Имперский повар 7

Глава 5

И вот наступило «то самое» время. Захар стоял у чёрного входа, поигрывая своим любимым тесаком. Он не задавал лишних вопросов. Я просто сказал ему: «Нам нужно перетащить пару тяжестей», и он кивнул.

— Куда едем, шеф? — спросил он, когда мы сели в машину.

— В порт, Захар. Будем делать бизнес по-русски.

— Это как? — уточнил он, заводя мотор.

— Это когда ты покупаешь то, что тебе нужно, у тех, кого не существует, за деньги, которых нет, чтобы накормить тех, кто этого не ценит.

Захар хохотнул.

— Звучит как план.

В ночном порту было довольно холодно, а в нос ударил запах тухлой рыбы. Это было не то место, где приличные люди ищут вдохновение, но именно здесь, среди контейнеров и кранов, билось теневое сердце городской торговли.

Мы с Захаром шли не через главные ворота. Там сейчас дежурили люди Свечина, готовые арестовать даже чайный пакетик, если в нём найдут имбирь. Мы шли путями, о которых знали только крысы и мой хвостатый друг Рат.

Мой су-шеф нёс на плече огромный армейский рюкзак. Внутри лежала не взрывчатка, а переносная газовая горелка, мой любимый вок, набор ножей и ещё кое-что для того, чтобы я даже на условно вражеской территории мог чувствовать себя уверенно. Зачем? Да всё просто — в гости неприлично ходить с пустыми руками, а уж тем более, когда приходишь знакомиться к другим людям (Рат говорил о тех, кто приплыл к Омару), нужно быть подготовленным на все сто процентов. Ну или хотя бы на девяносто девять и девять.

Я шёл следом, сверяясь с картой на экране смартфона.

— Не ной, Захар. Представь, что мы черепашки-ниндзя. Только вместо пиццы у нас миссия по спасению высокой кухни.

— Черепашки жили в канализации, — резонно заметил здоровяк, перешагивая через лужу мазута. — А мы лезем в логово к контрабандистам. Надеюсь, у них там вентиляция работает.

Мы выбрались из технического люка прямо за штабелем старых покрышек. Перед нами возвышался ангар номер девять. Снаружи он выглядел как заброшенный склад металлолома, но я знал, что внутри всё иначе.

У входа стояли двое крепких парней. На вид обычные грузчики, только под рабочими куртками угадывались кобуры.

— Мы к Крабу, — сказал я, выходя на свет единственного фонаря. — Он меня знает.

Один из охранников молча кивнул и открыл тяжёлую металлическую дверь.

Внутри ангар напоминал пещеру Али-Бабы, которую переоборудовали под восточный базар. В центре огромного помещения, среди ящиков, был расстелен роскошный ковёр. Стояли низкие столики, горели лампы с мягким светом.

На горе подушек восседал Омар Оздемир. Рядом с ним сидели трое гостей. Они были одеты в шёлковые халаты, расшитые золотыми нитями. Лица непроницаемые. Перед ними стояли чашки с чаем, от которого шёл тонкий пар.

— А, повар! — Омар широко улыбнулся, обнажив золотой зуб. — А мы как раз говорили о тебе. Проходи, не стесняйся.

Я подошёл ближе, Захар остался в тени, но так, чтобы контролировать периметр.

— Доброй ночи, Омар, — кивнул я. — Я слышал, у тебя есть то, что мне нужно.

— У меня много чего есть, друг мой, — Омар обвёл рукой свои владения. — Но я догадываюсь, а чем именно ты явился. И то, о чём ты просишь… это особый товар. Мои гости, уважаемые купцы из Поднебесной Империи, привезли его издалека.

Один из купцов, старик с жидкой бородкой, посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом.

— Это и есть тот самый мастер? — спросил он на ломаном русском, обращаясь к Омару. — Слишком молод. И глаза у него холодные, как у рыбы. Северяне не понимают суть вкуса.

— Господин Ли сомневается, — пояснил Омар, хитро прищурив единственный глаз. — Он считает, что соевый соус — это душа Востока. А вы, местные, используете его, чтобы заливать свою безвкусную кашу или вообще лечить желудок! Он не хочет продавать «слёзы дракона» варварам. Даже за большие деньги.

Я усмехнулся. Значит, это экзамен.

— Соус не может быть душой, — спокойно ответил я, глядя прямо в глаза старику. — Я считаю соус инструментом. Как кисть для художника. Вы правы, многие здесь не умеют им пользоваться. Но я не многие.

Господин Ли фыркнул.

— Слова всего лишь ветер. Покажи. Омар сказал, ты умеешь удивлять. Если ты сделаешь блюдо, которое раскроет суть нашего соуса и не оскорбит его, мы продадим тебе груз. Если нет, то уйдёшь ни с чем.

