Хранимы небесными псами

ГЛАВА 22. Ангел чёрного льда

Сумрачное, с тяжёлыми низкими тучами, плаксивое утро застало Бентона на набережной. Там, где заканчивался чёрный гранит ступеней, начиналась чёрная вода. Белый лёд подступал всё ближе, душа реку в своих ледяных объятиях. Бентон смотрел каждый день, ждал, когда окончательно задушит. Река остановится и время умрёт. Город застынет, лёд перестанет плавиться от тепла, и всё, что останется — это погасить оставшиеся свечи, чтобы пришла тьма. В Ледяных Чертогах тихо, темно, и когда идёшь бесконечными арками к алтарю из чёрного льда — мрачные тени обступают тебя со всех сторон. Кивают, приветствуя. Шепчутся за спиной.

Здесь всегда рады новым гостям. И чем сильнее небесная сила — тем больше радуются ей силы ледяные. Чёрные кролики становятся крупнее, отблёскивают во тьме их алые глаза, дрожат в сосульках отсветы. Лёд ловит твои последние отблески… и окрашивает светло-серые или белые крылья в чёрный.

Бентон вздрогнул, когда приятные грёзы прервал тихий собачий скулёж. Ирика привела ещё четверых. Его стая росла. Но сегодня он не сумел сдержать победную улыбку. Пятым, уже без проводника, тащился старина Айзек.

— Какие собаки, — сказал ангел злорадно. — Я не приму тебя. Мучайся и исчезни. Тебя развеют небеса, и мы больше не встретимся.

— Погоди радоваться, — спокойно ответил Айзек. — Разве у тебя ещё кто-то есть такой же, как я? Ведь я тоже побывал в Чертогах.

— Я не вижу в тебе достаточно холода, — заметил Бентон.

— Разве? — спросил Айзек и подошёл ближе.

Легко вскочил на парапет. Его морда оказалась теперь на одном уровне с глазами сидящего на чёрной ступеньке ангела. Заглянул Бентону в глаза. Взгляд у пса был поистине ледяной.

— Посмотри, осталось ли там что-то после того, как я отделился от Милори, — попросил пёс. — И скажи, что именно осталось.

Бентон посмотрел. На душе у Айзека было мрачно и холодно. Бывший вестник ухмыльнулся. Он этого и ждал. Но сделать пса вожаком своей стаи, которая скоро станет безликой чёрной массой и пойдёт вниз, в ледяные чертоги, Бентон так сразу не мог. Зазнается. Эти псы-хранители такие, считают себя главными, а вестников перестали чтить давным-давно. Да разве только вестников!

— Хорошо, можешь пока остаться. Но на сегодня поручений я тебе не дам, — процедил ангел сквозь зубы, чтобы скрыть свою радость. — Будешь весь день при мне.

Айзек поджал хвост и понурился.

— Я только прошу снисхождения к своей хозяйке. Пусть она… позвольте мне послать запрос в канцелярию. Пусть ей дадут другого хранителя, и дайте ей уйти.

— А, вот в чём подвох, — сказал Бентон и усмехнулся. — Нет, пёс. Не выйдет. Если послать на небеса сигнал — там узнают, что в городе неладно. Небесные псы должны оставаться здесь, на земле, иначе сверху, чего доброго, и впрямь начнут поступать новые щенки. Мне это ни к чему.

Айзек склонил голову ещё ниже.

— Тогда дайте ей лёгкое избавление, — попросил он тихим, низким голосом.

А затем не сдержался, заскулил.

Видеть его, потерявшего спесь, было одно удовольствие. И Бентон, разумеется, не преминул его продлить:

— Нет. Она будет становиться пропащей медленно, так, что никто и не поймёт, когда злое безумие охватило её. Ирика! Как тебе то, что происходит с твоей Берилл?

Пуделиха съёжилась и поползла к ангелу на брюхе.

— Ей очень плохо, — прошептала она. — Пожалуйста, дайте ей умереть.

— Нет. Она не умрёт. Но если обещаешь быть хорошей девочкой, я разрешу тебе вернуться к хозяйке. Иди и отбей у людей ещё хранителей. Их должно быть много! Много!

Он распахнул свои крылья и не удержался — покосился на них. Серые перышки с краёв почернели, но этого, конечно, было недостаточно.

— Иди, я сказал! — рявкнул ангел.

Ирика заскулила и поспешно засеменила прочь. Жалкая она была помощница, и Бентон с нетерпением думал о том, что Айзек заменит её очень скоро — и уж при нём-то хранители будут приходить к ангелу целыми колоннами. Властный, сильный пёс. Надо лишь окончательно сломить его волю.

А до этого было уже недалеко. Разлука с обожаемой Милори лишила его стержня — и это было видно по ушам и хвосту. Айзека раздавило это расставание. И если он и держался за что-то — то разве что за свою новую подружку.

— Сегодня ты побудешь при мне, — сказал Бентон. — А завтра… завтра ты приведёшь ко мне Лючию.

— Да, господин, — льстиво сказал Айзек.

Но этого Бентону было мало.

