Искатель – 17

Глава 10

— Высококвалифицированные ремесленники, рабочие и фермеры, — ровным, почти бесстрастным тоном ответил я и продолжил свой доклад, объясняя азы экономики. — Свободный гражданин, работающий с надеждой на процветание, в разы продуктивнее раба, которого подгоняет лишь страх наказания.

Про мораль я, конечно, даже не заикался. Бросать в этот зал аргументы о гуманизме — всё равно что объяснять кабану преимущества чистоты. Бес-по-лез-но! Я прекрасно понимал, что для большинства присутствующих здесь дворян рабовладение — неотъемлемая часть культуры Харалдара, такая же естественная, как воздух, которым они дышат.

— Глупо давать своему народу столько власти! — фыркнул другой лорд, пухлый, с багровой шеей, сжатой крахмальным воротником. — Вам-то это, может, и сойдёт с рук, за вашей спиной целая армия, но для большинства из нас такая политика приведёт к открытому бунту! А что если они все вдруг решат податься в боевые классы и начнут резню?

И снова во мне столкнулись два почти непреодолимых желания: расхохотаться в голос над этой первобытной логикой и с ледяным раздражением поинтересоваться, не боится ли он, что его собственная мебель однажды на него нападёт.

— Моя армия состоит из моих же граждан, милорд, — отчеканил я. — А от хаоса их удерживает то, что они живут в достатке. У них есть семьи, дома и свобода трудиться ради хорошей жизни. Им есть что терять.

— Я и не подозревал, что такие люди способны к усердному труду или, не дай боги, к планированию будущего, — вклинился в разговор Джакан. На его аристократически бледном лице расплылась улыбка, тонкая и неприятная, как у гадюки. Он намеренно выделил слово «такие», и я почувствовал, как в груди заворочался холодный тяжёлый гнев. Он говорил не обо мне, а о моих людях, о Заре, Белле, о каждом, кто потом и кровью строил наш общий дом.

— Очевидно, ваш успех, лорд Артём, — продолжил он своим маслянистым голосом, — объясняется наличием отряда головорезов, что таскают ценную добычу, безжалостной эксплуатацией ресурсов провинции и, конечно же, наличием Проходчика, позволяющего вам скакать по рынкам. Этого набора достаточно любому толковому человеку, чтобы набить карманы.

Он излагал факты, но намеренно перевирал суть. В его устах моя работа по созданию самодостаточного общества выглядела как банальное мародерство в промышленных масштабах. Мол, да, карманы-то он набить сможет, а вот построить дом…

— Однако так набивают лишь собственные карманы, милорд, а не обогащают провинцию, — раздался холодный, как сталь, голос Мароны, озвучившей его мысль. Она смотрела прямо в глаза Джакана.

Я мысленно поблагодарил её за поддержку. Эта женщина умела вонзить шпильку элегантно и точно в цель. Её вмешательство позволило мне перехватить инициативу.

— Что до «безжалостной эксплуатации», — продолжил я, обращаясь уже ко всему залу, — то мои лесоводы и садоводы высаживают новое дерево взамен каждого срубленного.

Простую логику, которую на моей старой родине, на Земле, называли «устойчивым развитием», здесь, похоже, считали чудачеством.

Я развёл руками.

— Очевидно, что я не могу «высаживать» руду, глину или камень, но эти ресурсы идут на строительство и укрепление Кордери, на благо её жителей, а не в мой личный сундук.

— А если и этого не хватит, всегда можно объявить дикие земли и горы Гадрис своим частным заказником, не так ли? — ядовито вставил лорд Экариот.

Этот мелочный укол казался настолько жалок, что не заслуживал ответа. Все в зале прекрасно знали, что дикие земли открыты для любого, у кого хватит смелости сунуться туда и рискнуть своей шкурой. Я лишь одарил Экариота коротким презрительным взглядом и проигнорировал выпад.

Атмосфера снова начала накаляться, но тут в дело вступила тяжёлая артиллерия. Хорвальд Валаринс, до этого молча наблюдавший за перепалкой, нетерпеливо кашлянул. Один этот звук заставил гомонящий зал мгновенно затихнуть.

