Графиня берет выходной

Глава 2. Занятный разговор

Просыпаюсь поздно, но все равно чувствую себя не выспавшейся и разбитой. От домоправительницы, миссис Фейрфакс, узнаю, что Генрих вчера домой вернулся почти следом за мной, утром велел меня не будить и час тому назад отправился на собрание акционеров.

Киваю в знак благодарности и отказываюсь от завтрака, лишь прошу принести мне в мастерскую чашку горячего чая. Миссис Фейрфакс говорит о чем-то еще, кажется, отпрашивается ненадолго с работы, чтобы забрать внука из садика. Я снова утвердительно киваю и скрываюсь за дверью рабочего кабинета.

Вся моя голова занята только Иеном, не остается и места мыслям о Генрихе и его мифической любовнице. Прошлое волнует меня гораздо сильнее, чем настоящее, будто его можно изменить. О, Боже, как же это глупо, но я ничего не могу с собой поделать.

Очень хочу отпустить прошлое, и для этого мне необходимо разобраться в нем. Генрих всегда был у отца на хорошем счету, он зарекомендовал себя надежным компаньоном, и это неудивительно, что папа согласился на договорной брак. Я же исполнила волю родителя без лишних возражений и колебаний, поскольку всю свою жизнь морально готовилась к нечто подобному, и Генрих показался мне совсем не плохой партией. А Иен… Симпатия, безусловно, имелась, но никто из нас никогда не выражал своих мыслей и чувств вслух.

Единственное, хочется знать причины, почему мне своевременно не сообщили о предложении маркиза Маскотта. Даже если помолвка с Генриком к тому моменту уже состоялась, то я все равно имела право знать о намерениях маркиза. Меня раздражает сам факт того, что правда выскользнула из моих рук незамеченной.

Вот только звонить папе с подобного рода претензиями не осмеливаюсь. Я хорошая дочь, а он у меня чудесный отец. Вместо этого набираю номер Николаса, уверена, он тоже должен быть в курсе минувших событий. Брат сбрасывает меня и присылает сообщение: «Диди, я на собрании. Лучше приезжай вечером в гости». Мне хочется шлепнуть себя по голове из-за собственной невнимательности. Я нахожусь в таком раздрае, что не смогла сопоставить элементарные вещи: миссис Фейрфакс предупредила меня, что Генрих уехал на собрание акционеров, значит, и Николас там же. Брату отправляю утвердительное: «Буду», потому что считаю, что нам, и правда, лучше поговорить с глазу на глаз.

Немного успокаиваюсь и полностью переключаюсь на мастерскую. Одеваю увеличительные очки, включаю яркий настольный свет и достаю из сейфа драгоценные камни. Мелкие изумруды мерой в полтора карата. Зачарованно оглаживаю их подушечками пальцев, едва касаясь. Беру пинцетом один камешек, аккуратно протираю его специальной тканью, убирая все лишние следы, и подношу под увеличительное стекло, внимательно рассматривая отшлифованные грани.

У меня в жизни есть два пристрастия, любовь к быстрым машинам и тяга к драгоценным камням. Первую слабость приходится тщательно скрывать ото всех, в том числе и от собственного мужа. Где это невиданно, чтобы графиня лежала под капотом автомобиля с гаечным ключом в руке и перепачканным в машинном масле носом или неслась по ночной автостраде с бешеной скоростью?

А вот вторая моя радость вполне себе может существовать на территории одной отдельно взятой комнаты. Я люблю возиться с камнями, рассматривать под увеличительным стеклом их ровные, идеальные грани, полировать их, оттачивать, доводить до совершенства, а потом напитывать магией, превращая бездушные осколки в магические накопители.

Иногда меня посещает вдохновение, и я создаю целое ювелирное украшение, как это недавно случилось с розовыми бриллиантами. Разумеется, окружающие уверены, что я занимаюсь исключительно дизайном, а к самой плавке и огранке не имею никакого отношения. Я не спешу никого разубеждать, поскольку среди аристократов не приветствуется физический труд.

Впрочем, не нужно считать меня профессионалом, это далеко не так, я всего лишь обычный любитель, который получает удовольствие от процесса. А мой супруг поощряет меня в этом начинании, зачастую используя мои идеи для своего бизнеса. Все бренды и работы выпущенные под именем Дианы Даор расходятся с молотка. Порой мне кажется, что именно это стало основополагающим фактором для заключения нашего брачного союза.

Генрих наравне с моим отцом и братом является совладельцем корпорации по добыче и обработке драгоценных камней. Именно он основал небольшую компанию, которая медленно и верно расширялась и процветала. Моему отцу, герцогу Даору, пришлась по вкусу концепция его бизнеса, и они стали плодотворно сотрудничать еще за несколько лет до нашей с Генрихом свадьбы.

Я осторожно прокручиваю между пальцами маленький камушек, когда до моих ушей доносится звук дверного звонка. Совершенно не обращаю на него внимание, позабыв, что отпустила домоправительницу, но когда звонок разрывает тишину повторно, неохотно отстраняюсь от работы и спускаюсь вниз.

За дверью оказывается Лели Аберкорн собственной персоной. При виде меня, открывающей дверь, ее глаза широко распахиваются, и она хватается рукой за сердце.

— О, Боже мой, графиня Даор! Что происходит? Что сталось с вашими утонченными манерами? — визгливым тоном спрашивает Элджебет.

Всю мою расслабленность уносит ветром, я приосаниваюсь и открываю рот, чтобы придумать себе оправдание. Я не могу выглядеть плохо в глазах окружающих. Но Элджебет тут растягивает губы в широкой улыбке и пожимает мне руку:

— Диди, я пошутила, расслабься! Что ты такая напряженная? — она целует меня в щеку и проскальзывает внутрь, — Это же всего лишь я!

Надетая на ее лицо чопорная аристократическая маска, один взглядом которой можно морозить моря и океаны, совершенно не отражает истинный характер Элджи. Она яркая, живая, взрывоопасная!

— Нет, я ненадолго отпустила экономку, а кухарка должна прийти, — сверяюсь с часами в прихожей, — через тридцать минут. Горничные из агентства будут только вечером. Ты, как никто другой, знаешь, что я не люблю, когда по дому снует множество слуг, — пожимаю плечами и добавляю, — Ах, да. Совсем забыла про Барберри. Он, должно быть, в гараже. Элджебет, ты будешь чай?

— О нет, премного благодарю, графиня! — слышу легкую, едва различимую издевку в голосе, — Раз ни миссис Фейрфакс, ни миссис Кентберри нет дома, да и на Барберри рассчитывать не стоит, то я, пожалуй, воздержусь от чая. Не хочу тебя утруждать, милая!

