Хочу остаться собой

Земные реалии. Управление «Ж»

Когда мы вышли из дома, перед входом стояли с десяток очень хорошо одетых мужчин. Позы были небрежными, свободными, но от них прямо веяло настороженностью и готовностью к бою. Почему-то в памяти всплыло слово «волкодавы». Сильно же меня зауважали в управлении, если прислали такое сопровождение. Иванов сделал какой-то незаметный жест, и перед нами сразу расступились. Я потянулся было закрыть дверь, но мне тут же очень мягко, но твёрдо руку придержали.

— Не беспокойтесь, ребята тут присмотрят.

Потом меня сопроводили к очередному чёрному сараю на колёсах. Внутри сарай оказался весьма комфортабельным — кожаные кресла, просторно, кондиционер, телевизор. Внутрь со мной сел только полковник. Устроившись поудобней, включил телевизор и как будто весь погрузился в американский боевик. Меня такое поведение немного удивило, но посмотрев вокруг «тройным» зрением, которое я придумал в подземелье, понял причину — машина оказалась сплошь бронированной. Не только корпус, но и тонированные стёкла. Салон отделялся от водителя тоже бронированным стеклом. Ну и на закуску — на двери не было ручки для открывания, открыть её можно только снаружи. Очень культурная и комфортная версия автозака, и обычному человеку можно было выйти отсюда только по разрешению. Ну и ладно. Фильм я уже видел, в окна наоборот, ничего не видно. Да мне и без разницы куда везут. Я тоже устроился поудобнее, благо что кресла были на это рассчитаны, и под мягкое покачивание уснул.

Ехали, наверное, часа три. Потом сонного проводили в какой-то коттедж, указали спальню, и я, не задавая вопросов, опять уснул. Утром меня разбудили по-армейски рано. Строгая неулыбчивая женщина в белом халате вручила пару баночек и потребовала сдать анализы. Потом взяла кровь из пальца, вены и удалилась. Немного удивлённый подобным больничным началом, помылся, побрился и отправился обследовать своё новое жилище. Оно оказалось тоже весьма и весьма. Похоже, в Управлении жили совсем не бедно или я показался им VIP персоной. Двухэтажный коттедж, всё по последнему слову. Особенно порадовала кухня — столовая. Два огромных холодильника были под завязку набиты всяческими деликатесами. Правда, из всего этого богатства смог приготовить только яичницу с беконом. Я уже заканчивал завтрак, когда появился Иванов, чистенький и свеженький. Коротко поздоровавшись, пригласил следовать за ним. На небольшом электромобильчике (типа тех, на которых ездят по полям для гольфа) проехали по чистенькой лесной дорожке, потом по небольшому посёлку, и наконец к четырехэтажному зданию. Здесь меня передали медикам. Как они надо мной измывались! Они делали со мной то, что я изведал раньше, о чём только слышал, и то, о чём я даже боялся подумать. Меня проверили от макушки до пяток, от крайней задней точки до крайней передней. Залезли во все дырки самыми страшными инструментами. Пару раз вновь порадовался, что я не женщина. Просветили, простучали, прощупали. А под конец даже засунули в центрифугу, выясняя непонятно что. В коттедж меня вернули уже к вечеру. После небольшого ужина, совершенно измотанный не физически, а скорее морально, сразу завалился спать.

На следующее утро меня привезли уже в другое здание. Здесь обстановка очень сильно напоминала киношные фильмы про разведку. Пост охраны на входе, пост на входе на этаж, у дверей комнаты, куда меня привели, тоже пост. Круто. В комнате без окон стоял только стол, несколько стульев. Зеркальной стены, правда, не было, зато стояли три видеокамеры, кабеля от которых уходили в одну из стен. Иванов вёл себя гораздо увереннее. Предложив мне стул в центре комнаты под прицелом видеокамер, сам уселся за стол и начал перебирать какие-то бумажки. Не, знаю, что там было важного, но я понял это как нагнетание обстановки. Разглядывать в кабинете было нечего, так что уже через пять минут на меня напала зевота. На первый зевок Иванов удивлённо поднял на меня глаза, а к пятому уже серьёзно разозлился.

— До вас, господин Линк, похоже, не доходит серьёзность ситуации!

— А чему тут доходить? Разбудили ни свет, ни заря, выспаться не дали. Теперь посадили в пустой комнате, со мной не разговариваете. Скукотища.

Иванов посверкал глазами, но взял себя в руки.

