Графиня берет выходной

Глава 7. Все краски ревности

Утро будит нас стуком в дверь. Мы подпрыгиваем на кровати, путаемся в одеяле и удивленно переглядываемся.

— Это Элджи! — шепчу Генриху, округляя глаза. Притягиваю одеяло к груди и чуть громче выкрикиваю в коридор: — Иду!

— Иди, — шепчет Генрих, срывает с моих губ быстрый поцелуй и без лишних слов прячется под одеяло. От его выходки становится смешно, громко фыркаю, срываю одеяло и возвращаю поцелуй. Ведем себя как парочка незадачливых любовников, а с другой стороны, кто мы?

Выдавать себя подруге вот так с порога действительно не хочется, и еще не факт, что за дверью окажется Элджи, а не какой-нибудь Александр Ханниган, готовый прочесть мне нотации.

Нахожу на полу свою пижаму, подпрыгивая на одной ноге, натягиваю штаны, набрасываю рубашку на плечи и на ходу застегиваю пуговицы, перед тем как открыть дверь. Элджи. Взбудораженная, ветренная и безумно счастливая, последнее время — типичное состояние моей подруги. Глаза сияют, щеки горят, а губы норовят растянуться в глупой улыбке.

— Доброе утро, не разбудила? — пританцовывая на месте, спрашивает она и просовывает свою рыжую макушку в номер: — Ты одна?

Смущенно кошусь на кровать и киваю:

— Конечно, а с кем мне быть?

Вот казалось бы, что тут такого рассказать, что я переспала с мужем? Муж-то мой собственный, разве что бывший! Элджи округлила бы глаза, хихикнула, передала бы привет Генриху и выбежала прочь. Но конкретно сейчас, когда на коже горят следы после ночных поцелуев, а постель хранит тепло наших тел, не могу этого сделать. Язык к небу прилипает, и слова правильные не находятся. Чувствую себя какой-то испорченной девицей. Понимаю, что Элджи и сама всю ночь не на квадроцикле по пустыням гоняла, но все равно не могу признаться. Особенно, когда твой муж прячется под одеялом.

— Ну, мало ли, — смеется она и пожимает плечами, а мне убить хочется эту рыжую бестию. Не дай бог, Генрих неправильно поймет ее сальную шуточку, — Пойдем позавтракаем?

Элджи незаметно оказывается в гостиной, быстрым взглядом скользит по напольной вазе, лежащей на боку в углу комнаты, двум бокалам вина, один из которых представляет собой разлетевшиеся по полу осколки, довольно хмыкает и вскидывает бровь. Расспрашивать меня о погроме в гостиной рыжая заноза не спешит, проявляя чудеса тактичности.

Чудеса длятся не долго, не успеваю и глазом моргнуть, как подруга залетает в спальню и навостряет свои лыжи в сторону кровати.

— Иди переодевайся, а я тебя здесь подожду! — с разбега устремляется она прямо на скомканное одеяло.

У меня, наверное, белеет лицо, и сердце останавливается на долю секунды.

— Нет! — истошно кричу и бросаюсь следом в попытке ее остановить. Но нет, поздно, подруга падает аккурат поверх одеяла и разводит руками в стороны на манер бабочки.

— Ты чего? — изумленно поет она, привставая на локтях, — Мужика там прячешь? — переворачивается на живот и начинает шустро перерывать одеяло. А вдруг, и правда, кто-нибудь да найдется?

В следующую секунду бледнею еще сильнее, ведь Генрих под одеялом не находится! Я самолично подхожу к кровати и провожу ладонью по белоснежным смятым после бурной ночи простыням. И никого! Испарился!

— Никого я там не прячу, — неуверенно произношу, — Просто ты приехала вся пыльная из своей пустыни и сразу же давай на кровать с ногами прыгать, — растеряно бормочу.

— И очень жаль, что ты там никого не прячешь! — деловито цокает рыжая, вновь вытягиваясь на кровати, — Я тебе говорила, признайся во всем и переспи уже со своим мужем! — назидательно произносит она и хохочет: — Развели маскарад!

А мои щеки опаляет огнем стыда. Как близка она от истины.

— Шла бы ты к себе в номер, подруга, переоделась к завтраку, — ворчу с недовольным видом.

— Хорошо, мамочка, — фыркает она и медленно поднимается с кровати.

— Сама, мамочка, — показываю ей язык.

Провожаю Элджи до двери, щелкаю замком и возвращаюсь в спальню срочно разыскивать своего супруга.

— Генри! — полушепотом кричу, переворачиваю все подушки и ужасно пугаюсь, когда меня из-под кровати хватают за ногу, — Генри!

Подпрыгиваю на месте, а потом падаю коленями на ковер.

— Кошмар какой! Прятаться под кроватью собственной жены от чужих глаз! — хохочет он, притягивая меня к себе.

— Прости, — бормочу, пряча лицо у него на груди, — Я ничего такого не просила.

— Брось, — мягко проговаривает он, развеивая мои сомнения. Не сердится, не обиделся. Берет в ладони мое лицо и нежно целует в нос, — Захочешь, потом расскажешь все своей Леди Аберкорн, — усмехается, — Меня даже заводит, что приходится вот так скрываться ото всех.

Рука его осторожно поглаживает мою спину, и приятная волна проносится по всему телу. Нет, волна не страсти, а такой теплой, за душу берущей нежности. Да, мне тоже нравится, что у нас с мужем появился общий секрет, и известен он только нам двоим и больше никому в целом мире. Это волнует, разжигает в сердце огонь, и разгоняет адреналин в крови.

— К тому же у меня осталось совсем мало времени. Придется в аэропорт ехать прямо отсюда.

— В аэропорт? — удивляюсь и приподнимаю голову, чтобы заглянуть Генриху в глаза.

— Да, дорогая, я вчера за тем только к тебе и шел, чтобы сообщить о вынужденном отъезде, — лукаво улыбается этот проходимец.

— Безусловно, только ради этого! — морщу носик, не веря в такую откровенную чистоту помыслов супруга. Опять он подменяет понятия повода и причины, но мне нравится!

— У меня через несколько часов состоится аудиенция у его Величества Артура Кенсингтона II, — шепчет он мне в самое ушко, чтобы эта информация больше никого кроме нас двоих и коснуться не могла, — А завтра утром собрание с лордами из высшего эшелона власти.

— Вот как! — наигранно возмущаюсь, хочется узнать подробности, но понимаю, что сейчас не место и не время, — Пока я здесь, ты, значит, там, — вскидываю указательный палец к потолку, намекая на его Величество, — Чаи распиваешь!

— Расскажу все при нашей следующей встрече. Хотя я бы с радостью предложил тебе присоединиться, — серьезно сообщает Генрих и с едва заметной горчинкой в голосе добавляет, — Но у кого-то сегодня тренировка, а завтра свободный заезд. Не успеешь вернуться.

Вздыхаю и приподнимаюсь у него на груди, чтобы заглянуть в глаза:

— А когда ты вернешься? — сердце сжимается из-за предстоящего расставания, но при этом я рада, что Генрих не высказывается против соревнований.

— Буду завтра вечером, должен успеть на прием к эмиру, — снова привлекает меня к себе и целует в висок, но я не могу вот так расслабиться и спокойно положить голову ему на плечо, не уточнив волнующий меня вопрос:

— То есть ты не против моего маленького увлечения? — с придыханием спрашиваю и зажмуриваю один глаз.

— Не против ли я твоего ма-а-аленького увлечения? — смеется Генрих, растягивая звуки и принимая вертикальное положение вместе со мной, — Дорогая, твое увлечение «маленьким» ну никак не назовешь!

Он принимается ходить по комнате, пытаясь успокоиться, а я опускаю очи долу, будто нашкодивший котенок. Лучше бы промолчала! Не буди лихо, пока оно тихо, называется!

— Дорогая, я чуть богу душу не отдал, когда твой болид сошел с дистанции. А каково мне было, когда ты появилась в ангаре после того заезда? Места живого на тебе не было. Черт, Ди, если бы можно было тебя запереть дома! — бросает он в сердцах, а мое лицо вытягивается вниз. Вот этого я и опасалась!

