Искатель – 17

Глава 22

Три дня! Целых три дня относительной тишины после напряжённой зачистки. Слава богам, всё прошло без происшествий, почти как по нотам: монстры умирали, опыт капал, а я несказанно радовался свежему ветру, наконец-то свалив со скучнейших заседаний Совета лордов. Часы нудного бормотания, политических ужимок и пустой траты кислорода, которые можно было бы с куда большей пользой потратить на заточку стрел или сон. Да даже сон был бы продуктивнее!

Сейчас, на обратном пути, я чувствовал себя обновлённым и довольно потирал руки, предвкушая возвращение в Кордери, возвращение к своим обязанностям, да, но к тем, что мне по душе — к семье. Мой график давно уже был расписан в голове: утро и вечер — время, безраздельно принадлежащее моим женщинам и детям. Никаких советов, никаких переговоров, только моя стая, мой маленький, постоянно растущий клан.

Хотя, кого я обманываю? Полностью расслабиться не выйдет. Перспектива наконец-то по-настоящему схлестнуться с монстрами подземелий Последней Твердыни Гурзана. Эта мысль будоражила кровь, поэтому я сам же и настоял на этом жёстком графике: минимум восемь часов в день, а через день так и все двенадцать, мы с Лили и Кору вгрызались в гринд. Они, как и остальные ребята из моей группы, тоже по уши увязли в прокачке. Перспектива залутать сокровища древнего гномьего города и отгрохать себе по особняку мотивировала лучше любых пламенных речей. У каждого были свои цели, свои предприятия, требующие вливания капитала, и я это прекрасно понимал.

А главное, где-то там, в своём темпе, нагоняла нас Лютик. Она пахала как проклятая, каждый день уходя со своей группой на рассвете и возвращаясь затемно. Я ждал её с нетерпением. Мне и впрямь не хватало этого очаровательного и милой мышки, хотелось проводить с ней больше времени, и точка.

Прежде чем вернуться в родные стены, я сделал крюк, чтобы навестить Марону.

Её временный лагерь, разбитый в нескольких часах пути от основных земель Тераны, был устроен с аристократической основательностью, на которую не смогли повлиять даже походные условия. Не просто бивак, а миниатюрная, хорошо охраняемая резиденция.

Марона встретила меня у входа в свой шатёр. Несмотря на заметно округлившийся живот, она двигалась с прежним изяществом, хотя и с большей осторожностью. Её лицо светилось не только от беременности, но и от предвкушения.

— Артём! Мы тебя уже заждались!

Мой взгляд тут же прикипел к маленькому Дарину, которого она держала на руках. Мой сын! Что-то внутри привычно дрогнуло — отцовский инстинкт с каждым новым ребёнком становился только сильнее. Я осторожно принял его из рук Мароны, вдохнув сладкий детский запах. Малыш что-то сонно крякнул и вцепился крохотным кулачком в мой палец. На сердце потеплело.

— Привет, чемпион, — тихо сказал я. — Готов увидеть, как мама становится сильнее?

Рядом, сгорая от нетерпения, переминалась Белинда. Верная и преданная, она была готова следовать за своей госпожой хоть в огонь, хоть в воду, хоть… на прокачку.

— Так, леди, инструктаж для новобранцев, — улыбнулся я, осторожно возвращая Дарина матери. — Вас ждёт идеальная «песочница»: небольшая низина неподалёку, кишащая неагрессивными монстрами низкого уровня. Респаун быстрый, лут паршивый, но для набора первых десяти-пятнадцати уровней лучше не придумаешь, безопасно и эффективно.

— Мы готовы! — выпалила Белинда, и я её прекрасно понимал. Сидеть на месте, когда вокруг все становятся сильнее, то ещё мучение.

Марона смерила меня благодарным и одновременно деловитым взглядом. Эта женщина обладала поразительной способностью совмещать роль влюблённой и матери с хваткой государственного деятеля.

— Я уже всё продумала, Артём. Мой управляющий будет приносить ежедневные отчёты сюда. Утром и вечером работа с документами, а днём несколько часов на «охоту», я не могу позволить себе отстать. Безопасность Тераны и… нашего сына, — она с нежностью посмотрела на Дарина, — теперь зависит и от моей личной силы.

