Графиня берет выходной

Глава 3. Внеплановый выходной

На следующий день я отправляюсь в агентство, где консультант, мистер Доример, руководствуясь распоряжениями Николаса, предлагает мне круиз на корабле или отдых на море. Но эти варианты я могу рассматривать только как алиби. Тогда, в качестве альтернативы, мне предлагают посетить Мониаканское Княжество и довольствоваться пешими туристическим прогулками по старинным улочкам. И уже этот вариант меня полностью устраивает, за исключением пеших прогулок, разумеется. Просто в следующие выходные в Мониаке должно пройти Гран-при Мировых Гонок, и будет здорово, если у меня получится заполучить билет.

— Период оказания услуг одна неделя, я правильно вас понял, Леди Истербрук? — уточняет у меня консультант.

— Нет, неправильно. Как минимум две недели с возможностью пролонгации, — стальным голосом объявляю я.

— Но, Сэр Николас говорил о выходных! — очки мужчины от удивления слетают на кончик носа.

— Это и будет выходным. Немного затянутым выходным, — мягко улыбаюсь я.

— Хорошо, Леди Истербрук, любой каприз за… — мистер Доример замолкает и стремительно выводит цифры в договоре.

Я не переживаю за материальную сторону вопроса, мой муж ежемесячно на протяжении нашего брака переводил на мой личный банковский счет щедрые перечисления. Как Генрих объяснял, это мой процент за вклад в развитие бизнеса. Я всегда благодарила мужа, но никогда не пересчитывала денег за ненадобностью, но знаю, что сумма на счету хранится приличная.

— Номер люкс в Гранд Отеле Мониака, я правильно вас понял, Леди Истербрук? — вновь поднимает на меня глаза мистер Доример.

— Нет, неправильно, — устало повторяю, — Я предпочла бы жить на какой-нибудь самой обычной съемной квартире. Хочется кардинальной смены обстановки.

— Но, это может доставить вам неудобства! — очки его вновь оказываются на кончике носа.

— Нужно выходить из зоны комфорта, любезный, только так человек может расти, развиваться и двигаться дальше, — философски отмечаю я. Клерк снова делает соответствующие пометки.

— Забыла сказать, путешествовать я планирую под иллюзией, — предупреждаю я.

— Это может отразиться на цене и сроках выполнения заказа, Леди Истербрук. Создание нового образа очень кропотливая работа. Плюс документы, ну, вы понимаете, — нервно перечисляет мужчина, поглаживая мизинцем оправу очков.

— Не стоит переживать, камень иллюзии с готовым образом у меня уже имеется, как и документы на него. Держите, — я протягиваю паспорт и водительские права на имя Донны Хендрикс.

— А вы хорошо подготовились… мисс Хендрикс! — довольно хмыкает мистер Доример, внося в договор соответствующую информацию, — И последний вопрос, назовите ваше доверенное лицо.

— Это обязательно? — ровным тоном произношу я, хотя на самом деле чувствую себя растерянно. У меня нет доверенного лица, потому что я не доверяю никому.

— Обычно, когда в турне отправляются компании из нескольких человек, то они указывают друг друга в качестве доверенных лиц. А кто путешествует в одиночестве, выбирает конфидента из своего ближайшего круга друзей. Ну, чтобы в случае чего, кто-нибудь смог подтвердить ваше отсутствие и при необходимости привести в действие экстренный план вашей эвакуации, — я вскидываю бровь, а мистер Доример успокаивающе выставляет ладони вперед, — Не переживайте, Леди Истербрук, на моей памяти еще ни разу никто этим планом не пользовался. Мы так скрупулезно прорабатываем алиби наших клиентов, что комар и носа не подточит!

Я посылаю одобрительный кивок, и мужчина тянет губы в улыбке мне в ответ.

— Так что мы записываем в графу доверенное лицо? Это обычная формальность.

Конечно, я могу указать Николаса в роли конфидента, это логично, но я не хочу, чтобы моему брату стали известны подробности путешествия. И всему виной его излишняя легкомысленность и невнимательность. Он может и не заметить, как сболтнет лишнее моего мужу. Не думаю, конечно, что Генриха заинтересует мое отсутствие, но береженого, как говорится, и Бог бережет.

— Может быть, сэр Николас подойдет на эту роль? — озвучивает мои мысли мистер Доример и в нетерпении постукивает ручкой по бумаге.

— Ни в коем случае. Моего брата эта поездка не должна коснуться никоим образом. Он не должен знать совершенно ничего. Это требование к договору, — строго проговариваю я.

— Разумеется, Леди Истербрук, как пожелаете, любой каприз… — тут же заверяет меня мужчина, — Простите… итак, ваше доверенное лицо?

— Леди Элджебет Аберкорн, — неохотно сообщаю.

— Вот и чудно, все формальности соблюдены, поставьте вашу подпись, — пододвигает он мне документ.

— Ах, да, я настаиваю, чтобы мой муж, Генрих Истербрук, ни то, что не знал подробностей договора, а вообще даже не догадывался, что я была здесь.

— Само собой, само собой! — пошленько подхихикивает мужчина, а мне становится противно от этого смеха. Я вовсе не собираюсь изменять мужу, мне неприятна сама мысль об измене, жертвой которой стала я.

Ставлю размашистую подпись.

Моя поездка состоится уже через несколько дней.

Покинув агентство, я отправляюсь в гости к Элджебет, ставить в известность мое доверенное лицо. Обычно этот процесс должен происходить в обратном порядке, но у меня все не как у нормальных людей.

Не успеваем мы с подругой оказаться наедине в гостиной, как она набрасывается на меня с расспросами о Николасе. Сказать мне нечего, кроме того, что мой брат дурак и не ведает своего счастья.

Говорим о чем-то еще, и когда приходит время прощаться, я достаю из ридикюля визитку агентства.

— Кстати, в пятницу я уезжаю на Гаитанские острова, — невзначай обороняю.

— Здорово, я с тобой. Почему раньше не сказала? — воодушевленно заявляет Элджи, — Николас едет? Иен ничего не говорил.

— Николас не едет. Иен не в курсе. А я сама узнала о поездке час тому назад. И на самом деле, тоже не еду ни на какие острова, — тихо проговариваю я и добавляю таинственным шепотом, — Это всего лишь утка для отвода глаз.

— Что прости? — ничего не понимая, переспрашивает подруга.

Элджи часто хлопает ресницами, и кажется, она вот-вот взлетит.

— Я воспользовалась услугами агентства, которое предоставляет алиби, — доверительно сообщаю я, — По официальной версии я еду отдыхать на Гаитанские острова, но на самом деле это не так. Мне предстоит отправиться в Княжество Мониак под новой иллюзией, где я буду наслаждаться пешими прогулками по шумным улочкам старинных городов.

Говорю и чувствую, как каждое слово наполняет меня счастьем, дарит ощущение невероятной легкости. Если я не буду держаться руками за поручни кресла, то рискую оторваться от пола. Приятное волнение окутывает меня с головы до ног. Я счастлива, что отважилась на эту поездку, я действительно этого хочу.

Элджебет напускает на себя грозный аристократический вид. Но мне помнится ее прошлая шутка, да и позитивные эмоции плещутся сейчас через край, поэтому я выдыхаю со счастливой улыбкой на лице:

— Будь попроще, дорогая, я беру выходной и еду отдыхать далеко-далеко. Туда, где меня не знает никто!

— Диана, тебе не кажется, что это неуместно? — хмурит брови Элджи и окидывает меня скептическим взглядом.

— Что именно ты считаешь неуместным? — немного подбираюсь и неохотно уточняю я.

— Ты Леди. Графиня Даор. Замужняя женщина. — принимается загибать пальцы подруга, — И подобной выходкой обрекаешь себя и своего мужа на бесчестие. Ты, должно быть, не понимаешь, какие могут быть последствия у этой истории.

Элджи настроена негативно, и мне совершенно непонятны на то причины.

— Я не собираюсь делать ничего предосудительного, это обычная поездка. Просто она пройдет не под дулами объективов фотокамер, а в спокойной тихой обстановке, — сухо отвечаю ей.

— Ты поступаешь дурно, Диана! — настаивает на своем подруга и приосанивается.

— Аргументируй!

— Мне нечего сказать тебе в дополнение! И это грустно, что ты не понимаешь очевидных вещей! — упрямится Элджи.

— Я действительно не понимаю, и прошу тебя объяснить, — не сдаюсь я.