Носик Элджебет чуть морщится, и я понимаю, что ее отказ связан с несколько иной причиной. Я совершенно не умею готовить, у меня даже чай получается дрянным.

— Может, ты желаешь сок или минеральную воду? — мне хочется найти подтверждение своим догадкам.

— О! От сока я бы не отказалась, — быстро подтверждает их Элджебет.

Но я совершенно не злюсь на нее, потому что всерьез боюсь, что мои кулинарные изыски могут причинить вред здоровью. А вот моя подруга, герцогиня Аберкорн, напротив, готовить умеет и делает это весьма искусно. Каждый борется со своей скукой, как умеет. Только вот ведь не задача! Наши таланты пропадают зря.

Мы располагаемся в гостиной, и Элджебет принимается в мельчайших подробностях обсуждать детали вчерашнего вечера.

— Представляешь, меня вчера пригласил на танец барон Алджернон Монсон! Я, конечно, же отказалась. — первым делом доверительно сообщает она мне.

— Почему? Он довольно симпатичный молодой человек. Наверное, из-за его титула? Но не стоит расстраиваться, у всех свои недостатки, — стараюсь приободрить ее.

— О, нет, причем тут титул, Диди? — усмехается подруга, — Ты что не слышала, как его зовут? Алджернон! — повторяет она по слогам и тихо хихикает, прикрывая ладошкой рот, — Забудешь, что сказать хотела, пока выговоришь!

Действительно, у всех свои недостатки, и я не исключение.

— О! Да, это существенный изъян, — киваю с важным видом, соглашаясь.

Мы обсуждаем еще каких-то гостей, пока я не нахожу в себе силы задать интересующий меня вопрос.

— Элджебет, а что ты думаешь о мисс Наташе Палмер?

На ее лице застывает каменная маска. В нехорошем предчувствии замираю и я.

— Весьма неприятная особа, — чуть подумав, выдает подруга, а мою кожу начинают покалывать мурашки, бессовестно гуляющие по моей спине.

— Мне тоже так показалось, — тихо говорю я.

Ужасно сожалею, что завела эту тему, возникает непреодолимое желание покончить с ней, как можно скорее. Но герцогиню Аберкорн уже не остановить.

— Она совершенно не умеет вести себя в высшем обществе! — со злостью в голосе высказывает Элджебет, — Я нахожу поведение этой особы возмутительным! Ты тоже заметила, что она весь вечер, как бы это помягче сказать… Весь вечер вешалась на шею… — я замираю и, кажется, бледнею, услышать правду из чужих уст я пока не готова, — … Николасу?!

Звон в ушах сменяет облегчение.

— Что прости? — выдыхаю я.

— Вешалась на шею твоему брату! — недовольно восклицает герцогиня, — Приехала, значит, с Николасом. На веранде весь вечер проторчала с Николасом! На аукционе сидела… С Николасом! Слава Богу, что ей хватило такта не вальсировать на балу с твоим братом! Кстати, я совершенно случайно заметила, что она отправилась в дамскую комнату, а ты вошла за ней следом.

Элджебет запинается, с сомнением смотрит на меня, а я приподнимаю бровь, требуя пояснений.

— Ну… Она у тебя ничего не спрашивала там… О Николасе?

— Нет, не спрашивала. Мы, наверное, с ней разминулись, — лгу я, а Элджи кивает и успокаивается.

— Отдельная благодарность Генриху, что он самолично проводил своего секретаря, а не повесил эту обязанность на твоего брата. Впрочем, я не об этом пришла говорить, — Элджебет замолкает, и на лице ее появляется глупая мечтательная улыбка.

— Да, Элджи, что случилось?

— Я и тебя хотела поблагодарить, Диди, — она подбегает ко мне, берет мои руки в свои ладони и начинает без устали их трясти, то и дело, приговаривая, — Спасибо, спасибо, спасибо.

Порой Элджебет кажется мне чересчур энергичной, я бы даже сказала, сумасбродной.

— Поясни, дорогая, — отстраняюсь от нее и жестом приглашаю вернуться на место.

— Спасибо, что вчера уехала с Иеном! Николас вызвался отвезти меня домой вместо него, и я была счастлива! Он помог мне надеть меховое манто. И я уверена, что между нами проскочила искра! Представляешь? Мне было ужасно жарко, наверное, я покраснела и была похожа на помидор, но так и не осмелилась стать манто! — картечью выпаливает Элджебет и ждет моих комментариев.

— Э-э-э, я рада за тебя, за Николаса, за манто и… за помидор, конечно. Хотя, ты могла бы снять свои меха в машине, а потом Николас помог бы тебе их надеть еще раз, — растеряно бормочу я, но Элджи меня не слушает.

— Диди, я так хочу, чтобы твой брат обратил на меня внимание! — она смотрит на меня с затаенной во взгляде надеждой, будто я могу как-то повлиять на их отношения, — Может, ты намекнешь своему брату о моих чувствах, а то мои намеки до него что-то не доходят.

Хочется сказать, что ехать в шубе красной, как вареный рак, не самый лучший намек, но я улыбаюсь и соглашаюсь.

— Диана, ты моя спасительница! Я знаю, если ты только захочешь, то сможешь сотворить чудо! Когда я выйду замуж за твоего брата, и у нас родятся дети, обещаю, что ты будешь не просто тетей, ты станешь их крестной матерью!

Почему-то слова о свадьбе Элджи с моим братом и крестинах их будущих детей не вселяют радость, напротив, внутри все леденеет, я слышу глухой хлопок, и воспринимаю этот звук как отмашку к началу действия. Плотину моих слов прорывает:

— Скажи, ты знала, что Иен просил моей руки два года тому назад? — стараюсь говорить ровно, но чувствую, что голос едва заметно дрожит и срывается.

— А? Что? Да, конечно, знала… — тихо отвечает Элджи и опускает глаза.

— Но почему ты мне об этом никогда не рассказывала? — громче чем хотелось бы спрашиваю, словно имею права что-то с нее требовать.

— Диди, к чему вопрос, неужели ты не знала? — искренне изумляется подруга, а я чувствую себя недалекой глупышкой.

— Нет, так получилось, что эта новость обошла меня стороной, — хрипло выдаю я, — Впрочем, уже не важно, я просто так спросила. Из любопытства. К слову пришлось.

— Диана, ты… ты всегда такая скрытная, — виновато произносит Элджи и вздыхает, — Ты никогда не говорила, что тебе нравится Иен.

