Графиня берет выходной

Глава 4. Счастливый билет

Сразу же по прилету включаю телефон, и на него начинают сыпаться сообщения.

Десять от Элджебет, приблизительно одного и того же содержания: «Как это развелась? Это шутка? Что случилось?»

Отвечаю сухо: «Не хочу говорить о разводе, все хорошо. Подробности при встречи».

Листаю дальше.

Николас: «Ты же обещала, что Генрих не будет ни о чем спрашивать! Он вызвал меня на ковер».

Элджебет: «Ты бессовестная! Иен спрашивает о разводе, а я не знаю, что ему ответить! Мне и самой ужасно интересно!»

Николас: «Твой муж сломал Иену нос».

Охаю и прикрываю рот ладошкой, этого не может быть!

Элджебет: «Иен спрашивает, куда ты уехала. Я сказала как есть, что ты на Гаитанских островах. Прости».

Элджебет: «Работаем по схеме. Чувствую себя крутым секретным агентом!»

Элджебет: «Удали мои сообщения. Сохраняем полную секретность».

Закатываю глаза, улыбаюсь, но сообщения удаляю.

Николас: «Иен спрашивает, куда ты уехала. Я знаю, что ты ни на каких не островах!»

— Мелкий пакостник! — шиплю на брата.

Элджебет: «Иен подрался с Генрихом. У моего брата распух нос, он похож на клоуна, но жить будет.»

Ничего не понимая, качаю головой. Кто с кем подрался для меня так и остается секретом.

Николас: «Спасибо, Диана, Иен отменил нашу воскресную игру в гольф».

Элджебет: «Отличные новости. Мальчики не поедут катать шары и останутся дома. Возможно, это наш шанс с Ником провести время вместе».

Николас: «Диана, напиши, как прилетишь. Я волнуюсь. Люблю тебя».

Элджебет: «Диана, почему ты не отвечаешь! Я за тебя переживаю. Люблю тебя!»

Иен: «Диана, позвони, как приземлишься. Волнуюсь. Жду. Скучаю»

Других сообщений не было.

Отвечаю всем, что добралась удачно, погода стоит жаркая, море теплое и прикрепляю к тексту специально подготовленную агентством фотографию, где я стою на берегу и жмурюсь на солнце.

Сама же ловлю такси и еду по указанному адресу. От досады и, чтобы не рассмеяться, закусываю губу: квартирка крохотная, напоминает наше с Элджебет общежитие, когда мы учились в лицее. В съемной квартире три небольшие комнаты: кухня, спальня и гостиная. Ни тебе личного кабинета, ни гардеробной, но жить можно, зато это прекрасный повод больше времени проводить на улице.

Я развешиваю все свои привезенные в саквояже вещи в шкафу и понимаю, что гардеробная мне и не требуется вовсе. Принимаю душ и отправляюсь бродить по вечернему городу. Ужинаю в ресторане и делаю вывод, что кухню при необходимости можно использовать как кабинет, готовить-то все равно не умею.

В субботу телефон специально забываю телефон дома, боюсь в колонке горячих новостях увидеть статью о своем разводе или получить неприятные сообщения от мужа или отца. Но вечером, когда возвращаюсь, нахожу одинокое пропущенное сообщения только от Элджебет. Не то что я жажду, чтобы мужчины срочно бросались на мои поиски, но из вежливости могли поинтересоваться, как у меня дела!

Открываю сообщение и читаю: «Все мужики к.» и ведь возразить ничего не получается!

В воскресенье беру такси и отправляюсь на автодром, который расположен в нескольких километрах от города. Проезжаем огромную стоянку на открытом воздухе, и водитель останавливается прямо у центрального павильона.

В здании несколько корпусов. В центральном расположены кассы и входы на боковые трибуны. Ангары для автомобилей находятся в соседнем здании, поэтому, когда стеклянные двери автоматически передо мной распахиваются, и из них, задорно подпрыгивая, выкатывается пузатое колесо гоночного болида, я глупо замираю на месте.

Колесо набирает скорость, при этом как в замедленной съемке подскакивает и пружинит на каждой ступеньке. Оно уже готово снести меня с ног, как в решающий момент я делаю шаг в сторону и прижимаюсь всем телом к прохладным поручням лестницы.

Колесо пролетает в сантиметре от моей туфельки, я провожаю его растерянным взглядом и с облегчением выдыхаю, прижимая сумочку к груди. Ситуация в некотором роде совершенно дикая, но я разворачиваюсь, чтобы продолжить путь и замечаю, как на меня надвигается новая опасность в виде второго колеса.

— Что за напасть? — нервно шепчу и интуитивно хочу отступить в ту же сторону что и до этого, вот только мое бедро упирается в железные прутья перил.

— Эй, красотка! Отходи! — доносится откуда-то сверху, но я не могу заставить ноги двигаться в другую сторону и вместо этого изо всех сил вжимаюсь в перила, будто могу сдвинуть их в сторону.

На всякий случай прикрываю сумочкой лицо, и когда я становлюсь морально готова ощутить на себе всю тяжесть восемнадцатых дисков, кто-то подхватывает меня под мышки и резко оттаскивает в сторону.

— Уиллер! Ты совсем свихнулся? — раздается злой голос у меня над ухом, — Мисс, вы в порядке?

Чужие руки быстрыми движениями ощупывают плечи и спину и чуть оставляют меня в сторону. Медленно отвожу сумочку от лица и разлепляю один глаз, чтобы узреть своего спасителя. Молодой мужчина с густыми темными волосами, карими глазами и невероятно длинными пушистыми ресницами.

— Да-да, все хорошо, спасибо, — растеряно бормочу я и провожу взглядом по его аккуратным усиками и короткой эспаньолке.

Он отстраненно кивает мне и поднимает свой гневный взор наверх:

— Уиллер, что здесь происходит?

Мне тоже очень интересно, что здесь происходит!

Уиллер стоит на самой верхней ступеньке и недовольно кривит заросшее и немного помятое лицо, на нем синий местами в масляных пятнах костюм механика, но держит он себя так, точно повелевает этой вселенной и парой других в придачу. Голова гордо вскинута, руки скрещены на груди, а нога опирается на третье колесо точно на тушу убитого зверя.

— Да, пошел ты к черту, Гарсия, я ухожу, — весьма невежливо Уиллер демонстрирует нам с Гарсией средний палец, а потом лениво отталкивает от себя колесо. Оно, в принципе, и так должно пролететь мимо нас, но мой спаситель предупредительно прижимает меня к себе.

Колесо прыгает по ступенькам, а за нашими спинами раздаются звуки, которые я не спутаю ни с чем — затворы фотокамер.

— О, нет, — шепчу и поворачиваюсь на звук.

Молодой парнишка-папарацци со всех возможных ракурсов снимает полет колеса и нас троих на его фоне. В моей голове проносятся заголовки завтрашней утренней прессы: «Графиня Даор веселится после развода под фальшивой маской». Я не понимаю, как они обо мне узнали, но снимки необходимо срочно изъять!

Мой взгляд падает на охранников, которые появляются за спиной Уиллера:

— Задержите его! Он же выложит снимки в сеть! — истошно кричу и тыкаю сумочкой в сторону парня.

Он отвлекается на долю секунды, показывает мне язык и продолжает щелкать фотоаппаратом.

— Ловите его! — с надеждой смотрю на Гарсию и дергаю его за рукав. Он кивает мне и бросается в сторону папарацци, но парень успевает закончить свое подлое дело. Он ловко закрывает объектив, отвешивает нам шутовской поклон и бежит на другую сторону дороги к заведенному автомобилю.