— А я не понимаю, как ты вообще на такое решилась! — срывается она, выдержка изменяет своенравной подруге, — Эта дикая выходка вполне в моем стиле, но никак не твоем. Но знаешь, нет! Даже я на такое не способна отважиться!

— Я правильно тебя поняла, вся проблема заключается в том, что я собираюсь сделать то, на что тебе не достает отваги, Элджебет? — холодно спрашиваю и величественно вскидываю подбородок.

— Нет-нет! — протестует она, но ничего существенного выдать не может, — Ты собираешься совершить отвратительный поступок, недостойный графини! Поступок, совершенно тебе несвойственный!

— Почему ты так решила? Откуда ты знаешь, что мне свойственно, а что нет? — начинаю злиться я.

— Действительно, Диана, откуда мне это знать, если ты всю свою жизнь привыкла скрывать все свои мысли и чувства! Строишь из себя великосветских даму с безупречными манерами, и не замечаешь, как атрофировались твои чувства!

— Ты просто мне завидуешь, Элджи!

— Интересно чему? Тому, что Диана Истербрук великий чтец чужих эмоций, сама так и не научилась чувствовать и понимать саму себя? Или тому, что я одним взглядом не умею замораживать и отпугивать от себя дорогих людей?

Слишком много ядовитой правды выкрикивает Элджебет, и я стремлюсь ответить ей тем же. Ядом.

— Не обольщайся! Николас не желает к тебе и на пушечный выстрел подходить! Ты завидуешь, что мне всегда все дается с легкостью, а тебе приходится прикладывать усилии! Ты злишься, что я живу так, как хочется тебе! Я стала замужней женщиной, графиней, а ты сидишь на шее у родителей! — бью по самому больному.

— Не обольщайся, Генриху скоро надоест ваша глянцевая жизнь без проблеска искренних эмоций, и он бросит тебя! — зло выплевывает Элджи.

Я не знаю, известно ли ей о разводе, или она попадает пальцем в небо, но мой собственный яд отскакивает от Элджи рикошетом и больно жалит меня саму.

Подхватываю ридикюль и прижимаю его к груди, будто желаю защититься им ото всего мира.

— Что ж. — ледяным тоном произношу я, — Разговор зашел в тупик. Вынуждена откланяться. Я всего лишь желала найти поддержку у своей подруги.

Поднимаюсь и молча иду к дверям. Выхожу на улицу и слышу быстрые шаги за спиной.

— Диана, я наговорила много лишнего! Прости меня! — порывисто кидается на меня с объятиями Элджи, — Давай свою визитку, я твоя подруга, есть и буду. И всегда готова помочь тебе.

Она выхватывает из моих сжатых пальцев бумагу и целует в обе щеки.

На душе у меня светлее не становится, но я искренне обнимаю ее в ответ, посылаю извиняющую улыбку и сажусь в машину к Барберри.

Задумчиво постукиваю пальцами по кожаному подлокотнику автомобильного кресла и думаю о разговоре с Элджебет. Действительно ли она мне завидует, или, может, дело обстоит полностью да наоборот?

— Леди Истербрук, прости за беспокойство, но я хотел бы уточнить планы на завтрашний день, — Барберри ищет меня взглядом в зеркале заднего вида.

— Завтра с утра нужно съездить в туристическое агентство, забрать документы. Других планов нет.

— Тогда с вашего позволения, я хотел бы завтра после обеда перебрать двигатель автомобиля, подзарядить камни и сменить моторное масло, — поясняет он.

— Ничего не имею против. Думаю, вам в этом сможет помочь ваша племянница.

— Как вам… как ей будет угодно, — подмигивает мне старик и вновь переключает свое внимание на дорогу.

Томас Барберри начинал работать водителем еще в доме моего отца. При первой же возможности я старалась улизнуть к нему в гараж, чтобы с любопытством наблюдать, как он ловко перебирает детали двигателя. Разбирает магические кристаллы, напитывает их магией и складывает из них новые комбинации.

В тринадцать лет я впервые тайком села за руль автомобиля, но Барберри не выдал меня отцу. В четырнадцать лет разобрала свой первый двигатель, а в шестнадцать смогла собрать его обратно. Ничто не дается без труда. Когда вышла замуж за Генриха, Барберри изъявил желание последовать за мной в новый дом, за что я ему бесконечно благодарна.

Что кается моего отца, герцога Даора, мы никогда с ним откровенно не говорили о моих увлечениях автомобилями, но на восемнадцатиление он подарил мне камень иллюзий с образом Донны Хендрикс. И вот таким образом у Томаса Барберри появилась племянница.

Своему шоферу я доверяю безоговорочно, и с дочерней нежностью люблю этого милого старика.

— Ах, да, Барберри, сегодня должны привезти стол из компании «Малфой и сыновья», могу ли я попросить о помощи? Необходимо принять доставку и проконтролировать процесс сборки.

Знаю, что Барберри мой водитель и не обязан этого делать, но мне будет спокойней, если именно он займется этим вопросом. Барберри кивает с улыбкой на лице. Готова поспорить, мои эмоции для него тайной не являются, слишком уж хорошо он изучил маленькую Леди Даор, и никакие фальшивые маски и иллюзии ему не помеха.

Вечером, еще до доставки, я лично перекладываю все вещи Генриха из стола в переносной ящик, запоминая их точный порядок. И только после этого в кабинет под руководством Барберри вносят новую мебель и ставят на место прежней. Я вымеряю все до миллиметра, ориентируюсь на отпечатки, оставленные столом на мягком ковре.

— А что делать со старым секретером, Леди Истербрук? — кивает Томас в его сторону.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — Сожгите на заднем дворе.

— Но, Леди Истербрук! Жалко же, — восклицает старик и недовольно поджимает губы.

— Ой, Барберри, делайте, что хотите, только уберите его с глаз моих прочь, — досадливо морщу нос. Мне не приятно видеть проявление собственной слабости. Радует одно — Генрих теперь о ней точно не узнает.

Мужчины подхватывают старый стол и выносят из кабинета, а я принимаюсь аккуратно раскладывать вещи мужа с маниакальной точностью по своим местам. Настольная лампа, канцелярские принадлежности, непрочитанная утренняя газета, ненавистная фоторамка и колье из розовых бриллиантов. Все еще в доме, все еще неизвестно для кого купленное.

Только задвигаю последний ящик, как в дверном проеме появляется миссис Кентберри:

— Леди Истербрук, разрешите накрывать ужин? — спрашивает женщина, а я отрицательно мотаю головой.

— Сегодня ужин отменяется. Генрих на работе, а мне, пожалуйста, подайте чай в спальню.

Наверняка слуги уже знают, что Генри ушел из дома с вещами еще вчера, но я, то ли из-за глупости, то ли из-за нехватки смелости, боюсь признать это вслух.

— Как пожелаете, ваше сиятельство. И позвольте уточнить обеденное меню на четверг. Вы говорили, что ожидаете гостей, графа и графиню Сомерсет, — замечаю в руках у кухарки блокнот и ручку.

Совершенно позабыла про предстоящий визит графской четы. Липкий страх пробегает по спине, я все еще не готова признаться в крахе собственного брака.

— Да-да, все в силе, давайте согласуем меню, — уверенно киваю я и приглашаю миссис Кентберри располагаться в кресле напротив.

Женщина вносит какие-то уточнения в меню, а не могу дождаться, когда она покинет кабинет, чтобы сразу же набрать сообщение Генриху: «В четверг на обед явятся граф и графиня Сомерсет. Как мне объснить твое отсутствие? Важные дела или болезнь?». Ответ приходит сразу же: «Не переживай. Я тебя не подведу. До встречи на обеде».

Следующим утром в машину к Барберри садится графиня Даор, а у дверей агентства выходит уже миловидная шатенка Донна Хендрикс. Внешность Донны похожа на мою истинную, только немного приукрашенную. Нос меньше, глаза и губы больше, скулы выше, в общем, все по общепринятому обществом шаблону.

Следующим утром в машину к Барберри садится графиня Даор, а у дверей агентства выходит уже миловидная шатенка Донна Хендрикс. Внешность Донны похожа на мою истинную, правда немного приукрашенную. Нос меньше, глаза и губы больше, скулы выше, в общем, все по общепринятому обществом шаблону.

Забираю документы в белом конверте на имя «Донны Хендрикс» и возвращаюсь домой под маской племянницы Барберри.