Брат тоже не делился со мной своими чувствами. Он все-таки мальчишка. Мне казалось, что вы друзья, и ты никогда не рассматривала Иена на роль будущего спутника жизни. Знаю, что ты не любишь выставлять свои переживания на показ, но я никогда, слышишь, Диана, никогда не замечала между вами даже маломальского намека на романтические чувства!

— Что ж… Я и правда не люблю говорить о своих чувствах, — величественно киваю.

Вот только Элджи теперь уже не унять, я разожгла огонь ее любопытства.

— Ты тогда мне все уши прожужжала, рассказывая только Генрихе и вашей помолвке, — продолжает подруга, она не успокоится, пока не выскажет все, что думает, — А о Иене не сказала и слова, вот я и подумала, что тебе эта тема неприятна. Ты же знаешь, какая я настырная…

— Знаю, — тихо выдыхаю я.

— Вот! Но тогда даже я подумала, лезть с расспросами было бы совсем бестактно, ты же выглядела такой счастливой. Так радовалась своему скорому замужеству!

— Ну да, — киваю и отвожу глаза.

На самом деле, я тогда просто хвасталась, что мне удалось опередить подругу и первой выскочить замуж. Глупая.

— А ты любила… А тебе нравился… А ты бы согласилась выйти замуж за Иена, если бы знала о его предложении? — с трудом подбирая правильные слова, живо спрашивает Элджи.

Я молчу, прокручивая в голове ответ.

— Да, — осторожно отвечаю и замираю, — Я бы вышла замуж за твоего брата, если бы у меня была такая возможность… Я бы обязательно ею воспользовалась…

— Ого! — ошеломленно выдыхает Элджи, — Ну… а… А как же Генрих? Ты его что не любишь? Вы такая красивая пара!

Я замолкаю, понимая, что сказала лишнее, тянусь к своей фальшивой маске и надеваю ее на лицо, откровения заканчиваются. Иен в далеком прошлом, а Генрих в настоящем.

— Конечно, в определенной степени, я очень люблю своего мужа. Мне с ним повезло. Давай, забудем наш разговор. Прошлого не изменить.

Честно говоря, я и сама запуталась, не знаю, где ложь, а где истина.

— Согласна, Диди, главное, не испортить настоящее! — Элджи посылает мне теплую улыбку и пожимает руку.

— Да, именно так, дорогая, — медленно соглашаюсь я.

Внизу хлопает дверь, и я подскакиваю на своем месте.

— Наверное, это миссис Кентберри, ты будешь чай, Элджебет?

— Пожалуй, теперь можно и выпить чашечку, — с важным видом кивает она.

Я выхожу из гостиной, слышу шумные шаги, поднимающиеся по лестнице, и нос к носу сталкиваюсь с Генрихом.

— Дорогой? — восклицаю, переводя дыхание, будто это я взбегала по ступеням, а не он.

Генрих кажется мне злым и напряженным.

— Забыл взять с утра документы, решил, что закончу работу дома, — раздраженно поясняет он и едко припечатывает, — Дорогая.

Я тянусь к мужу и подставляю щеку для стандартного поцелуя, но его рука довольно грубо обхватывает мою талию, и он резко притягивает меня к себе, сухими губами касаясь лба. От неожиданности в груди екает, я жмурюсь и теряю равновесие, падая в объятия Генриха.

Замираю в его руках, прижатая к груди, глупо хлопаю ресницами и не дышу. Но он быстро отстраняет меня от себя, а потом сразу же переключает все внимание на Элджебет.

— Добрый день, Леди Аберкорн. — хриплым, немного рокочущим голосом произносит он.

Меня внезапно посещает странное, незнакомое до сих пор ощущение. Провожу рукой по лбу, стирая след поцелуя, ежусь и… чувствую себя обделенной. Генрих всегда в знак приветствия касался осторожным поцелуем моей щеки, никогда не переходил границ, но эти порывистые объятия и одновременно сухой поцелуй ввели меня в состояние внутреннего диссонанса.

Элджи не замечает моего смятения, протягивает Генриху ручку, и он учтиво подносит ее к губам.

— Диана, — тут же пронзает меня ледяным взглядом, — Как у тебя появится время, зайди, пожалуйста, в мой кабинет.

— Хорошо, — без запинки выдаю я, и, как и надлежит идеальной жене, предлагаю чай.

— Миссис Кентберри нет дома, — раздается непринужденный голос Элджебет за нашими спинами. Он выводит меня из состояния легкого замешательства, мне даже хочется закатить глаза, но я жду ответа Генриха с застывшим выражением лица.

— Да, Диана, если тебя не затруднит, будь добра, принеси, пожалуйста, чай, — кивает он и вновь обращает свой взгляд на подругу, — Леди Аберкорн, это вы зря. Моя жена готовит превосходный чай!

Генрих резко разворачивается на каблуках и направляется в свой кабинет, а Элджебет провокационно изгибает бровь:

— Простите, графиня, мне мою грубость, но вы что, мужу в чай литрами вливаете приворотное зелье, раз он не замечает его скверный вкус?

Приосаниваюсь, величественно вскидываю голову и поясняю с важным видом:

— Просто мне отлично известны вкусы и привычки моего мужа.

Это действительно так, я изучила Генриха всего вдоль и поперек, мне знакомы все внешние аспекты его жизни, все вплоть до мелочей. Я знаю распорядок его дня, когда он встает, ложится, сколько времени проводит в спортзале, какие газеты читает утром за завтраком и вечером перед сном. Мне известны его партнеры и конкуренты по бизнесу. В том числе для меня не являются секретом и его вкусовые предпочтения, я месяц потратила на то, чтобы научиться готовить чай, как он любит. Черный. С молоком. И ложкой сахара.

Единственное, куда мне не было хода, это мысли, внутренний мир моего супруга. Дорогу к нему преграждает огромная ледяная глыба, которую я никогда и не стремилась растопить, предпочитая отсиживаться за высокими мраморными стенами своего замка.

Элджебет вскоре уходит, а я иду в кабинет к Генриху и замираю в дверях. Супруг сидит в кресле и вертит в руках фотографию в массивной деревянной рамке. Интуитивно встаю на цыпочки и пытаюсь рассмотреть, кто на ней изображен. Лица не видно, но цвет волос явно не мой, а на несколько оттенков светлее. Сжимаю губы и захожу внутрь.

Генрих поднимает на меня задумчивый взгляд и быстро прячет фотографию в верхний ящик стола.