Губы мои поджимаются, а руки непроизвольно скрещиваются на груди.

— Нет, родная, нет! — тут же подбегает ко мне мужчина, хватается за мои плечи и встревоженно заглядывает в глаза, — Я не посмею. Безумно хочу запретить тебе так рисковать, но не стану ничего подобного делать. Просто обещай, что ты будешь осторожна. И в другой раз нажмешь на эту чертову аварийную кнопку!

Внимательно всматриваюсь в его лицо. Хмурится. Переживает. Волнуется. Но готов уступить мне.

— Я постараюсь, — спокойно выдыхаю, обхватываю мужа за плечи и прижимаюсь к его груди.

— Ди, возможно, сейчас твое увлечение действительно выглядит безобидным занятием, но это временно, — выдыхает Генрих мне в макушку, укачивая в кольце своих рук, а я немного напрягаюсь, прислушиваясь к его словам. — Милая, ты учувствуешь в Мировой серии заездов, черт побери! Еще пара соревнований и от журналистов не будет отбоя, всем захочется узнать кто такая Донна Хендрикс, и откуда она взялась!

Замираю, признавая правоту мужа. Людям скучно живется, они любят докапываться до правды и создавать сенсацию на ровном месте.

— Не переживай, я тебя всегда поддержу, — ласково щелкает меня по носу Генрих и выпускает из объятий, — Вместе мы что-нибудь придумаем.

Он уходит в душ, а я запрыгиваю с ногами на кровать. Придумывать ничего не нужно, я просто откатаю воскресный заезд и вернусь к своей повседневной жизни. Конечно, произнесенное Генрихом «мы» бодрит неимоверно, но нужно быть реалистом. Максимум на что я способна — сбросить свою маску перед мужем, если он, разумеется, этого захочет. Но обнажать свое лицо перед публикой я не собираюсь.

Тревожные мысли не стоят на одном месте и плавно перетекают в новое русло. По-хорошему нам с Генрихом следует обсудить тему нашего развода, но не хочется омрачать такое прекрасное утро бюрократическими вопросами. Когда вернусь домой, мы просто заключим новый брачный контракт. Или подкупим юриста, чтобы он аннулировал подписанные нами бумаги. В голове у меня много идей, но не хватает решительности обсудить все это прямо сейчас. Знаю, что все будет хорошо, я это чувствую всеми фибрами своей души, но, тем не менее, глупо боюсь, что мои ожидания не оправдаются.

Да, и вообще, у мужа на носу важные переговоры! Не хочется отвлекать его по пустякам.

Генрих выходит из душа в банном полотенце весь такой домашний и родной, а я растягиваю губы в глупой счастливой улыбке.

— Ди, не думай, что я собираюсь поддерживать тебя только на словах, — серьезно замечает мужчина, — Завтра тебе кое-что привезу из семейного сейфа, как и обещал, — подмигивает он, я порывисто подбегаю к мужу и целую его в подбородок.

Прощаться не хочется совершенно, мы медлим до последнего.

— И все-таки, когда именно ты узнал меня под маской Донны Хендрикс? — уточняю на пороге, приоткрывая дверь.

— Родная, всегда это знал, — разводит Генри руками в стороны, — Не всегда нужны глаза, чтобы чувствовать человека, для этого вполне можно обойтись сердцем.

Молчу и краснею. Стыдно за устроенный маскарад.

— Но извиняться за нашу игру не буду, — твердо произносит Генрих, — Мне она понравилась.

— Мне тоже, — отвечаю шепотом, а перед глазами вспыхивают воспоминания вчерашнего танца и не только.

— Отлично, значит, завтра вечером продолжим, — строго произносит мужчина, выходя в коридор. Замечает мой туманный взгляд, довольно усмехается и встряхивает меня за руку, — Чтобы ни у кого завтра вечером на приеме мне возникло лишних вопросов. Справитесь, мисс Хендрикс?

— Это будет, ох, как сложно! — томно вздыхаю я.

На завтрак к Элджи, как бы не старалась, не успеваю. Подруга уже ждет меня в фойе отеля, но она пребывает в каких-то своих мечтах и фантазиях, поэтому моего опоздания не замечает. О причинах моей задержки и погроме в комнате тоже не спрашивает, при этом и сама не спешит делиться подробностями своей поездки в пустыню, ограничиваясь парочкой общих восторженных фраз. Значит, время для откровенных бесед еще не пришло.

Днем еду на автодром, но потренироваться не получается — трассу готовят к соревнованиям. Зато мне удается хорошенько донять механиков беседами, предлагая Джонатану Тейлору различные схемы двигателей, о которых я успела вычитать вчера в книге до прихода Генриха. Он хмурится, улыбается и терпеливо объясняет недостатки каждого выбранного мной варианта.

— Молодец, Донна, — в итоге хвалит он меня, — Некоторые подобранные тобой схемы были действительно стоящими, хоть и не подошли нам по ряду причин.

И снова вечер провожу в компании учебника, хотя Элджи предлагала посидеть в баре. Вот только поход в бар перед свободными заездами показался мне не самой лучшей идеей, к тому же не хотелось, чтобы муж понапрасну нервничал и ревновал меня. Вернется, вот тогда можно будет немного пощекотать ему нервишки, а на расстоянии получается как-то не очень честно.

Перед сном Генрих присылает сообщение, что аудиенция у его Величества прошла продуктивно. И все, больше никаких подробностей, отчего мое любопытство разгорается еще сильнее. Видите ли, мой муж всегда старался быть политически беспристрастным и не водить особых дел с высшим эшелоном власти. Конечно, сфера его деятельности и масштабы оказания услуг обязывают его сотрудничать с аристократией и монаршей семьей, но ничего такого, о чем следовало бы говорить шепотом. Эта напущенная таинственность меня немного пугает и заставляет волноваться. Что же затеяли мой драгоценный супруг и его Величество Артур II?

Вспоминаю наш последний разговор с Генрихом перед моим отъездом, тогда я была слишком раздражена и возмущена из-за «супружеской измены», чтобы задумываться над его словами, но сейчас вспоминаю, что речь шла о каком-то крупном бриллианте, найденном в Абу-Сахари. Тянусь к телефону и пишу соответствующий запрос в интернете. Ничего интересного и стоящего в последнее время в Абу-Сахари не находили, вообще ни одного маломальского камушка! Жаль, что я не слушала тогда мужа внимательно!

И все же совсем неспроста Генрих затеял историю со спонсорством, чувствую, что это вовсе не ради меня, как мне подумалось изначально! Уверена, дело обстоит куда серьезнее. Или я себя банально накручиваю.

Ночью опять не могу сомкнуть глаз, зато на следующий день свободный заезд откатываю на спокойной волне. Хочется побыстрее отправиться в гостиницу и заняться сборами, но на выходе меня ловит Александр Ханниган:

— Донна, девочка, я говорил тебе, что ты молодец? — улыбается мне мужчина, — Улучшила свое личное время.

— А? Да, — растеряно киваю. И ведь действительно улучшила свой предыдущий результат на целых три секунды, вот только совсем не обратила на этот факт внимание.

— Ты сегодня сопровождаешь мистера Истербрука, он должен прибыть к самому началу мероприятия, — хмурится Александр и переминается с ноги на ногу, — Я уже говорил и скажу еще раз. Не позволяй ему переходить границы дозволенного, это спонсорство того не стоит, — по-отечески строгим тоном проговаривает мужчина и поясняет, — Не нравится мне, как он на тебя смотрит.

— А как он на меня смотрит? — растягиваю губы в дурацкой улыбке.

Брови Ханнигана сначала взлетают на лоб, а потом смыкаются над переносицей:

— Вот приблизительно с таким же глупым выражением лица, как и у тебя сейчас, — удрученно качает головой, — Может, ты скажешь, что неважно себя чувствуешь и тебя заменит Эрин?