— Ну что ж, давайте разговаривать. У меня для вас есть хорошая новость. Вчера вас обследовали медики, и по их заключению выходит, что вы абсолютно здоровый человек. Каждый орган и функция в пределах усреднённой здоровой нормы, вот только они у вас здоровы все, а такого не бывает. Даже зубы у вас чистые и здоровые, без единого следа лечения, но это не совпадает с вашей старой медицинской карточкой. Так что теперь нам придётся выяснять ещё и вашу личность. Но одно радует — медики дали разрешение на проведение с вами любых следственных действий. Подчеркиваю, любых. А теперь давайте знакомиться официально. Я — полковник Иванов Иван Иванович, следователь по особо важным делам. Буду вести ваше дело, подпадающее под статьи… Назовите свою фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

Делать нечего, и я назвал свои паспортные данные.

— Но предпочитаю, чтобы ко мне обращались «господин Линк».

— Ну что ж, Линк так Линк. Вопрос первый. Как вы объясните своё отличное здоровье с учётом того, что год назад врачи ставили вам смертельный диагноз, и вы бомжевали на помойках?

— Никак. Мало ли чудес бывает на свете. Я читал про случаи, когда люди отращивали себе отрезанные пальцы, по три раза меняли зубы. А у меня хорошее питание, здоровый образ жизни и хорошие мысли. Так что это проблема медиков — объяснять, а я просто радуюсь жизни — я улыбнулся.

— Откуда у вас золото?

— Нашел на свалке, в бытность бомжом. Захотелось красиво пожить хоть остаток жизни, вот и поторопился с реализацией. Надо было скидывать потихонечку, никто бы и не узнал.

— Можете показать место?

— Конечно, только свалка действующая, и там сейчас, наверное, метров двадцать мусора сверху насыпали.

— Как вы ремонтировали машины?

— А здесь-то что не так?

— Экспертиза показала, что вы не использовали сварку. Все заменённые участки выглядят как родные, без всяких следов ремонта.

— Ну, есть у меня у меня некоторые ноу-хау, плюс хорошее оборудование. Но открывать эти секреты я не буду, всё-таки коммерческая тайна и интеллектуальная собственность.

— Где вы взяли ДВТ?

— Я уже объяснял — там же, где и золото. Новые свойства обнаружил случайно, когда хотел приспособить их в качестве звуковых колонок. Потом захотелось славы, новых возможностей для своей мастерской. О возможном интересе с вашей стороны как-то не подумал.

Иванов посмотрел на меня как-то грустно и начал задавать уточняющие вопросы. Где, как, чего, почему, сколько и т. д. Но тут я был спокоен — не зря же полгода готовился, запоминая детали.

Мучили мы друг друга до самого вечера. Наконец Иванов закрыл книжечку с вопросами и очень грустно сказал:

— Для меня вывод первый — вы очень хорошо приготовились к разговору. Вывод второй — вы не говорите правду и не собираетесь этого делать. Учитывая важность этого дела и ваш отказ от сотрудничества со следствием, вынужден изменить вам меру пресечения.

Он нажал кнопочку, и в комнате сразу появилась парочка амбалов. Мне надели наручники, и в таком виде увели в подвал здания. Там оказалась небольшая тюрьма, и мне досталась одиночная камера. Ночью, лежа в постели и разглядывая потолок, попытался подвести итоги. Внимание я привлек, и даже слишком. Теперь от меня ждут правду о необычных способностях. И хоть немного поверят, только выбив признания из меня. Мне тоже говорить правду бесполезно, никто не поверит. Дяденьки, научите меня земной магии! Дурдом для любого безопасника, так что придётся продолжать игру. Они будут меня мучить, а я буду врать. Потом потихоньку сдамся. Нудятина, конечно, но делать нечего.

.

Следующее дни шли по плану. Иванов задавал вопросы, я добросовестно отвечал. Единственным развлечением было считать сколько раз Иванов задаёт одни и те же вопросы в разных вариациях. Когда счет перевалил за пять, стало откровенно скучно. Пришлось придумывать новое развлечение. Для начала стал рассматривать окружение «тройным зрением». В комнате не оказалось ничего интересного. Единственное новое — что Иванов оказался совсем не Ивановым. Корочки лежали у него в нагрудном кармане и читались легко. Затем проверил окружающие комнаты, посмотрел куда уходят кабеля от видеокамер. Как я и предполагал, через одну от нашей была комната, битком набитая всякой аппаратурой, и там сидело несколько дядей и очень внимательно следили за нашими разговорами. Но интерес очень быстро угас. На пятый день и Иванов задавал вопросы как бы по инерции, и в смотровой сидел только один человек, и перерывы стали значительно дольше. В один из таких перерывов Иванов ушел в смотровую и стал пить кофе на пару с наблюдателем. Меня это заело, и я ляпнул:

— Капитан, вы бы и мне приказали принести кофе, а то ведь некрасиво — сами пьёте, а обо мне не заботитесь!