Я ни разу не стрелок и не метатель молота, но воинственно заношу сумочку над головой и со всей силы отшвыриваю ее в сторону парня. Она попадает ему аккуратно меж лопаток, не больно, но достаточно сильно для того, что он потерял равновесие. Паренек спотыкается и падает на землю с распростертыми руками, накрывая собой фотоаппарат. Гарсия нагоняет, надавливает коленом ему на спину, прижимая к земле, и перехватывает его руки за спиной, чтобы у парня не осталось ни единой возможности на побег.

— Быстро отпустил меня, иначе я подам жалобу в суд! — верещит он.

— Пусть он отдаст накопитель! — я тут же оказываюсь рядом и уличительно выставляю палец в сторону фотоаппарата.

— Немедленно удалите все снимки! — повторяет Гарсия.

— Вы не имеете права! Это частная интеллектуальная собственность! — бросает на нас наглые взгляды, — Отпустите, вы причиняете мне моральные и физические страдания!

— Уиллер! — жестом подзывает его к себе Гарсия, — Будь добр!

Уиллер довольно хмыкает и походкой вразвалочку подходит к нам, правда не останавливается и осторожно заносит ботинок над лицом парня, готовый наступить на него.

— Что ты мне сделаешь, идиот? — нервно смеется паренек.

Я немного напрягаюсь и хмуро наблюдаю за Уиллером.

— Кто-то что-то сказал? — задает он риторический вопрос, нагинается, одной рукой хватает паренька за шиворот и держит его в воздухе.

— Я буду жаловаться! — болтает он ногами.

— Накопитель! — требовательно протягивает руку Уиллер, а потом сам выхватывает из рук парня фотоаппарат и передает его Гарсие, который ловко извлекает вожделенный накопитель и прячет его в карман.

Паренек больше не жалуется.

— Свободен. Чтобы через минуту и духу твоего не было, — Уиллер подносит папарацци, который все еще висит на его руке, к лицу, а потом резко разгибает пальцы. Тот падает на колени, быстро подбирается, и его уносит ветром.

— Спасибо, Том, — кивает Гарсия в знак благодарности, но Уиллер лишь брезгливо морщится.

— Да, пошел ты, Гарсия! — небрежно машет он рукой на прощание и походкой вразвалочку направляется к одному из трех колес, лежащих поблизости. Поднимает его один легким движением руки, ставит стоя и пинает в сторону стоянки.

— Спасибо вам за все, мистер Гарсия, — благодарно улыбаюсь я, — Вы точно справитесь с уничтожением снимков?

— Не сомневайтесь, — хрипло смеется Гарсия, — Вы так переживаете, будто там находится компромат на вас, а не Уиллера!

— Так это был Томас Уиллер? — удивленно киваю я в сторону уходящего блондина, в котором с трудом узнается известный гонщик Мировой серии игр.

— Совсем себя запустил парень, спился и перестал дружить с головой, — пожимает плечами мой собеседник. Я отпускаю ему неловкую улыбку, еще раз благодарю и прощаюсь.

Захожу в центральное здание и замечаю четвертое колесо, оно лежит рядом с разбитым стендом и вокруг него суетятся люди. Как я говорила, ангары для автомобилей находятся в соседнем крыле, и не лень было Уиллеру катить колеса ко входу!

Подхожу к кассам и спрашиваю билет на заезды, которые должны пройти в следующие выходные. Девушка посылает мне извиняющую улыбку и сообщает, что они все места распроданы.

— Да, я понимаю, но вижу, что свободны некоторые vip-зоны, — показываю я на экран.

— Простите, но они все забронированы с самого начала сезона, — пожимает она плечами.

— Но я готова купить билет прямо сейчас! — настаиваю я, — Посмотрите, кто из владельцев редко появляется на соревнованиях, и продайте мне его vip-зону.

— Простите, мисс, у меня такой информации нет, — стоически отвечает девушка, — Вы можете приобрести билет на местные заезды, которые пройдут во вторник.

— Извините, — поджимаю губы и отхожу в сторону.

Слышу приближающиеся шаги за моей спиной:

— Мисс, подождите! — раздается знакомый голос, оборачиваюсь и сталкиваюсь с мистером Гарсия, — Позвольте представиться, Бруно Гарсия.

Стою и хлопаю ресницами, попросту не зная, как мне следует вести себя в этой ситуации. По правилам хорошего тона девушкам из высшего общества не пристало знакомиться с мужчинами самостоятельно, обычно представление друг другу происходит через общих друзей и знакомых. И если к графине Диане Даор кто-то обращался не из ее окружения, она вполне могла позволить себе важно задрать нос и холодно произнести: «Извините, мне необходимо отойти».

Но сейчас я не графиня на великосветском приеме, а обычная девушка, которая далека от этикета.

— Донна Хендрикс, — бодро выдаю я и протягиваю по привычке руку для поцелуя. И сразу же исправляю свою ошибку, разворачиваю кисть перпендикулярно для рукопожатия, наверняка, в повседневной жизни никто дамам рук не целует.

Чувствую себя нескладной дурой, но Бруно улыбается одними уголками губ, берет мою ладонь и подносит ее к губам.

— Очень рад нашему знакомству, Донна, — таинственным шепотом произносит мужчина, будто я доверила ему свой самый сокровенный секрет.

Он не выпускает моей руки и подушечкой большого пальца начинает медленно поглаживать тыльную сторону ладони, пронзительно заглядывая в глаза. Мурашки бегут по спине, и чувство неловкости накрывает меня с головой. Понимаю, что до этого со мной никогда не флиртовали мужчины, вот так, чтобы по-настоящему, до покалывания на кончиках пальцев и алых щек.

Мужчина медленно отпускает ладонь, а я сразу же стараюсь ее занять хоть чем-нибудь и хватаюсь за сумочку как за последний островок спокойствия. Бруно доволен моей реакцией на него, он удовлетворенно жмурится, точно сытый кот, и продолжает:

— Я случайно подслушал ваш разговор на кассе, — виновато признается он и следом бросает на меня лукавый взгляд из-под своих густых черных ресниц, — И, если вы позволите, хотел бы принести извинения за причиненные неудобства и пригласить вас в воскресенье в свою vip-ложу.

Мне очень нравится, когда извинения поступают именно в такой форме, но я не уверена, что стоит принимать конкретно это предложение, хотя и очень хочется.

— Что вы, мистер Гарсия, какие неудобства, вы проявили смелость и отвагу, спасли меня от надвигающейся опасности в виде восемнадцати дискового колеса. Это я вас должна благодарить.

— Во-первых, Донна, называйте меня Бруно. А во-вторых, как вы, наверное, уже догадались я являюсь владельцем клуба «Феттелини», — делает он небольшую паузу, чтобы я прониклась всей значимостью мужчины, находящегося передо мной, — и моя вина заключается в том, что я недосмотрел за своими подчиненными.

Вижу по его мимике, что он хочет произвести на меня впечатление. А кто я такая, чтобы в этом ему не подыграть?

— Конечно, я вас узнала, Бруно, как может быть иначе, — сладко пою я.

Отчасти во мне говорит графиня Диана Даор, а с другой стороны, у Донны Хендрикс тоже нет причин вести себя с мужчиной грубо. Хотя в действительности я, конечно, даже не догадывалась, что господин Гарсия является владельцем клуба, и мысли подобной не было. Да, иногда я просматриваю видео с заездов, пролистываю рейтинги команд, но заядлым фанатом Мировых гонок не являюсь.

— Ну и, в-третьих, — хитро продолжает мужчина, — если вы в самом деле хотите меня отблагодарить, то самое время принять мое приглашение. Так что вы думаете по поводу воскресенья?

— Думаю, что это весьма заманчивое предложение, на которое я не в силах ответить отказом! — жеманничаю с улыбкой на лице.

— Тогда, может быть, вы позволите мне еще немного понаглеть и пригласить вас во вторник на обед? — вскидывает бровь Бруно.