— Вы еще скажите, что меня заменит какая-нибудь девица из группы поддержки! Нет, Александр, все в полном порядке, я превосходно себя чувствую! — фыркаю и спешу в гостиницу собираться на бал.

Я должна быть на высоте, затмить всех. Только так, и никак иначе. К тому же, выбора мне не оставили, Элджи шепнула по секрету, что местные красавицы еще с вечера начали подготовку к боевым действиям. А своего мужа в лапы матерых хищниц я отдавать не намерена!

Сама не замечаю, как змея ревности сворачивается клубком у моих ног. Еще ничего плохого не случилось, а местные девицы меня неимоверно раздражают!

Не буду вдаваться в подробные описания своего вечернего туалета, но могу сказать, что подошла я к этому вопросу весьма ответственно: с грацией и шармом графини Дианы Даор и живостью и непосредственностью Донны Хендрикс.

Во дворец к эмиру мы едем с Элджи вдвоем на такси, остальные ребята из команды должны быть уже на месте. Предъявляем на входе приглашения и проходим в общую залу. Гостей собирается довольно много, два десятка гоночных команд в полном составе и верхушка восточной аристократии. Достаточно одного взгляда, чтобы определить, к какому социальному классу относится человек. Ребята из автоклуба одеты проще, кучкуются большими шумными компаниями и громко шутят, налегая на выпивку и еду. В то время как аристократы стоят поодаль небольшими группами и ведут себя надменно тихо.

Элджи говорит, что ей нужно найти одного знакомого и быстро теряется в толпе. Делаю вывод, что с братом мне сегодня поболтать не удастся, не посмею его отвлекать от дел любовных.

В одиночестве отхожу в дальний угол и отправляю сообщение супругу. Почему-то глупое чувство тревоги в этот вечер меня совсем не желает покидать. Наверное, так устроен женский мозг: накручивать себя, когда все хорошо.

Генрих отвечает, что посадку задержали, но он уже подъезжает ко дворцу. Немного успокаиваюсь и призываю рукой официанта, разносящего на подносе бокалы с шампанским.

Путь ему неожиданно преграждает знакомый мужчина, подхватывает два бокала с шипучкой и подходит ко мне.

— Добрый вечер, Донна, позвольте вас угостить, — протягивает мне бокал Иен.

— Добрый вечер, маркиз, — вежливо улыбаюсь, но на мое лицо ложится каменная маска безразличия.

Иен оказывается рядом совсем некстати. Не хотелось бы, чтобы Генрих застал нас мило беседующих за бокалом шампанского. Вот только от этого самого бокала отказаться не могу, принимаю его из рук мужчины.

— Жаль, что в прошлый раз наше знакомство оказалось таким скоротечным, — подносит он к своим губам напиток, не разрывая со мной зрительного контакта. На дне его глаз черти танцуют румбу. Иен откровенно флиртует и заигрывает со мной, чего я никогда раньше за ним не замечала. Моя бровь плавно поднимает вверх, и я знаю, если повторю за ним и пригублю шампанское, то приму условия этой игры. Жажда меня совсем не мучит, и руки мои недвижно лежат, скрещенные на груди.

— Видимо, не судьба, — пожимаю плечами и натянуто улыбаюсь. Смотрю в сторону центральных дверей, пытаясь взглядом найти мужа. Хочется как можно быстрее распрощаться с Иеном, только он не спешит меня отпускать. Ведет он себя странно, слишком свободно, слишком раскрепощенно. Мужчина передо мной совсем не похож на всегда сдержанного и не выходящего за рамки этикета маркиза Маскотта.

— Судьба любит подшучивать и сбивать с истинного пути, — лукаво улыбается он, — Вы так не считаете?

Считаю! Мне кажется, что плутовка Судьба сейчас как раз этим и занимается — сбивает меня с пути истинного, предлагая отвлечься на маркиза.

— Действительно, в ваших словах есть зерно истины, — киваю с важным видом, — Но я считаю, как ни старайся, а от судьбы не сбежишь, и предначертанного не миновать. Сегодня она сбивает с пути, а завтра открывает широкополосную магистраль и дает зеленый свет. Главное, не упустить момент.

— В вас говорит автогонщик! — беззаботно смеется Иен, а меня начинает медленно и верно нервировать происходящее.

У вас было такое ощущение, будто вы находитесь совсем не в том месте и не в той компании? В затылке волнительно покалывает, ладони становятся влажными, и неприятный холодок пробегает по спине, покрывая обнаженные плечи россыпью мурашек. А подошвы ступней горят адским огнем, вызывая только одно желание — убежать как можно дальше отсюда.

Вздрагиваю и устремляются взор на входную дверь. Сердце ухает куда-то вниз, когда глаза мои находят Генриха. Кто бы сомневался, что он появится именно в тот момент, когда Иен станет мне заговаривать зубы! Взглядом муж пробегает по зале, он ищет меня, но не видит, а я замечаю чужие голодные женские взгляды, жадно впивающиеся в него.

Желудок скручивает тугим узлом. Чувствую, как жилка нервно бьется на шее. Ничего не вижу и не слышу кроме ослепительно яркой вспышки ревности.

— Говорят, если любишь — отпусти, если оно твое, то обязательно вернется, а если нет — то никогда твоим и не было, — где-то на заднем фоне философски изрекает Иен.

— Простите, маркиз, вынуждена отойти, — немного грубо отзываюсь я, машинально вручая свой бокал с шампанским Иену назад.

На своего собеседника больше не смотрю, мой взгляд прикован исключительно к мужу, который вынужден отвлечься на окруживших его дам. Они восторженно о чем-то болтают, а Генрих с равнодушным выражением лица кивает им в такт.

— Постойте, Донна, — хочет коснуться моей руки, но бокалы с недопитым шампанским мешают ему это сделать.

— Извините, маркиз, я спешу. Очень. Видите ли, обещалась сегодня сопровождать на вечере Лорда Истербрука, и не могу столь бессовестным образом отлынивать от своих обязательств! — развожу руками в стороны и пячусь назад.

— Думаю, что Лорд Истербрук с легкостью найдет себе новую сопровождающую на этот вечер, — усмехается Иен, а я просто зеленею от ревности. Это как помахать красной тряпкой перед носом и без того разъяренного быка.

— Не думаю, — шиплю в ответ, но Иен переходит все границы дозволенного, наступая на меня.

— Донна, Лорд Истербрук не лучший предмет для охоты! — склоняется он к моему лицу. Близко-близко, в другой раз я бы обязательно попала под влияние его чар. Но этот «другой раз» затерялся где-то в прошлом.

— Это мы еще посмотрим! — самодовольно заявляю я и самым бесцеремонным образом сбегаю от Иена.

Меня резко раздражает все на свете. Бесит сладкий напомаженный Иен со своими громкими и одновременно пустыми речами. Раздражают глупые девицы, воркующие вокруг Генриха в надежде осуществить свои наивные матримониальные планы. Убивают окружающие, беззаботно снующие по зале. В какой-то степени меня нервирует сам Генрих, а точнее его отсутствие подле меня.

Ревную. Целый вулкан ревности раскаленной лавой кипит в моей груди, и затушить огонь в его жерле может только мой супруг, только его взгляд и руки на моей талии.

Бегу, рассекаю застилающую мне путь к мужу людскую толпу, только каблуки звонко стучат по мраморному полу.

Генрих стоит, спрятав ладони в карманы брюк, но девочки с упорством единорога кружат вокруг него и не оставляют попыток ухватиться за локоток.

Скриплю зубами и пробираюсь к своему мужчине. Одной девчонке бесцеремонно наступаю на ногу, она подпрыгивает на месте. Кого-то толкаю локтем в бок совершенно неаристократическим образом. Не понимаю, что творю. Если кто посмеет меня упрекнуть в недостойном поведении, все смело спишу на состояние аффекта. Стыдно будет потом, сейчас самое главное — результат.

— Простите, подруженьки, но у меня уже есть договоренность с Лордом Истербруком! Сопровождать его сегодня на балу буду я. Сегодня и всегда, — безапелляционным тоном сообщаю и пытаюсь испепелить взглядом троих наиболее стойких девиц.