Я с уважением кивнул. Правильный, прагматичный и распланированный подход. Она не просто ждала, что я решу все её проблемы, а сама становилась силой.

— Отлично. Тогда, прежде чем мы перейдём к практике, у меня есть один вопрос скорее к тебе, Белинда.

Я поймал взгляд дракониды.

— Хотел спросить тебя о сильных существах. Ты что-нибудь знаешь о чёрном драконе, который, оказывается, обитает в этих краях?

В её золотистых глазах мелькнуло удивление, а затем явное разочарование. Она покачала головой.

— Нет, господин Артём, боюсь, тут я вам не помощница. Мой род, как гласят семейные предания, ведёт свою линию от мудрого и почтенного виридианского дракона Альтазона. Он правил мирным анклавом где-то на далёком континенте Хорадис. Но с тех пор, как наши предки покинули те земли, минуло уже много поколений.

Виридианский… то есть зелёный? Лесной? Я мысленно хмыкнул. Связь с природой, магия жизни — всё это прекрасно, но чёрная чешуя и тёмная аура моей недавней знакомой говорили о чём-то совершенно ином.

— А ты не слышала о драконидах, которые ведут свой род от чёрных драконов? — уточнил я.

Белинда потупила взор, и в её голосе проскользнула горечь.

— В своей жизни я почти не встречала других драконидов. Леди Марона спасла меня с невольничьего рынка, куда я попала ещё ребёнком после гибели родителей, с тех пор вся моя жизнь — это служение ей.

Невольничий рынок. От этих слов во рту появился гадкий привкус, а моё уважение к Мароне, и без того немалое, выросло ещё на пару пунктов. Стало понятно, почему Белинда всегда смотрела на неё с таким обожанием.

Внезапно она с жадным любопытством подалась вперёд, забыв о своей печали.

— Но я бы очень хотела услышать о вашей встрече. Чёрный дракон… и так близко! Я и не подозревала!

А кто подозревал? Я уже пытался навести справки по своим каналам, но результат оказался нулевой, будто дракона и не существовало. И это в какой-то степени хорошо. Я отлично помнил тех «героев» из Харалдара, которые напали на неё, жадные авантюристы, охотники за славой и золотом… Пусти я слух о драконьем логове, и сюда сбегутся сотни таких же ублюдков, нарушив её покой. Нет уж, если всё, чего она хотела, это чтобы её оставили в покое, я не стану тем, кто наведёт на её след алчную толпу.

Но троим я мог доверять. Марона — человек, мыслящий стратегически, а Белинда верна ей до мозга костей.

— Хорошо, слушайте, — я понизил голос. — Только это строго между нами.

И я рассказал им о случайной встрече, о нашем странном разговоре, о нападении «героев» и о том, что мне поведала Ирен. Они слушали, затаив дыхание, и в их глазах отражалась смесь изумления, уважения и толики страха.

Дни, полностью отданные прокачке, плавно перетекали в ночи, посвящённые совсем другим, куда более приятным вещам. Мой визит, призванный помочь Мароне и Белинде освоиться с новой для них реальностью гринда, давал множество возможностей уединиться в просторном шатре баронессы. И хотя Белинда часто составляла нам компанию, создавая тёплую и расслабленную атмосферу, этой ночью всё моё внимание захватила лишь Марона.

Мы лежали на груде мехов и шёлковых подушек, и её тело пылало жаром страсти. Я целовал баронессу, наслаждаясь каждым моментом, мои руки нежно скользили по её коже, оглаживая округлый, полный жизни живот. Она отвечала с той же пылкостью, забыв на время о своём статусе и обязанностях, отдаваясь лишь чувствам.

Всё шло своим чередом, размеренно и неторопливо, пока не произошло нечто странное.

В самый пик нашей близости, когда мы оба находились на грани, её тело подо мной вдруг выгнулось дугой, по коже прошла волна едва заметного сияния, которая завершилась короткой, почти неощутимой вспышкой чистой энергии. Марона громко вскрикнула на грани боли и высшего наслаждения, и её захлестнула мощнейшая волна оргазма, сотрясая всё тело.