— Знаете, Бруно, я очень люблю обедать!

Следующим же утром проверяю светскую сводку новостей, ищу свое имя, не нахожу и успокаиваюсь. Следом мне приходит в голову поискать информацию и о Бруно Гарсии, и вот тут я наталкиваюсь на интересную статью: «Томас Уиллер выкатывает свои колеса из клуба «Феттелини». Чем закончится гран-при Мониак?». И, разумеется, в качестве иллюстрации вчерашние фотографии.

— Как же это так! — досадливо закусываю губу.

Возможно, в машине сидел еще один папарацци и в отличие от своего коллеги-неудачника успел сделать несколько хороших снимков. Один плюс, на кадре меня почти не видно, я стою в обнимку с Бруно Гарсия где-то внизу снимка, спрятав лицо у мужчины на груди, на первом плане находится Томас Уиллер, подпирающий колесо ногой. На следующем фото, это самое колесо аккуратно, но оно мчится уже на фотографа.

На всякий случай пробегаю взглядом по статье, обо мне написано совсем вскользь: «Летевшее колесо чуть не задело девушку, но ее спас, приняв удар на себя, мимо проходивший Бруно Гарсия». Моя бровь удивленно поднимается вверх:

— Интересно, в какой момент Гарсия принял удар на себя, — бормочу я и продолжаю чтение: «После чего Томас Уиллер нанес тяжкие физические повреждения случайному прохожему… Дело будет рассматриваться в суде… Выступление Уиллера в воскресном заезде под угрозой».

Я отбрасываю планшет в сторону и потираю глаза, в какой бы стране я не находилась, а желтая пресса везде работает не чисто.

Обедать Бруно пригласил меня на открытую террасу автодрома, где проходят местные заезды. Зрителей на трибунах мало, да и движение мало оживленное, машины летают по трассе точно сонные мухи, но мне все равно очень интересно наблюдать за болидами вживую.

— Обещаю, в воскресенье здесь развернется настоящее зрелище, трибуны будут взрываться от накала страстей! — восторженно проговаривает Бруно.

Он отходит к самому краю террасы и раскидывает руки в стороны, будто мужчина владеет не просто командой, а целым автодромом.

— Я вся в предвкушении, — мило проговариваю в ответ.

Бруно встает ко мне вполоборота и его губы кривятся в довольной улыбке:

— Вы не пожалеете, Донна, — сладко обещает он.

Официанты берут наш заказ и удаляются, между нами с Гарсией виснет неловкая тишина, разрываемая лишь неприятным визгом колес на поворотах. Новых тем для разговора пока не назрело, и Бруно молча накрывает мою ладонь своей. Не могу удержаться и считываю его эмоции. Мягко говоря, я ему нравлюсь. Сильно нравлюсь. Настолько, что мне хочется выдернуть руку и убежать.

В этот момент на террасе появляется еще одно действующее лицо. И здесь я уже в грязь лицом не падаю, а угадываю в мужчине Александра Ханнигана, владельца автоклуба «Гамильтон». С Лордом Ханниганом лично не знакома, хотя мы и пересекались пару раз на званых раутах.

— О! Гарсия! — уныло восклицает он, — Очень рад тебя видеть, — вяло проговаривает и демонстративно распахивает перед собой газету.

— И тебе всего самого лучшего, Ханниган, — с показательной расслабленностью бросает Бруно, но его рука по-прежнему накрывает мою, и я отчетливо чувствую, как его похоть по отношению ко мне сменяется неприязнью к Александру.

Замечаю, как хмурятся брови моего собеседника, и опускаются уголки поджатых губ. Бруно качает головой, избавляясь от неприятных мыслей, и возвращает свой взгляд ко мне:

— Простите, Донна, это мой конкурент, — неохотно поясняет он, — У нас очень напряженные отношения. Знаете, как порой трудно бывает сдержать эмоции!

— Могу представить, — тихо улыбаюсь его словам. Кому как не мне это известно?

— Может быть, вы слышали о клубе «Гамильтон»? Они опережают нас на несколько позиций в турнирной таблице, — небрежно уточняет Гарсия, хотя губы его вновь непроизвольно поджимаются, и без всякой тени сомнения он добавляет, — Но это только пока. Скоро все изменится.

Мне нравится то, насколько мой собеседник уверен в себе. Нужно отметить, «Гамильтон» занимает безоговорочное первое место, а «Феттелини» идет только на четвертом.

— Ну, ничего, в эти выходные мы заберем победу себе! — уверенным тоном продолжает Гарсия и довольно кивает сам себе.

Не могу поспорить — самовнушение, порой, творит чудеса. А вот у Лорда Ханнигана, находится, что возразить Гарсии. Он чуть приспускает газету чуть ниже уровня глаз и лукаво посматривает на Бруно:

— А ты, Гарсия, совсем, смотрю не беспокоишься об Уиллере, — хмыкает Александр и вновь скрывается за полотном газеты.

— Не лезь не в свои дела, Ханниган! — выкрикивает в ответ мой спутник, — Лучше ищи замену своему Скорсезе, пока у тебя есть время!

Ханниган делает вид, что не слышит, а я накрываю ладонью руку Бруно, призывая его к спокойствию.

Мужчина продолжает хмуриться, но в следующий момент посылает мне благодарную улыбку:

— Простите, Донна. Если бы я знал, что на веранде мы будем вынуждены сидеть в ТАКОЙ компании, я бы ни за что не позвал вас сюда.

— Не знаю, как вам, Бруно, но лично мне, моя компания очень нравится, — задорно подмигиваю ему и попадаю в самую цель. Мужчина расслабляется, закрывает ладонью лицо и смеется.

— Нет, правда, прости, Донна. — мягко произносит он, — Веду себя, как дурак.

— Расскажите, что случилось с Раулем Скорсезе, мне правда любопытно, — живо интересуюсь я.

Рауль Скорсезе, главный пилот «Гамильтона», двукратный победитель Мировых Гонок, метит на победу и в этом сезоне. И, насколько осведомлена я, он сейчас лидирует с разгромным счетом.

— Просочилась информация, что Скорсезе сломал вчера ногу на горнолыжном спуске, — поясняет Бруно, — Неприятности случаются, когда их не ждешь.

— Я сегодня пролистывала сводку спортивных новостей, но ничего не видела, — пожимаю плечами.

— Не удивительно, — хмыкает мой собеседник, — Ханниган всегда все пытается замять!

— А ты всегда пытаешься все раздуть! Сделать скандал из ничего! — из-за газеты раздается веселый голос Александра.

Но меня его реплики немного раздражают, этот человек откровенно провоцирует моего спутника, а он и рад вестись на такие бездарные уловки.

— В этом заезде очки будут мои, Ханниган! — выплевывает Бруно в сторону соседнего столика.

— На здоровье! — раздается в ответ безразличный голос.

— Прости, Донна, я отвлекся, о чем мы говорили? — возвращается ко мне Бруно.

— О неприятных случайностях. Если вы, Бруно, не против, позвольте уточнить ситуацию с Уиллером. Мне она тоже кажется курьезной, — делаю короткую паузу и, не встретив возражений, продолжаю, — В газетах написали об избиении и суде. Но это же ложь и клевета, вы не находите?

Гарсия хмурится и после небольшого раздумья отвечает:

— Видишь ли, Донна, тот парень оказался из прессы, развел шумиху и подал в суд. И я совершенно ничего не могу поделать в этой ситуации. Попробую, конечно, поднять свои связи. Но лавину не остановить, — морщится словно от зубной боли и тяжело вздыхает, — Донна, мне так не хочется говорить об Уиллере и портить такой замечательный день!

И последующие десять минут мы говорим только об Уиллере. О его разнузданном поведении и беспробудном пьянстве.