— Довольно, — его голос не был громким, но обладал весом, способным придавить к полу. — Согласны вы с идеями лорда Артёма или нет, факты говорят сами за себя: его провинция на данный момент самая стабильная во всём Бастионе, — он обвёл зал тяжёлым взглядом, от которого многие потупили взоры. — Его люди сыты, преступность практически на нуле, торговля процветает, и они даже умудряются оказывать щедрую помощь соседям и Тверду. А его участок границы неприступен.

Уголок губ старого графа дёрнулся в подобии улыбки.

— Более того, из самых что ни на есть достоверных источников мне известно, что его люди регулярно патрулируют всю северную границу, а не только свой участок. Они не просто выявляют угрозы, но и зачищают очаги появления монстров, уничтожают бродячие орды и вырезают расплодившихся хищников высокого уровня, — губернатор сделал паузу, давая словам утонуть в сознании присутствующих.

В зале повисла оглушительная тишина, в которой, казалось, продолжал звучать голос старого мага: «Вот так, господа аристократы. Пока вы тут животы отращиваете и в интриги играете, мои ребята молча делают вашу работу».

Но даже такой железобетонный аргумент пробил не всех твердолобых. Тот самый барон с Юго-Западных Марок, что начал диалог с рабов, снова подал голос.

— Если сэр Артём всё это делает, зачем нам тратить силы и деньги на поддержку других северных провинций или на него самого, раз на то пошло? Ему помощь явно не нужна.

А вот это уже логика паразита, безупречная в своей гнилости. Если кто-то впрягается за тебя, зачем ему помогать или платить?

Взгляд Хорвальда стал ледяным.

— Странно слышать, когда жалуются на чужую щедрость и добросовестность, барон, особенно когда они приносят вам же пользу.

Барон моментально заткнулся, сдулся, густо покраснел и уставился в свою чашу с вином, словно внезапно обнаружил там смысл всей своей никчемной жизни.

Голос Хорвальда снова загремел под сводами зала.

— Провинция лорда Артёма процветает, и его успехи приносят огромную пользу всему Бастиону, чего нельзя сказать о многих из вас. Возможно, вместо того чтобы критиковать его методы, мы могли бы обсудить, как привести остальную часть нашего региона в такое же состояние.

— Зачем это нужно? — раздался мрачный голос Кинара Ролиса, барона Дирстрима. — Наши люди всё равно к нему постепенно переедут.

Я устало, почти незаметно для окружающих, покачал головой. Вот он, ещё один гордец, который скорее даст своей провинции сгнить до основания, чем примет помощь от более успешного соседа.

Память услужливо подкинула картину нашей последней встречи. Я ведь лично предлагал ему помощь: и совет, и даже льготный торговый договор, но в ответ спесивый барон лишь скривил губы и пробормотал что-то о «выскочках, которым просто везёт». Как это назвать? Зависть? Непроходимая глупость? Или просто запредельное высокомерие? Честно говоря, я решил не настаивать, твёрдо усвоив одно: нельзя помочь тому, кто не хочет помощи. Тащить утопающего за уши из болота, пока он упирается и орёт, что ему и там комфортно, я не собирался.

Законы Харалдара разрешали свободное перемещение граждан, и я не собирался ставить палки в колёса людям, которые искали лучшей жизни в Кордери. Готовы усердно работать и соблюдать мои законы? Добро пожаловать. Да чёрт возьми, я принимал в свои земли целые племена из диких степей, и они становились отличными работниками и верными подданными, а эти придурки боялись собственных крестьян!

Всё, пора сворачивать этот балаган. Я кивнул иллюзионисту, и карта моей провинции, парящая в центре зала, растворилась в воздухе, затем обвёл взглядом собравшихся.

— Есть ещё вопросы, милорды и леди? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал предельно нейтрально. Ну, кто ещё желает продемонстрировать свою зависть и недальновидность? Не стесняйтесь.