Я на миг замер, обеспокоенный.

Что это было? Побочный эффект беременности? Какое-то заклинание?

— Марона? — хрипло спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты в порядке?

— У-уровень… — выдохнула она, судорожно пытаясь отдышаться, её пальцы впились в мои плечи. — Артём… я… я получила уровень! Прямо сейчас!

Мой мозг на секунду завис, пытаясь обработать эту информацию. Получила… уровень? Пока я был… внутри неё? Система этого мира не переставала меня удивлять. Получать опыт, занимаясь любовью? Это… эффективно. До смешного, до абсурда эффективно!

А потом осознание накрыло меня, смешиваясь с первобытным мужским восторгом и той волной удовольствия, что исходила от неё. Эта невероятная новость, её потрясённое, распахнутое навстречу наслаждению лицо, ощущение дрожащего тела стали последней каплей. Мощный толчок, и я последовал за ней, изливаясь внутрь и одновременно прижимаясь щекой к её животу, ласково поглаживая ладонью наш маленький тёплый секрет. Мир сузился до её прерывистого дыхания и биения двух сердец, её и нашего ребёнка.

Обратная дорога всегда вызывала смешанные чувства. С одной стороны, я возвращался домой, в своё гнездо, к своей стае, к Лили, Кору, к остальным, к шуму и гаму, который создавали мои многочисленные растущие отпрыски. Это было чувство правильности, возвращения на своё законное место.

С другой — я оставлял за спиной Марону и Белинду, оставлял маленького Дарина, и это отзывалось ноющей грустью. Проводить с ними больше времени, помогать им расти и становиться сильнее — это не просто обязанность, а моё искреннее желание. Но график, мой безжалостный, расписанный по минутам график, не оставлял места для сантиментов. Жаловаться на то, что я по ним скучаю, просто бессмысленно, меня ждал целый ворох дел.

Впрочем, я давно выработал для себя своеобразную философию выживания в этом сумасшедшем ритме. Смена обстановки — лучший отпуск, и потому я переключался с махания мечом и натягивания тетивы на планирование строительства, со встреч с лордами на переговоры с гномами, с ночных бдений у костра на тихие моменты с семьёй. Именно это не давало мне окончательно сгореть. Постоянные физические нагрузки, умственная работа, встречи, переговоры, тренировки… Мозг и тело работали на износ, и только такие «переключения» позволяли хоть как-то восстановиться.

Хотя, конечно, ничто не могло сравниться с теми редкими, бесценными часами, что я проводил со своими женщинами и детьми. Их смех, тепло, любовь — вот мой настоящий якорь, и только он не давал мне превратиться в бездушный механизм для гринда и решения проблем.

И всё же даже при такой колоссальной загрузке мой мозг не переставал подкидывать новые идеи, дополнительные проекты, то, что можно бы и отложить, но зудело под черепной коробкой, требуя реализации. Одним из первых пунктов в этом списке «факультативов» стояло посещение мастерской изобретателя.

Я мог честно признаться самому себе, что дело не только в том, чтобы проконтролировать прогресс Раймо и Эшли. У меня имелся свой, куда более глубокий и личный интерес к их работе, интерес, который мог в корне изменить правила игры.

Прошло шесть дней с тех пор, как мы с Лили и Кору вернулись из нашего небольшого «прокачивающего» турне. Ближе к вечеру я решил заглянуть в мастерскую изобретателей, которую мы с таким трудом запустили. Даже воздух здесь казался особенным, густым, пропитанным запахом горячего металла, угольной пыли и какой-то едва уловимой ноткой озона от магических разрядов.

Эшли я застал за работой. Она склонилась над тиглем, и её фигура в мешковатом рабочем комбинезоне выглядела особенно хрупкой. Она была полностью поглощена процессом, увлечённо смешивая разные виды руды, меняя пропорции, а затем обжигала их, варьируя время и температуру. Каждое действие, каждый результат тщательно фиксировался в толстом, уже изрядно потрёпанном журнале.