— Твой чай, Генрих, — ставлю перед ним поднос, замечая, как дребезжит на нем чайная ложечка.

— Благодарю, Диана, — кивает мне муж, он сама вежливость.

Его рука накрывает ложку, и она перестает дрожать, в комнате воцаряется глухая тишина, в которой различимы наши дыхания. Генрих делает одно помешивающее движение, он знает, что сахар уже размешан мной, но ему нравится лично контролировать процесс.

Супруг выглядит уставшим и изнуренным. По хорошо отработанному сценарию я подхожу к нему, встаю за креслом и касаюсь холодными пальцами его висков. Генрих едва различимо вздрагивает, шея его покрывается гусиной кожей, но он тут же перехватывает мои ладони и резко отводит их от себя.

Мои губы сжимаются еще плотнее, но чтобы недовольство не просочилось наружу, я старательно растягиваются их в широкой, неестественной улыбке.

— Не стоит, Диана, — тихо произносит супруг, отпуская мои руки. Слишком поздно, я успеваю ощутить весь спектр его эмоций. Злость, досаду, неуверенность, сожаление, — Пожалуйста, присаживайся, нам нужно серьезно поговорить.

Послушно выполняю его просьбу и размещаюсь в кресле напротив.

— Диана, ты счастлива? — спрашивает он.

Вряд ли счастлива, но точно знаю, что я и не несчастна. Сотни женщин существуют подобно мне, затерявшись где-то между реальностью и мечтами.

— Безусловно, дорогой, — быстро отвечаю и посылаю теплую улыбку, чтобы не возникло и малейшего сомнения в искренности моих слов.

— Мне так не кажется, Диана, — говорит, точно во лжи меня уличает. Окидывает холодным, презрительным взглядом и продолжает на одном дыхании, — Я считаю, что нам следует развестись.

Молчу. Конечно, я догадывалась о таком раскладе, была предупреждена, но никогда не думала, что это случится. И сейчас я просто не готова дать здравый и рассудительный ответ.

— Что ты думаешь по поводу развода, Диана? — не отстает от меня Генрих.

Я ошеломлена, и не думаю совершенно ничего. Ни одна мысль не желает влетать в мою бедную голову. Пустота. Поэтому произношу фразу, заученную мной с самого детства:

— Конечно, я с тобой согласна. Какие могут быть возражения.

Генрих внешне выглядит расслабленным, но я чувствую, что он злится. Наверное, впервые в жизни мне удается прочитать чужие эмоции, даже не касаясь человека.

— Вот и славно. Раз вопрос решенный, тогда я звоню адвокату, и к пятнице он подготовит документы на развод, — Генрих хлопает он в ладоши, объявляя наш развод делом решенным, и поднимается с кресла.

— Это будет замечательно, — сама не знаю зачем, подливаю масла в огонь.

— Ах, да. Титул останется за мной, — будто невзначай бросает супруг, хотя на самом деле говорит он это специально, хочет задеть меня. Зачем — не знаю. Видимо, в отместку за мою реплику.

— Конечно, я была в курсе такого исхода. Ничего страшного. — снисходительным тоном сообщаю я, а потом сама не замечаю как, с моих губ срывается очередная колкость, — В любом случае, Генрих, я всегда останусь Леди, а, может быть, даже и маркизой.

Пальцы его хватаются спинки стула, и так сильно сжимают ее, что белеют костяшки рук.

— Значит, решили. Если у тебя больше нет вопросов, тогда можешь быть свободна, Диана. — строго проговаривает он, — Я сегодня соберу свои вещи и перееду жить в гостиницу.

Молча встаю и выхожу из кабинета с гордо поднятой головой.

Генрих

Молча встаю и выхожу из кабинета с гордо поднятой головой. Ноги ватные, в ушах звенит, далеко идти не могу. Делаю несколько шагов по коридору и прячусь за плотной гардиной. Откидываю голову назад, судорожно выдыхая, и упираюсь ладонями о широкий подоконник.

Вот только душевную гармонию обрести не могу, после разговора с Генрихом во мне просыпается дремлющий вулкан, он пробуждает во мне новые, неведомое ощущения. Внутри все кипит и клокочет. И я не знаю, что мне делать, чтобы унять этот снедающий душу и сознание пожар. Еще мгновение, и огонь не пощадит ледяную маску, скрывающую мое лицо, она осыплется мелкими осколками на ковер.

Тянусь к оконным створкам и распахиваю их настежь. Свежий ветер вихрем врывается в дом и треплет волосы. Вместе с ним в моей голове немного прояснивается.

Я не хочу развода, мне и так живется неплохо. Аристократы не расторгают браки! Нет, разводятся, конечно, просто я не готова к злостным сплетням и пересудам за спиной. Я, идеальная и во всем правильная графиня Даор, просто не выдержу всеобщего осуждения.

С другой стороны, все когда-нибудь забудется, и спокойная жизнь вновь возвратится на круги своя. Развод с Генрихом даст нам обоим шанс начать все с чистого листа. Я очень хочу быть счастливой, по-настоящему счастливой, а не ограничивать себя фальшивыми иллюзиями семейной жизни.

И все бы ничего, да вот только меня потрясли его слова о титуле. Зачем он произнес их вслух? Неужели я все это время ошибалась в этом человеке, думая, что ему безразлично положение в высшем обществе? Это была полностью моя инициатива подать прошение Королю о присвоении Генриху Истервуду одного из семейных титулов. Обычно их наследование происходит строго по мужской линии, от отца к сыну. Я два дня лисой ходила вокруг отца, упрашивая его, и на третий день он с легкостью согласился передать моему будущему мужу титул и относящиеся к нему земли. И не прогадал. До этого графством управлял Николас, вот только дела его складывались не самым лучшим образом. Но как только Генрих вступил в свои права, быстро восполнил это упущение, основные экономические показатели в графстве выросли в кратчайшие сроки.

Генрих непревзойденный руководитель. Я восхищаюсь своим мужем. Я привыкла к нему. Но я не готова жить с мужчиной, которого греют мысли о другой женщине. Впрочем, не только мысли.

— Диана, — за моей спиной раздается голос мужа, только я не спешу разворачиваться к нему лицом, — С тобой все в порядке?

Несколько минут тому назад, он сообщил, что предпочитает мне любовницу и известил о разводе. Как со мной может быть все в порядке?

— Конечно, со мной все в порядке, Генрих. Ты полагаешь, что я собираюсь выпрыгнуть из окна, убитая горем? — на моих губах играет язвительная насмешка, я пожимаю плечами и лениво добавляю, — Неприятности случаются, он них никуда не деться. Но жить можно.

