет ослепляет даже сквозь сомкнутые веки. Настолько нестерпимо, что становится страшно, а когда вспышка заканчивается, открываю глаза и вижу просто горстку чёрного пепла у ног Алистара.

Кончилось правление Фредерика. Цветы свободны. Драконам предстоит отстоять свою свободу. А нам, похоже, придётся разгребать то, что осталось после свержения императора.

Мир вокруг будто переворачивается вверх ногами, кружит так, что аж тошнота подступает к горлу, снова накрывает болезненной волной, которая тут же отступает, когда я оказываюсь… в объятиях Тенгера?

– Я снова?..

Я произнесла это словами через рот? Ура!

– Да, шпилька, – прижимая меня своей здоровой рукой, отвечает Ал. – Ты снова человек.

– Ой, да не смеши меня, Тенгер, когда она была человеком? Она ж заноза в заднице, – слышу покашливание позади. – И нет, этот придурок не угадал. Это была не девятая жизнь. Ещё есть запасы…

Из меня вырывается нервный смешок, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на этого бессовестного кота. Он сидит, прислонившись к стене, одну ногу согнув в колене, а другую вытянув перед собой. Саймон вытирает ладонью кровь с виска и облизывает потрескавшиеся губы.

– Ты притворялся? – готова броситься на него с кулаками.

– Нет, – он морщится, пытаясь встать. – Меня отрубило после этой его фразы. Я даже на миг подумал, что он угадал. Вот урод! Ногу мне сломал.

Вот теперь меня накрывает уже полноценным нервным смехом.

– Главное, что жизнь при тебе, – усмехается Тенгер.

– Угу… Ещё штук семь…

Мы все изрядно потрёпанные: Ал, примотав к себе руку, Саймон, перекинувшись в хромающего кота, я просто еле переставляя ноги, – выходим из императорского дворца.

Небо окрашено в нежные пастельные оттенки розового, оранжевого, голубого. Кажется, что вот он, рассвет новой жизни, будущего. Но в воздухе пахнет гарью – последствия старого режима ещё должны превратиться в пепел, как тело того, кто его установил.

Мы идём по пустым улицам внутреннего города. Никто пока не знает, что случилось в стенах дворца. Гвардия наверняка с трудом сдерживает обезумевшую толпу, а, значит, пора ускориться.

Когда мы проходим через площадь, нас накрывает огромной тенью, а потом перед нами приземляется знакомый белый дракон. Тенгер пристально смотрит в драконьи глаза своего товарища, а потом тот опускает крыло, приглашая нас забраться.

Беру Саймона на руки и аккуратно под присмотром Тенгера поднимаюсь на спину Риза. Чувствую укол ревности.

– Это я сейчас должен нести тебя на своей спине, – поясняет Ал усаживаясь позади меня и понимая, что я заметила изменение в его настроении.

– Ну если уж на то пошло, то я вообще должна лететь сама, – шучу я и откидываюсь на грудь своего истинного.

Полёт оказывается кратким, но наше появление эффектным. Когда Риз приземляется на стену, бунтующие затихают, во все глаза глядя на дракона, которых, как их убеждали, уже не осталось.

– Фредерика больше нет, – объявляет Ал голосом, усиленным магией настолько, чтобы было слышно даже во внешнем кольце. – Его тираническому правлению пришёл конец. Оно осталось в прошлом. Но наше будущее зависит от того, каким его построим мы с вами.

Я заворожённо смотрю на Тенгера и прижимаю к себе Саймона, который тоже не сводит глаз с истинного императора.

– И как же нам его строить? Кто нам укажет? Ты что ли? – выкрикивают из толпы.

– Его нужно не указывать, – возражает Тенгер. —А создавать. Общими усилиями и решениями.

– И кто гарантирует, что это будет лучше, чем при Фреде? Да тебе всё равно на то, как живём мы! Сейчас посадишь свою драконью задницу на престол, и мы будем спины гнуть на вас. Снова! – снова недовольные возгласы из толпы.

– А вы готовы? – Ал ни капли не тушуется от подобных возмущений. – К переменам? Если да, то выберите по одному представителю от торговцев, ремесленников, работяг, крестьян… Я встречусь с ними. Если они не испугаются.

Подобное предложение вносит волнение, которое уже точно переключилось от штурма к обсуждениям и решению, кого же послать у Тенгеру.

Риз, наконец-то, превратился в человека и не нависает надо мной белоснежной скалой. А я, кстати, тоже ведь белая. Интересно, такая же красивая?

– В разы лучше, – слышу ответ в мыслях, и улыбка сама появляется на губах.

– А где Фергус? – вернув человеческую ипостась, спрашивает Саймон.

– Я думал, он полетел к вам… – удивлённо отвечает Риз.

– Нет, он полетел с тобой, – произносит Тенгер.

Мы замолкаем, переглядываясь, у всех проносится примерно одна и та же мысль.

– Не дождётесь, – слышится со стороны лестницы.

– Ещё один! – рычу я. – Да вы издеваетесь что ли? Из вас всех только Риз не пытался сделать вид, что погиб!