Из наших предыдущих разговоров и её отчётов для мастера Раймо я знал, что она вгрызлась в задачу по поиску новых сплавов, в основном более прочной, лёгкой и гибкой стали. Работа была адская: долгая, кропотливая и, что уж греха таить, невероятно дорогая по части расхода материалов. Но если она добьётся успеха, одно такое открытие могло распахнуть перед нами двери в совершенно новое будущее.

Я остановился у входа, наблюдая за Эшли. Система ремёсел в этом мире являлась одновременно и чудом, и проклятием. С одной стороны, она хранила в себе невероятное количество чертежей, кажется, всего, что когда-либо создавалось на Валиноре. Любой ремесленник, достигший нужного класса и уровня, получал к ним доступ. Более того, любое новое изобретение, созданное вручную, автоматически попадало в эту базу данных, становясь достоянием всего мира.

Но именно здесь и крылся главный подвох: Система душила инновации на корню. На Земле половина гениальных открытий рождалась из попыток улучшить старое, из сотен и тысяч проб и ошибок, здесь же Система всё делала за тебя, автоматически выдавая результат заданного качества. Зачем изобретать новый плуг, если можно просто взять готовый чертёж? На моей старой планете существовали тысячи видов, скажем, обычных чашек, столько, сколько хватило фантазии у людей, здесь же, дай бог, если набралось бы с пару десятков стандартных моделей.

Именно поэтому я и создал эту мастерскую. Люди вроде Эшли шли против течения, работали и руками, и головой, избегая системных костылей и открывали то, о чём большинство мастеров даже не задумывалось.

Конечно, имелась и другая сторона медали, экономическая. На Земле ты мог продать своё изобретение, запатентовать его, получить прибыль и окупить затраты, здесь же твоё имя просто появлялось на чертеже, который тут же становился общедоступным. Конкуренты по всему миру получали твою инновацию бесплатно. Стимул, прямо скажем, так себе.

Но эти ребята всё равно работали. Я сам составил целый список вещей, которые хотел бы создать, вещей, невозможных в рамках Системы, и мне было глубоко плевать, что ими сможет воспользоваться кто-то на другом конце света. Если моё изобретение улучшит жизнь простого крестьянина где-нибудь в захолустье, что ж, я только «за», от меня не убудет.

Мастер Раймо, глава мастерской, очень хвалил Эшли за её невероятную скрупулёзность и прилежность. Прорывов пока не случилось, но это был лишь вопрос времени, усердия и удачи.

Я смотрел на неё, и помимо мыслей о проекте в голове крутилось кое-что ещё. Чёрт возьми, да она просто очаровательна! Сосредоточенно нахмуренные брови, рассеянный жест, которым она заправляла за ухо выбившуюся прядь вьющихся каштановых волос…

Комбинезон самого маленького размера висел на её стройной фигурке мешком — она даже не удосужилась его подогнать. И, как ни странно, эта бесформенная одежда, контрастирующая с её милым, но вечно витающим в облаках видом, делала её… сексуальной, особенно в сочетании с защитными очками, которые она то и дело сдвигала на лоб.

Она словно сошла со страниц какой-нибудь манги или аниме про гениальную девчонку-механика, которую застаёшь в гараже, когда она вылезает из-под экзотического спорткара вся в мазуте и сдвигает очки на закопчённый лоб. От её образа веяло такой неподдельной увлечённостью и страстью к своему делу, что это не могло не привлекать.

Чтобы не напугать Эшли во время столь деликатной работы, негромко кашлянул, делая шаг вперёд, но она всё равно вздрогнула, едва не выронив раскалённый тигель. Я рефлекторно шагнул ближе, готовый подхватить, но она удержала его, почти с нежностью погладив жаропрочный контейнер.

— Ох! Добрый день, господин, — пролепетала она, выглядя совершенно потерянной. Поспешно поставив тигель на огнеупорную каменную столешницу, она обернулась ко мне.

Я усмехнулся.

— Уже поздний вечер, мисс Эшли.