— Ничего не имею против, Донна, — улыбается Генрих, подаваясь мне навстречу, как крейсер разбивая арктические льды перед собой, — Простите, дамы.

Муж берет меня под руку и уводит в сторону.

— Злишься? — гладит меня по руке.

— Нет, — едва ли не по буквам заставляю себя произнести ответ.

— Оно и видно, — бормочет Генрих, накрывает мою руку, лежащую на его локте, своей и осторожно поглаживает пальцы, — Прости, что не успел к началу мероприятия.

Слышу нотки раскаяния в его голосе, но молчу. Генрих не виноват, что посадку задержали, но все равно не говорю ни слова. Не из вредности, просто пытаюсь успокоиться после своей выходки.

— Расскажи, как прошло начало вечера, — склоняется он к самому моему ушку, щекоча дыханием волосы на виске. Прикрываю глаза и становится легче, но до полного штиля и спокойствия еще далеко.

Мы движемся вдоль края банкетного зала, по узкому коридору, отделенному от центральной части помещения белыми массивными колоннами. Между колоннами расставлены небольшие диванчики для отдыха и уединения, отделенные друг от друга пышной растительностью в напольных горшках. Людей в этих укромных уголках мало, и в основном они увлечены беседой между собой, и на нас с Генри никто не обращает внимание.

Вопрос его застает меня врасплох, не знаю, видел ли он меня с Иеном. Едва заметно хмурюсь, но говорю все, как есть.

— Пока вас не было, Лорд Истербрук, я самозабвенно отгоняла от себя назойливых кавалеров! — проговариваю твердым голосом и искоса поглядываю на мужа.

Впрочем, он, как и всегда, невозмутим, ни один мускул не дрогнул на его лице. Но я не могу удержаться от соблазна и не угадать его эмоции, пропуская их через собственную кожу. Генрих пребывает в восторге от своей ревнивой жены.

— Знаете, вы могли бы тоже, хотя бы для вида поотмахиваться от ваших поклонниц! — недовольно бросаю и поджимаю губы.

Генрих растягивает рот в широкой улыбке. Он доволен, да и я, если честно, больше делаю вид, чем злюсь на самом деле.

— Вы с этой задачей, мисс Хендрикс, и сами весьма успешно справились, — с важным видом хвалит он меня, — За нас двоих.

— Ну, знаете ли! — чуть останавливаюсь, чтобы в сердцах топнуть ножкой.

Но Генрих не дремлет, мигом пользуется моей заминкой, делает шаг вперед, скрываясь в тени колонны, и тянет меня на себя, прижимая к груди:

— За что моя искренняя вам благодарность! — срывает с губ мимолетный поцелуй.

Я прихожу в полный восторг, но вида, конечно, не подаю. Хмурюсь, фыркаю в ответ, горю желанием прочитать грозную отповедь этому нахалу. Вот только делать этого не спешу, а то вдруг больше не поцелует?

— Вы меня огорчаете, Донна, — шутливо отчитывает меня Генрих, когда мы вновь продолжаем двигаться по коридору, — Мало я вчера работал над вашими манерами!

Не знаю, за что он так со мной! Договорились поддерживать на публике игру, а он каждой своей фразой, каждым своим действием мешает сосредоточиться мне на важной миссии.

— Значит, сегодня придется еще поработать! — едко процеживаю сквозь сжатые зубы, а Генрих молниеносно умудряется вновь проделать свой трюк с поцелуем.

— С радостью, — кивает он, выходя из-за колонны.

— Не делай так больше, Лорд Истербрук, — возмущенно шепчу дрожащим голосом и заставляю свои мысли течь в другом направлении. Это трудно, но мне удается. Кажется.

Перед следующей колонной быстро ускоряюсь, прижимаюсь обнаженной спиной к прохладе белоснежного мрамора и за лацканы пиджака притягиваю мужа к себе. Он тянется ко мне с поцелуем, но я резко отворачиваю голову, и его губы скользят по моей щеке.

— Лучше расскажите, какого черта вы забыли на этом вечере! — шиплю на мужа, старательно напуская на себя грозный вид. Перейти к обсуждению дел, вот мой ключ к обретению спокойствия.

— Какая коварная женщина! — наигранно цокает он.

— Все дело в камнях? — проникновенно шепчу, заглядывая мужу в глаза в поисках ответа.

— Да. — ровным тоном соглашается он и отходит от меня на шаг, предлагая руку, — В очень-очень дорогих камнях и очень-очень больших деньгах.

— Я могу чем-то… — хочу предложить свою помощь, но Генрих крепко сжимает мою руку и обрывает меня на полуфразе.

— Нет, родная. Я улажу этот вопрос сам. Уже почти договорился с эмиром о личной встрече.

Слово «почти» имеет нехорошее свойство растягиваться до невообразимых величин, но я не возражаю. Он мужчина, ему виднее.

Наконец мы выходим из-за колонн, и я понимаю, что конечной точкой нашего пути был эмир Юсуф Аль Харунж.

Эмир молод, красив и богат. А каким ему еще быть, если он богат и может позволить себе купить любой камень иллюзии? Но есть в его взгляде что-то острое, хищное, позволяющее понять, что этот мужчина занимает свой высокий пост не случайно.

Он стоит в компании нескольких владельцев автоклубов и их очаровательных спутниц. Замечаю Бруно Гарсию, уголки его губ неприязненно подергиваются при виде меня, впрочем, подобная реакция не кажется удивительной. Здесь же находится и Александр Ханниган со своей красавицей-женой ослепительной Элен. Других собеседников господина Аль Харунжа я не знаю, но определенно видела их на трибунах в первых рядах.

Сам эмир беспросветно скучает, непреходящая тоска скользит в его взгляде, хотя собеседники развлекают его, как могут. Слышатся шутки и громкий бесцветный смех. Эмир большой ценитель автоспорта и обычно каждый год вот уже на протяжении пяти лет дарит любой понравившейся команде комплект драгоценных камней для заезда. Ради такой добычи многие не только шутят, но и дурака из себя строят, забывая, что они и без этого не бедные люди.

Только Юсуф Аль Харунж замечает нас с Генрихом, на дне его глаз загораются звезды. И дело вовсе не в моем супруге. Под взглядом черных проницательных глаз я сбиваюсь с шага и крепко впиваюсь пальцами в локоть Генриха. Эмир смотрит на меня взглядом полным восторга, как на диковинную птичку, которая сама летит к нему в руки. Только здесь нужно пояснить, в его взгляде нет ни пошлости, ни похоти, он смотрит на меня, как я смотрю на редкий драгоценный камешек, прежде чем положить его под увеличительное стекло. Интерес, любопытство, нераскрытая тайна и азарт, вот что движет мужчиной.

— Лорд Истербрук, премного рад вас видеть, — обрывает он своего собеседника на полуслове.

Эмир как маленький ребенок явно пребывает в нетерпении и с легкостью нарушает все правила этикета. Но ведет он себя так, не потому что глупый, наивный и беспечный, вовсе нет. Ему просто плевать на всеобщие правила и нормы поведения, когда перед ним маяком загорается новая цель.

Протягивает Генриху одну ладонь для рукопожатия, а второй сверху накрывает сцепленные руки.

— Мир вам и вашему дому, великий эмир, — учтиво отвечает супруг по всем канонам восточного этикета и отвешивает поклон. Я тоже следом покорно склоняю голову.

— И вам мир, почтенный, и вашему дому, храни вас Всевышний, — улыбается эмир, перебрасывая свой цепкий взгляд на меня. Ему не хватает только заправленной за шею салфетки и острых столовых приборов в двух руках, до того вид у него голодный, — Не представите вашу спутницу? — вежливо осведомляется и снова не желает дожидаться ответа, — Хотя, о чем я? Конечно же, много о вас наслышан, мисс Хендрикс.