— Кто будет менять масло, а кто перебирать двигатель? — в игровой форме спрашивает Томас, будто перед ним по-прежнему стоит пятнадцатилетняя девчонка.

— Конечно, я все возьму на себя, дядюшка, отдыхайте, грейте ваши косточки на солнышке, — улыбаюсь и ловко открываю капот.

Мне необходимо встать на цыпочки, изо всех сил вытянуться вперед и едва ли не забираться с коленями на бампер, чтобы дотянуться до двигателя. Когда я была маленькой, Барберри заботливо подставлял мне крохотную табуретку, но сейчас, в мои годы, на маленьком стульчике стоять не солидно.

Вытаскиваю масляный щуп, осторожно открываю емкость для масла и пока делаю это, умудряюсь перепачкать все пальцы. Склоняюсь над капотом еще ниже и медленно опускаю щуп, стараясь держать его вертикально. Подхожу к вопросу смены масла ну очень ответственно!

— Добрый день, Барберри! — раздается голос мужа за моей спиной.

Я замираю с щупом в руках и не дышу.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо откликается Томас.

— Какой живописный пейзаж открывается! — довольно присвистывает Генрих и добавляет, — Сколько здесь живу и ни разу не замечал!

Поднимаю взгляд наверх и в кривом отражении крышки капота замечаю, что голова Генриха повернута в мою сторону! Смесь злости и стыда окрашивает мои щеки в алый цвет.

— Вам виднее, сэр, — хмыкает Барберри, сдерживая улыбку.

Ему смешно, он-то знает, что мой бессовестный муж только что самым наглым образом облапал взглядом свою собственную жену. Но Генрих! Как он мог! Никогда бы не подумала, что он может вести себя столь распущено!

— Где достопочтенная Леди Истербрук? — наконец вспоминает о моем существовании драгоценный муженек.

— Леди Истербрук изъявила желание провести сегодня весь день в торговом центре. А пока она занимается шоппингом, пригласила мою племянницу, Донну Хендрикс, на техосмотр машины. — учтиво отвечает Томас.

— Да-а-а, Диана, как и всегда, предусмотрительна. — недовольно протягивает Генрих и бросает мне быстрое: — Добрый день, Донна!

Боковым зрением вижу, что он проходит в метре от меня. Шаг его замедляется, и внимательный взгляд Генриха скользит по моему профилю, а может, и не только профилю, а может, и вовсе не скользит. Мне плохо видно и только кажется.

— Здравствуйте, сэр! — отвечаю ему довольно грубым голосом, хотя наложенная иллюзия и без этого меняет его тональность.

Прячу лицо в капоте в надежде, что муж не узнает меня. Если он догадается, то я умру со стыда. «Графиня Даор проверяет уровень моторного масла», — будут пестреть заголовки газет, — «Успей записать свою машину на техосмотр к графине Даор. Маркизам скидки.». Интересно, в моей жизни может быть что-то более унизительное?

— А я забыл в машине несколько дней тому назад свои заметки, — позабыв о моем присутствии, поясняет Генрих, — Гениальные заметки, Барберри, хочу заметить!

Я успокаиваюсь, достаю щуп, проверяю уровень и медленно начинаю вливать моторное масло. А глубоко в душе, сама не знаю почему, остро ощущаю неправильность происходящего.

— Смотрите, что нашел! — задорно восклицает Генрих, — Письмо на имя Донны Хендрикс!

Я подскакиваю на месте, едва ли не ударяясь головой о крышку капота. Сохранность моей тайны вновь висит на волоске. Самое обидное, что я просто не могла отнести билеты в дом в образе племянницы Барберри! Поэтому предусмотрительно спрятала конверт в спинке кресла. Кто бы мог подумать, что Генрих вспомнит о своих гениальных заметках, оставленных в машине, именно сегодня!

Мое лицо белеет и руки начинают подрагивать мелкой дрожью. Спиной чувствую появление мужа. Он рядом. Стоит в шаге от меня. Знаю, что стоит ему заглянуть мне глаза, как он обязательно узнает меня. Не может не узнать!

— Мисс Хендрикс, это ваш конверт? — ледяным тоном спрашивает Генрих.

Я растягиваю губы в глупой улыбке и поворачиваюсь лицом к Генриху. Смотрю ему глаза в глаза. Замечаю двухдневную щетину и легкую усталость, залегшую под глазами. И все. Ничего больше! Никакого узнавания.

— Так точно, сэр. Я забыла свое письмо в машине, когда дядя подвозил меня до вашего дома, больше такого не повторится, сэр, — смиренно сообщаю я и замечаю, как меняется лицо Генриха.

— Вы можете, Донна, обращаться ко мне по имени — Генри, — улыбка расцветает на его предательских губах.

Я глупо хлопаю ресницами и растеряно киваю головой.

— Держите, — протягивает он мне конверт. Я медленно тяну руку ему навстречу, и Генрих резко отводит конверт в сторону, — Вы пальчики испачкали в машинном масле. Позвольте.

Он ловко достает из кармана белоснежный носовой платок и перехватывает мою ладонь. Я, не медля ни секунды, считываю его эмоции и ужасаюсь. Удовольствие. Мой супруг получает удовольствие, флиртуя с малознакомой женщиной.

— Спасибо, — вяло проговариваю я.

— Донна, вам нравится в мужчинах легкая небритость? — ладонью он небрежно проводит по своим щекам.

— В мужчинах мне прежде всего нравится честность и надежность, — колко замечаю я.

— Ну, раз не нравится, тогда придется сбрить, — пожимает он плечами и нагло подмигивает мне, — Кстати, вас моя жена не сильно загружает работой?

— Нет, сэр… — растерянно бормочу, ловлю его требовательный взгляд и добавляю, — Генри.

— Вот и замечательно! — улыбается он и быстро подносит мою ладошку к своим губам, — Хорошего вам дня, Донна!

Генрих уходит, а я недоуменно осматриваю свою руку. Мой супруг меня не узнал. Очевидно же! Наверное, я должна радоваться этому, но отчего-то мне совсем не весело. Я так давно ношу иллюзию с аристократической маской, что он мог вполне забыть мои настоящие черты лица. А может, он помнит, как я выгляжу, но просто у него и в мыслях не было проводить аналогии между графиней Даор и племянницей шофера.

А может быть, он узнал меня, но по каким-то своим личным, неизвестным мне мотивам не спешит раскрывать всей правды? Звучит глупо, даже жалко, особенно на фоне того, как он прытко флиртовал с автомехаником.

Сама не понимаю зачем, я так старательно ищу ему оправдания. Возможно, глубоко в душе я хотела, чтобы Генрих подошел, обнял и сказал: «Диана, глупышка, что я жены своей не узнаю?». Но этого не произошло. Генри, глупышка, жены своей не узнал.

Во время нашего с мужем разговора Барберри куда-то тактично отошел и не слышал нашего с Генри диалога, за что я ему признательна. Вновь погружаюсь в работу. Заканчиваю с

уровнем масла и приступаю к двигателю. Достаю магические камни и ставлю на зарядку. Вот только потом назад собрать их воедино у меня не получается. Мне не хватает концентрации, камни отталкиваются друг от друга разными полюсами и разлетаются в стороны.

— Барберри! — возмущенно рычу я, — Почему нельзя использовать один большой нормальный камень? Зачем устраивать эту самодеятельность с этой мелочью?

— Мелкие камни быстрее заряжаются, а если их правильно сложить, то смогут долго аккумулировать в себе заряд, — важно изрекает он, — тебе помочь?

Я фыркаю и игнорирую его предложение еще несколько часов, потом принимаю помощь.

Не успела полностью вычитать текст, если вы заметите опечатки — смело говорите, я исправлю, за что буду вам признательна.

Ночь выдается бессонной, я посвящаю ее подготовке к путешествию. Собираю три чемодана для графини Даор в поездку на Гаитанские острова и один саквояж для Донны Хендрикс для Мониака. Вхожу во вкус и решаю заодно упаковать и вещи Генри. Я злюсь на своего мужа, сильно злюсь. Мало того, что он не узнал меня, так еще и посмел флиртовать на моих глазах!

Честно скажу, что мне ужасно хочется отутюжить до дыр все его рубашки и трусы или с помощью ножниц превратить брюки от модных кутюрье в новогоднюю гирлянду, но я не позволяю эмоциям взять вверх. Графини не гладят одежду и не снисходят до кройки и шитья. Я просто беру чемодан поменьше и набиваю в него одежды побольше, не особо складывая ее. Генриха ожидает сюрприз.