Я возмущаюсь, оборачиваюсь и замираю.

Я узнаю и не узнаю Фергуса. Уставший, осунувшийся, с тусклыми зелёными глазами и… пепельно-белый.

– Что случилось? – выдыхаю, глядя на этого бывшего брюнета.

– Я потушил парочку домов, – усмехается Фергус. – И героически выносил из них детей.

– Ясно, – хмыкает Саймон. – Выпендривался. Начинаю замечать у драконов общие черты.

– Он поглотил пламя на парочке кварталов точно, – мрачно произносит Тенгер. – И чуть не сжёг себя.

– Тут главное – «чуть».

Выбор парламентёров затягивается часа на три. Пару раз гвардейцам приходится останавливать драки, несколько раз выбранных людей меняют. Но это уже неважно.

Вызванные лекари помогают Алу вправить руку так, чтобы дальше сработала драконья регенерация, а потом он отправляет нас своим непререкаемым командным тоном в лазарет, пообещав, что к вечеру зайдёт сам.

А пока… Над Серифеаном поднимается солнце перемен.

– Почему нельзя вот без этого всего? – ворчу я, когда Илли в пятый раз переделывает мне причёску, потому что «на этом корона будет смотреться не очень».

– Потому что свадьба и коронация одновременно бывает… Ну в большинстве случаев ни разу, – резонно отвечает она.

– Когда Тенгер забирал меня у родителей мне не было настолько страшно, как сейчас, – признаюсь я и кусаю губу. – Тогда я могла перекрыть страх хотя бы злостью. А сейчас?

– А сейчас у тебя есть гораздо больше, Инга, – наконец, воткнув последнюю шпильку, произносит подруга. – Любовь, будущее и… свой дракон!

– Драконица, – поправляю я. – И она тоже не очень рада, потому что требует венчания в Храме драконов.

– Всё у вас будет, – отмахивается Илли. – У тебе ещё не одна сотня лет впереди.

Да уж. Зная, насколько длинна жизнь дракона, понимаешь, что не остаётся ни малейшего шанса, что ты что-то можешь не успеть.

Входная дверь тихо скрипит, мы оглядываемся, сначала ничего не видим, а потом замечаем… Саймон!

– Ты решил выпендриться и сопроводить меня котом?

– Мяу.

Закатываю глаза и встаю.

– Очень содержательный ответ. Ну что, идём на казнь?

Илли тихо хихикает за моей спиной, а потом мы спускаемся, нас окружают гвардейцы и сопровождают через площадь перед дворцом в главный Храм Серифеана. Тот самый, в котором и был подкупленный Фредериком жрец, совершавший обряды по управлению метками. Его предали народному суду ещё в самом начале волнений. С момента прихода Тенгера всех жрецов заменили, проведя с ними очень убедительные беседы.

Вообще весь город преобразился. Я, как и собиралась, почти сразу занялась обустройством цветника, и, к моей радости, там вот-вот должны расцвести нежно-розовые розы.

Храм до отказа заполнен людьми и драконами. Они смогли ужиться рядом практически безболезненно и достаточно быстро, ведь полгода по сравнению с тем сроком, что Фредерик правил, вообще ничего не стоит. Но это, скорее, говорит о том, насколько сильно лжеимператор врал. Долго, грубо и не имея ни капли совести.

Прямо на пороге Храма Саймон меняет свой облик на боевую форму. Пф! Выпендерёжник! И теперь к алтарю я уже иду в сопровождении огромного снежного барса.

Конечно, эта эффектная картина, ничего не скажешь. Но… Я не смогла перешагнуть через себя и пригласить родителей на свадьбу. По согласованию с Тенгером, за моими сёстрами съездил Риз.

Ал, явно заскучавший по временам своей работы генералом, сразу влез в наведение порядка.

Нет, белый дракон хорошо справлялся со своей задачей, просто Алу в том числе было нужно больше проявлять себя, чтобы закрепить власть. Люди быстро вспомнили, кто обеспечивал им безопасность.

Кроме того Ал хотел сам всё проконтролировать. Учитывая наш то ли конфликт, то ли нет с эльфами. Так что белому дракону было нечем заняться. Не с императором же спорить. Поэтому он захватил академию, оставив себе генеральское звание. И как новый ректор Ризтерд забрал моих сестёр, чтобы устроить в академию, дать образование и будущее.

Они и сейчас тут, в Храме, среди ближайших гостей. Среди тех, кого можно назвать опорой и поддержкой.

Но самая большая моя защита – это тот, кто стоит у алтаря, сцепив пальцы за спиной и терпеливо ожидая меня. В момент, когда наши взгляды пересекаются, сердце замирает, как в первый раз. Только теперь я вижу в них не бездонную холодную тьму, а тёплое, согревающее золото.

Ал обхватывает мои пальцы с тихим, почти неслышным «моя тенге», моя жизнь. Словами, которые я слышу только ночами, когда он думает, что я сплю.

А я так же тихо ему отвечаю истину, которую поняла для себя уже давно: «Мой Тенгер». Дающий жизнь.