— Знаешь, Донна, ты тоже могла бы подать на него в суд… Это послужит ему хорошим уроком, — с умным видом кивает Гарсия, — А лучше дать интервью в газете и пригрозить ему судом. Что думаешь? Отличная ведь идея?

Я немного смущаюсь и перебираю накрахмаленную салфетку между пальцами:

— Вы знаете, Бруно, я довольно неконфликтный человек, поэтому воздержусь.

— Как знаешь, Донна, прости, что затронул эту тему, просто мне показалось это правильным. Негодяи должны быть наказаны и получить по заслугам. — он виновато улыбается и замолкает, а потом запускает обе свои ладони в волосы и понуро вешает голову, — Милая Донна, ты не представляешь, в каком я отчаянии! Совершенно не знаю, кого мне ставить на замену!

Мне становится жаль Бруно, и сразу же хочется ему хоть как-нибудь приободрить. Посылаю ему сочувственную улыбку и тянусь к его руке, чтобы выразить свою поддержку, но за соседним столиком раздается едкий смешок, который тут же заглушается громким кашлем. Моя рука замирает в несколькие сантиметрах от Бруно, брови хмурятся, и я обращаю свой недовольный взгляд на Ханнигана.

— Простите, господа. Муха. Кажется, я проглотил мерзкую муху. — Александр встает и отходит к перилам с блокнотом в руке, болиды как раз идут на новый круг и проносятся под нашими ногами.

— Какой невоспитанный мужчина, — тихо бормочу я.

— Не обращайте внимания, я смирился, — вздыхает Гарсия.

Александр Ханниган эдакий Хью Гранд лет за сорок

Мой собеседник выглядит по-прежнему расстроенным, и мне ужасно хочется его пожалеть. Он же не виноват, что на него свалилось столько неприятностей, а в конкуренты достался не самый вежливый персонаж. Гарсия вымученно улыбается и поднимает на меня взгляд:

— Знаешь, Донна, автоспорт — это моя жизнь, — с придыханием говорит он, — Это все, что у меня есть. Запах горящей резины щекочет мое обоняние, визг колес ласкает слух, и адреналин плещется в моей крови. Я неизлечимо болен, Донна, я влюблен в автоспорт, — рука мужчины вновь накрывает мою, и я чувствую, как его эмоции отражаются в его словах. Это подкупает, располагает к себе, я не чувствую фальши, мне хочется сделать человеку приятное, — Я в отчаянии, мне некем заменить Уиллера.

Не преследую корыстных целей, и даже толком не успеваю осознать смысл своего предложения, когда с моих губ слетает глупая мысль:

— Вы знаете, Бруно, я очень люблю скорость. Никогда не участвовала в гонках, но могла бы попробовать.

Говорю, и меня накрывает удушливая волна смущения. Тут же становится стыдно за свои слова. Зачем я сморозила такую глупость? Не знаю. Стыдно. Понимаю, всю бессмысленность своей фразы. Нет, ну серьезно, за руль гоночного болида не садятся, потому что зачесалась правая пятка. К этому идут долгие годы, посвящая каждый день изнуряющим тренировкам. Женщин в автоспорте почти нет, потому что гонки сопровождаются тяжелыми физическими нагрузками.

Гарсия смотрит на меня напряженным не мигающим взглядом, будто всерьез обдумывает мое предложение, а я жду, когда он рассмеется.

— Донна, вы чудо! — подхватывает он мою руку и подносит к губам. Ощущаю некоторую насмешку с его стороны, но не спешу осуждать, было бы странно, если бы он принял мои слова всерьез. Но также замечаю, и положительные эмоции с его стороны.

Бруно хмурит брови, осторожно поглаживает мою руку, переплетая наши пальцы и поднимает на меня серьезный взгляд:

— Это отличная идея, Донна, мы могли бы что-то придумать. — уверенным тоном говорит он, — Да-да-да, в этом определенно что-то есть.

Глупо улыбаюсь и отрицательно качаю головой. Ситуация кажется мне смешной до идиотизма, и я все еще жду, когда Бруно засмеется. Но он уплывает в свои мысли и медленно нашептывает себе под нос:

— Для меня достать лицензию пилота это пустяки, — с важным видом выдает он, — Щелкну пальцами, и все будет. У тебя же, Донна, права есть?

Вопрос удивляет, будто я могла попроситься участвовать в серьезных заездах без наличия прав. Ежусь на стуле и утвердительно киваю. Хотя чему удивляться, о чем я? Догадалась же вообще предложить свою кандидатуру на участие в Мировых Гонках.

— Ну, все, значит, лицензия у нас в кармане, — твердо заверяет меня мужчина.

— Бруно, мне кажется, я погорячилась, — виновато улыбаюсь ему, — Конечно, было бы здорово прокатиться с ветерком на гоночном болиде, но у меня нет должного опыта пилотирования.

— Пустяки, Донна! Было бы желание, — отмахивается мужчина, — Видите это, — указательным пальцем он касается своего лба, — Здесь созрел гениальный план, и я вижу только плюсы.

Хочется узнать подробности плана, но Бруно увлеченно бормочет себе под нос:

— С лицензией разобрались. С твоим желанием тоже. Боюсь, что мы не успеем переделать под тебя болид… Но это пустяки… Кстати, ты знаешь, что в двигателе используются магические камешки, и они настраиваются специально под каждого пилота? — с довольной ухмылкой смотрит на меня Бруно, будто ждет, что я сейчас попаду впросак.

— Конечно знаю, — немного хмурюсь.

— И о ручной коробке переключения скоростей знаешь? — приподнимает бровь.

Вопросы его кажутся странными, какими-то наигранными, местами глупыми и неправильными, но я не могу распробовать их смысл на вкус.

— Безусловно я знаю о ручнике, это все знают! — на эмоциях выкрикиваю я. В первую очередь, мне стыдно, что Бруно подумал обо мне плохо, я ничего не замечаю вокруг и загораюсь идеей. Еще пять минут тому назад и предположить не могла, что когда-нибудь смогу оказаться за рулем гоночного болида, а сейчас это кажется таким досягаемым, близким, только руку протяни.

Ощущаю, как легкое волнение расползается по моему телу. Предвкушение скорого чуда, которого не ждешь, но оно вот-вот случится.

— Значит, и с этим проблем тогда тоже не будет, — подмигивает он, — Остается надеяться, что механики успеют переоборудовать машину… Впрочем…

— Бруно, мне очень хорошо знаком этот процесс! — спешу обрадовать мужчину, — Я могла бы сама взглянуть на двигатель! Не знаю, пригодятся мои знания или нет, но буду рада помочь!

— Да? — немного растеряно спрашивает мужчина, а я живо киваю в ответ. — Ну, тогда проблем точно не возникнет, — с оттенком сомнения протягивает он, но я этого не замечаю. Меня с головой накрывает чувство преждевременной эйфории, я больше не вижу никаких препятствий для того, чтобы выйти на трассу. Глупо. Безрассудно. Но во мне кипит буря эмоций.

В жизни своей никогда ни о чем не мечтала, у меня всегда было все. Единственное, стремилась всегда быть лучшей во всем. Но разве это мечта? А сейчас в моей душе рождается именно это светлое чувство, сияет во мне, переливается всеми цветами радуги. Вспыхивает разноцветными огоньками как гирлянды на елке в ожидании чуда.

— О, Боже, Бруно! — прикрываю я ладонями лицо, радостно смеюсь и топаю ногами под столом, — Вы же не всерьез?

— Очень даже! — усмехается мужчина, — Вопрос решенный. Серьезно, Донна. Теперь все зависит от механиков. И от вас.