Занавеска за моей спиной приподнимается и Генрих оказывается рядом. Так близко, что если я дрогну, то коснусь плечом его плеча.

— И чем тогда ты здесь занимаешь? — не унимается он.

— Я ухаживаю за цветами, — быстро нахожусь с ответом.

— Ты не любишь ухаживать за цветами. Ты даже не знаешь, что это за цветы, — улыбается он, посматривая в окно.

Все-то Генриху известно! И комок из сорванных листьев, зажатый в моем кулаке, явное тому подтверждение. Сама не заметила, как и когда оборвала ни в чем неповинные листья растений.

— Время идет, и предпочтения меняются, — хочу закончить этот бессмысленный диалог, но Генрих не спешит уходить.

— Диана, я в кабинете наговорил лишнее. Не переживай по поводу титула, я вовсе не…

Я поворачиваюсь к мужу лицом и выставляю ладонь вперед:

— Не утруждай себя. Я вовсе не переживаю по этому поводу. Все вполне решаемо. После развода отправлю его Величеству прошение о возвращении титула моему отцу, вряд ли Король откажет моей семье в столь малой просьбе.

Чувствую свое превосходство, вот только Генрих не разделяет моего ликования.

— В любом случае, Диана, мне этот титул не нужен, — успевает вставить свою реплику.

— Хорошо, — вновь обрываю его, не желаю ничего слышать.

Его слова не вызывают у меня доверие, ведь сказать слово, не значит исполнить его.

Мой взор мечется по подоконнику, и я замечаю лежащую перед Генрихом тонкую папку с документами. Становится интересно, осталась ли рамка с фотографиями в кабинете, или он взял ее с собой?

Поворачиваюсь к мужу лицом, встаю на носочки и кладу ладони ему на плечи, разворачивая его к себе. Генрих с легкостью поддается моему напору. Лицо его сосредоточено, он почти не дышит и неотрывно следит за моими руками. Осторожно поправляю и без того идеальный узел галстука, тяну вниз белоснежные уголки воротника и смахиваю с плеч невидимые пылинки.

Генрих стоит недвижно, руки его расслабленно висят вдоль тела, а лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Наверное, со стороны мы кажется идеальной влюбленной парой.

Чувствую неловкость и посылаю мужу нерешительную улыбку.

— Ди, что происходит? — его дыхание касается моей щеки, и по коже пробегает холодок.

— Ничего, Генри, — тихо произношу, — Я буду скучать.

— Я тоже, Ди, я тоже, — шепотом повторяет он.

Сейчас самое время уличить его во лжи. Найти во внутреннем кармане пиджака фотографию Наташи и ткнуть его в нее носом. Это будет моим триумфом. Скольжу ладонями вниз по черной ткани пиджака и ничего не обнаруживаю.

И с чего я решила, что он заберет фото с собой? Я не имею привычки лазить по вещам мужа, и он об этом знает. Возможно, я придаю слишком много значения какой-то фотографии, а может, действительно хотела подарить супругу прощальные объятие.

Становится стыдно за свою глупую догадку, и жаркая волна смущения окутывает меня с головы до ног. Опускаю глаза и делаю шаг назад, разворачиваясь к окну.

— Диана, если ты не хочешь развода, просто скажи, — тихо проговаривает Генрих, гипнотизируя меня взглядом.

После нескольких секунд нашего прощания ничего не меняется, Генрих по-прежнему лишен моего вотума доверия.

А после его заявления о титуле в мою голову вообще закрадываются нехорошие подозрения, не затеял ли он какую-нибудь свою игру, в результате которой вознамеривался присвоить себе все? И когда понял, что безропотно отдавать по праву свое я не желаю, решил пойти на попятную.

— Все в порядке, Генрих, ты сказал, я согласилась, — криво улыбаюсь.

Неужели он правда считает, что стоит ему поманить пальцем, и Диана Истербрук графиня Даор бросится к нему на шею с распростертыми объятиями?

— Боже, Диана, твоя аристократическая надменность меня убивает. Почему ты не можешь устроить истерику, как это сделала бы любая другая женщина на твоем месте! — восклицает Генрих и в сердцах хлопает ладонью по подоконнику. Я хлопаю ресницами и недовольно поджимаю губы.

— Милый мой, — нахожу в себе силы и посылаю мужу улыбку, полную превосходства, — Я не любая другая! Я твоя идеальная жена!

Внешне я невозмутима, а глубоко внутри сильно обескуражена. Его претензия задевает меня за живое. Я выше ругани и истерик. В лицее нам говорили, что муж всегда прав, жена должна быть ему опорой и во всем помогать, а не перечить! Меня не учили ругаться, и я этого просто не умею! Банально не знаю, с чего следует начинать и какой тактики придерживаться.

И еще в моей голове не укладывается, что Генрих умудрился найти во мне изъян! Но вот парадокс, он недоволен тем, что у меня нет изъянов!

— Знаешь, Ди, я не отказался бы от обычной жены, — медленно проговаривает он.

— Не переживай, Генрих, у тебя очень скоро появится возможность обзавестись неидеальной женой, — ядовито выплевываю я.

— Хорошего дня, Диана, я пошел собирать вещи, — он уходит, а я остаюсь наедине с общипанными цветами и настежь распахнутым окном.

Вулкан эмоций вспыхивает во мне с новой силой. Я недвижно стою у окна и жду, когда Генрих выйдет на улицу с чемоданом в руках, сядет в свою служебную машину и укатит прочь из моей жизни.

Только его автомобиль исчезает за углом, как я опрометью бросаюсь к мужу в кабинет, подлетаю к массивному деревянному столу и резко дергаю за все подряд ручки выдвижных ящиков. В верхнем ящике хранятся писчие принадлежности, второй закрыт на замок, а в третьем оказывается большая квадратная коробочка.

Хватаюсь за нее, раскрываю и ахаю — на черном бархате лежит колье из розовых бриллиантов и нахально подмигивает мне блеском драгоценных камней.

Я оседаю в кожаное кресло и задумчиво рассматриваю украшение. Зачем Генрих выкупил его? Для кого он его приобрел? Для меня или… Наташи? Если для меня, то почему не отдал в качестве прощального подарка? Зачем вообще нужные подобные прощальные подарки? А если для Наташи, то как он мог?