Вопросы посыпались, о да, целый шквал! Но, скорее, это были не вопросы, продиктованные любопытством или желанием что-то перенять, а плохо замаскированные обвинения, пропитанные едкой завистью и сословным презрением. Они не хотели учиться, а старались найти изъян, уличить, принизить. И, к моему сожалению, одними только саркастическими замечаниями дело не ограничилось. Атмосфера снова сгущалась, и я почувствовал, как в воздухе запахло уже не просто неприязнью, а прямой неприкрытой угрозой.

Напряжение повисло в воздухе, как пыль после обвала, невидимое, но ощутимое каждой частицей кожи. Я пытался расслабиться, насладиться моментом покоя рядом с Ирен и Мароной, но чутьё охотника, натренированное в диких лесах, не обманешь. Опасность!

И она не заставила себя ждать.

Лорд Экариот, этот самодовольный паладин света с тёмной душонкой, вскочил со своего места так резко, будто его пружиной подбросило, сделал короткий властный жест в сторону придворного мага, и вот уже его голос, усиленный заклинанием, загремел под сводами зала, заглушая все остальные звуки.

— Думаю, нам всем стоит поздравить лорда Артёма с невероятным процветанием его провинции Кордери! — пророкотал он. В его тоне сквозило столько фальшивого радушия, что у меня свело зубы. — Настолько невероятным, что, возможно, нам следует подумать о повышении налогов для него!

Вот оно! В любом мире успех всегда привлекал стервятников.

По залу прокатилась волна одобрительных хлопков. Лица одних выражали сдержанный интерес, других — плохо скрываемую зависть, третьих — откровенную жадность, я же сохранял каменное выражение, следуя раз и навсегда принятому правилу: никогда не показывай врагу свои эмоции.

Ирен напряглась, её пальцы крепче сжали стилус, которым она вела записи, Марона же, наоборот, казалась воплощением спокойствия, но я видел, как в глубине её глаз полыхнул холодный огонёк. Обе смотрели на меня, ожидая реакции.

А реагировать пока было рано.

Ну, здравствуй, граф востока, который никак не хотел жить мирно. Мотивы Экариота ясны и прозрачны, как стекло: моя провинция поднялась с колен, экономика заработала, и теперь этот хмырь хотел запустить свою липкую лапу в чужую казну, чтобы отхватить кусок пожирнее.

Что ж, карты вскрыты, следующий ход мой.

Голос Хорвальда Валаринса прозвучал как нельзя кстати, внося ноту разума в эту какофонию голосов и эмоций.

— Это официальное предложение? — дипломатично спросил он, а в спокойном тоне явно слышалось предупреждение: «Парень, ты совершаешь большую ошибку».

Но Экариот, ослеплённый собственной значимостью, его не услышал.

— А почему бы и нет? — самодовольно хмыкнул он. — Бастион только выиграет от увеличения доходов, — Экариот окинул взглядом собравшихся лордов, ища поддержки. — Что скажете, господа? Сделаем это предложение официальным?

И конечно, тут же нашёлся подпевала. Кинар, вечный прихлебатель сильных, вскочил на ноги.

— Я полностью поддерживаю это предложение!

Конечно, поддерживаешь. Мои люди вкладывали кровь и пот в восстановление региона, а эти падальщики уже слетелись делить шкуру ещё неубитого медведя.

В этот момент раздался спокойный и холодный голос Мароны. Она не встала, но одно её слово приковало к себе больше внимания, чем вся напыщенная речь Экариота.

— Это ошибка.

Шум смолк, все взгляды устремились на неё.

— Как только вы создадите прецедент несправедливого налогообложения одного барона, лишь вопрос времени, когда кто-то другой решит нажиться уже на вас, — продолжила она, чеканя каждое слово. — Открытый шлюз быстро превратится в бурный поток, который смоет всех.

Но упрямый лорд был не из тех, кто логически мыслит и отступает. Он сменил тактику, решив перейти на личности.