Я ничего не слышу, потому что уверена, что действительно все зависит от меня, от моего желания и веры в успех. Я как маленький ребенок, которому вручили коробку с шоколадными конфетами и разрешили съесть всю целиком.

За соседний столик возвращается Александр Ханниган и небрежно отбрасывает в сторону свой блокнот, подзывает официанта и делает заказ. На нас он внимание не обращает, но вот Гарсия то и дело бросает в его сторону провокационные взгляды.

— Гарсия, вы что-то желаете мне сказать? — усмехается Александр.

— Я нашел замену Уиллеру, а вы? — торжественно произносит мой спутник и посылает своему оппоненту едкую улыбку. Мне хочется закатить глаза на столь мальчишеское поведение со стороны Бруно, но я увлеченно орудую ножом по тарелке и делаю вид, что ничего не замечаю. Не вижу смысла читать нотации таким взрослым мальчикам.

Александр молчит, окидывает внимательным взглядом сначала Гарсию, затем меня, а после утвердительно кивает:

— И я. Я тоже нашел замену.

Мужчине приносят его заказ, и он с аристократической грацией принимается поглощать его. А мы с Бруно полностью погружаемся в обсуждение предстоящего заезда. Он в очередной раз пытается сагитировать меня на интервью для спортивного журнала, но я отказываюсь. Не хочу, чтобы лицо Донны мелькало в прессе, хотя это и неизбежно, если ей все-таки удастся принять участие в гонках.

Местные заезды подходят к концу, мы заканчиваем обед, и Бруно предлагает отвезти меня домой. Обычная вежливость, но я чувствую, что истинные намерения мужчины простираются несколько дальше. Немного нервничаю и отказываюсь.

Утром меня, конечно же, уже ждет яркий заголовок на первой полосе спортивной газеты: «Уиллера еще не успели заключить под стражу, но ему уже нашли замену. Кто он, новая надежда «Феттелини»?»

Про Донну ни слова, но хочется рычать от бешенства. Звоню Бруно, он виноватым тоном преподносит сотню извинений и предлагает вновь пообедать, только на этот раз в городе. Отказываюсь и настаиваю на деловой встрече на автодроме. Мужчина соглашается, но с большой неохотой.

Встречает меня с широкой улыбкой на губах, торжественно вручает букет белых роз и вместо обеда кормит новой порцией извинений.

— Милая, это рабочая необходимость, — поясняет он, — Публика любит скандалы и сенсации. Не сердись. Пойдем, я тебе покажу тебе твой болид, — старается задобрить меня столь топорным методом, — Но перед этим тебя ждет еще один сюрприз.

Слишком много обещаний и красивых слов.

— Какой сюрприз? — скептически поднимаю бровь, и почему-то не жду ничего хорошего.

Мужчина загадочно прикладывает указательный палец к своим губам, обнимает меня за плечи и отводит к кабинету с вывеской «Администрация». Миловидная секретарша на радостях приветствует нас, улыбается и просит предъявить мое водительское удостоверение, после чего рукой предлагает пройти в фотокабину. Вспышка камеры, несколько минут ожидания, и она протягивает мне новенькую пластмассовую карточку на имя Донны Хендрикс.

— Твоя лицензия, дорогая, — довольно улыбается Бруно, должно быть, ожидая море оглушительных оваций.

— С-спасибо, — растеряно прокручиваю в руках тонкую карточку.

Вот так просто? Мне кажется это странным, но в чем кроется подвох понять не могу.

Бруно подмигивает блондинке и одними губами шепчет:

— Я твой должник, Бетти, — поворачивается ко мне и обращается уже серьезным тоном, — Донна, у меня к тебе будет всего одна просьба.

— Смотря в чем заключается просьба, — скованно пожимаю плечами и с сомнением рассматриваю свою лицензию. Стоит ли она этой просьбы?

— Нужно сфотографироваться для журнала. Это правда необходимо, Донна, — жестко говорит Бруно, но при этом строит милую гримасу и складывает ладони на груди в просительном жесте.

Закрадывается нехорошее чувство, что мужчина манипулирует мной, но отказать ему в столь малой просьбе уже не могу. В фойе нас уже ожидают несколько журналистов, будто Бруно заранее заранее заручился моим согласием. Репортеры быстро отщелкивают фотографии, записывают короткое интервью и уезжают.

— Спасибо, Донна, — мужчина резво подхватывает мою ладошку и посылает благодарный взгляд.

Кисло улыбаюсь и отвожу свою руку за спину. И представить себе не могу, что подумают Генрих, Элджебет или Николас, когда увидят будущую статью с моей фотографией в газете. Впрочем, Генрих меня не узнает, а брат с подругой никогда не откроют спортивные сводки новостей. Все к лучшему.

— А теперь пошли в ангар, посмотришь свою машинку, — увлекает меня за собой Гарсия.

— Болид, — хмуро поправляю его.

— Болид — болид, — хмыкает Бруно, и на его губы ложится сардоническая улыбка.

— Когда я могу сесть за руль? — перехожу прямо к делу.

— Думаю, что завтра, дорогая, — задумчиво произносит Бруно, — Сейчас у механиков перерыв, а у нас с тобой несколько другие планы на вечер.

Пропускаю мимо ушей упоминание о планах на вечер. Снова нервничаю, насмешливый тон моего спутника немного раздражает. Ничего плохого не случилось, а я уже волнуюсь.

И не зря. Мы заходим в ангар, нос щекочет запах резины и машинного масла, а в глазах отражается блеск новенького болида. Мне хочется подойти и прикоснуться к капоту, почувствовать его прохладную поверхность на кончиках пальцев. Сердце бьется в восторге.

А потом мой взгляд падает на торчащие из-под машины ноги. Почему-то чувствую себя как в анекдоте, когда муж возвращается домой из командировки и застает жену с любовником. Вопросительно смотрю на Бруно и киваю в сторону незнакомца, развалившегося под капотом машины. Ведь все механики, по его словам, ушли.

— Уиллер! Какого черта! — взрывается Бруно и ногой пинает Уиллера по ботинку.

— Что надо, Гарсия? — недовольно пыхтит мужчина из-под капота, и в ответ лягает ногой Бруно, — Отвали, сроки поджимают.

— Я же просил тебя здесь не появляться, — шипит Гарсия, бросает на меня виноватые взгляды, крутит пальцем у виска и кивает в сторону Уиллера.

— Ты уже в конец задрал со своими гребаными скандалами, интригами, расследованиями! Знай меру, Гарсия. Бросили в прессу две утки, вот и уймись на том! А если ты так хочешь склеить эту цыпочку, что в штанах зудит, то я тебе здесь не помощник! Вали ее окучивать в другом месте, не хочу из-за твоего, мать твою, сраного недотр+ха слить заезд! — распаляется Уиллер и наконец выезжает на коврике из-под капота автомобиля, — Оп-па! Красотка! Вот это я не ожидал тебя тут увидеть! Вот это я нагадил тебе в тапки, Гарсия, — нервно смеется мужчина, — Обломился, кажись, твой секс, приятель!

Уиллер еще громче заливается смехом, а мне хочется свалиться в аристократический обморок.

— Донна, это не то, что ты думаешь! Уиллер спившийся идиот, несет в пьяном угаре какую-то чушь, — тут же растеряно принимается оправдываться Гарсия.

— Ну, да, — соглашаюсь я, — Это не то, что я думаю. Раз никому из нас, Бруно, сегодня не посчастливится выполнить свой персональный заезд, то я лучше пойду.

Мечта лопается как мыльный пузырь, ей не позволяют подняться высоко в воздух и улететь далеко-далеко. Противно, гадко, и кажется, душ мне не поможет отмыться от этого чувства.