Весь следующий день провожу как на иголках. Это мое обычное состояние перед приемом гостей, хочу, чтобы все было по высшему разряду, и боюсь упустить из виду какой-нибудь пустяк. Только на этот раз ситуацию усугубляет бессонная ночь. А отсутствие Генриха спокойствия мне не добавляет.

Часы показывают два, раздается дверной звонок, и миссис Фейерфакс объявляет о прибытии гостей. Мне кажется, что в моих волосах добавляется несколько седых прядей. Нервно сжимаю и разжимаю влажные ладони, спешу вниз по лестнице приветствовать графа и графиню Сомерсет и через ступеньку костерю своего нерадивого супруга. Он же обещал быть! Обещал помочь и не подвести! Со мной никогда не случалось так много неприятностей, как за эту неделю!

Только открываю рот, чтобы объяснить отсутствие супруга, как дверь открывается и являет Генриха на пороге. Серьезный, собранный, впрочем, как и всегда, он кивает головой и проходит в дом.

— Простите, господа! Немного задержался на работе! Граф, графиня, — здоровается он с Сомерсетами, — Дорогая!

Тут же оказывается рядом и целует меня в висок. Лицо его ничего не выражает, движения ровные, отточенные годами. Но от легкого прикосновения вздрагиваю и жадно пью его эмоции. Раньше я никогда не позволяла себе ничего подобного, считая, что не имею права прикасаться к самому сокровенному. Порой даже мысли могут врать и вводить в заблуждение, но эмоции никогда.

Чувствую состояние его эйфории, Генрих охвачен восторгом, внутри у него кипят и бурлят эмоции, но внешне он по-прежнему сдержан как никогда. Ловлю на себе его взгляд, и он поясняет:

— Наклевывается фантастическая сделка.

Граф Сомерсет понимающе хмыкает и кивает, графиня натянуто улыбается — ей все равно. Я же вида не подаю, но мне становится грустно. Обычно супруг делится со мной новостями и деловыми планами за ужином, но на этой неделе ни одной совместной трапезы не случилось. Чувствую себя подавлено и обделено. Будто у меня украли сладкий десерт. Я его, в принципе, и не ела никогда, но когда его не стало, он стал мне очень нужен.

— Господа, пройдемте в гостиную, сейчас подадут аперитив, — Генрих замечает мое замешательство и озвучивает фразу, которую обычно произношу я.

Осторожно приобнимает за талию и, пока никто не видит, склоняется над моим ушком:

— Обо всем расскажу позже. Новость невероятная.

Мои плечи расслабляются и спокойствии разливается в груди, словно все становится на свои места.

Обед проходит в отвратительнейшей обстановке, и вовсе не из-за нас с мужем, мы ведем себя как образцовая семейная пара. Зато графиня Сомерсет, будто предчувствует наш скорый развод и, не умолкая, разглагольствует о ценности семьи и брака. Граф Сомерсет сегодня, на редкость, не пьет, но при этом и словом не поддерживает свою не в меру говорливую супругу.

— Меделин! — восклицает он в конце трапезы, — От твоей трескотни болит голова. Граф Даор, если вы не против, я рад был бы пройти в кабинет и обсудить наше дальнейшее сотрудничество.

Раздается звон столовых приборов, неловко оброненных графиней, и виснет тишина. У меня комок встает в горле, я просто не знаю, как разрядить обстановку. Генрих кашляет, вытирает губы салфеткой и встает из-за стола.

— Если вам так будет угодно, граф, — жестом он приглашает Сомерсета пройти в кабинет.

— Диана, обед выше всяких похвал, впрочем, как и всегда, — граф учтиво подходит ко мне и целует тыльную сторону ладони, — Простите, графиня, если что не так.

Я хлопаю ресницами и едва заметно улыбаюсь. Мужчины уходят, а я смотрю на бледную Меделин.

— Не желаете пройти в малую гостиную, я велю подать отменный шерри?

— П-простите, Диана. М-мне надо попудрить носик, — нерешительно шепчет женщина.

— Как вам будет угодно, графиня.

Меделин уходит, а я вожу пальцем по белоснежной скатерти, желая, как можно быстрее уже оказаться в самолете.

Выхожу из столовой и слышу дверной звонок. Миссис Фейерфакс открывает дверь, и на пороге оказывается Наташа, она что-то сбивчиво объясняет экономике, и та собирается проводить ее в кабинет к Генриху.

— О, мисс Палмер! — раздается сладкий голос Меделин, — Какая неожиданная встреча!

— Добрый день… графиня Сомерсет? Если мне не изменяет память, — звонко отвечает Наташа, хотя я замечаю, как напрягается ее спина.

— Вы еще так молоды, милочка, грех вам на память жаловаться, — мягкой поступью подходит к ней Меделин, хищно скалясь, — Смотрю, вы не оставляете своих попыток влиться в высшее общество! Заявились, как к себе домой!

У меня нет времени анализировать двойное дно в ядовитых словах графини, я просто решаю поступить так, как считаю нужным и правильным. Пусть хоть Наташа трижды спит с моим мужем, но вести гадкие разговоры в своем доме я не позволю никому, особенно если они касаются моих семейных проблем.

— Наташа! Как я рада, что вы пришли! — быстро спускаюсь по лестнице, — Меделин, это я пригласила мисс Палмер, — тут же поясняю. Никто не смеет перемывать кости моей семье, — Наташа, вы принесли документы?

— Разумеется, — машет она папкой в своих руках, будто так все и было задумано.

— Вот и славно, пройдемте в кабинет, оставим их Генриху, — подхватываю ее под локоток, — Миссис Фейрфакс, проводите графиню в малую гостиную и подавайте шерри. Меделин, дорогая, я буду через минуту.

Я буквально тащу Наташу за собой, она не сопротивляется и подстраивается под мой быстрый шаг. Знаю, что не хочу слышать ее эмоции, но и удержаться от соблазна не могу, касаюсь будто невзначай ее запястья. Смесь облегчения с отвращением. Заслуженно, мне она тоже не нравится.

— Миссис Истербрук, — начинает она.

— Леди Истербрук, — холодно поправляю ее и окидываю надменным взглядом, это должно заставить ее молчать, но Наташа быстро продолжает:

— Спасибо, вам.

— Я сделала так, как считаю нужным, — строго чеканю я, — Это не значит, что я одобряю ваше поведение.

Мы подходим к кабинету и я жестом указываю на дверь.

— Я люблю… — тихо начинает она и встречается с моим полным презрения взглядом. Вижу, как ее губы рисуют в воздухе имя Генри, но если она произнесет его вслух, я вцеплюсь ногтями ей в лицо, лишь бы она замолчала.

А потом, сама же решаю пойти вперед, в надежде, что девушка меня остановит.

— Не переживайте, Наташа, все у вас с Генри будет хорошо, — едко выплевываю я, посылаю ей снисходительную улыбку и похлопываю по руке, чтобы ощутить очередную порцию облегчения с ее стороны.

— Вы думаете? — удивляется она, — Спасибо, Диана, ваши слова вселяют в меня надежду. Простите, если что не так.

Чувствую, как моя надежда вместе с моим мужем уплывает в цепкие лапки Наташи Палмер.

Она улыбается и заходит в кабинет, а я просто ненавижу фразу: «Простите, если что не так». Я сплю с вашим мужем, но вы простите, если что не так. Я разрушу ваш брак, но вы простите, если что не так!

Возвращаюсь в гостиную к графине Сомерсет, и мы пропускает пару бокальчиков виски с дубовой настойкой. Кто-то же должен уничтожить его запасы, если граф Сомерсет не справился с этой почетной обязанностью.

Графиня напивается не по-детски и безустанно рассказывает мне о своем дивном цветнике до тех пор, пока Генрих Сомерсету не уносит ее из гостей совершенно не по-королевски перекинутой через плечо.

— Вот видите, Диана, какой у вас чудный виски, кто-нибудь из Сомерсетов да и напивается! — хохочет граф и хлопает по пятой точке свою жену, которая хотела что-то возразить.

— Отвратительное зрелище, — бормочу я, когда графская чета скрывается за дверью. Вообще мне их жаль, но каждый сам строит свое счастье.