Ответ находится в среднем ящике стола. Я знаю. С грозным рыком хватаюсь за ручку и начинаю резко дергать ее на себя. Ящик остается на месте, в то время как я окончательно выхожу из себя. Сбрасываю с ноги туфельку и яростно стучу каблуком по фасаду ящика. Понимаю, что смысла в этом нет, но остановиться не могу. Мне необходимо спустить пар. На деревянной поверхности стола зияют безобразные вмятины. И хоть сам ящик по-прежнему заперт на замок, зато я чувствую себя значительно лучше. Кто бы мог подумать.

Устаю и с тяжелым прерывистым вздохом вновь опускаюсь в кресло, откидываюсь на его мягкую спинку, перевожу дыхание и замечаю на столе маленький ключик.

— Ничего глупее со мной в жизни еще не происходило, — тянусь к нему дрожащими руками.

Он идеально входит в замочную скважину. Поворот — и ящик открыт. Достаю злосчастную рамку, вот только она оказывается пустой, видимо, Генрих вытащил из нее фотографию и забрал с собой в папке с документами. В этом весь Генрих Истербрук, он всегда на шаг впереди планеты всей.

— Малфой и сыновья? — дожидаюсь ответа на другом конце трубке, — Это Диана Истербрук, графиня Даор, я заказывала в вашей компании два года тому назад чудесный секретер. Проверьте, пожалуйста. Да, который из красного ясеня. Я хотела бы продублировать заказ. Очень уж нравится мне ваша мебель.

Генрих не узнает о моей слабости и глупости, чтобы он ни говорил, но я останусь для него идеальной женой до конца.

После небольшого бунта на корабле я прихожу в себя и отправляюсь в гости к Николасу. Двери передо мной распахивает его седовласый дворецкий Томпкинсон и проводит в малую гостиную:

— Графиня Даор, господа! — важно произносит он, пропуская меня вперед.

Николас не один, он в компании Иена. Я вся подбираюсь, и счастливая улыбка расцветает на моих губах.

— Диди, ты приехала немного раньше, чем я думал, — выдает брат и почесывает затылок, — Ты не будешь против, если я покину вас на несколько минут, мне нужно сделать один важный звонок.

Он по-мальчишески подмигивает Иену и убегает из комнаты, оставляя нас наедине.

— Диана, позволь за тобой поухаживать. Что ты желаешь выпить? — вежливо осведомляется Иен, хотя чувствуется, что выходка Николаса ввела его в легкую растерянность.

— Вино, пожалуйста, белое сухое, — произношу я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Иен ловко наполняет бокал и протягивает его мне.

— Диана, — ласково произносит он мое имя, — Прости меня, я вовсе не хотел тебя вчера расстроить.

— Боже, Иен, — отмахиваюсь от него и глупо улыбаюсь, — Все в порядке, с чего ты это вообще взял?

— Ты выскочила из машины, не попрощавшись, — виновато поясняет он, а у меня на душе становится еще светлее, ничего не остается незамеченным этим фантастическим мужчиной!

— Я просто перечитала сказок, — насмешливо отзываюсь, — Побоялась, что часы пробьют полночь, я не успею убежать и предстану перед тобой в своем истинном облике, ты испугаешься и перестаешь со мной общаться.

— Диди, — Иен быстро оказывается рядом, отставляет бокал с вином в сторону и берет мои руки в свои ладони, — Я никогда бы не испугался и не перестал с тобой общаться. Даже больше скажу, что тебя я узнаю в любом облике, и мне не потребуется для этого хрустальная туфелька.

Он говорит и гипнотизирует взглядом мои губы. Делаю крохотный шажок ему навстречу, и спиной слышится голос брата из соседней комнаты:

— Дело в шляпе! — кричит он, а Иен быстро по очереди подносит мои руки к своим губам, смотрит на меня, будто хочет извиниться за Николаса, и отходит в сторону.

Ненавижу родного брата в этом самый момент!

— Все дружище, бронь подтвердили, осталось дождаться выходных! — на радостях Николас хлопает друга по плечу и, не замечая меня, продолжает, — Я уже предчувствую, как мы с тобой славно повеселимся!

Иен хмурит брови и посылает мне очередную извиняющую улыбку — он, в отличие от братца, о моем присутствии не забыл.

— Николас, я думаю, стоит пояснить, что речь идет всего лишь о поездке загород, где мы с тобой каждый второй выходной играем в гольф, а то Диана может нас неправильно понять, — чопорно поясняет Иен, а я киваю ему головой в знак благодарности.

— Я думаю, моя сестра и без твоих объяснений прекрасно осведомлена, как мы проводим выходные, — конечно, я знаю, как мой брат проводит выходные, я бы даже сказала, мне известно куда больше, чем думает он, — Я вообще-то всегда показываю Диди наши фотографии после каждой игры, — подмигивает мне Николас, а я салютую ему бокалом.

— Диди, ты не будешь против, если мы начнем ужин не в семь, как обычно, а на пять минут раньше? — беззаботно уточняет у меня Ник.

Я замираю, как кобра перед броском, и холодно уточняю:

— Прости, Николас, но позволь полюбопытствовать, почему ты интересуешься исключительно моим мнением по этому вопросу?

— Ну, потому что ты всегда такая правильная, Ди. По твоему мнению, если речь идет о «5 o'clock tea», то он должен начинаться ровно в пять часов вечера и ни секундой позже. Тоже самое касается и ужина, начало ровно в семь часов и ни минутой раньше, — невозмутимо поясняет брат.

Я вздергиваю нос и отставляю пустой бокал.

— Нет, Ник, я ничего не имею против, если мы сядем за стол чуть раньше.

— Николас, что за глупости ты говоришь! — тут же вступается за меня Иен, осторожно беря под руку, чтобы проводить в столовую, — Если бы пятичасовой чай не начинался ровно в пять вечера, то это был бы уже не пятичасовой чай! — возмущенно проговаривает он.

— Да, точно, глупость сморозил, — почесывает затылок мой брат и бросает на меня немного взволнованный взгляд исподлобья, — Слушай, Диди, у тебя точно все в порядке?

Я останавливаюсь в дверях как вкопанная и резко разворачиваюсь лицом к брату:

— Да, Ник, у меня все хорошо. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты приехала на десять минут раньше обычного, это на тебя совсем не похоже. Может, случилось что? — осторожно проговаривает он, и я слышу нотки заботы, скользящие в его голосе.

— Все в порядке, — коротко отвечаю, — Сегодня на дорогах совершенно нет пробок.

Я знаю, Ник всерьез волнуется за свою младшую сестренку, он ни в коем случае не желает обидеть меня ни словом, ни делом, но, тем не менее, слова его задевают за живое. Неужели я в действительности до тошноты такая правильная?