Почему я не замечала очевидные вещи? Бруно с самого начала преследовал только одну цель — затащить меня в койку. Нет, догадывалась, конечно, но мне было приятно получать знаки внимания от красивого мужчины. И вся эта история с гонками ему нужна была только ради шумихи. Он же с самого начала знал, что на трассу выйдет Уиллер, и воскресная сцена у главного входа была полностью подстроена заранее.

— Какая же ты дурочка, Диана, — в досаде шепчу себе под нос.

Мне же изначально показались эти колеса, вылетающие из центральных дверей, подозрительными. Ну откуда же им там было взяться, если ангары для болидов находятся в другом месте! Все было спланировано и подстроено заранее, и Бруно с Уиллером действовали заодно. Мальчишка папарацци с самого начала знал, где ему стоять, чтобы сделать снимки с наиболее выгодного ракурса. А мужественная поза Уиллера? Наверное, ночами, бедный, не спал, перед зеркалом специально репетировал! Готова поспорить, что и Гарсие была отведена определенная роль в этом представлении, и сыграл бы он ее на славу, если по злому року судьбы на пути у колес не встала бы я.

— Донна! Донна! — Гарсия бежит за мной следом, и мне совершенно не понятно зачем. Останавливаюсь и оборачиваюсь к мужчине лицом, — Донна, выслушай меня!

Времени у меня вагон, поэтому я вполне могу его выслушать и остаться при своем мнении.

— Донна, я дурак, сглупил! — виновато выдает мужчина и, подбирая правильные слова, устало потирает ладонью шею, — Ты мне понравилась, правда! Не так, как другие девчонки, по-настоящему! Я не знаю, зачем впутал тебя в свои дела! Наверное, потому что нахожусь в отчаянии, и любым способом хочу привлечь внимание к «Феттелини». Прости, что скрывал от тебя правду. Я заигрался!

— Прощаю, — показательно мягко улыбаюсь я, — В определенной степени ничего плохого не случилось, ты же просто заигрался!

— Донна, как мне тебе доказать, что я не вру? — смотрит на меня щенячьим взглядом, хватает за руку и совершает еще одну ошибку.

Не нужно обладать даром, чтобы заметить, как его пальцы пробирает мелкая дрожь. Он нервничает, и он раздражен. Его бесит, что рыбка сорвалась с крючка, и теперь грозит порвать ему все сети.

— Знаю! — с ликованием смотрит на меня, — Вот, держи! — он срывает с мизинца перстень с изумрудом и вкладывает его мне в ладонь, — Это семейная реликвия! Передается в нашей семье из поколения в поколение, и я готов отдать кольце тебе, Донна!

Я в растерянности. На кольцо обратила внимание еще при первой нашей с Бруно встрече, и оно действительно напоминает внешним видом семейную драгоценность. Странно, что Гарсия так просто дарит ее мне. Возможно, рассчитывает, что совесть не позволит мне принять столь ценную, и, в принципе, он не далек от истины.

— Бруно, это слишком, — тихо проговариваю и по привычке подношу перстень к лицу. Тусклый, мутный камень с сероватым, дымчатым оттенком. И без экспертизы видно, что он фальшивый. Вот и весь расчет. Неважно приму я кольцо или нет, ценности оно все равно не составляет, — Удивительно, Бруно, позоришься ты, а стыдно становится мне. Держи свою цацку.

Подбрасываю кольцо в воздух, разворачиваюсь и ухожу с гордо поднятой головой. Бруно больше не догоняет меня, наверное, понял всю бессмысленность этого мероприятия.

Я злюсь, хочется рвать, метать и мстить! Если бы Генрих только узнал, он бы обязательно за меня заступился! Взял бы и выкупил «Феттелини», а Гарсию выбросил на помойку. Ну, или набил бы Бруно его лощеную физиономию, мне кажется, мой не самый аристократический муж способен на такое. Но Генриха рядом нет, да и я не Диана Истербрук. Такая бы мелкая шавка, как Бруно Гарсия, не посмел бы даже гавкнуть в мою сторону!

Но что может сделать Донна Хендрикс в одиночку? Ничего. Оставить все как есть, чтобы не ввязаться в еще более крупные неприятности. Здравый смысл вроде бы восторжествовал, но в своих фантазиях я все равно с огромным удовольствием скручиваю голову Гарсие.

— У вас есть что-нибудь кровожадное? — рассеянно спрашиваю у бармена, присаживаясь за стойку.

— Вы имеете в виду кровавое? — серьезно уточняет он у меня, — Дама желает Кровавую Мери, я правильно понял?

— Да, будьте добры.

Пока мужчина осторожно смешивает напитки ко мне подсаживает Александр Ханниган. Говорить мне с ним не о чем, и я делаю вид, что не замечаю своего нежданного соседа.

— Здравствуйте, Донна! — радостно выдает он.

— Добрый день, Лорд Ханниган, — цежу сквозь сжатые зубы.

— Лорд Ханниган, — мальчишеским тоном передразнивать он меня, — Мурашки по спине! Ощущение, будто только что побывал на рауте в высшем свете! — хохочет он и добавляет, — Не люблю всю эту мишуру, знаете ли!

— Сочувствую, — пожимаю плечами и тянусь к своему стакану.

— О! Я смотрю, вы узнали о двойном дне Бруно Гарсии? — хмыкает и кивает в сторону Кровавой Мэри.

— О! А я смотрю, вы пришли позлорадствовать? — бойко отвечаю ему.

— Ну что вы, Донна! У нас с вами разные весовые категории! — отмахивается мужчина, — Если у вас есть желание утереть Гарсие нос, то у меня, по такому случаю, имеется заманчивое предложение.

Мои губы кривятся в ухмылке, и я отрицательно качаю головой.

— Спасибо, но не стоит втягивать меня в ваши разборки с Гарсией.

— Вам не кажется, Донна, что вас уже втянули в эти разборки? — внимательно изучает мой профиль Александр.

— Может быть, — тяжело вздыхаю, признавая его правоту, — Вот только продолжать участвовать в этих разборках у меня нет никакого желания. Разная весовая категория.

— А если я найду, чем вас соблазнить? — загадочно произносит Ханниган, и моя бровь тут же взлетает на лоб.

Разворачиваю голову в сторону мужчины и окидываю его с головы до ног брезгливым взглядом:

— Вот вы сейчас серьезно? Знаете ли, вы не моя не только весовая, но и возрастная категория. Вряд ли вам удастся меня соблазнить, — холодно проговариваю, и мой нос непроизвольно морщится. Всем мужикам нужно одно!

Лицо Ханнигана тоже удивленно вытягивается, и он протестующе выставляет перед собой руки:

— Боже упаси, юная леди! Наобщались со своим Гарсией, и теперь вам всякий разврат и непристойные предложения в каждой фразе мерещатся, — цокает мужчина и шутливо грозит мне пальцем, — Не надо так, Донна, — мягким тоном журит он меня.

Становится стыдно. Александр мне в отцы, конечно, не годится, но я чувствую огромную разницу не то, что в возрасте, а в жизненном опыте. Между нами целая пропасть.

И ведь в действительности он не позволил себе ничего непростительного по отношению ко мне, ну, за исключением парочки едких шуток. Хотя их можно списать на его манеру общения, а не желание уязвить.

Вот и сейчас Ханниган не обижается на столь глупое предложение, наоборот, его веселит мое замешательство. Он задорно подмигивает и чуть склоняется в мою сторону:

— Открою вам секрет, что есть на свете мужчины, которые по-настоящему влюблены в своих жен, — шутливым тоном сообщает Александр, чтобы разрядить обстановку, но я наоборот напрягаюсь еще сильнее.

Перед глазами встает образ Элеоноры Ханниган. Яркая и, как мне всегда казалось, чересчур шумная женщина. Она постоянно улыбается и заливисто смеется, притягивая к себе друзей и знакомых. Сейчас я понимаю, что Элеонора вовсе не шумная. Она просто счастливая. И я завидую ей в ее женском счастье.