— Не могу не согласиться, — хмыкает Генрих.

Я оборачиваюсь к мужу и внимательно осматриваю его с головы до ног, искусанных губ, засосов на шее и женской помады, конечно, не нахожу, но все равно кривлю рот.

— У меня для тебя небольшой сюрприз, — мягко проговариваю я и жестом приглашаю следовать за мной.

— Вот как, — хмыкает Генрих, и уголок его рта взлетает вверх, — Очень интересно.

Мы неспешно направляемся в сторону лестницы, и я не могу удержаться от вопроса:

— Зачем приходила мисс Палмер? — из любопытства интересуюсь.

— Приносила отчеты аналитиков по нашим сделкам с графом Сомерсетом, их не успели подготовить с утра, — пожимает плечами Генрих, не ощущая подвоха в моем вопросе.

— Ясно, — впрочем, подвоха нет и в его ответе. Действительно, у Наташи в руках была папка, вполне возможно, что с отчетами, — И о чем вы с графом договорились?

Понимаю, что меня это уже не касается, но не могу не спросить, я привыкла интересоваться делами своего мужа. Я хорошая жена. Правильная, идеальная! Как Генрих этого может не понимать?

— Будем продолжать сотрудничество. Возможно, запустим новую линейку ювелирных украшений. У тебя есть какие-нибудь идеи, Диана?

Вопрос Генриха неимоверно раздражает, все, что нужно моему мужу — это идеи.

— Нет, — отвечаю слишком резко, зато твердо.

— Жаль, — пожимает он плечами, и мы подходим к лестнице в тишине.

— А что еще за фантастическая сделка, о которой ты говорил, когда опоздал на обед? — все никак не могу успокоиться, стараюсь задеть мужа каждым словом: не пришел, а именно опоздал. Но он, в отличие от меня, к лишних будто не замечает.

— Это не совсем сделка, — задумывается Генрих, подбирая слова.

— А что же это? — останавливаюсь и опускаю на него глаза. Мы поднимаемся по лестнице, и я стою на две ступеньки выше Генриха.

— Я бы назвал это… хорошими новостями, — загадочно выдает он и делает шаг вперед. Наши глаза зависают на одном уровне.

— Если ты не желаешь об этом говорить, то я не настаиваю, — вскидываю подбородок, разворачиваюсь и продолжаю подниматься.

— Да нет же! У меня нет от тебя секретов, спрашивай, что угодно, — смеется Генрих и догоняет меня.

Конечно, хочется спросить, есть ли у него любовница. Но вопрос в другом, готова ли я услышать «да» и поверю ли услышанному «нет».

— Диана, — берет он меня за руку и на последней ступеньке разворачивает к себе, склоняется над лицом близко-близко, что я перестаю дышать. Глаза его горят, а в душе разливается восторг, я вновь не могу не попробовать его эмоции на вкус, — В пустыне Абу-Сахари нашли самый большой бриллиант. Пока это неофициальная информация, но она подтвердилась. Мы может стать владельцами самого крупного бриллианта на земле!

Не знаю, что, я хотела услышать, но точно не пламенную оду в честь самого крупного бриллианта.

— Тогда мой сюрприз должен прийтись тебе весьма кстати, — посылаю Генриху хитрую улыбку, а его бровь взлетает вверх.

— Весь в предвкушении, моя дорогая, — голос его обволакивает, заставляет мурашки бежать по спине, но меня этим не купить. Я знаю уже, чего стоит мой супруг.

Торжественно распахиваю перед ним двери спальни и указываю на чемодан:

— Собрала твои вещички, если надумаешь ехать в Абу-Сахари за своим бриллиантом. — сладким голосом пою я.

Бровь Генриха так и остается у него на лбу, только губы вытягиваются в тонкую линию. Лично я довольна.

— Что ж, благодарю за участие, — хрипло выдает он, — Мне стоит ждать подвоха?

— Возможно, — таинственно улыбаюсь я.

Следующим утром, прямо перед отъездом понимаю, что у меня скопилось несколько важных дел, связанных с Генрихом. Не знаю, как он, а я для себя приняла важное решение — развожусь. В новую жизнь без старых проблем.

Приезжаю в офис, вот только в приемной меня никто не встречает, зато из его кабинета слышится звонкий смех, обжигающий меня волной ревности.

— Не помешаю? — картинно распахиваю двери и вхожу внутрь.

Наташа, кто бы сомневался, оказывается у него в кабинете. Она стоит, прислонившись бедрами к столу, с откинутой назад головой и в обнимку с… записной книжкой. Генрих сидит в своем кресле, но с моим появлением тут же подскакивает на ноги.

— Диана? Что-то случилось? — удивленно округляются его глаза, а Наташа перестает хохотать и тут вытягивается по стойке смирно.

Я редко приезжаю к мужу на работу, почти никогда. Как видимо, зря. Здесь происходит много смешного и интересного.

— Да, Генрих, развод случился, — с кривой улыбкой на губах произношу я и смотрю прямо на Наташу.

— Простите, я покину вас, если что, буду на своем месте, — растерянно бормочет она и пулей вылетает из кабинета, будто не этого исхода ожидала.

— Диана, что за срочность? — строго проговаривает Генрих, устало трет ладонью лицо и приглашает меня к столу, — Неужели подписание бумаг не могло подождать?

— Нет, не могло. У меня билеты на самолет через два часа, — холодно отзываюсь я, а он и ухом не ведет. Мои слова о скором отъезде совсем не задевают его! — Бумаги готовы? — дрожащим от обиды голосом добавляю я.

— Готовы, конечно, — отвечает он максимально ровно, встает из-за стола и идет к шкафу. Делаю вывод, что документы у него на руках уже несколько дней, иначе бы они лежали на краю стола, — Ты уверена в своем решении? Диана, просто скажи, если не хочешь развода! — в голосе звучит то ли неуверенный приказ, то ли просьба с горькими тонками отчаяния.

Он протягивает в мою сторону бумаги, но до конца не отдает. Меня окутывает легкое чувство дежавю, как в среду с конвертом, но когда я делаю рукой ответное движение вперед, мои пальцы сжимаются над шершавой бумажной поверхностью.

— Отлично, где ставить подпись? — игнорирую его предложение.

— Даже не прочитаешь? — криво улыбается Генрих и с шумом откидывается в кожаное кресло.

— Ты собираешь меня и здесь обмануть? — изящно изгибаю бровь и ставлю, не глядя, свою подпись на первом листе. Не отводя от Генриха глаз, делаю это и на втором листе, и на последующих.

Рискую. Конечно же, я рискую. Мой хитроумный супруг может придумать все, что угодно. Но, с другой стороны, кроме титула мне терять нечего, все имущество и без того приобретено и принадлежит Генриху. Да, и титул, знаю, что сейчас мне назад не получить.

— Что значит «и здесь»? — недовольно уточняет Генрих.

Чувствую, как в воздухе начинает звенеть напряжение между нами. Внешне мы оба кажемся невозмутимыми, а внутри все вибрирует, вот-вот мое спокойствие даст трещину и осыплется у ног моих ледяными осколками.

— «И здесь» имеется в виду в финансовом плане. — тыкаю ручкой в договор, — Титул же ты мой присвоил.

Вибрация усиливается, ощущаю ее отголоски под кожей. Генрих натянут как струна, и для этого мне не обязательно касаться его. Кажется, что между нами рушится стена непонимания, но это не так. Земля разверзается под нашими ногами, образуя пропасть.

— Не я придумал ваши дурацкие правила наследования титулов, — гневно восклицает он, нервно распахивает ящик стола и достает из него бумагу с вензелем, — Возьми!

— Это еще что? — устало вздыхаю, но брать лист не отваживаюсь, жду, когда Генрих положит его передо мной на стол и после кончиком ручки пододвигаю его к себе.

— Отказ от вашего титула, прикрепишь к своему прошению Королю, — поясняет супруг и снова откидывается в кресло.

— Вот и чудно, — прикладываю я лист к подписанным документам, — Отдашь семейному адвокату, ну… или Николасу. Мне заниматься этим некогда.

Во-первых, не хочу показывать, что мне и правда важен этот документ. Пусть Генрих перетопчется со своим великодушием. А во-вторых, я так морально истощена, что малодушно хочется сбежать от всех проблем как можно дальше и отложить решение всех проблем на потом.

— Свою компанию я не отдам, она принадлежит мне целиком и полностью, — холодно продолжает Генрих.