— Ох… — она снова моргнула, словно выныривая из глубин своих мыслей, щёки её заметно покраснели. Девушка стянула очки на лоб и вытерла измазанное сажей лицо рукавом, открыв россыпь очаровательных веснушек на переносице. — Так вот почему я есть хочу. И пить. И мне, вообще-то, действительно нужно… — она осеклась на полуслове, покраснев ещё гуще. — То есть, я думаю, пора сделать перерыв.

Что ж, момент идеальный.

— В таком случае, почему бы мне не пригласить вас на ужин в нашу таверну, как раз собирался сам перекусить.

Я, конечно, немного слукавил, потому что планировал поужинать с семьёй, но мои девочки поймут и не станут возражать, если я немного задержусь. У меня на этот вечер имелись свои планы: поговорить с Эшли о её проекте, подкинуть пару идей из моих смутных воспоминаний о металлургии с Земли и поделиться своими мыслями о будущем всей мастерской.

Ну, и не только об этом.

Её глаза расширились от удивления. Сняв толстые перчатки, она начала рассеянно теребить их в руках, выглядя одновременно и польщённой, и страшно обеспокоенной.

— Вы… вы приглашаете меня на свидание, господин? — она смотрела куда угодно, только не на меня, и закусила губу, заливаясь краской. — Я… То есть я слышала, что у вас… ну… отношения со многими женщинами, и что вы не прочь завести интрижку, но… никогда не думала, что вы заинтересуетесь… мной.

Её прямота и смущение обезоруживали, я улыбнулся ей самой тёплой из своих улыбок.

— Вы мне очень интересны, мисс Эшли, и не только из-за вашего блестящего ума.

Она буквально засияла, хотя и пыталась это скрыть.

— Это очень мило с вашей стороны, господин, но я ведь просто ученица ювелира, которой показалась интересной ваша затея.

И тут эта рассеянная девушка внезапно преобразилась, посерьёзнев и подняв на меня прямой твёрдый взгляд, в котором не осталось и тени обычной робости.

— Нет, господин, я не принижаю себя. Когда услышала, почему вы создали это место, что вся эта работа для того, чтобы мы продолжали двигаться вперёд, пока весь Валинор застыл в своём развитии, то поняла, что должна работать здесь, должна стать частью этого.

Она сцепила руки перед собой, её глаза заблестели от неподдельной страсти.

— Озёрный — невероятное место. Он настолько более развитый, процветающий и… просто… намного лучше, чем та деревня, где я выросла, или город, где проходила обучение. И я верю, что эта мастерская станет сердцем грядущих перемен. Я так рада быть здесь, видеть всё своими глазами и, пускай и в малом, но вносить свой вклад!

Вот это речь! Я не мог сдержать улыбки, глядя на внезапный пожар энтузиазма. Похоже, это её смутило, и она снова вернулась в своё привычное тревожное состояние.

— Ох, простите, господин, я иногда слишком много болтаю. Мама всегда говорила, что это оттого, что мыслями витаю где-то в великих тайнах мироздания. Она, конечно, шутила.

— Думаю, загадки, над которыми мы с вами работаем, не менее интересны, — мягко сказал я и протянул руку, не обращая внимания на её грязный, перепачканный сажей комбинезон. — Пойдёмте?

— Да! — выпалила Эшли, но тут же снова смутилась. — Но… эм… Не могли бы вы дать мне буквально пару минут, чтобы… э-э… освежиться?

Ах, да! Она же говорила, что так увлеклась, что забыла обо всех мирских нуждах.

— Конечно, мисс Эшли, — слёгким поклоном ответил я. — Если не возражаете, я бы с удовольствием взглянул на ваши записи, пока жду.

— О да, пожалуйста! Для меня будет честью услышать ваше мнение, — она неловко переступила с ноги на ногу, явно разрываясь между желанием остаться и острой необходимостью уйти. — Простите, я сейчас вернусь!

С этими словами она практически выбежала из комнаты. Через несколько мгновений я услышал, как в коридоре, где располагались уборные, хлопнула дверь.