Фраза, вроде, обычная, но бедный капитан чуть не подавился. С минуту они переглядывались с Ивановым, затем тот сделал чашку с кофе и принёс мне. Принимая кофе, я развеселился.

— Что, моя шутка понравилась капитану? — и, не сдержавшись, заржал.

Но Иванов моего веселья не разделял. Сидел с багровым лицом и сверлил взглядом.

— Как вы узнали звание и чем мы занимаемся?

— А чего тут узнавать? В организациях, подобной вашей, с меньшими званиями и не работают. Так что только капитану и могли доверить готовить кофе для полковника, а сейчас как раз время для чае — кофепития — я, правда, звание подглядел в документах, но не говорить же об этом.

— Линк, почему вы веселитесь? У вас ведь расстрельные статьи, а вы ведёте себя как в цирке.

— Вы мне опять не поверите, полковник, но в книжках пишут правду про чистосердечное признание. Когда я понял чем мне грозит вся эта история с золотом, я потерял покой и каждый день переживал в себе будущие допросы. А сейчас я признался, и мне сразу стало легче!

Но мои слова полковника не убедили. Он нажал кнопочку, и в комнату тут же вошли парочка очень больших дядей.

— Ребята, этот господин почему-то считает, что у нас тут очень весёлое место. Объясните ему реальное положение вещей.

Ребята намёк поняли правильно, и один из них, подойдя, поднял меня за шкирку и врезал. Больно-то как! Хорошо хоть я успел поставить мягкую защиту, при которой тело остается податливым, но сила воздействия удара уменьшается раз в десять. Только вот для некоторых точек сила не очень-то и важна, главное точность. Когда я смог встать с пола и снова усесться, полковник глядел на меня очень внимательно, но почти равнодушно.

— Ну как, продолжим разговор серьёзно?

Не отвечая, я обернулся назад. Мордоворот, который меня ударил, улыбался моему виду.

— Хочешь ещё повеселиться?

— Это я буду решать сам, а вот ты точно улыбаться уже не будешь — и немного подправил ему кое-что в челюсти.

Не успел усесться прямо, как мне опять прилетело. На этот раз я поднимался гораздо дольше. Иванов глядел очень внимательно, но почему-то за мою спину. Я невольно оглянулся. Мордоворот, которому я подправил челюсть, сидел в углу с мутными от боли глазами и, постанывая, прижимал руку к щеке. А что вы хотите — у него теперь от малейшего резкого движения будут зубы болеть. Бить он уж точно никого не будет, да и про секс придётся забыть. Я понимаю, это его работа, но не люблю когда улыбаются, причиняя боль другим. Быстренько вызвали врача, мордовороты ушли. Полковник снова смотрел на меня без улыбки и очень пристально.

— Линк, как вы это сделали?

— Чего сделал?

— Ну… — полковник замялся, подбирая слова — Вывели из строя охранника.

— А чего это чуть что, так Линк виноват? Я вообще валялся на полу после его удара. Всего-то и сделал, что пожелал всего хорошего.

— Вы и мне можете пожелать?

— Ну, если сильно доведёте. Только будет ли результат, ещё неизвестно.

— Да, разговора не получается — полковник устало махнул рукой, и меня увели.

Снова пара дней вынужденного безделья, пока медики разбирались с охранником. Затем меня вызвали на допрос не с утра, а днём. Иванов был мрачнее тучи.

— Линк, что вы сделали с ДВТ на машине? — без всяких здрасьте рявкнул он мне.

— А что я могу сделать с ДВТ, сидя у вас в камере? — сделал я удивлённый вид. Сделать-то я, конечно, сделал, сразу, как только перегнал машину к себе в мастерскую. Теперь это просто обычные звуковые колонки в необычном исполнении.

— Наши технари начали испытания машины и выяснили, что ДВТ не работают! Все характеристики в норме, все тесты проходят как и положено по описаниям, но летать машина отказывается. Ещё раз спрашиваю — что вы сделали с ДВТ?

— Полковник, вопрос не по адресу. Я всего лишь нашел эти шары на помойке, а все вопросы по их работе — это к разработчикам. Вы их, кстати, нашли? А конкретным применением занимались в институте, можете ещё у них спросить. А я вообще сбоку. Я их вообще в руках держал, пока до института нёс. А когда обратно машину забирал, там всё было опечатано. Пломбы на месте — значит, извините.