— Больно надо, — наигранно пожимаю плечами и подписываю последний лист.

— Но я буду переводить тебе ежеквартально пятнадцать процентов дивидендов, — тихо добавляет он, а я замираю, удивленно поднимая на него глаза.

Очередная порция великодушия Генриха, но я не против. Мы никак не комментируем этот факт. Я не благодарю, а он не напрашивается на льстивые слова.

— Ничего, Диана, не забыла сказать? — исподлобья смотрит он на меня.

— Н-нет. — заикаясь бормочу я.

— Куда едешь?

— На Гаитанские острова, — тихо отвечаю. В глаза не смотрю. Тяжело.

— Хорошей поездки. Иди, — говорит он, поднимается из-за стола и отходит к окну.

Я рассматриваю его широкие плечи, руки, сомкнутые в замок за спиной, вскинутую к потолку голову и расставленные на ширине плеч ноги. Неужели на фразе «Иди» и закончится наш брак?

Слезы наворачиваются на глаза, я же не железная. Будто меня окутывает какой-то кошмарный липкий сон, из которого мне не выбраться.

Быстрым шагом выбегаю из кабинета, бегу прямо по коридору, а из глаз сыплются неконтролируемые слезы. Понимаешь, что все сотворила сама, но при этом все равно себя жалко!

Графиня Диана Даор сломалась, дала трещину как фарфоровая кукла. Красивая, хрупкая, пустая.

Влетаю в приемную к Николасу, в надежде, что брат на работе, и со всей скорости врезаюсь в грудь Иена. Он ловит меня на лету, обхватывает ладонями под локти и прижимает к себе.

— Диди, что случилось? — встревожено спрашивает он, рассматривая мое заплаканное лицо, — Диди, это слезы? Ты плачешь?

Сформулируй он вопрос по-другому, без слов «слезы» и «плач», я бы не разревелась, уткнувшись носом ему в грудь. Стою в объятиях Иена и глотаю горькие слезы. Жалко себя.

— Диана, — ласково шепчет Иен и проводит по волосам.

— Я, — громко всхлипываю, — Подписала документы на развод с Генрихом.

— Что? — Иен ошарашенно смотрит на меня и отстраняет от груди, — Диана, повтори!

— Я больше никакая не графиня Даор, я развелась с мужем! — с надрывом произношу я, а Иен снова прижимает меня к себе и ласково проводит ладонью по спине.

— Все будет хорошо, Диди. Это все к лучшему, — тихо шепчет он мне в макушку.

Хлесткий болезненный удар между лопаток отражается острой болью в самом сердце. Трудно дышать и стоять на ногах. Я вздрагиваю и отрываю голову от влажной рубашки Иена. Испортила еще одну дорогую мужскую вещь.

— Где Николас?

— На обеде. А ты, Диана, не хочешь пообедать? — тихо спрашивает Иен, смотрит на меня с надеждой, так, что сердце щемит.

— Нет, прости, — размазываю по лицу остатки слез, — Я спешу, мне надо идти.

И ничего не могу придумать лучше, чем навести переполох и подобно Золушке сбежать с бала в самый ответственный момент. Целую Иена в щеку и сбегаю из приемной Николаса.

На улице меня уже поджидает Барберри, сажусь на заднее сидение автомобиля, закрываюсь перегородкой, судорожно переодеваю вещи и меняю камень иллюзии. Теперь я Донна, и я лечу за новыми впечатлениями.

Единственное, я считаю правильным написать сообщение Элджебет: «Кажется, я только что развелась с мужем. Люблю тебя. Сажусь в самолет. Буду недоступна».

Элджи лопнет от любопытства, зато я раскрыла ей все свои секретики.

Генрих

Генрих Истербрук несся по коридору, не замечая ничего вокруг. Пальцы его судорожно впились в узел галстука, расслабили его и сорвали с шеи ненавистную удавку, отбросив в сторону за ненадобностью. За галстуком прочь последовали и верхние пуговицы рубашки, мешавшие дышать полной грудью.

Земля уходила из-под ног, а в груди зияла черная дыра, пожирая Генриха изнутри. Если бы кто сказал, что ему может быть так плохо из-за женщины, он бы ни за что не поверил, рассмеялся в лицо.

Но сейчас ему хотелось все крушить и сметать на своем пути, чтобы сбросить пар и расслабиться. Ну а больше всего на свете он желал набить аристократическую морду маркизу Маскотту. Это было бы самой сладкой наградой.

— Тупой лощеный хлыщ, — ненавистно выплюнул мужчина себе под ноги.

Черт дернул его пойти вслед за женой. Как же, в ее глазах блестели слезы, и он, точно глупый мальчишка, поспешил утешить ее. Сам довел, сам утешил — самостоятельный, все вполне логично. Вот только в его обществе Диана не нуждалась. Она вообще никогда в нем не нуждалась. На первом и единственном месте, пьедестале ее девичьих грез, был только светский франт Иен Аберкорн маркиз Маскотт.

Генрих влетел в свою приемную и в сердцах со всей силы хлопнул дверью, представляя, что в дверном проеме застряла голова маркиза. Было бы здорово, но нет, мечтам не суждено сбыться.

— О! Сэр, — пискнула Наташа, нервно подскакивая на своем месте, — желаете чай, кофе? — голос ее дрожал, до того грозный вид был у Генриха, но обязанности свои она выполняла исправно.

— Нет, спасибо, — скривил лицо мужчина, — Если кто меня будет спрашивать, скажи, что я не принимаю.

— Так точно, сэр, — кивнула девушка и выдохнула с облегчением, когда за шефом захлопнулись двери кабинета.

Генрих пинками откатил кресло к самому окну и устало развалился в нем, забросив ноги на подоконник.

Развод. Хотел ли он его? Нет, конечно же! Его все устраивало, даже больше, чем устраивало! Он и не помышлял ни о каком о разводе, пока его ушей не коснулся разговор жены с подругой в тот злосчастный день, когда он забыл документы дома, и ему пришлось вернуться без предупреждения.

Генрих запустил пятерню в волосы и до боли сжал их в кулак.

— Идиот, — резко подскочил он на ноги и стукнул кулаком по подоконнику.

Впервые в жизни он пошел на поводу у эмоций. Услышал, что Диана хочет иметь возможность все изменить, и он решил дать ей такой шанс. Позволил себе сиюминутную слабость. Не подумал, не взвесил, поступил совершенно несвойственным ему образом. И никак не мог ожидать, что жена его согласится столь быстро и безропотно, будто всю жизнь только и ждала этого предложения.

В спешке подписала документы и уехала в закат. Вот только вопрос, уехала одна или с мозгляком Иеном?

Новый удушливый приступ злости схватил Генриха за горло. Он подошел к столу и принялся пролистывать документы по разводу. Интересно, если он изорвет их в клочья, а потом спалит дотла, это исправит ситуацию?

Ответ Генриха не радовал, поэтому он просто сгреб все бумаги в верхний ящик стола до лучших времен, когда будет способен трезво мыслить.

Была еще одна вещь, которая выворачивала его на изнанку — мужчина не понимал, где совершил просчет. Странности в поведении Дианы обнаружились еще во время благотворительного вечера, тогда Генрих предположил, что все дело в колье из розовых бриллиантов, которое он не выкупил на торгах. Ему казалось, что Диана не в восторге от слишком броского украшения, но почуяв неладное, сразу же принялся исправлять ситуацию. Задержался на вечере под предлогом игры в вист и, стоило Диане сесть в машину, сразу же кинулся на поиски промышленника, который купил лот. Быстро нашел с ним общий язык, предложив небольшую компенсацию в счет причиненных неудобств, и колье было у Генриха в кармане.

А что, если колье здесь совершенно ни при чем? Тогда в чем дело? Генрих еще раз принялся прокручивать в голове события того вечера.

До начала танцев все шло хорошо. Не могла же Диана обидеться на то, что он не пригласил ее на первый танец? Глупости. Она отправилась в дамскую комнату, а его отвлекла графиня Сомерсет, да так хорошо отвлекла, что он упустил жену из виду и заметил только Наташу, выходящую из дамской комнаты.

— Ты не видела, Диану? — сразу же поинтересовался он у своего секретаря и только после этого заметил, что лица на ней не было.

— Н-нет, в туалете никого не было, я там была одна. Точно вам говорю, сэр, — сразу же откликнулась девушка.