Мы проходим в столовую, где для нас троих накрывают ужин и подают отменные блюда, а после перемещаемся в большую гостиную. На повестке дня вчерашний благотворительный вечер, беседа не умолкает ни на минуту, мужчины не сильно отстают от нас с Элджебет в искусстве промывания косточек.

Я то и дело бросаю на брата злобные взгляды и сразу же стремительно отвожу глаза. Мне ужасно хочется, чтобы Николас отошел куда-нибудь хотя бы на минуточку, на секундочку и дал нам с Иеном возможность закончить начатое. Но нет! Ник, ничего не подозревает, сидит у камина нога на ногу с бокалом шерри в руке и неспешно покачивает ботинком.

В восемь часов Иен собирается и уезжает домой, так и не претворив мои мечты в жизнь. Мне немного грустно и досадно, но виду я не подаю.

— Ди, ты о чем-то хотела поговорить со мной с утра? — интересуется Ник.

Тем для разговора за последние сутки у меня скопилось приличное количество, но я выбираю, по возможности, самую неприятную для Николаса:

— Да, хотела. Я вот что думаю, братец, почему бы тебе не пригласить на свидание Элджебет? — с самой что ни на есть доброжелательной улыбкой спрашиваю я.

Николас по-детски супится и морщит нос.

— Что, отец надоумил тебя провести мне лекцию? — кривится он, — В любом случае, я не собираюсь идти у него на поводу и заключать династические браки! Я женюсь только по большой любви и только тогда, когда сам этого захочу! — твердо высказывается он, будто готовит речь специально для отца, — Пусть хоть титула лишает, своему мнению я не изменю! Так и передай ему, Диди!

— Ник, папа не ставил меня в известность относительно его грандиозных планов на твое светлое будущее, это исключительно моя собственная инициатива, — с гордостью объявляю я, и брат заметно расслабляется, откидываясь в кресле, — Мне кажется, что вы с Элджи были бы хорошей парой, — настойчиво гну свою линию, исполняя просьбу подруги.

— Ой, Диди, я, знаешь ли, не любитель рыбной ловли, — завуалированно намекает он на холодность моей подруги.

— Безусловно, перекатывать свои шары из лунки в лунку гораздо интересней! — язвительно отвечаю я.

— Диана! — возмущенно восклицает Ник и краснеет, точно девица на выданье.

— Что не так, Николас? — притворно удивляюсь, — Я подумала, мы говорим о различных развлечениях на свежем воздухе: гольф, рыбалка и все такое прочее. Разве нет?

— А… да… — вяло подтверждает он и тихо бурчит себе под нос, — Но твою подругу звать на свидание не буду!

Ник бросает на меня пару внимательных взглядов, но я делаю вид, что не замечаю их и невозмутимо продолжаю пить вино.

— И вообще, Диди, ты не учла еще один важный момент! — немного грозно бросает братец, даже становится любопытного, о каком таком моменте идет речь, и моя бровь вопросительно взлетает вверх, требуя пояснений, — Я просто не могу встречаться с Элджебет! Это будет не по-дружески! — с важным видом выдает он и успокаивается.

Я фыркаю и скептически жмурю один глаз:

— Не знала, не знала, что вы с Элджи друзья!

— Я имел в виду, конечно же, Иена! Мы с Иеном друзья, и думаю, ему не понравится, если я начну встречаться с его младшей сестренкой. — придумывает глупое оправдание Ник.

— То есть ты был против, когда Иен просил моей руки у отца? — пронзительно смотрю на брата, и он вмиг становится сосредоточенным.

— Нет, Ди! Ты чего? Я был бы рад вашему союзу! — живо отвечает брат и по-детски округляет глаза. Вижу, что не врет.

— Двойные стандарты, да, Николас? — довольно хмыкаю я, с легкостью уличная братца в противоречии самому себе.

— Ну, Диана! Фи, такой быть! Вечно ты находишь способ, как меня подловить. — немного обиженно протягивает братец.

— Прости, Ник, ты сам постоянно даешь мне такую возможность, не умеешь следить за своими мыслями и словами, — строго отчитываю его и, будто невзначай, в продолжение разговора уточняю, — А почему папа отказал Иену?

— Да все по этому по самому, — тяжко вздыхает братец, — Потому что я беспечный дурак! А папа хотел, чтобы с тобой рядом был достойный мужчина, который не позволит нам с тобой спустить все семейное состояние в унитаз. Нет на меня никакой надежды!

Замечаю, что брат выглядит расстроенным уже не понарошку.

— Что ты опять натворил, дорогой? — мягко спрашиваю и присаживаюсь к брату на подлокотник его кресла, обнимая одной рукой за плечи.

Мне кажется, Николас глубже остальных забрался под мой ледяной панцирь, поэтому с ним я позволяю себе быть теплой и открытой. По мере своих возможностей, разумеется.

— Отец попросил меня проработать один важный контракт, а я, идиот, слил его.

— Не переживай, ты вовсе не идиот, со всеми случаются неприятности, — поощряю я Николаса, — Ты не мог предугадать всех желаний и потребностей партнера.

— С Генрихом такие неприятности не случаются, — по-детски сопит Ник, опускает глаза и залпом допивает свой херес, — Я просто забыл о поручении отца, и пальцем не пошевелил, чтобы угадать желания и потребности заказчика.

Типичный Ник.

Сейчас следовало бы хорошенько отругать братца, да вот только язык не поворачивается этого сделать. Меня окутывает липкое неприятное ощущение, что за годы своего замужества я тоже не предприняла ничего, чтобы угадать истинные желания и потребности своего «заказчика», ограничившись «стандартным договором».

С другой стороны, глупо махать кулаками после драки, мое путешествие в страну замужества подходит к концу.

— Николас, у всех свои плюсы и минусы. Да, ты не слишком ответственный, но ты добрый, справедливый и сообразительный. Пытайся сосредоточиться на своих достоинствах, а не недостатках, — ласково поглаживаю его темно-русые вихры на затылке.

— Папа так не считает, поэтому и передал все дела Генриху! — бурчит братик, — Да, что там говоришь! Думаю, поэтому он и не был против вашего брака.

Действительно, отец просто выбрал для меня достойного, по его мнению, мужчину, а вот то, что у нас с этим мужчиной ничего не сложилось, уже не его вина.

— А у меня что? — досадливо вздыхает Ник, — Один гольф на уме!

— Видела, Генрих на днях прикупил себе одну клюшку, как раз для игры в гольф. — едко отмечаю я.