Такое узнавание должно льстить, но меня немного напрягает. Знаю, конечно, что ничего плохого с Дианой Истербрук не случится, но за Донну Хендрикс немного волнительно. Такую эмир сожрет и не заметит. Донна Хендрикс — выскочка, о которой ему ничего неизвестно, но сорвать маску ее таинственности очень хочется. Конечно, он мог бы заставить своих людей навести справки, и, возможно, недели за две они сопоставили факты и предоставили ему полный отчет на золотом блюдечке с голубой каемочкой. Но… Согласитесь, гораздо интереснее докопаться до истины самому.

И снова он протягивает две свои ладони, чтобы сжать между ними мою руку и поднести ее к губам. Быстрый поцелуй и выстрел черных глаз. Я натянуто улыбаюсь и машинально отступаю, а Генрих собственническим жестом накрывает мою талию ладонью.

Мой муж напряжен, ему не нравится происходящее. Краем глаза замечаю, как крепко сжаты его губы. Неужели ревнует? Есть в мире кармическая справедливость! Вот только причин для ревности нет. Осторожно касаюсь мыском туфельки его ботинка. Генрих понимает меня без слов и неохотно убирает руку, вновь предлагая его локоть. Совсем не время раскрывать карты.

Все молчат, как воды в рот понабрали, лишь зачарованно наблюдают за эмиром, внимательно вслушиваются в каждое его слово. Я бы тоже на их месте молчала, Королям не перечат.

— Расскажите, Донна, о себе, — требовательно просит Юсуф, — Давно ли вы в автоспорте?

Он не медлит с расшаркиваниями, сразу же намечает себе цель и палит по ней картечью. У меня два варианта, вести себя тихо и сдержано, прямо отвечая на поставленные вопросы или притвориться яркой и дерзкой. Выбор дается не просто, но я сбрасываю лишнее оцепенение и с легкостью отвечаю:

— Сегодня пятница? Значит, у меня сегодня юбилей. Прошло ровно десять дней с того момента, как я занялась гоночным спортом.

Буду шутить, интриговать и эпатировать. Ходить по тонкому льду. Эмиру подобное увиливание может не понравиться, но раскрывать всех карт и лебезить перед ним не собираюсь. Донне можно то, что Диана позволить себе не может.

Улыбка Юсуфа меркнет, но потом вновь появляется на губах.

— Вы, верно, шутите. У вас очень хорошие показатели для новичка, нигде себя ранее не проявившим, — замечает эмир и делится вслух точными цифрами моих личных результаты. И опять меня пугает его столь излишняя осведомленность.

— В газете была опубликована новость, что вы должны были выступать за Феттелини, в итоге оказались в Гамильтоне. Что произошло?

Гарсия мрачнеет, на него можно даже не смотреть, чтобы услышать, как шкварчит его зад на раскаленной сковороде. Думает, что я сейчас нажалуюсь, и не видать ему подарочных камней как своих ушей. Но правда скучна и неинтересна, да и господин Аль Харунж при желании всегда сможет выяснить подробности этого дела.

— О, это очень интересная история, — с мечтательной улыбкой воркую я, — Однажды я поднималась по лестнице, а Томас Уиллер встал у меня на пути, когда выкатывал на улицу свои колеса. Представляете, огромное колесо несется прямо на вас и вот-вот снесет с дороги? В тот самый момент я подумала, что было бы интересно, вынести и его из тройки лидеров. Символично не находите?

Не знаю, что несу. Эмир замирает, обдумывая сказанное, и кажется, что приходит мое время жариться на сковороде. Дрожь пробивает позвоночник, и волоски на затылке встают дыбом. Переиграла, кажется.

— Очень амбициозно, мисс Хендрикс, — размеренно хлопает в ладоши эмир, и слабая улыбка возвращается на его лицо. Все тут же подхватывают смех, а я с облегчением выдыхаю.

— В спорте без амбиций никак, — беззаботно пожимаю плечами.

— Но как вы согласились принимать участие в гонках, если у вас за плечами не было должного опыта? — хищно смотрит на меня мужчина. Мои ответы доставляют ему удовольствие, но при этом не открывают завесы тайны.

— Разве я могла отказать такому замечательному мужчине, как Лорд Ханниган? — подмигиваю своему наставнику, а он тепло улыбается мне в ответ. Элен ласково проводит ладонью по руке супруга и прижимается к его боку.

— Лорд Ханниган, а вам было не страшно брать в команду девушку, у которой за плечами нет опыта? — переключается он на Александра.

— Зато сколько амбиций! — смеется Ханниган, — Да и разве мог я отказать такой замечательной девушке?

И снова смех звенит в нашем небольшом кружке.

Вижу, как любопытством полыхают глаза шейха, ему безумно хочется сдернуть мою маску, ведь он уверен, что под ней кроется какая-то известная в автоспорте фигура, но нет ни одной зацепки.

— Вы не откажетесь от танца, мисс Хендрикс? — протягивает он ко мне руку и ждет. Ждет, что я откажусь, — Пора открывать танцевальный вечер.

Вот только отказаться не могу, это знают все. Генрих тоже не в восторге, но и он не может ответить за меня отказом.

Покорно опускаю глаза и вкладываю свою ладонь в руку эмира. Ханниган стреляет в меня опасливым взглядом и уводит Элен в центр зала, остальные мужчины следуют его примеру.

Эмир перекладывает мою ладошку на себе локоть и два раза хлопает в ладоши. Музыка стихает. Церемониймейстер объявляет о начале танцев, и звучат первые ноты вальса.

«Не играй с огнем», — взглядом предупреждает меня муж и отходит к столикам с напитками. Но поздно, я уже в игре. И не из-за того, что я такая азартная, просто выбора у меня как такого не было. Да и от линии моего поведения ничего не зависело, эмир заинтересовался Донной Хендрикс задолго до начала вечера, и пока не разоблачит меня не успокоится. Просто у дерзкой Донны есть шанс запудрить ему мозги и дать временный отпор.

Мы кружимся с Юсуфом по залу, и я ловлю на себе множество взглядов. И восторженных, и завистливых, и предостерегающих. В гостиницу сегодня точно не вернусь, девочки — народ злопамятный, такого могут не простить. Да и мужа следует задобрить.

Эмир всматривается в мое лицо, пытаясь найти знакомые черты. Мне кажется, что он умеет видеть сквозь иллюзию. С другой стороны, а почему бы и нет?

— Вы отлично танцуете, мисс Хендрикс. Хотя каюсь, думал, что вы или откажетесь, или вздумаете вести меня в танце, — ехидно замечает он.

— Вести вас в танце, о великий эмир? — усмехаюсь абсурдности его идей.

— Думал, что под вашей маской прячется мужчина, — неохотно поясняет он, признавая свою ошибку, а моя бровь взлетает вверх, — Почему нет? Женщинам не место в автоспорте.

Хмурю брови, вызывая улыбку на его лице:

— Не поймите неправильно, ничего не имею против! Просто женщины слабы и им тяжело конкурировать с мужчинами. Александр Ханниган меня приятно удивил, что смог найти себе в команду еще один драгоценный камень.

Молчаливо принимаю его комплимент, а эмир продолжает:

— Кто вы, Донна? Я чувствую, как он вас фонит магией иллюзии. — перебирает мои пальцы в своей ладони. Значит, все-таки видит мое истинное лицо, но не узнает.

Эмир оказывает в полушаге от истины, но она ускользает от него как песок сквозь пальцы. Он злится. Чувствую укол досады, который передается мне через горячие ладони мужчины, и новый виток нетерпения, снедающего желания докопаться до сути. Повторюсь, Юсуф Аль Харунж, великий эмир Абу-Сахари, интересуется мной не как женщиной, у него их целый гарем, а то и два. Я для него загадка, к которой его пытливый ум стремится подобрать ключики.

— Я обычная женщина, — тихо улыбаюсь.

— Вы не обычная женщина, Донна, — склоняется близко-близко к моей щеке, щекочет кожу своим дыханием, хочет выбить меня из равновесия. Но я не склонна вестись на подобного рода провокации. Я закаленный на этом поприще боец, меня не сломить томным взглядом и проникновенным шепотом. И зря. Эмир быстро подмечает этот промах: — Для обычной женщины вы слишком хорошо держитесь.