Судя по виду полковника, ему очень хотелось позвать очередную пару охранников, но он сдержался.

— Глядя на ваше поведение, у меня начинает складываться впечатление, что вы не совсем адекватно воспринимаете своё положение. Я выписал постановление о направлении вас на психиатрическую экспертизу. Пусть вам проверят мозги.

А вот против этого я ничего не имел. Когда меня на следующий день привели в какую-то лабораторию, я был весь в надеждах.

Лаборатория как лаборатория. Куча непонятных приборов, все в белых халатах. Занимался мной начальник лаборатории, профессор Бун (во всяком случае, он так представился). Меня сразу посадили в кресло, нацепили шапочку с проводами, включили всякие осциллографы и самописцы. Проверки были непонятны для меня. То светили в глаза лампой, то стробоскопом. То в полной темноте начинали передавать через наушники непонятный треск, визг на пределе слышимости. Когда всё закончилось, профессор, как фанатик своего дела, начал с восхищением рассказывать об используемых приборах. Затем плавно перевёл разговор на то, что раньше подобные приборы можно было встретить только в фантастических романах. Помянул и Герберта Уэллса, и Беляева. Потом плавно перешёл на современных авторов. Тут он был большой знаток. Затем всплыла тема необычных способностей человека, которые можно использовать на благо обществу. Я слушал с интересом (сам люблю фантастику), но в какой-то момент меня насторожил необычный ритм и странное построение фраз. Вроде всё правильно, но настороженность не уходила. И как в подтверждение, появилось эхо в мыслях, а зрение стало меняться. Похоже, сработала моя защита, и на сцену появился Лион. Профессор ещё немного поговорил, а затем небрежно спросил:

— А вам, господин Линк, не хотелось бы обладать какими-нибудь необычными способностями? Например, воздействовать на металлы, камни по своему желанию. Ведь это так интересно.

— А мне и желать не надо, — тут же откликнулся Лион — я и так это умею — взяв со стола пластинку из нержавейки, провел пальцем несколько раз, и на пластинке появились три полоски — из золота, серебра и меди.

Под умелыми наводящими вопросами профессора Лион всё и выложил. Как шёл по лесу, стукнулся головой, а потом обнаружил у себя новые способности. Как делал золото и продавал, как ремонтировал машины без всяких инструментов. Потом я подкинул ему нужные мысли, и Лион, погрустнев, признался, что управлять даром он толком не научился. Вот если бы нашлись хорошие учителя, да где их взять? На предложение поработать на спецслужбы только отмахнулся — что там делать? Быть в качестве подопытной крысы? Научить они вряд ли смогут, а вот на привязи придётся сидеть всю жизнь. Лучше уж отмотать срок за операции с драгметаллами, зато потом жить как король, уж теперь-то он ошибок совершать не будет. Профессор слушал очень внимательно. Где нужно поддакивал, где нужно — качал головой. А под конец разговора стал очень настойчиво подталкивать к мысли о сотрудничестве с управлением. Ведь там такие хорошие специалисты, они все беспокоятся о благе страны. И полковник Иванов один из лучших, с ним обязательно надо сотрудничать и обязательно рассказать ему всю правду о способностях. Бун был так убедителен, что я ему почти поверил. А что должен был испытывать Лион под гипнотическим воздействием⁈

Но вот Бун произнёс несколько условных фраз, и раздвоение исчезло. Расстались мы очень довольные друг другом. Он — от хорошо сделанной работы, я — от качественно продвинутой дезы.

На следующем допросе Иванов выглядел довольным как именинник. Почти слово в слово повторив слова Буна, прочитал мне лекцию о том, что каждый сознательный гражданин должен помогать органам в деле защиты государства, о добросовестном сотрудничестве и работе. Раз десять в разных вариантах повторил слово «сотрудничество». Наконец он решил, что я получил достаточно ключевых фраз, и начал допрос с любимой темы.

— Расскажите, Линк, где и как вы получали золото?

— Я уже рассказывал — нашёл на помойке.

После таких слов у полковника стал вид, как будто у него враз заболели все зубы. Сделав звонок, он стал молча ждать. Через десять минут явился Бун. Они пошептались с полковником и Бун начал разговоры со мной. Слова обычные, темы бытовые. Только вот я поставил себе на уши небольшой фильтр, искажающий звуки, и когда Бун, уже уверенный в успехе, задал старый вопрос, я выдал старый ответ. Теперь уже у Буна заболели зубы, так он скривился. Снова пошептались с полковником, затем притащили телик с видиком и показали кино про меня в лаборатории. Я смотрел с интересом — кино про меня ещё никогда не снимали. Когда фильм закончился, Иванов воскликнул:

— Вот видите, вы уже признались, зачем же упираться?