— Возможно, — протянул он с ядовитой ухмылкой, — и другая провинция заслуживает более высоких налогов, учитывая, что вы тоже извлекаете немалую выгоду из процветания вашего… любовника.

Внутри меня что-то оборвалось. Низкий рык зародился в груди, и я сжал кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони. Успокойся, Артём, провокация — его главное оружие. Не дай ему того, чего он хочет.

Прежде чем я успел что-то сказать, вмешался Хорвальд.

— Следите за своими словами, лорд Экариот, — ледяным тоном произнёс он. — Давайте будем вести себя достойно.

По залу пронёсся гул перешёптываний. Ситуация накалялась. Я заставил себя расслабить руки и откинуться на спинку стула, продолжая наблюдать с бесстрастным видом.

Идею Экариота поддержали достаточно, чтобы она стала реальной угрозой. Дополнительные налоги не обанкротят Кордери, я позаботился о запасе прочности, но это уже вопрос принципа. Я не собирался позволять завистливым гиенам грабить мои земли и моих людей.

Хватит, игра в молчанку окончена!

Я медленно, подчёркнуто спокойно поднялся на ноги. Простое движение сработало как щелчок кнута: большая часть разговоров мгновенно стихла, все взгляды обратились ко мне. Поймав взгляд того самого мага, что усиливал голос Экариота, едва заметно кивнул. Он понял.

Мой голос, усиленный магией, прозвучал тихо, но отчётливо, заполнив весь зал.

— Наша общая цель — восстановить Бастион. Я правильно понимаю? — вопрос повис в наступившей тишине. — Так вот, мне кажется, что наказывать людей за успех, который к тому же приносит пользу всем, как-то ей противоречит.

— Это не наказание, — тут же вставил Экариот со своей гнусной ухмылкой. — Те, кто могут предложить больше, обязаны давать больше. Это их долг!

— Но не под принуждением, — отрезал я и обвёл жёстким взглядом всех лордов одного за другим, задерживаясь на тех, кто громче всех аплодировал. — Позвольте мне внести ясность, господа. Если вы обложите Кордери карательными налогами за то, что мы, не щадя себя, работали головой и руками, а не только языком, то я сделаю несколько простых вещей.

Сделал паузу, давая словам впитаться.

— Во-первых, немедленно прекращу всю благотворительную и кооперативную деятельность в пределах Бастиона.

По залу пронёсся взволнованный ропот. Уже неплохо.

— Во-вторых, отменю патрулирование северной границы за пределами моих собственных земель. Ваши караваны и деревни останутся без защиты.

Шум стал громче. В глазах некоторых лордов, чьи земли граничили с дикими территориями, промелькнул страх.

— И, наконец, в-третьих, — я сделал ещё одну паузу, прежде чем нанести последний удар, — полностью закрою торговлю с этим регионом.

Вот тут толпа взорвалась криками возмущения, шока, гнева, по залу пронёсся целый ураган эмоций. Я игнорировал их, глядя прямо на Хорвальда, старый маг выглядел ошеломлённым.

— Лорд Артём, думаю… это немного чересчур, не так ли?

— Нисколько, Ваше превосходительство, но благодарю за заботу, — ответил я с долей весёлой наглости, хотя внутри всё кипело от холодного бешенства. — Так как у меня есть доступ к порталам, я ничего не потеряю, если найду новых торговых партнёров за пределами Бастиона, и даже, вероятно, получу куда большую прибыль, которая, кстати, с лихвой компенсирует несправедливые налоги.

Шах и мат!

Повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь треск свечей. Осознание всей катастрофичности ситуации доходило до Совета медленно. Возможность торговать с другими регионами напрямую, минуя их пошлины, их контроль, их власть… Такого поворота они никак не ожидали, в глазах многих алчность сменилась паникой.

Теперь ход за ними, но я уже знал, каким он будет.

Мой ультиматум повис в воздухе, тяжёлый и неотвратимый, и тут Марона нанесла добивающий удар.