— Загадка становится все интересней и интересней, не правда ли? — довольно подначиваю его.

А что еще делать, если просчиталась? Хожу по лезвию, но остановиться не могу, иначе точно сорвусь.

— И как же приблизиться к разгадке? — хищные глаза цепляются за меня. Но я молчу и лишь беззаботно пожимаю плечами.

Мы возвращаемся к Генриху, он успел перебраться в укромный уголок между колонами. Мой супруг вальяжно сидит на диване, вскинув ногу на ногу, и безмятежно попивает шампанское из высокого бокала. В его взгляде застывший лед с примесью безразличия, но только богу одному известно, какие мысли клубятся на самом дне его глаз.

Генрих лениво отставляет бокал на рядом стоящий столик и неторопливо поднимается на ноги, делая шаг навстречу нам с эмиром.

— Возвращаю вам вашу спутницу, Лорд Истербрук. Благодарю вас за танец, мисс Хендрикс, — отвешивает легкий кивок эмир, а я покорно склоняю голову. И уже в следующее мгновение оказываюсь прижатой к Генриху. Мой сдержанный собственник расставляет акценты. Его рука лежит на моей талии, и я чувствую, что он находится на грани бешенства. Напоминать о конспирации бесполезно. По крайней мере пока он не успокоится.

— Господин Аль Харунж, пользуясь случаем хотел бы спросить, что вы думаете о моем предложении? — переходит сразу к главному мой муж. В голосе его сквозит арктический холод, а во взгляде непримиримость.

Юсуф недоуменно смотрит Генриху прямо в глаза, бессловесно намекая, что не стоит обсуждать дела в моем присутствии. Генрих же отвечает ему твердым взглядом, и бровь эмира взлетает на лоб. Эх, не отделаться мне от великого и ужасного до тех пор, пока он меня не разоблачит.

— Ваше предложение меня заинтересовало, — медленно, с опаской произносит он, посматривая на мое безразличное лицо. Я же на эмира не смотрю и вовсе, направляю все свои мысли и силы, чтобы успокоить своего ревнивца. Не хочу, чтобы он наломал дров, и его сделка сорвалась из-за меня.

— Сейчас не самое лучшее время для обсуждений, — нотка сожаления скользит в его голосе Юсуфа.

Так и знала, что «почти договорился» не значит «точно договорился»!

— Когда вам было бы удобно провести встречу? — не сдается мой супруг.

— Вы не понимаете, риски слишком велики, — тихо произносит эмир и прикрывает глаза, — Следует подождать.

— Риск есть всегда и в любом деле. Этого не избежать.

Аль Харунж хочет соблазниться, это видно по лихорадочному блеску его глаз, но не отваживается. Я даже не представить не могу, что стоит на кону, раз сам эмир позволяет себе сомневаться.

В воздухе буквально искрит от напряжения, секунда промедления и сделка сорвется. Не нужно быть эмпатом, чтобы понять это.

— Я слышала, что у вас имеется превосходная коллекция драгоценный камней, господин Аль Харунж, — невзначай замечаю я и смотрю на мужчину из-под полуопущенных ресниц.

— Ко всему прочему вы еще и ценитель искусства, мисс Хендрикс? — с улыбкой спрашивает он, но напряжение никуда не уходит, мужчины и не думают расслабляться, наоборот мой вопрос заставляет замереть обоих.

— Это моя вторая страсть, — тихо поясняю я.

— А первая, должно быть, гонки? — с полной уверенностью в своей правоте бросает эмир.

— Не угадали. Гонки занимают третье место. На первом у меня любимый мужчина, — с вызовом смотрю в черные глаза, а его взгляд скользит к руке Генриха, крепко сжимающей мою талию.

Великий и ужасный эмир Абу-Сахари попался на крючок, в его глазах больше нет и тени сомнения.

— Что же, господин Истербрук, можно и рискнуть. Я покажу вам свои сокровища, а вы откроете свое, — в предвкушении потирает руки Аль Харунж.

Он добился своего. Он рад, что ему удастся разрешить две свои проблемы одним махом. Только так и поступают успешные люди. Я тоже морально готова сбросить свою маску, все равно Харунж рано или поздно обо всем узнает. Вот только Генрих подозрительно долго медлит с ответом.

— Знаете, если вы боитесь рисковать, то не стоит. Ничего хорошего из этого не получится. Всего доброго, мы с Донной поспешим.

Эмир недоумевает, он растерян. Я пребываю в не меньшем шоке. Если Генрих играет, то делает это очень искусно. Даже мне не заметен подвох. Супруг настроен решительно, он делает шаг в сторону и тянет меня за собой. Неужели возьмет и вот так бесславно провалит свою сделку?

Упираюсь каблуками в пол и тихо шепчу:

— Дорогой, — Генрих оборачивается и смотрит на меня. Взгляд его тверд и непоколебим, он уверен в своем решении, не сомневается и не играет. Меня даже немного пугает подобная принципиальность мужчины. Просто чаша весов со мной перевесила все остальное. И дело вовсе не в ревности нет, Генрих не станет выдавать мои секреты ради собственной выгоды, он ставит мои интересы выше собственных. Вот только, как по мне, его деловая сделка гораздо важнее моей детских игр с переодеваниями. Смотрю в его глаза с теплотой, и плавно растягиваю губы в улыбке: — Не будьте таким жадиной, Лорд Истербрук. Ваши сокровища останутся при вас.

Одними губами произносит мое имя, спрашивая разрешения, и я уверенно киваю. Поощрительно накрываю его ладонь своей и слегка пожимаю. Но Генри по-прежнему не спешит вступать в переговоры с Аль Харунжем, позволяя мне первой сделать шаг.

Поворачиваюсь к эмиру и чувствую себя всемогущей женщиной:

— И все-таки мы хотели бы взглянуть на вашу коллекцию камней, — с улыбкой произношу и смотрю на мужчину из-под полуопущенных ресниц. Эмир явно такого поворота не ожидал, он растерян и удивлен. Мне кажется, только одна эта сцена, один мой уверенный ответ за нас с Генрихом вместе взятых выводит меня на чистую воду, но нет, Юсуф Аль Харунж не замечает очевидных вещей, слишком много отвлекающих факторов и домыслов в его голове. Кивает и отводит руку в сторону, показывая путь.

Мы покидаем втроем танцевальную залу, поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж под заинтригованные взгляды страждущей толпы. Донна Хендрикс определенно нарывается на неприятности. От газетчиков завтра утром не будет отбоя. И это не есть хорошо.

Идем по длинным безлюдным коридорам, но меня не покидает чувство, что и у стен есть глаза и уши, и каждый наш шаг внимательно отслеживается людьми эмира. А может, и не только его. Раз за разом спускаемся и поднимаемся по каким-то лестницам, кажется, перемещаемся в другое крыло дворца. Эмир молчит, лишь бросает на нас с Генрихом изучающие взгляды.

Наконец навстречу выходит мужчина в строгом черном костюме, скорее всего из службы безопасности, получает от эмира распоряжения, связывается с кем-то по рации и проводит нас дальше. Немного волнительно, но ничего необычного.

Несколько кодовых дверей с охраной, и мы наконец добираемся до сокровищницы:

— Здесь собраны редчайшие коллекционные работы и так… мелочи для души, — он подходит к небольшому столику, поверхность которого усыпана мелкими бриллиантами и запускает в них ладонь, захватывает горсть драгоценного песка и пропускает его сквозь пальцы, — Расслабляет.

Мои глаза загораются. Прекрасно понимаю, я и сама не прочь так расслабиться. Эмир ловит мой взгляд и едва заметно усмехается.

— Но перейдем к делу. Здесь можно обсудить все вопросы без утайки, — объясняет он, окидывая помещение взглядом, намекая, что эти стены в отличие от дворцовых полностью безопасны. Генрих отвечает ему легким кивком, принимая информацию к сведению.