Следом вспоминается мой неидеальный брак, уголки губ непроизвольно опускаются, по спине пробегает холодок, и на глазах вот-вот должны навернуться слезы.

— Так что там за предложение? — сипло спрашиваю я, чтобы отвлечься от непрошеных слез. Жалеть себя буду дома.

— Вот мы и подошли к главному вопросу, — с улыбкой потирает руки Ханниган, — Думаю, вы уже догадались, что я хочу предложить вам выйти на трек в качестве участника моей команды.

Мое лицо вновь искажает ехидная гримаса:

— Вы хотите сказать, дать очередное интервью журналистам, в котором требуется рассказать, как Гарсия лжет и не краснеет?

— Да, это тоже не маловажная часть моего плана. Собьем ему ставки на тотализаторе, — кивает Александр, а я удивленно поднимаю бровь, — О, про тотализатор вы не догадались! — довольно восклицает мужчина, — Думали, что Гарсия просто так поднимает шумиху вокруг «Феттелини»? Нет. Просто хочет повысить свой коэффициент, когда в самый последний момент поставит на Уиллера.

Пожимаю плечами и холодно отзываюсь:

— Действительно, я об этом даже не подумала. Но, тем не менее, от вашей затеи вынуждена отказаться, — тянусь к стакану с Кровавой Мэри, но Ханниган ловко перехватывает мой напиток и выпивает его залпом, — Какого черта, Александр?!

— То есть вы вот так с легкостью отказываетесь от мечты? Хотите сказать, что я ошибся в вас? — показательно возмущается мужчина, — Извините, выпил ваш коктейль с горя. Я обычно никогда не ошибаюсь в людях. И вот пожалуйста! И как я мог так просчитаться? — говорит он без умолку и качает головой в такт словам, — Беда-беда, горе мне! Не переживайте, за коктейль я заплачу.

Свожу на переносице брови и хмурюсь на своего собеседника:

— Взрослый мужчина, а ведете себя как клоун, — сердито проговариваю и жестом прошу бармена продублировать напиток, — Не понимаю, о какой ошибке идет речь.

— Как же, я был уверен, что вы хотите сесть за руль болида, Донна, — провоцирует он меня, а непослушная глупая мечта вновь дает о себе знать, затаилась глубоко в душе и жалостливо перебирает ее струны, желая вылететь на свободу.

— Не говорите ерунды, вы не позволите незнакомой сопливой девчонке принять участие в соревнованиях, — бросаю безразличным тоном, не позволяя себе в очередной раз лелеять несбыточные мечты.

— Честно говоря, вы правы. Я планировал, что вы выйдете на старт, но ваш болид не заведется. С вашей помощью я могу избежать штрафов, занять два места в квалификации, возможно, уменьшить шансы противника на победу, ну и получить несколько баллов в командном зачете, — честно отвечает Ханниган.

Я не злюсь, он действительно молодец. У него все продумано до мелочей.

— А где ваш запасной пилот? — ради приличия интересуюсь я.

— Он расторгнул контракт в прошлом месяце. Думаю, Гарсия приложил к этому руку, но, тем не менее, место запасного пилота на данный момент вакантно.

— Вы можете для этой цели нанять кого угодно.

— Могу, но все знакомые сопливые мальчишки знают, в каком затруднительном положении я оказался. Требуют высокие гонорары и постоянное место в команде. С ними слишком невыгодно связываться.

— А придется, — пожимаю плечами и делаю вторую попытку дотянуться до водки с томатным соком.

— Я готов дать вам шанс, Донна, принять участие в самом состязании! — выпаливает он и вновь прямо из-под носа умыкает напиток, — Прекратите заказывать это пойло, третья рюмка в меня попросту не влезет. Послушайте, я дам вам всего лишь один шанс, возможность продемонстрировать ваши способности. Мы сейчас идем в парк-сервис, вы садитесь за руль болида и наворачиваете круг за кругом так быстро, как умеете. Если покажете достойный результат, то я разрешу вам завести мотор и принять участие в гран-при Монтиак.

Александр говорит столь уверено и непоколебимо, что моя упрямая мечта вырывается на свободу. Она радуется, торжествует, вновь светится и мерцает всеми цветами радуги, а я глупо добавляю:

— Я никогда не сидела за рулем болида, — и растягиваю губы в неестественной улыбке.

— О, Боже, — хватается за голову Ханниган, — Будьте добры, еще одну рюмочку Кровавой Мэри.

Наверное, я сошла с ума, но на дрожащих ногах иду вслед за Ханниганом. Ладони влажные, нервно сжимаю и разжимаю пальцы в кулак. При этом мое тело наполняет невероятное ощущение легкости, будто так все и должно быть, я на верном пути.

— Знакомьтесь, Донна, это Эрин Браун. Эрин, это Донна Хендрикс, — представляет нас друг другу Александр, — В субботней квалификации, девочки, вы выступаете в одной команде.

Женщин-пилотов считаные единицы, и Эрин одна из них. Высокая атлетично сложенная блондинка с едва заметными веснушками на носу, она окидывает меня изучающим взглядом, поджимает тонкие губы и кивает в сторону открытого лаптопа.

— Только что вышла статья, в которой говорится, что мисс Хендрикс выступает за «Феттелини».

Прошел от силы только час после моего интервью, а его уже опубликовали в интернете! Я беспомощно переглядываюсь с Александром, и он отрицательно качает головой:

— Не переживайте, Донна, успеем дать опровержение. А пока займемся более важными делами. Эрин, проводи Донну к командному врачу, он возьмет анализы и проведет быстрый медицинский осмотр. Стандартная процедура, не более. Это необходимо для получения лицензии.

К врачу идти не хочется, но я соглашаюсь.

— Потом проведи Донну в раздевалку и покажи ей, что к чему, — продолжает инструктировать Александр, — А я пока распоряжусь, чтобы для мисс Хендрикс подготовили болид Скорсезе и подогнали его на трек. Донна покажет нам сегодня мастер-класс, — подмигивает он мне.

Я натянуто улыбаюсь. Мастер-класс, конечно, вряд ли покажу, но вот прокатиться в свое удовольствие, думаю, у меня вполне может получиться.

Медсестра первым делом берет кровь на анализы, измеряет давление и просвечивает рентгеном тело.

— На вас навешана иллюзия? — уточняет врач, приспуская очки на кончик носа.

— Ну, да, — замираю и, на всякий случай, уточняю, — У меня есть разрешение.

Вся подбираюсь и готовлюсь дать отпор. Если есть разрешение, то меня не могут заставить снять камень иллюзии, это неэтично и противозаконно!

— Косметическая иллюзия? — доктор всматривается в мое лицо, сверяется с паспортом и не находит никаких отличий, — Грудь, что ли, увеличивали?

— Ага, — не моргнув глазом, соглашаюсь я.

— Вам, красивым девушкам, только дай волю, всю себя перекроите! — журит он меня, качает головой и подписывает допуск к гонкам.

У кабинета меня поджидает Эрин и провожает в раздевалку. По ее лицу сложно понять, как она ко мне относится, но, откровенно говоря, мне все равно. Я нахожусь в шаге от своей новоиспеченной мечты, а все остальное — мелочи жизни.

Девушка без лишних эмоций помогает надеть форму и защитный костюм, показывая, на что следует обратить внимание в первую очередь, а затем проводит к болиду.

— Видишь эту большую красную кнопку? — указывает она на приборную доску, — Как только почувствуешь опасность, сразу же жми на нее. Не медли. При аварийной ситуации защита, конечно, сработает автоматически, но всегда стоит подстраховаться заранее.