— А если я сделаю блюдо, которое заставит вас пересмотреть ваши традиции? — спросил я.

Купцы переглянулись и рассмеялись.

— Дерзко, — сказал Ли. — Хорошо. Удиви нас, северный варвар.

Я кивнул Захару.

— Разворачивай кухню.

Через две минуты прямо на бетонном полу ангара стояла газовая горелка. Синее пламя с гудением вырвалось наружу, разрезая полумрак. Я поставил на огонь вок.

— Что у нас есть? — спросил я, не оборачиваясь.

— Креветки тигровые, размер XL, — отрапортовал Захар, доставая пакеты из переносного холодильника. — Гребешок морской и свежий. Сливки тридцать три процента. Чеснок, вино белое сухое.

Я взял бутылку соуса, которую протянул мне Омар. Тёмная жидкость плескалась внутри. Никакой магии, только время и ферментация.

— Смотрите внимательно, — сказал я купцам. — Вы, возможно, привыкли, что соус — это соль и умами. Вы подаёте его к рису, к рыбе, в чистом виде. Это классика. Но я покажу вам, как Восток встречается с Западом.

Я плеснул масло в раскалённый вок. Оно зашипело, пошёл белый дымок.

Бросил раздавленный зубчик чеснока. Аромат мгновенно ударил в нос, резкий и аппетитный. Следом полетели креветки и гребешки.

— Огонь должен быть сильным, — комментировал я, подбрасывая содержимое вока. Морепродукты мгновенно розовели, схватываясь корочкой, но оставаясь сочными внутри. — Главное, не убить текстуру.

Гости подались вперёд. Они видели технику. Они понимали, что помимо того, что я жарю еду, так ещё и танцую с огнём.

— А теперь магия, — сказал я и плеснул в вок белое вино.

Пш-ш-ш!

Столб пара взметнулся вверх. Алкоголь выпарился за секунду, оставив только кислинку и аромат винограда.

И тут я сделал то, от чего у господина Ли округлились глаза.

Я влил в вок щедрую порцию жирных сливок. Белая жидкость забурлила, смешиваясь с соками морепродуктов.

— Сливки? — ахнул купец. — К соевому соусу? Это кощунство! Молоко и ферментированные бобы несовместимы!

— Ждите, — отрезал я.

Я взял бутылку с драгоценным соусом и тонкой струйкой влил его в кипящие сливки.

Белое и чёрное встретились. Жидкость в воке начала менять цвет, становясь благородно-бежевой, цвета кофе с молоком. Запах изменился мгновенно. Резкость соевого соуса ушла, растворённая в сливочной нежности, но его глубокий вкус умами раскрылся с новой силой.

Соус загустел на глазах, обволакивая каждую креветку и гребешок бархатистой шубой.

— Готово, — я выключил огонь.

Захар протянул мне тарелки. Я выложил порции, украсил их мелко нарезанным зелёным луком.

— Прошу, — я поставил тарелки перед купцами. — «Тигровые креветки в сливочно-соевом бархате».

Господин Ли смотрел на тарелку с подозрением. Для него это было нарушением всех канонов. Но аромат… Аромат был сильнее предрассудков. Он взял палочки, подцепил гребешок, щедро покрытый соусом, и отправил в рот.

В ангаре повисла тишина.

— Соль… — наконец прошептал он. — Соль ушла. Осталась только глубина. Сливки… они как шёлк. Они смягчили удар, но подчеркнули суть.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд был уважительным.

— Боги, — выдохнул он. — Это же Инь и Ян. Северное молоко и Восточные бобы.

Другие купцы тоже пробовали, кивали и что-то быстро обсуждали на своём языке. Омар остался доволен шоу.

— Ну что? — спросил он. — Я же говорил, что этот парень колдун, хоть и не носит мантию.

Ли отложил палочки.

— Ты прав, Омар. Это мастерство. Мы недооценили варвара.

Он щёлкнул пальцами, и один из его помощников вынес небольшой холщовый мешочек.

— Груз твой, повар, — сказал Ли. — Мы продадим тебе весь запас. О цене договоримся. И ещё… возьми это.

Он протянул мне мешочек. Внутри лежали мелкие, сморщенные ягоды красноватого цвета. Запах был странным: цитрус и хвоя одновременно.

— Сычуаньский перец, — пояснил купец. — Настоящий. Он не жжёт, он заставляет язык неметь и вибрировать. Это вкус «ма-ла». Используй его с умом.

— Благодарю, — я поклонился, прижав руку к сердцу. — Это честь для меня.

— А теперь убирайтесь, — добродушно махнул рукой Омар. — Пока патрули Свечина не решили проверить, почему из моего ангара так вкусно пахнет.