И вот только теперь начинается игра, не везде честная, с блефом и притворством, в ход пойдет все, чтобы сбить противника и заполучить более выгодные условия сделки.

— Я не могу вам продать бриллиант, Лорд Истербрук. По крайней мере сейчас, — делает первый ход Юсуф. Конечно, он если не лжет, то явно обстановку нагнетает, ведь для эмира нет ничего невозможного.

Генрих не ведется, молчит, не выказывает заинтересованности. Ждет, когда эмир продолжит. Если бы он не хотел продавать камень, то мы бы явно здесь не оказались.

— Мне поступает множество «анонимных», — рисует в воздухе пальцами кавычки, — сообщений и угроз. Они без подписи, но я вполне могу предположить, что их отправляют мои соседи. Откуда вы узнали о камне, Лорд Истербрук?

Эмир и без этого вопроса знает, каким образом Генрих узнал о камне. Но он пытается заболтать ему зубы, отойти от темы, чтобы свернуть потом на нужном повороте.

— Из надежного источника, — пожимает плечами Генри. Ему ничего не стоит парировать такую атаку. Он касается моей руки и незаметно поглаживает безымянный палец правой руки.

— К сожалению, надежные источники есть не только у вас, — едко морщит нос эмир, — Очень многие знают о моей находке, но я не готов объявлять эту новость во всеуслышание всему миру, — задумчиво потирает подбородок, — Но пока официально не подтверждено наличие камня, я не смогу документально оформить с вами сделку, — проникновенно заглядывает Генриху в глаза, надеясь найти там понимание. Но маска моего мужа не выражает ничего. Холодный, рассудительный взгляд и ни одной лишней эмоции.

— Очень жаль. Если это все, что вы хотели сказать, то мы с мисс Хендрикс, пожалуй, поспешим домой. Сделаем вид, что мой источник ошибся.

На этот раз я послушно разворачиваюсь в сторону двери и делаю маленький шажок по направлению к ней. Блефую. Генрих же не двигается, ожидает ответного хода со стороны эмира. Юсуф как обиженный ребенок поджимает губы и подхватывает на ладонь россыпь драгоценных камней. Волнуется и пытается снять напряжение.

— Не спешите. — тихо, почти вымученно произносит он, заставляя мои ноги примерзнуть к полу. Стою к эмиру спиной, сжимаю в руках клатч, а рука Генриха лежит на моем животе, не позволяя сдвинуться с места. Поворачиваю голову назад и вскидываю бровь, узнать, почему нам не стоит спешить:

— Я уже веду работы в этом направлении. На ассамблее во всю обсуждается законопроект о праве каждого эмирата на распоряжение запасами драгоценных камней по собственному усмотрению. Камни будут целиком и полностью принадлежать тому независимому государству, на территории которого они были добыты.

Губы моего мужа искажает хищная улыбка, а эмир тотчас подбирается. Еще один его промах.

— Но «Сияние Сахари» было найдено на территории соседнего эмирата, — замечает Генрих, совершая очередной выпад.

— Ничего от вас не скрыть, — натянуто смеется Юсуф, — Допустим, я соглашусь на сделку, но вся ответственность будет лежать на вас. Вам не дадут переправить бриллиант через границу.

— Это мои проблемы, о, Великий эмир, — с подозрительной легкостью соглашается Генрих, ловит мой взгляд и опускает глаза — пора, — Вы готовы выслушать все подробности сделки, пока моя дражайшая супруга будет рассматривать вашу коллекцию ювелирных украшений?

— Кто, простите? — удивленно переспрашивает Юсуф, а я, все еще стоя к нему спиной, ловко меняю на пальце кольца с камнями иллюзий, снимая с себя образ Донны и возвращаясь к маске графине Дианы Даор.

— О, шайтан! — нервно смеется Юсуф, когда встаю к нему лицом, — Это невозможно!

Лучезарно улыбаюсь и невозмутимо пожимаю плечами:

— Я тоже так думала, великий эмир, пока не рискнула, — прикасаюсь поцелуем к щеке Генриха и отхожу в сторону, понимая, что сейчас будут обсуждать подробности, о которых мне лучше не знать.

Брожу между рядами с редкими ювелирными украшениями, пока мужчины переговариваются в другом конце помещения. Замечаю, как эмир то и дело бросает на меня любопытные взгляды. Думаю, ему ужасно хочется, как можно быстрее закончить разговор с моим супругом и задать парочку едких вопросов мне. Впрочем, Генриху это только на руку.

Мужчины присоединяются ко мне через несколько минут. Непонятно, кто кого провел и затребовал для себя лучшие условия сделки, оба выглядят весьма довольными, и это хороший знак.

— Мисс Хендрикс… — сбивается эмир, — Леди Истербрук, — усмехается своему промаху, быстро поправляясь, — И все же, позвольте узнать, как давно вы участвуете в заездах? Скажите, под чьими масками вы прятались до этого? — не желает сдаваться великий. Гораздо проще строить немыслимые догадки, чем принять отличную от них реальность.

Отрицательно качаю головой и еще раз повторяю:

— Я в автоспорте ровно десять дней, господин Аль Харунж. Донна Хендрикс — моя единственная иллюзия.

Мужчина смотрит на меня с прищуром, по-прежнему не желает верить мне на слово, и уличительно поднимает указательный палец вверх.

— Я понял! Вы все подстроили с Лордом Истербруком, чтобы получить приглашение на этот вечер! — не унимается он. Ей-богу, как ребенок, который дорвался до конфет, но не знает какую открыть первую.

Мы с Генрихом обменивается понимающими взглядами, улыбаемся и синхронно качаем головой:

— Нет, великий эмир, — спокойно объясняет Генри, — Я получил пригласительный на две персоны за несколько дней до того, как моя прекрасная супруга изъявила желание сесть за руль болида.

— Да, да… — бормочет мужчина, — Просто верится с трудом, что женщина, аристократка обставила на финише четыре машины с профессиональными спортсменами. Везение? Удача? Договоренность? Так не бывает.

— Вы преувеличиваете. Я обогнала только двоих водителей, остальные двое сошли с дистанции из-за аварии. Так что да, везение, — с улыбкой соглашаюсь, а потом с ноткой сожаления в голосе добавляю, — Но не переживайте, великий эмир, я больше не буду ломать ваши шаблоны и стереотипы, касающиеся женщин-аристократок. В воскресенье состоится мой финальный заезд. Думаю, стоит завершить свою карьеру автогонщицы на пике так же спонтанно, как начала ее.

Говорю и на душе становится грустно. Но я так решила. Это необходимо и правильно.

— Не может быть! Это глупо, — буквально вскрикивает Юсуф, — Если вы волнуетесь за сохранность вашей тайны, то можете не переживать — не в моих правилах раскрывать чужие секреты. Я восхищаюсь женщинами, которые могут бросить вызов мужчинам.

Эмир порывисто хватает мою руку и прижимает к губам. В его голосе нет и грамма фальши. Это подкупает, слушаю его и начинаю жалеть о столь скором завершении карьеры. В глубине души тут же вспыхивает робкий огонек надежды: «Ди, а может, еще один разок?»

Поджимаю губы и радуюсь, что на мне все еще безмятежная восковая маска графини Дианы Даор, через нее трудно различить мои сомнения и терзания. Зато всегда просто нарисовать на губах улыбку и звонким, смешливым голосом произнести:

— Нет, я не стремлюсь к славе на этом поприще. Потешила самолюбие, пора и честь знать.

— А если я приглашу вас принять участие в гонках по пустыне, которые проходят в начале каждого сезона? — с прищуром смотрит на меня Юсуф. Я вся замираю, а Генрих напрягается.

Это не гонки, это восьмое чудо света. Ажитация на грани удовольствия и опасности. Ты несешься под палящим солнцем по пескам на внедорожнике, глотаешь пыль и горячий воздух, в надежде добраться первой до пункта назначения. Из города в город, без длительной передышки. Ты и бескрайняя пустыня, соблазняющая миражами.