Оставшись один, подошёл к её рабочему столу. Журнал был весь в саже, местами даже с подпалинами, а почерк мелким, убористым, почти неразборчивым. Казалось, она писала в каком-то лихорадочном порыве вдохновения, отчаянно пытаясь угнаться за собственной мыслью, и мне приходилось щуриться, чтобы разобрать некоторые слова.

Но за этой небрежностью скрывалась кристальная ясность ума и порядок, мысли изложены дотошно и скрупулёзно, каждая деталь на своём месте. В этих записях был тот самый педантизм, которой так часто не хватало её рассеянному поведению. И хотя тема «металлургические пробы и ошибки» была далека от захватывающего чтива, поймал себя на том, что читаю с неподдельным интересом.

Я поднял глаза, услышав, как снова открылась дверь, и в комнату торопливо вошла Эшли.

— Спасибо, что подождали, господин.

И я, чёрт возьми, впечатлился. Может, она и рассеянная изобретательница, но, похоже, обладала той же врождённой женской суперспособностью, что и большинство известных мне дам: умением за пару минут привести себя в полный порядок.

Казалось, она отсутствовала всего мгновение, но за это время умудрилась не только умыться, но и как-то усмирить свои вечно лохматые вьющиеся каштановые волосы, собрав их в аккуратный пучок, а главное, полностью переоделась.

Бледно-розовый кардиган и длинная белая юбка с накинутым поверх них лёгким розовым пальто делали её облик настолько… земным, настолько похожим на то, во что одевались студентки в моём родном городе, что меня на мгновение словно выдернуло из этого мира. Эшли заметила мой изучающий взгляд и снова густо покраснела.

— Очень красиво, правда? — почти застенчиво спросила она, машинально поправляя юбку. — Это… пожалуйста, поблагодарите госпожу Лили и госпожу Ирен, они сшили это для меня. Сидит гораздо лучше, чем комбинезон, как вы думаете?

Ну, конечно, рука Ирен чувствовалась сразу. Простой, без изысков наряд сидел идеально, лёгкий кардиган подчёркивал её аккуратную грудь среднего размера и тонкую талию. Юбка, плотно облегая бёдра, расширялась книзу и заканчивалась на ладонь выше колен, открывая вид на стройные ноги в красивых белых шерстяных чулках.

— Вы прекрасно выглядите! — сказал я чистую правду и, снова протянув ей руку, улыбнулся. — Пойдёмте?

Румянец снова залил её бледные веснушчатые щёки.

— Да, спасибо, — пробормотала она и нерешительно вложила свою ладонь в мою. Она выглядела очень смущённой, и я сразу понял, что опыта в прогулках под руку с мужчинами у неё немного. Касание оказалось лёгким, почти невесомым.

Мы вышли из мастерской в морозную свежесть зимнего вечера. Эшли тут же съёжилась, несмотря на тёплую одежду, и инстинктивно придвинулась чуть ближе ко мне. Я ощутил её лёгкую дрожь.

— Что вы думаете о моём проекте на данный момент? — не выдержав молчания, спросила она. В её голосе слышалось такое искреннее нетерпение, что я невольно улыбнулся.

— Думаю, вы на верном пути, — честно ответил ей. — Хотя тут подумал, возможно, стоит попробовать пойти от обратного: взять уже известные сплавы и поэкспериментировать с их составом, добавляя новые компоненты? — я чуть помрачнел. — Боюсь, на революционные открытия с нуля у нас может уйти слишком много времени.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Это ваш проект, и вы должны вести его так, как считаете нужным для достижения наилучших результатов.

— Хорошо, — кивнул я. — Составлю для вас список всех сплавов и соединений, которые помню из… своего старого дома, возможно, это натолкнёт вас на какие-то мысли. Ты добьёшься своего, — сказал я, ободряюще сжав её ладонь. Она вздрогнула от моего внезапного перехода на «ты», но не отняла руки. — И когда ты совершишь своё открытие, будешь знать, что оно принадлежит тебе и только тебе. Это будет первое подобное открытие в нашем мире, возможно, даже за всю его историю.

В её глазах снова зажёгся огонёк.

— Хорошо бы! Но ещё больше меня радует мысль о том, как наша работа улучшит жизнь в Озёрном.

И я был с ней полностью согласен.