— Я приму те же самые меры, если мою провинцию подвергнут несправедливым налогам, — спокойно заявила она, и это прозвучало как приговор. — Сама идея об узаконенных грабежах настолько же позорна, насколько и глупа.

Две самые процветающие провинции региона угрожали полной экономической блокадой, что теперь дошло даже до самых тупых. Хорвальд устало потёр переносицу. Он-то, в отличие от остальных, считать умел прекрасно.

— На случай, если кто-то из вас не понял, милорды, — обратился он к залу с плохо скрываемым раздражением, — отказ лорда Артёма и леди Мароны от поддержки региона обойдётся нам всем гораздо дороже, чем любые налоговые поступления, которые мы могли бы с них содрать, не говоря уже об упущенной выгоде.

Последний гвоздь в крышку гроба этой идиотской затеи Экариота вбил самый неожиданный союзник. Колкар, могучий старый лорд, которого все уважали и откровенно побаивались, прорычал со своего места, даже не вставая.

— Хватит пустой болтовни! Любой, кто всерьёз намерен нарушить вековую фискальную политику Бастиона, поставить под угрозу собственные финансы и лично настроить меня против себя из-за мелочной зависти, пусть продолжает стоять. Так мы сможем посмеяться над вами, прежде чем отвергнем это идиотское предложение.

Стоявшие лорды, сторонники Экариота, обменялись неловкими взглядами и один за другим начали плюхаться в свои кресла, старательно избегая смотреть в мою сторону. Кинар рухнул на стул одним из первых с такой кислой миной, будто лимон съел.

Экариот выдержал дольше всех, но в конце концов сел и он, бросив на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти. Я же продолжал стоять, глядя на него сверху вниз с холодным мрачным удовлетворением.

— Хорошо, — кивнул Хорвальд, явно довольный исходом. — Предложение о повышении налогов для провинций Кордери и Терана отклонено. Двигаемся дальше.

Только тогда я позволил себе сесть. Мышцы, окаменевшие от напряжения, наконец расслабились. Я наклонился к Ирен. Она выглядела немного ошеломлённой, но её рука ни на секунду не прекращала делать пометки.

— Ты всё записала? — тихо спросил её.

— Про лордов, с которыми мы прекращаем вести дела? — также тихо пробормотала она. — А Экариот?

— Его в отдельный список, — криво усмехнулся я, на что лорд, заметив мой взгляд, ответил гневным сверканием глаз. — Ты принесла то, что я просил?

— Конечно, — моя миниатюрная, но смертельно опасная жена порылась в своей сумке и похлопала по стопке аккуратно скреплённых папок. — Со временем могли бы найти и больше, но и этого достаточно. Думаю, на следующем заседании Совета мы наконец-то поставим точку в этом вопросе.

Иногда я удивлялся, когда Ирен или Мия использовали выражения с Земли. Прошло уже почти два года, как я попал в этот мир, и теперь они звучали для меня почти чуждо. Наконец я начал понимать, почему местные иногда смотрели на меня с недоумением.

— Всегда приятно, когда твои враги публично заявляют о своей поддержке идеи, которая никогда не осуществится, — прошептала Марона, наклонившись ко мне. — Ни один барон не упустит возможности прижать другого финансово, но только полные идиоты не сообразят, что это может обернуться против них, как только будет создан прецедент.

Я тихо усмехнулся.

— Никто из этих напыщенных индюков не смог бы так легко справиться с ситуацией, как ты. И мало кто настолько глуп, чтобы поддерживать таких, как Экариот и Кинар, прилюдно выступая против Хорвальда, Джинда Алора, Колкара и тебя, — добавила она. Её рука нашла мою под столом и сжала пальцы.

Мароне вовсе не обязательно было меня поддерживать, рискуя навлечь на себя гнев других лордов, о тот факт, что она это сделала, не колеблясь ни секунды, значил для очень много.

Коротко пожал её руку в ответ, а затем, когда Ирен пододвинула мне блокнот, начал делать собственные пометки.

Вечер тянулся бесконечно, но главную битву я сегодня уже выиграл.