Погрузка заняла двадцать минут.

Мы не стали использовать обычный фургон. Это было бы слишком банально и опасно. Омар предоставил нам транспорт, который идеально подходил для маскировки.

Мусоровоз. Старый грузовик с надписью «Городская санитарная служба».

— Ты серьёзно, шеф? — скривился Захар, закидывая последнюю бочку с соусом в кузов (конечно, предварительно вымытый, но запах фантомом витал в воздухе). — Мы повезём элитный продукт в помойке?

— Лучшего сейфа не придумаешь, — ответил я, забираясь в кабину. — Свечин — сноб. Его люди никогда не остановят мусоровоз. Они побрезгуют даже подойти к нему. А за нашу машину не беспокойся, люди Омара о ней позаботятся. Никто не будет ссориться с таким «удачливым» партнёром, как я.

Захар сел за руль, и мотор чихнул, выплюнув облако чёрного дыма.

Мы выехали из порта, проезжая мимо поста охраны. Стражники в красивой форме, увидев нашу колымагу, брезгливо отвернулись и зажали носы. Никто даже не подумал проверить документы.

Я откинулся на спинку сиденья и рассмеялся.

В кузове за нашими спинами плескалось жидкое золото. Сотни литров настоящего, выдержанного соуса, который спасёт мой бизнес и утрёт нос «Магическому Альянсу».

— Знаешь, Захар, — сказал я, глядя на ночной город. — Иногда, чтобы создать что-то чистое и прекрасное, нужно немного испачкать руки.

— И провоняться рыбой, — добавил су-шеф.

— И это тоже.

Химия — единственная магия, в которую я верю безоговорочно. Потому что, в отличие от продажного чиновника или бродячего чародея, химическая реакция никогда тебе не соврёт.

— Три минуты до эфира! — голос Светы звенел, отражаясь от кафеля нашей импровизированной студии. — Игорь, поправь китель, у тебя воротник сбился. Лейла, реквизит на месте? Молоко свежее?

— Молоко утреннее, — спокойно отозвалась Лейла.

Внучка криминального авторитета невозмутимо стояла у стола. В её руках поднос с двумя прозрачными мисками выглядел как подношение древним богам, а не ингредиенты для кулинарного стрима. Она была идеальным ассистентом: молчаливая, точная и смертельно опасная, если кто-то решит сорвать съёмку.

Я поправил воротник и проверил горелку. Газ тихо зашипел, выпуская синий язычок пламени. Всё работало.

— Нас смотрят уже пятьдесят тысяч человек, — сообщила Света, глядя в монитор. — Чат летит так, что я не успеваю читать. Все ждут крови. Или соуса.

— Они получат и то, и другое, — усмехнулся я. — Только кровь будет фигуральной, а соус настоящим.

Мы находились на кухне «Империи Вкуса». За окном шумел вечерний Стрежнев, люди спешили по своим делам, даже не подозревая, что через полчаса их гастрономический мир снова перевернётся. Барон Свечин, наверное, сейчас сидит в своём кабинете, попивает коньяк и думает, что победил. Он завалил город своим «Чёрным Драконом», магической жижей, которую выдавал за деликатес. Люди покупали, потому что альтернативы не было.

Пока не было.

— Минута! — скомандовала Света. — Камеры на исходную. Игорь, помнишь сценарий? Никакой агрессии, только холодные факты. Ты учёный, а не базарная торговка.

— Я повар, Света. Это страшнее.

— Десять секунд. Пять. Четыре… Эфир!

Зажёгся красный огонёк на главной камере. Я глубоко вдохнул, натянул на лицо свою фирменную полуулыбку (немного усталую, но уверенную) и посмотрел прямо в объектив.

— Добрый вечер, Стрежнев, — начал я. — Меня зовут Игорь Белославов, и сегодня мы не будем готовить ужин. Сегодня мы будем искать правду.

Я сделал паузу, давая зрителям осознать важность момента.

— В последние дни наш город охватила странная лихорадка. С прилавков исчезли привычные продукты, а аптеки заполнились красивыми флаконами с громким названием «Чёрный Дракон». Реклама обещает нам магию Востока, вкус древних традиций и невероятные ощущения. И вы, мои дорогие зрители, поверили. Вы смели всё.

Я подошёл к столу, где стояли две стеклянные чаши.

— Но у меня возник вопрос. Что именно вы едите? За что вы платите свои деньги? За вкус или за красивую сказку?

Лейла бесшумно подошла и поставила передо мной две бутылки. Одна моя, с контрабандным, выдержанным соусом. Другая была пафосным флаконом Свечина.