— Да? Здорово! Видишь, какой он молодец! Всюду успевает, — на полном серьезе отвечает мне братец, — Кстати, Генрих все еще на работе?

Мне хочется ответить, что Генрих, скорее всего, в постели со своей новой клюшкой, но боюсь мой не слишком догадливый брат не поймет. Наверное, я погорячилась, нахваливая его сообразительность.

И вообще, говорить о разводе нет желания. Во-первых, мне с трудом верится в реальность происходящего, а во-вторых, раз уж Генрих затеял этот развод, пусть он отдувается.

— Конечно, на работе! Где же ему еще быть? — с улыбкой отвечаю я.

— Это из-за меня, — сокрушается Николас, — Из-за слитого контракта отец рассердился, а Генрих вызвался наладить связи. Видишь, как тебе повезло с мужем?

— Ага, денно и нощно просиживает на работе со своей Наташей. — в сердцах бросаю я.

— Что вы все на Наташу ополчились? — искренне удивляется Николас и смотрит на меня честными глазами, — Наташа замечательная девушка, а все вчера только что и делали, как к ней цеплялись!

— Зачем ты ее вообще с собой притащил? — возмущаюсь я, — Сидела бы ваша Наташа дома, ей бы никто и слова грубого не сказал.

— Ну, не знаю, — задумывается Ник, — Генри попросил, я и позвал! Мне не сложно, все равно приглашение на две персоны было.

Я люблю своего брата, но порой он бывает невыносимым!

Николас дурашливо разваливается в кресле и прикладывает пустой стакан к глазу на манер монокля. Мои пальцы сжимаются в кулак. И Николасу невероятно везет, что он успевает откинуть голову назад.

— Генри попросил, — передразниваю его я и вскакиваю на ноги, — А сам ты думать совсем разучился?

Знаю, Николас не виноват, что наш брак с Генрихом не удался, но его беспечное поведение раздражает. Из-за его необдуманного поступка мне приходится сталкиваться с действительностью, к которой я морально все еще не готова.

— Да что тут такого, Дидишка? — искренне недоумевает он.

— Меня зовут Диана! — срываюсь на крик, — А Генрих спит со своей секретаршей. И, конечно же, в этой ситуации с приглашениями нет ничего необычного, кроме того, что ты притащил с собой на благотворительный вечер любовницу моего мужа! Это станет настоящим позором, если станет достоянием общественности!

Николас шокирован моим заявлением. Но он кривит губы и отрицательно мотает головой.

— Нет, Диана, успокойся, ты ошибаешься, — решительно заверяет он меня, — Точно тебе говорю.

С прищуром смотрю на брата, ожидая еще каких-нибудь пояснений.

— Нуууу, прямых доказательств у меня нет, я же не знаю, чем они там в кабинете занимаются, — неуверенно произносит Николас, и мои зубы неприятно сводит, — Не буду же я ломиться без предупреждения в закрытые двери?

— Николас, помолчи, пожалуйста, — закрываю глаза рукой.

Мне страшно, неуютно и хочется убежать куда-нибудь далеко-далеко, прикинуться, будто это не со мной. Пережить скандал на другом конце света и вернуться домой, когда страсти поутихнут.

— Генрих кажется таким добропорядочным! — растеряно проговаривает Ник, а я не выдерживаю, страдальчески закатываю глаза и чуть ли не рычу от бессилия.

— О, Боже! Ты тоже кажешься добропорядочным, Ник! Но это не мешает тебе постоянно играть в гольф!

Николас весь подбирается и ровнее усаживается в кресле.

— Диди, что ты имеешь против гольфа? — глупо спрашивает он и растеряно хлопает глазами, — Мы с Иеном вдвоем вот уже на протяжении пяти лет каждый второй выходной играем в гольф, это вошло в традицию!

— Мне искренне жаль, что играя в гольф каждый второй выходной на протяжении пяти, вы так и не научились сносно держать клюшку в руках! — саркастически восклицаю я, — И единственное, что способны — делать жалкие фотоснимки на фоне некачественной иллюзии!

Мне известно, что Николас пользуется услугами агентства, предоставляющим алиби, и пока окружающие думают, что все выходные на пролет он бегает с клюшкой по полю, на самом деле загорает где-нибудь на море и неспешно посасывает коктейль из трубочки.

Впрочем, многие аристократы пользуются услугами подобных агентств, на время сбрасывают свои маски и уезжают на другой конец света, туда, где их никто не знает, чтобы дышать свежим воздухом свободы полной грудью.

Неожиданная мысль приходит мне на ум. Нет, она вовсе не разрешит всех моих проблем, но поможет отсрочить их на некоторое время. Отчаянное бегство, недостойное сильной женщины, но такое необходимое мне сейчас.

— Ди, не понимаю, о чем ты! — ужом крутится в кресле Ник.

— Николас, сделай мне одно одолжение. — строго смотрю на брата, и он замирает.

— У меня еще штрафы неоплаченные висят после предыдущего одолжения, — кисло замечает он.

— Это была случайность! Я всегда езжу осторожно! — хищно скалюсь я.

Да, иногда я беру машину брата, чтобы проехаться по ночной автостраде. Это было бы кощунством оставлять его первоклассный спортивный автомобиль томиться в гараже, в то время как Николас совершенно не умеет чувствовать скорость. И, к сожалению, я не могу позволить себе проделать этот трюк со спортивной машиной моего мужа.

— Случайностью было то, что отец увидел твои штрафы и подумал на меня! — обиженно ворчит брат, — Не дам больше тебе свою машину.

— Сам виноват, нечего светить неоплаченными платежами! Машина твоя мне без надобности, Николас. Просто скажи координаты агентства, я собираюсь взять выходной.

— Какого агентства? — вновь строит он из себя дурачка, но сталкивает с моим уверенным взглядом и тут же идет на попятную, — Нет, Диди! Ты с ума сошла! Никакого выходного! Ты не можешь! Генрих будет в ярости! Папа будет в бешенстве!

— Очень даже могу, Николас! И ты сделаешь так, чтобы ни папа, ни Генрих об этом не узнали.

Он часто качает головой, а я продолжаю.

— Не переживай, Генриху до меня нет никакого дела. Вот увидишь, он и не заметит моего отсутствия. А папа… Не хочу прибегать к шантажу, но боюсь, что он точно будет в бешенстве, когда узнает о твоих тайных отлучках.

— Диана! — возмущенно вопит он.

— Что, Николас?

— Ничего, Диана.

Через несколько минут Николас сообщает мне координаты агентства и даже договаривается с ними о встрече.