— Это было бы интересно, — рот издает хриплые звуки помимо моей воли, будто в горле уже пересохло от жаркого воздуха пустыни. Хлопаю ресницами, сбрасывая наваждение, и остатки здравого смысла позволяют мне добавить, — Мы обязательно обсудим ваше приглашение с супругом дома и дадим вам ответ.

— Обязательно обсудим, — с угрозой в голосе подтверждает Генрих.

В сокровищнице нас больше ничего не держит, и мы возвращаемся в танцевальную залу. Мужчины обсуждают воскресный заезд, а я иду как в воду опущенная. На мне вновь маска Донны Хендрикс, и кислое выражение лица. Прощаемся с эмиром, и Генрих отправляется на поиски Николаса.

— Нужно попросить твоего брата передать весточку герцогу Даор, — шепотом поясняет супруг.

Вскидываю на него удивленный взгляд, и мне хочется рассмеяться.

— Ты решил подработать на тайной службе у его Величества, подался в секретные агенты? — шучу я.

— Может быть, — лукаво заявляет супруг и утягивает меня за широкую колонну, прижимая к ней спиной и закрывая рот поцелуем, — Спасибо, родная.

— Генри, — выдыхаю в его губы и смущенно опускаю голову, — Прекрати так делать.

— Как? Отчего же? — усмехается этот искуситель.

— Ноги перестают слушаться, — жалуюсь супругу.

— Тогда держись крепче за меня, — предлагает мне свой локоть, — Нет, Ди, на службу я не нанимался. Но как добропорядочный гражданин своей страны, готов при необходимости оказать отечеству свою посильную помощь.

Ник находится в компании Иена, Генрих мигом напрягается, а у меня все леденеет в груди. Ох, наверное, кто-то наверху вознамерился проверить мои нервы на прочность.

— Маркиз Даор. Маркиз Маскотт, — вежливо кивает Генрих, — Позвольте представить вашему вниманию мисс Донну Хендрикс, запасного пилота «Гамильтона», если вы еще не имели чести быть с ней знакомы.

Обычная вежливость, ничего больше, но Иен промолчать не может:

— Отчего же, мы с Донной уже знакомы, — улыбается он, — И даже отлично провели время в прошлое воскресенье.

Ох, если бы можно было убивать взглядом, то у Иена не было бы и шанса. Даже Ник смотрит на него удивленно и недобро.

— Хочу заметить, что время вы отлично проводили в компании болельщиц, ваша милость, и мистер Томас Уиллер тому свидетель, — едко замечаю и незаметно провожу пальчиком по своему лицу, напоминая Иену о разбитом носе. Он усмехается, опускает взгляд и насмешливо качает головой.

— Ничего от вас не утаишь, Донна.

— Простите, маркиз Маскотт, я прерву ваш незатейливый флирт в отношении моей спутницы, — стараясь не скрипеть зубами, проговаривает Генрих и обращается к моему брату, — Николас, не мог бы ты связаться с герцогом Даором. Скажи ему, что наша договоренность в силе, и я встречусь с ним в понедельник, а тот у меня сел телефон.

Такая бездарная ложь, что мне хочется закатить глаза, но Ник послушно соглашается и тут же принимается звонить отцу. Мой брат, конечно, не самый умный парень, но, думаю, он в курсе их тайного соглашения.

— Донна, не откажите мне в танце, пока господа решают свои деловые вопросы, — не спрашивает, а утвердительно сообщает Иен и протягивает мне свою открытую ладонь, но я только крепче сжимаю пальцы на руке Генриха. Вот только эмоций его совсем не чувствую, он будто отгородился от меня каменной стеной. Нет ни ревности, ни злости, лишь непонятная мне глухая обреченность, тупой болью отражающаяся в моей душе. Почему? Не понимаю, но мне становится не по себе.

Иен времени зря не теряет. Аж зубы сводит от того, какой он быстрый и упрямый.

— Бизнес — это так скучно, — пытается завлечь меня проникновенным взглядом. И Диана Даор обязательно попалась бы на эту уловку, вложила бы свои пальцы в его руку и порхала счастливая по паркету. Но сейчас что-то неуловимо изменилось, и никогда уже не будет прежним.

— Возможно, бизнес, действительно, вещь скучная, когда в нем не разбираешься. Но знаете, бизнес еще и вещь необходимая. Не у всех родители имеют герцогский титул, — строго отвечаю и недоуменно рассматриваю протянутую ладонь, — Простите, я вынуждена отказаться. Не обучена танцам, — еще сильнее обхватываю руку супруга, меня он него за уши не оттянешь.

Иен поджимает губы и отводит свою руку за спину. Конечно, ему все прекрасно понятно, он же не слепой, видел мой танец с эмиром. Но прилюдно обсуждать это и выводить меня на чистую воду он не станет — это выше его достоинства.

Ник заканчивает свой телефонный разговор, о чем и сообщает Генриху.

— Тогда, думаю, мне стоит отправиться в гостиницу, — заявляет он, а у меня все леденеет в груди. Генрих сказал «мне»? А как же я? Волна отчаяния накрывает меня с головой. Кажется, у меня дрожат колени. И губы. И пальцы на руках, но это не видно, потому что я еще сильнее пытаюсь сжать руку мужа, — Вас подвести, мисс Хендрикс?

— Д-да, пожалуйста, — тихо шепчу и опускаю глаза.

На ватных ногах иду за Генрихом по многолюдной бальной зале, уклоняясь от танцующих пар. Меня преследует острое чувство дежавю. Это уже когда-то было. И тогда я совершила ошибку. Неужели и сейчас ее не исправить?

У выхода нас уже ждет служебная машина Генриха. Не дожидаясь водителя, он распахивает передо мной дверцу и помогает расположиться на заднем сидении, после чего и сам оказывается рядом.

Автомобиль трогается, и я вжимаюсь спиной в кожаное кресло. Генрих достает планшет и принимается изучать финансовые сводки, не замечая меня.

— Генри, — тихо, совсем неслышно одними губами произношу его имя. И он тут же поднимает на меня взгляд.

— Да? — слово звучит холодно и грубо, будто острый клинок рассекает тишину между нами.

Что сказать? Я не знаю. Я заблуждалась в своих чувствах к Иену.

Причиняла Генриху боль. Но мое прошлое — это неотъемлемая честь меня, без него не было бы меня настоящей, сидящей в салоне автомобиля рядом с собственным мужем и остро нуждающейся в его любви.

Да, я ошибалась. Но ведь все имеют право на ошибку и шанс все исправить?

— Прости меня. Я не в состоянии изменить прошлое. Но очень хочу сделать наше будущее лучше. Мне нужен только один мужчина, — и почти не слышно, стук сердца в груди громче моего голоса, спрашиваю, — И это ты.

В ушах звенит, боюсь услышать отказ или почувствовать холод в его словах:

— Мне тоже нужна только одна женщина. Только ты, — его пальцы крепко сжимают мою ладонь, и по спине пробегает электрический разряд тока.

Легенды гласят, что некоторые люди занимаются любовью на заднем сидении авто. Интересно, каково это?

Выдергиваю руку из ладони мужа, и пальчиком нажимаю на черную кнопку. Перегородка между пассажирами и водителем медленно поднимается под стук моего сердца, ограждая нас от чужие взглядов. Забираюсь к Генриху на колени и зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, приподнимаю его голову и заставляю смотреть мне в глаза. Провожу носом по его носу, щеке, виску. Вдыхаю аромат моего мужчины, прижимаюсь к его лбу.

Ловлю губами его сбившееся дыхание, смертельно хочу прижаться к ним поцелуем, потеряться, раствориться в нем без остатка, как кусочек сахара в чашке горячего глинтвейна. Это пьянит, волнует и щекочет чувства. Поцелую и пропаду.

— Ди, — рвано выдыхает мое имя, и дрожь удовольствия пронизывает мое тело. Волосы на теле встают дыбом, и я забываю обо все на свете. Ведь я хочу пропасть в его объятьях. Здесь, сейчас и навсегда.

Легенды гласят, что некоторые люди занимаются любовью на заднем сидении авто. И это прекрасно.