— Слева соевый соус натурального брожения, — пояснил я, указывая на свою бутылку. — Его готовили месяцами. Бобы, пшеница, соль, вода и время. Много времени. Справа продукт магической алхимии. Его сделали за час, ускорив процессы порошками. Производитель утверждает, что разницы нет. Что магия делает еду лучше.

Я взял в руки флакон «Дракона». Жидкость внутри переливалась неестественным фиолетовым отливом, словно бензин в луже.

— Давайте проверим. Мы проведём простой эксперимент, который каждый из вас может повторить дома. Назовём его «Честная химия».

Я зажёг горелку. Пламя весело гудело, облизывая дно сотейника.

— Лейла, молоко, пожалуйста.

Девушка подала мне кувшин. Белая жидкость плеснулась в стакан.

— Молоко — это белок, — прокомментировал я, чувствуя себя учителем химии. — Живой, природный белок. Он очень чувствителен к агрессивной среде. Если соус качественный, он просто смешается с молоком, создав мягкую, сливочную эмульсию. Цвет станет кофейным.

Я налил в сотейник немного своего соуса. Он закипел, источая аромат хлеба и соли. Затем я, не дрогнув рукой, влил туда молоко.

Камера наехала крупным планом.

Жидкости встретились. Никакого шипения и никакой борьбы. Тёмно-коричневый соус растворился в белом молоке, окрашивая его в цвет капучино. Это была идеальная основа для маринада или подливы.

— Видите? — я показал сотейник в камеру. — Гармония. Физика работает. Продукты дружат.

Я вылил содержимое в отдельную чашку (ну, не в раковину же, в конце-то концов! Я не для этого катаюсь по ночам к контрабандистам) и сполоснул сотейник.

— А теперь — гвоздь программы. «Чёрный Дракон».

Я щедро плеснул магическую жижу на сковороду. Соус закипел мгновенно, начав пузыриться, как ведьмино варево.

— Добавляем молоко.

Я вылил белую жидкость в кипящий «Дракон».

Реакция была мгновенной и отвратительной.

Сотейник буквально взорвался шипением. Магия, запертая в соусе, столкнулась с живой органикой молока. Жидкость вспенилась, приобретая грязно-фиолетовый оттенок. Молоко тут же свернулось, но не в аккуратные хлопья, как при варке творога, а в серые, скользкие комки, похожие на мёртвых медуз.

Запах пошёл такой, что даже невозмутимая Лейла слегка поморщилась.

— Смотрите внимательно, — мой голос стал жёстким.

Я наклонил сотейник к камере. Внутри бултыхалась серая жижа, отделившаяся от мутной воды. Это выглядело совсем несъедобно.

— Магия — это иллюзия, — сказал я, глядя в объектив. — Она обманывает ваши глаза и ваш язык. Она заставляет вас чувствовать вкус там, где его нет. Но ваш желудок обмануть нельзя. Вот это, — я указал на серые хлопья, — происходит у вас внутри, когда вы смешиваете этот «эликсир» с любой белковой пищей. С мясом, с рыбой, с сыром.

Чат на мониторе Светланы сошёл с ума. Сообщения летели с такой скоростью, что сливались в сплошную полосу. «Ужас!», «Я этим детей кормила!», «Свечин — отравитель!».

— Вы платите не за вкус, господа, — добил я. — Вы платите за язву. За химический ожог. За красивую бутылочку с ядом.

В нескольких кварталах отсюда, в роскошном кабинете барон Аркадий Свечин смотрел на плазменную панель.

В его руке был бокал с коллекционным виски, но сейчас барон не чувствовал вкуса благородного напитка. Он чувствовал вкус пепла.

На экране крупным планом показывали ту самую серую жижу, в которую превратился его недавняя новинка.

— Щенок… — прошептал Свечин. — Какой же ты щенок…

Он видел комментарии, бегущие строкой внизу экрана. Люди проклинали его. Люди требовали вернуть деньги. Его репутация, которую он выстраивал годами, рушилась в прямом эфире за пять минут.

Игорь Белославов, этот выскочка, этот поварёшка, уничтожал его не магией, не интригами, а простым молоком.

— Ненавижу! — взревел барон.

Бокал с виски полетел в стену, прямо в центр экрана. Стекло звякнуло, разлетаясь брызгами, по экрану пошла паутина трещин, искажая лицо Игоря, который продолжал говорить что-то спокойное и унизительное.

Дорогой алкоголь тёмным пятном стекал по изображению серой жижи, смешиваясь с ней в сюрреалистичную картину поражения.

Свечин рухнул в кресло, тяжело дыша. Он понимал, что завтра его акции рухнут. Интендантство разорвёт контракт. А Яровой… О, граф не прощает таких публичных унижений.