— Ползи ко мне и целуй мои ботинки, пёс.

Айзек лёг на брюхо и ткнулся мордой в свои лапы.

— Я не смею, господин, — пробормотал он.

Бентон скривился и плюнул. Слюна превратилась в чёрную льдинку и упала на снег.

Айзек провёл возле ангела целый день. И сделал несколько неприятных выводов. Во-первых, власть Ледяных Чертогов явно возросла. Во-вторых, Бентон был абсолютно безумен и полностью подчинён Чертогам. Сам Айзек попал туда добровольно и ушёл совершенно спокойно, получив на прощание возможность замораживать и устраивать ледяные вихри. Ему лишь поставили условием не вмешиваться в дела любых высших сил, но ведь раньше он и не думал вмешиваться. Ему просто было незачем! Его интересы ограничивались только спокойствием хозяйки. Теперь Айзек нарушил уговор — но ведь он больше и не собирался оставаться ледяным псом. Не по нраву ему это стало. Его теперь больше тянуло к теплу — может быть, у хранителей и нет настоящей старости, но что-то такое всё-таки появилось… желание спокойного, доброго, тёплого и уютного. Может быть, даже с какой-нибудь пушистой позитивной дурочкой поблизости. Дурочкой, которая всегда находила для него добрые слова и в любой момент могла лизнуть в морду.

Не то дело Бентон — он, похоже, сдуру угодил в куда более кабальные условия. Понять бы ещё, как у него это произошло. Однако пока у Айзека не было возможности вызвать ангела на откровенность. Не те у них были сейчас отношения, ох не те.

В-третьих, Бентон задумал какую-то очень уж большую пакость. Просто огромную. Он разлучал хранителей с их людьми и заставлял хранителей оставаться при нём, чтобы никто на небесах раньше времени не начал бить тревогу. Рано или поздно, конечно, спохватятся… но скорее всего, будет поздно.

И в-четвёртых, была одна странность. Почему Бентон несколько дней назад говорил с ним? И зачем подкарауливал у дома Милори Лючию? Почему он их предупредил? Айзек сомневался, что в этом был какой-то просчёт. Или Бентон ещё был не полностью под властью Ледяных Чертогов, или в этом какая-то часть его замысла. В первом случае Лючия всё-таки права и Бентона ещё можно спасти, даже есть за что — он небезнадёжен и его попросту подчинила эта холодная мерзкая сила. Во втором… всё ещё хуже, чем сейчас кажется.

И как узнать, которая из версий правильная? Айзек пока не знал. Но, пожалуй, в домишке плоховато пахло — в переносном смысле, конечно же. В прямом здесь не пахло… никак.

Это была какая-то развалюха на окраине Азури — даже странно, что при всеобщей тяге к обустройству современного и прогрессивного мира на окраинах городов всегда остаются вот такие руины. «Осколки старого мира», как пелось во многих одобренных государством песнях. Раньше их пели чаще и охотнее, чем теперь. Сейчас вон то про сахар в супе, то про любовь от края до края, то ещё что-то такое — милое, не слишком обременительное для мозга, иногда чересчур приторное. Так бывает — эпоха сменяет эпоху, мода меняется следом, вместо гимнов поются куплеты. Затем, глядишь, времена поменяются. Но кое-что должно остаться: люди.

Какими они будут? Не станут ли все, как один, пропащими, тусклыми, потерянными?

Айзеку впору было только лапами разводить.

— Эй, пёс, — прервал его размышления властный голос. — Ко мне.

— Что угодно господину? — буркнул пёс.

— Господину угодно, чтобы ты пересчитал стаю хранителей. И выбрал парочку особенно хорошеньких. Приведи их ко мне. Пора наведаться в Чертоги, а без подарка адским кроликам там появляться нехорошо.

— Я был в Чертогах, — вяло ответил Айзек.

— Ты принёс в подарок своё тепло. Как и я в первый раз — когда мои крылья ещё были белыми. Взгляни на них теперь.

Бентон поднялся со стула и раскрыл крылья, уронив с подоконника пустую бутылку из-под молока. Перья стали пепельно-серыми с чёрной каймой. Но встречались и полностью чёрные. И только с внутренней стороны Айзек увидал одно маленькое белое пёрышко — словно кусочек снега на пепелище.

Он тут же отвёл глаза. Бентон его не видит — значит, и Айзек не должен был углядеть этакую малость. Одно только подумал пёс: может быть, всё-таки права Лючия.

— Иди и выполняй, — буркнул ангел. — Мне нужны самые светлые и милые. Как твоя подружка.

И он быстро взглянул на Айзека. Тот и бровью не повёл.

— Я надеюсь вскорости заслужить ваше доверие, господин. И тогда приведу к вам Лючию. Будьте уверены, — льстиво сказал он.

Внутри клокотало и рвалось наружу рычание. Но сейчас не время было выпускать гнев.