Генрих знал, что это совсем не его дело, но иначе поступить ему не позволяла совесть:

— Наташа, что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — отвел он ее в сторону.

Наташа попросила шефа достать пригласительный билет на благотворительный вечер, Генрих, конечно же, предупредил, что высшее общество не всех встречает с распростертыми объятиями, но иных причин для отказа не нашел, тем более у Николаса имелся свободный билет.

— Н-нет, сэр, все в порядке! — чуть ли не плача убеждала его она. Получилось до того неестественно, что Генрих закатил глаза.

— Я жду.

— Мистер Истербрук, это мои личные проблемы, — насупилась девушка, — Но вы были правы в одном, это была глупая затея с приглашением. В следующий раз обязательно воспользуюсь вашим советом и буду сидеть дома, — клятвенно заверила Наташа, и у нее даже получилось выдавить из себя жалкую улыбку, — Я уже такси вызвала.

— Как знаешь, — пожал плечами Генрих, не считая нужным вдаваться в подробности, — Но от меня ни на шаг. Поняла?

— Так точно, сэр, — живо кивнула девушка и положила руку на предоставленный ей локоть.

Диана нашлась довольно быстро, в компании маркиза Маскотта. Она стояла и смеялась над его несмешными шутками. Еще тогда Генрих ощутил редкостное раздражение и всю неправильность ситуации, но сейчас он видел в общении Дианы и Иена двойное дно, ему даже стал мерещиться заговор за спиной.

— Глупости, Диана не способна на предательство, — успокаивал он себя, потирая виски, — Моя Диана не такая.

И перед его глазами тут же пронеслась сцена из приемной Николаса — его жена на груди маркиза Маскотта в поисках утешения.

— Или Диана вовсе не твоя, а ты дружище — рогоносец, — усмехнулся Генрих своим мыслям и вытащил небольшую фотографию из ящика стола. На ней была изображена настоящая Диана без иллюзии, с узким лицом, тонкими губами и чуть большеватым носом. Такая неидеальная, и такая прекрасная.

Если бы Диана только знала, что у Генриха хранится эта старая фотография, то точно рассердилась и обиделась на него, а может и убила бы своим фирменным ледяным взглядом. Он осторожно провел пальцами по ее лицу и вспомнил те времена, когда герцог Даор предложил заключить помолвку. Генрих Истербрук с самого начала знал, что просто не будет.

— Диана замечательная. Из нее получится идеальная жена, но я бы, на вашем месте, Генрих, присмотрелся к моей дочери получше, — подмигнул ему мужчина.

Генрих не придал значения этим словам. Улыбнулся, конечно, кивнул в знак согласия, но следовать совету не спешил. Для него на первом месте всегда была работа. Не будешь работать — не добьешься в жизни ничего. Остановишься на достигнутом— упустишь то, что заработал. У Генриха было достаточно женщин, но ни одна из них не зацепила его, и ни к одной из них он не спешил привязываться. Не собирался поступаться своим принципам он и в отношении Дианы.

Так Генрих еще никогда ошибался!

Первое время молодая жена откровенно раздражала его, постоянно ходила следом чуть ли не с блокнотом в руках и старалась вынюхать побольше подробностей его личной жизни. Она хотела узнать все и вся, иногда действовала осторожно, а порой шла напролом.

Особенно тяжко пришлось Генриху, когда супруга специально училась подавать чай по его вкусу. Случилось это сразу после заключения брачного договора, и ему казалось, что первый месяц супружеской жизни станет для него последним, фатальным. Готовила Диана прескверно. Но нужно отдать должное, она не унывала и никогда не оставляла своих попыток подать идеальный чай. И в конечном счете добилась превосходного результата.

На чае Диана, конечно же, не остановилась, она совала свой маленький носик всюду, выучила все привычки и повадки Генриха. Столь неусыпное внимание к его персоне нервировало и… одновременно нравилось Генриху. Никто и никогда не интересовался так пристально его жизнью, и это подкупало. Единственным исключением оставались деловые вопросы, мужчина не привык ни с кем разговаривать о своей работе, советоваться и обсуждать принятые решения. Но Диана и к этой двери нашла маленький ключик.

Каждый вечер она осторожно заходила в его кабинет, садилась с книгой в дальнем углу и таинственным шепотом говорила:

— Я тихонько посижу, почитаю? Ты же знаешь, как я не люблю читать в одиночестве, — наглая ложь, из-за которой губы Генриха растягивались в широкой улыбке.

Прогнать маленькую занозу он не осмеливался, Диана сидела тихо и действительно не мешала. Шелест страниц и ее тихое дыхание действовали на Генриха умиротворяюще. А потом, он и сам не замечал как, Диана оказывалась стоящей за его спиной, ее нежные пальчики забирались в его волосы и массировали усталые плечи, принося неописуемое блаженство.

Генрих откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и охотно делился всеми своими переживаниями и тайнами, лишь бы ее чуткие пальцы не прекращали дарить это пьянящее наслаждение. Что ни говори, Диана умела вести расспросы, таланту его жены мог бы позавидовать любой тюремный дознаватель.

Но она никогда ничего не предлагала и не советовала, прекрасно понимая, что у нее нет на это ни знаний, ни умений, пока однажды не перешла и этот рубеж.

До выпуска новой линейки украшений оставались считаные недели, а достойных идей не было. Генрих был зол, раздражителен и хотел уже лезть на стену от бессилия.

— Я могла бы набросать пару идей, — тихо проговорила Диана и замерла в нескольких сантиметрах от мужа, ожидая его решения. Генрих хотел рассмеяться и предложить ей не заниматься ерундой, но посмотрел в огромные глаза своей жены, увидел в них океан неуверенности, и утвердительно кивнул:

— Как пожелаешь, дорогая.

Всю ночь горел свет в ее спальне, и эскизы были готовы на следующее утро. Генриху они понравились. И в этот момент ему вспомнились слова герцога Даора, что к Диане стоит хорошенько присмотреться.

Для Генриха это стало своеобразной игрой, ему нравилось наблюдать за своей женой, расшифровывать ее мимику, жесты, фразы. Он будто раскладывал карточный пасьянс, никогда не знаешь какая карта откроется следующей, а исход партии зависит не только он правильности твоих ходов, но и от удачи.

Генрих не заметил, как втянулся в игру. Нераскрытыми оставались лишь несколько карт, он чувствовал, что близок к победе, и за закрытой рубашкой прячутся ключевые карты, на которых завязана вся игра. Но свободных мест уже нет. Необходимо рискнуть и переложить всю колоду сначала, чтобы добиться победы в этой игре.

— Мисс Палмер, пригласите в мой кабинет Николаса Даора. Немедленно, — распорядился Генрих и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову.

Николас явился через пятнадцать минут, и судя по растрепанному виду, только пришел с улицы и в кабинете своем не был.

— Да, Генрих, что-то случилось? Наташа, сказала, что дело срочное, — плюхнулся Ник в кресло напротив.

— Срочное. — подтвердил Генри и хмуро посмотрел на парня, — Где твоя сестра?

— Диана? — Николас, как мальчишка, заелозил на стуле под его проницательным взглядом.

— У тебя есть другая сестра? — вскинул Генри бровь.

— Нет, вроде. А разве Диана не дома?

— Нет, Диана не дома. Диана уехала. И я спрашиваю тебя, куда, — с каждым словом все больше и больше Генрих выходил из себя.

— Но Дидишка не поставила меня в известность, только пообещала, что ты спрашивать ни о чем не будешь!

— Ее зовут Диана! — прикрикнул Генрих и понял, что его предусмотрительная жена не поставила в известность болтуна Николаса, посчитав, что он расколется как орех. А потом все же уточнил, — И как она аргументировала, почему жена уезжает в неизвестном направлении, а муж ничего не должен спрашивать?

— Диане известно о тебе и Наташе, — скривился Ник, а у Генриха на лбу оказались сразу обе брови.

— Мы говорим об одном и том же факте или разных, поправь меня при необходимости. Диане известно, что Наташа мой секретарь или что-то еще?

— Диане известно ВСЁ, — таинственно ответил Николас и выразительно повел глазами в сторону приемной.

— О, Боже, — Генрих устало прикрыл ладонью лицо и отрицательно покачал головой, — Интересно, это она сама додумалась, или ей подсказал кто знающий.

— Ты хочешь сказать, что между тобой и Наташей ничего нет? — распахнул глаза Николас.