— В чём признался? — удивился я.

— В своих способностях!

— Судя по фильму, я сделал это под гипнозом, после разговора о книгах с фантастикой, подталкиваемый наводящими вопросами. В таких условиях я вполне мог признаться в чём угодно, вплоть до умения зажигать звёзды. Это несерьёзно.

После моих слов у полковника с Буном точно заболели все зубы, такие они были кислые. Меня отвели в камеру, и остаток дня я проверял свои действия, не напортачил ли где. На следующий день наступил перелом. На очередном допросе кроме Иванова присутствовали ещё два мужика. Судя по корочкам, которые я прочитал, оба генералы. Разговор начал Иванов:

— Линк, я доложил о происходящем наверх, и мне дали указание поговорить с тобой открыто. Ты готов?

— Я всегда готов.

— Тогда начнём по порядку. Я представляю управление «Ж», которое занимается проявлениями инопланетного разума, паранормальными явлениями, самыми сильными представителями магических школ и их возможным использованием для обеспечения безопасности страны. Ты интересуешь нас только в этом плане. По оценкам наших аналитиков, ты владеешь способностью воздействовать на металлы, и не только. Мы могли бы использовать твои способности для создания новых и особо чистых материалов, в работе над ДВТ. Криминальный аспект нас не интересует совершенно. Если ты будешь сотрудничать, то мы готовы закрыть и забыть все твои старые дела. Как ты на это смотришь?

— Предложение интересное, но не для меня. Тренироваться в создании новых материалов я могу в любом месте, даже в тюрьме, а превращаться в вашу химическую лабораторию мне не хочется.

— А чего же тебе хочется?

— Ну, я бы с удовольствием научился полноценно управлять своим даром. Возможно, найти в себе новые способности, позаниматься творческой работой по изучению необычных проявлений магии.

— То есть все события последних месяцев надо понимать как твою операцию по привлечению к себе внимания и попытку устроиться к нам на работу? Так? — подал голос один из генералов.

— Совсем не так. Получилось всё нечаянно, от моей жадности и тщеславия. Про вашу организацию я вообще не слышал и не имел ни малейшего понятия, просто вы добрались до меня первыми — я пожал плечами — Учиться новому я не прочь, а вот работать — не очень.

— И ты будешь сотрудничать с нами только до тех пор, пока тебе будет интересно. А после этого постараешься смыться?

— Ну, примерно так.

— И зачем нам такой неуправляемый работник?

— А я к вам и не напрашиваюсь. Вон, полковник про Аненербе и Белую башню говорил. Может у них что интересное будет.

— После ДВТ тебя не то что за границу, дальше забора нашего городка выпускать опасно. Так что или ты будешь работать у нас, или… — генерал сделал многозначительную паузу.

Поставив себе на всякий случай защиту, скромно ответил:

— Я свои пожелания сказал, а дальше решайте сами.

.

На следующий допрос меня привели только через три дня. Иванов был спокоен и деловит.

— Руководство обсудило ситуацию с тобой, и приняты решения. Первое. Выезд за границу тебе закрыт навсегда. За пределы нашего городка ты будешь выходить только с сопровождением. Тебе предлагается работа у нас в управлении. Если ты откажешься, то тебе остаётся только пожизненное заключение в нашей местной тюрьме. Это и за твои официальные дела, и для лучшего контроля. Про законность можешь забыть. Условия работы в управлении следующие. Тебя оформят вольнонаёмным. На первых порах будут проверять твои способности, что ты умеешь. Придётся поработать на заказы. Следующее направление — постараться подготовить производство ДВТ или хотя бы действующих образцов, и только после этого тебе будет предоставлена некоторая свобода действий, как ты и хотел. У нас имеются образцы очень необычных и просто невероятных предметов. Будет интересно разобраться с их свойствами и сделать хотя бы копии. Тут тебе будет оказана вся возможная помощь. Такой расклад тебя устроит?

— А что, условия вполне приемлемые, попробовать можно, только и я хочу вас предупредить. Если управление затеет со мной нехорошие игры, то обычной зубной болью вы уже не отделаетесь. Надеюсь, мои слова не покажутся большей угрозой, чем ваша?

— Не покажутся — полковник неожиданно заулыбался

Потом я подписал кучу всяческих бумаг и стал сотрудником Управления «Ж».