В соседней комнатушке дома, похожей на холодную клетку, сидели хранители — примерно с десяток псов, пара кошек и неповоротливый толстый барсук. Айзек просто поражался им всем. Сидеть просто так! Ведь любой из них может вырваться на волю. Вырваться и попытаться соединиться с хозяином вновь! Но они оставались в развалинах домишки, сидели и лежали на холодном полу. Скулили, смотрели тоскливо и боязливо, но не двигались с места. Ледяной пёс повёл носом.

— Хранители, — процедил он сквозь зубы. — Вам же все стены нипочём. Вас никто не может удержать! Почему вы не сбежите?!

Хранители угрюмо притихли. Айзек вздохнул. Ему вовсе не хотелось выбирать среди них «подарочек» для адских кроликов. Они не заслужили такой участи. Даже несмотря на глупую покорность.

В нём ещё оставалась ледяная магия. И Айзек использовал её, чтобы различить — кто же на самом деле здесь несёт больше света и тепла. И увидел, что все они, сбившиеся в кучку, всё ещё пылают, словно угольки. Каждый стремится вернуться к хранимому. Но также стало видно и то, отчего хранители не двигаются с места. Ледяная магия пронизала все стены невидимыми, но крепкими прутьями. Оплела каждую досочку, изморозью покрыла единственное окошко. Вся комнатёнка была настоящей тюрьмой, и выйти отсюда просто так не сумел бы ни один хранитель, будь он даже мышонком. Или тараканом.

Они сумели бы уйти лишь в одном случае: если бы им помогли. Например, если бы с хранителем оказался его хозяин, они бы вдвоём растопили хотя бы часть прутьев. А если б то оказалась любящая пара — вся эта ледяная магия превратилась бы в капель!

Но был и ещё способ: ледяной маг. Он, Айзек. Ему приказали вывести отсюда двоих хранителей и отдать их злодею в лапы. И необходимо было сделать это — ради Милори, ради Лючии, и вообще ради города, пожертвовать кем-то, чтобы не раскрыть себя и тем самым не разрушить хрупкий план.

И он не мог.

— Я… открою окно. И вы сможете уйти, — хрипло и отрывисто сказал Айзек. — Если не сможете найти хозяев — не оставайтесь в городе. Взлетайте — и в небо. Пусть наверху узнают, что город в беде.

Хранители сгрудились кучкой и молча смотрели на пса.

— Мы тебе не верим, — сказал толстый барсук. — Ты ледяной пёс. Ты — такой же, как Бентон. И наверняка вы с ним задумали какую-нибудь пакость.

— Мы тебе не верим, — добавила чёрная кошка с узкой длинной мордочкой.

Некрасивая, лопоухая, но сразу видно — та ещё зазнайка.

— Я верю, — робко сказала небольшая дворняжка.

У неё была забавная мордочка — наполовину белая, а наполовину чёрно-рыжая. И мохнатые вислые ушки. И как назло, Айзек видел в ней свет — будто солнышко оставило на её спинке и морде тёплые пятна от лучей.

— Ну и дура, — сказала чёрная кошка.

Но тут снаружи что хрустнуло, стукнуло, и дверь в комнатушку распахнулась.

Бентон впустил Ирику и лиса. Тот подмигнул Айзеку, а затем лёг в углу, укрывшись пушистым хвостом.

— Пёс, — прикрикнул ангел, — поторопись. Мне нужны двое.

— Почему бы тебе не взять Ирику, — буркнул Айзек.

— Она пригодится мне.

Ирика в ужасе сжалась, будто её уже собирались отдать страшным существам в Ледяных Чертогах. И поползла к выходу. Ангел дождался, пока она выйдет, и закрыл дверь с той стороны. Айзек прорычал:

— Ну же, глупые! Мне велено выбрать двоих. Я не могу выбирать. Он хочет сделать из вас подарок адским кроликам!

— Скажи, что среди нас только один достоин быть подарочком, — проворковал лис, делая вид, что дремлет.

Только хитрый глаз выглядывал из рыжего меха.

— Ты, что ли? — удивился Айзек. — Тот самый проныра?

— Обожаю кроликов, — лис поднял голову и облизнулся.

— Этих — вряд ли, — сказал пёс.

— Ничего, — махнул хвостом лис. — Это уж не твоя забота.

Хранители заволновались.

— Он уже уводил однажды одну хранительницу, — сказала пятнистая дворняжка. — Теперь ему нужны уже двое.

— Возьми меня. Выведи меня отсюда, дальше я сам, — сказал лис. — Но перед тем — открой им путь на волю.

— Точно, — сказал кто-то из собак, — мы тихонько удерём, пока лис отвлекает внимание Бентона!

— Но ему нужны двое, — заметила чёрная кошка безжалостно. — Одного рыжего ей мало, нужен ещё кто-то.

— Я могу, — сказала дворняжка.

— Хорошо, — вздохнул Айзек. — Давайте так. Но мне надо, чтобы кто-то всё же полетел на небеса за помощью. А кто-нибудь чтобы нашёл Лючию и передал ей, что Бентон хочет её поймать.

— Я передам, — вызвался барсук. — Я знаю Лючию.

Айзек вдруг почувствовал, что ему стало гораздо легче дышаться. И даже как будто потеплело на сердце. Всё-таки как хорошо, когда не один.