— Я хочу сказать, что ты идиот, если поверил в обратное.

Ник хотел еще что-то спросить, то их диалог прервала возня в приемной. В матовом дверном стекле появился силуэт Наташи, преграждающей путь в кабинет, а следом раздался ее визгливый голос:

— Нет, мистер Истербрук не велел никого впускать! У него важные переговоры!

Генрих кивнул Николасу оставаться на месте, а сам быстро оказался рядом с дверью. Кровь начала проноситься по его венам с бешеной скоростью и набатом стучать в висках. Он резко распахнул двери и впился презрительным взглядом в маркиза Маскотта:

— О, Наташа, пожалуй, для маркиза я сделаю исключение, — зловеще изрек мужчина и сделал шаг по направлению к Иену, — Мы немного потолкуем по душам.

Еще один шаг, и его руки схватили блондина за грудки и одним рывком втащили в кабинет.

— Чай и кофе, предлагать не буду, думаю, они вам не пригодятся, — довольно изрекла Наташа и вернулась на свое рабочее место.

— Ш-ш-то происходит, граф? Уберите ваши руки! — возмутился Иен и изо всех оттолкнул от себя Истербрука. К такому приему Иен был совсем не готов, и не знал, как правильно на него реагировать.

Пальцы Генриха разжались, и маркиз полетел назад, досадливо ударяясь спиной о стену.

— Генрих! Что ты творишь! — подал голос Николас и подскочил на ноги, чтобы помочь другу, но Генрих даже не повел ухом в сторону своего шурина, все его внимание было сосредоточено на Иене.

На его белоснежной рубашке виднелись разводы от слез Дианы и едва заметный смазанный след ее помады. Увиденное Истербруку не понравилось совсем, но виду он не подал.

— Это я у тебя хочу спросить, что происходит. Зачем пожаловали, маркиз? — Генрих окинул Иена насмешливым взглядом и выжидательно скрестил руки на груди. Если Маскотт здесь, значит, Диана уехала одна.

Иен приосанился, поправил сбившийся пиджак и легким движением руки смахнул с него невидимые пылинки. Генрих с сардонической улыбкой наблюдал за его манипуляциями, это должно было деморализовать Иена, но он собрался с мыслями, приосанился и гордо вскинул голову, правда была на его стороне:

— Вы недостойный человек, граф Даор. В вас нет ничего святого, раз вы посмели довести до слез такого светлого человека, как ваша супруга! — строго отчеканил маркиз и одарил Генриха взглядом полным превосходства.

Генрих замер. Никто не имеет права указывать на его ошибки. Уж точно, не этот франт.

— Ключевое слово — «моя супруга», еще вопросы? — с трудом сдержался Генрих.

— Насколько я понял, бывшая супруга! — победоносно улыбнулся Иен.

Атмосфера накалялась, Николасу, наблюдавшему со стороны, даже стало жарко, и он немного расслабил узел галстука. Мужчины стояли друг напротив друга, и каждый пытался испепелить соперника ненавистным взглядом.

— Значит, вы поняли неправильно, маркиз, — твердо произнес Истербрук, — Благодарю вас за беспокойство, но наш с Дианой брачный союз крепок, как никогда, — с наглым видом заявил Генрих, он просто не мог поступить иначе, ему ужасно захотелось затушить огонь торжества во взгляде противника. И ему это удалось. Крылья носа Маскотта затрепетали, губы сжались в тонкую линию, и нижняя челюсть чуть выпятилась вперед. Он знал, что Истербрук злословит, но не имел возможности уличить его во лжи.

— Такой низкий, подлый человек, как вы, недостоин такой идеальной супруги, как Диана, — ненавистно выплюнул Иен, — И я пришел передавать вам вот это, — с этими словами его рука сжалась в кулак, и Иен медленно замахнулся, чтобы ударить Генриха в челюсть.

Истербруку ситуация показалась до того комичной и предсказуемой, что он даже успел издать ехидный смешок перед тем, как пригнуться и уйти от удара. Правая рука графа рефлекторно прижалась к груди, и тугой пружиной резко распрямилась маркизу прямо в нос.

— Черт, — одновременно от неожиданности хмуро произнес Генри и досадливо воскликнул Иен.

— Вы негодяй! — предупредительно закинул голову вверх маркиз Маскотт, пока тонкие струйки крови не угодили ему на рубашку.

— Ты совсем свихнулся, Генрих! — заступился за друга Николас, этого удара он никак не мог ожидать, иначе обязательно среагировал бы раньше.

— Ник, выводи своего друга отсюда, а то наш диалог зашел в тупик, — устало отвернулся Генрих, растирая кулак.

— Ты еще ответишь, Истербрук! — Иен уличительно выставил указательный палец в сторону Генриха, — И ответишь в первую очередь за Диану!

Генрих поморщился.

— Все, дружище, пошли ко мне в кабинет, миссис Кэмерон приложит к твоему носу отличный компресс, и будешь как новенький, — Николас решительно оттягивал Маскотта в сторону двери, пока мужчины не затеяли очередную драку.

— Запомни, Истербрук, палка о двух концах! Слезы Дианы еще отольются тебе! — с угрозой в голосе произнес Иен и скрылся за дверьми кабинета.

Мужчины ушли, а неприятный осадок остался. Нет, Генрих не стал воспринимать всерьез слова маркиза, вряд ли он будет напрягать свой аристократический зад, чтобы напакостить ему, но начеку все же быть стоит.

И еще Генриху Истервуду совершенно не понравилась его собственная реакция на происходящее, он никак не мог найти ей вразумительного объяснения. Безусловно, ему мечталось набить лощеную морду Маскотту, он даже представлял сей процесс во всех красках, вот только всерьез ничего подобного делать не собирался. Да, честно говоря, и удовольствия от процесса не получил.

Выходка жены сильно подкосила его и хорошенько проехалась по самолюбию. И вообще, последнее время Генрих сильно сдал свои позиции, превратился в размазню, старавшегося во всем угодить жене, взять в пример хотя бы ситуацию с колье.

Диана заколдовала его, приручила к себе, заставила нуждаться в ее обществе. Еще вчера Генрих на радостях бежал домой, чтобы поделиться последними новостями о намечающейся крупной сделке, и что получил в ответ? Чемодан, доверху набитый его измятыми вещами.

Да, после объяснения Николаса злость Дианы казалась обоснованной, но, черт побери, он чист перед женой, как белый лист бумаги. Как ей в голову могло прийти поверить в такой бред? А какова она сама? На полном серьезе говорила Элджебет, что совсем не прочь выйти замуж за ее братца!

Маркиз Маскотт. Генриху тут же вспомнилась последняя фраза Иена о слезах Дианы. Да, он сам себя готов казнить без права помилования! Неужели он желает собственной жене зла?

Мужчина устало потер шею, тяжело вздохнул и тихим шепотом произнес:

— Нет, Диана хорошая девушка, и вполне заслуживает счастья.

Почему бы тогда ему не отпустить жену и не предоставить ей возможность стать счастливой? Пусть с напыщенным Маскоттом, плевать! Любовь зла. А ему, Генриху, стоит взяться за ум, чтобы не упустить важную наклевывающуюся сделку. Это будет правильно.

Мужчина лениво потянулся к телефону и нажал на кнопку связи с секретарем:

— Мисс Палмер, закажите мне билет в Абу-Сахари на воскресенье.

Довольный, он откинулся на спинку кресла. Или не совсем довольный. Что-то грызло Генриха изнутри, а он никак не мог разобраться с собственными чувствами. Что он ощущал по отношению к жене? Слишком сложный вопрос, и ответа он не знал, или замечать не хотел. От этих мыслей голова начинала гудеть, а спасительных прохладных пальцев Дианы поблизости не было.

Определенно Генриху стоит незамедлительно приступить к исполнению его прямых обязанностей: тесно заняться важной сделкой и как можно меньше думать о жене, которую греют мысли о другом мужчине. А может быть и не только мысли…

— Да, черт возьми! Что же это такое! — нервно стукнул он кулаком по столу, — Эта Диана не дает ни минуты покоя!

Рука его снова потянулась к телефону:

— Мисс Палмер, срочно соедините меня с руководителем службы безопасности! — в трубке раздались длинные губки, и на другом конце раздался грубый мужской голос, — Мистер Джонсон, задействуйте все ваши связи, мне нужен полный детальный отчет о перемещениях одного человека.