— Спасибо, — улыбаюсь ей.

Больше она мне ничего не объясняет, лишь ободряюще кивает и уходит. Моя вредная мечта тоже считает себя исполненной, и эйфория, присущая ей, куда-то улетучивается. Я остаюсь один на один с собственными страхами и неуверенностью. Внимательно осматриваю бортовую панель и коробку передач. В целом ничего нового и необычного для себя не нахожу. Есть пару непонятных кнопок и датчиков, но считаю, что это не критично для первого раза.

Обычно мне хватает досчитать до десяти, чтобы успокоиться, но в этот раз все гораздо серьезнее. Я сижу в машине уже пять минут и пытаюсь сконцентрироваться на трассе, никаких грандиозных планов на будущее не строю, есть только здесь и сейчас. И, тем не менее, отчетливо понимаю, что договор с Александром Ханниганом подпишу в любом случае. Плевать, что в субботу на квалификации мой мотор не заведется, но я искренне благодарна мужчине за эту щедрую возможность, призрачный шанс доказать себе и окружающим на что я способна… или не способна вовсе.

— Донна, милая, это Александр, — раздается голос в динамике, — Как ты себя чувствуешь, у тебя все хорошо? Ты вообще, там жива? Или изволишь пропустить рюмашку для храбрости?

— Все просто отлично, — улыбаюсь сама себе и завожу мотор.

Первый круг проезжаю так медленно, как никогда в жизни не ездила. Кажется, что пешком быстрее ходят. Но машина новая, незнакомая, кажется мне огромной неповоротливой махиной. Второй круг проходу более уверенно. На третьем позволяю себе разогнаться, но резко сбрасываю перед первым же поворотом. На четвертом круге собираюсь с мыслями и убираю ногу с тормоза. Меня немного заносит, и я с трудом вхожу в свой первый крутой поворот на скорости. Ни о каком дрифтинге речи пока что не идет. После десятого круга я сбиваюсь со счета, вхожу в колею и полностью абстрагируюсь от реальности. Есть только я, огромный непослушный болид, рассчитанный на здорового мужика, и вечно виляющая дорога.

— Донна, умница, заканчивай, — призывает меня Александр.

Я выдыхаю, завершаю круг и съезжаю на пит-лейн. Выключают мотор и обнимаю руль двумя руками.

Мышцы затекли, во рту сухо, лишь пальцы рук трясутся мелкой дрожью.

— Какое у меня время? — хрипло спрашиваю в микрофон.

— Один час и пятьдесят пять минут, — ровным тоном отвечает Ханниган.

Я не верю своим ушам! Это просто невозможно! Он шутит! Хотя голос его звучит весьма серьезно. В прошлом году время прохождения всей трассы составило час и сорок минут! Хочется кричать от восторга, визжать и топать ногами. До тех пор, пока Александр не продолжает своим монотонным голосом:

— Тридцать восемь кругов из семидесяти восьми.

— Это же половина дистанции, — возмущенно восклицаю я.

— Совершенно верно, дорогая, но время не резиновое, сейчас начнется другой заезд.

Отключаю микрофон, и из моих уст вылетают сочные ругательства, на которые не решалась никогда раньше.

— Совсем неплохо для первого раза, — делает вывод Ханниган, а я не понимаю, говорит он всерьез или шутит. Я проехала только половину требуемого расстояния, и мне хочется сдохнуть от усталости.

Из болида выползаю на дрожащих ногах, чувствую себя полностью разбитой, и вдобавок плечи простреливает острая боль.

— Поздравляю, отличный результат для новичка, — протягивает мне руку Эрин. Я внимательно рассматриваю ее пальцы, словно ожидаю, что она спрячет руку себе за спину. Ловлю ее дружелюбный взгляд и отвечаю нерешительным рукопожатием, — Пойдем, я проведу тебя в душевую и дам отличное средство, которое снимет с мышц тонус.

— Спасибо, — благодарю, и на ватных ногах следую за девушкой. Усталая дрожь щекочет колени при каждом шаге, а в шею и плечи вонзаются сотни мелких иголок.

Горячая вода и средство, щедро выданное Эрин, помогают от боли в мышцах, и настроение мое плавно взлетает вверх, а грусть отступает. Все по-честному, Александр Ханниган дал мне шанс, и я им воспользовалась. А то, что не получилось оправдать ожидания, ничего страшного, зато я получила удовольствие и реализовала свою мечту.

Да, и если подумать, то на самом деле я безумно довольна собой. Половина трассы за два часа без поломки и без единого вылета в инфилд не самый плохой результат для новичка, есть куда расти. Правда, думаю, что мой карьерный рост на этом и закончится. Я же не хочу, чтобы Лорд Ханниган спился из-за меня.

— Донна, дорогая, думал, что ты решила принять ванну, и ждала, пока доверху наполнится вода, — шутит Александр, но до меня доходит медленнее, чем до жирафа:

— Там же нет ванны, только душевые кабины, — бормочу и замечаю легкую усмешку на губах мужчины. Откашливаюсь и тихо благодарю: — Спасибо, что дали мне возможность прокатиться на болиде. Было здорово. Если вам все еще необходима моя помощь, то я с радостью подпишу договор и приму участие в субботней квалификации и в воскресном заезде.

— Ничего не изменилось, Донна, все в силе. Держи договор, почитаешь на ночь вместо сказочки, — протягивает мне документы, — И, если не возникнет никаких вопросов, утром принесешь подписанный.

Забираю бумаги, а Александр продолжает:

— Сегодня ночью механики заменят двигатель, перестроят под твои физические характеристики болид Скорсезе, и завтра попробуешь обкатать его еще раз.

— В смысле завтра? — встаю как вкопанная, а Александр продолжает спокойно идти по коридору — Я думала, мы прощаемся до субботы! — выкрикивают ему вослед, но мужчина даже не оборачивается. Приходится ускориться на своих деревянных ногах до бега, чтобы вновь поравняться с ним.

— В смысле до субботы? — наконец останавливает он, когда я встаю преградой ему на пути, — Ты что, в воскресенье собираешься круги наворачивать на протяжении всех четырех часов? Зрителей совсем пожалеть не хочешь? — Ханниган снова шутит, гонка длится максимум два часа плюс время, затраченное на вынужденные остановки.

— Я вообще не собираюсь в воскресенье наворачивать круги. — ворчу себе под нос, — Проеду обговоренные десять метров и встряну с неисправным двигателем.

— Конечно, если ты не явишься завтра к девяти часам на тренировку, то действительно можешь где-нибудь «встрять» только не из-за двигателя, а из-за отсутствия должного опыта.

Стою и хлопаю ресницами, не понимая, где простирается граница между шутками Ханнигана и серьезностью его намерений.

— Донна, если твоя мечта ограничивается тридцатью восемью кругами, то ты так и скажи, я не буду заставлять ребят переделывать болид Скорсезе.

Я обескуражена и счастлива одновременно. Ничего страшного не случится, если я еще пару дней поживу своими мечтами.

— Буду без пяти минут девять!

Вечером возвращаюсь домой на такси ни жива, ни мертва. Ужасно хочу есть и спать. Я готова душу продать за сочный кусок стейка, но знаю, что поесть не получится — холодильник пуст, а на поход в ресторан у меня просто не хватит сил. Сглатываю голодную слюну и настраиваю себя на крепкий сон.

Дрожащими от перенапряжения руками достаю ключи, вставляю в замочную скважину, но открыть дверь у меня не получается. Ключ замирает в отверстии и не желает двигаться. За считанные секунды я поддаюсь легкой панике, разбираться с дверным замком на ночь глядя мне не улыбается. Дергаю дверную ручку и слышу шаги внутри квартиры. Щелкает замок, дверь открывается и на пороге появляется Элджебет.

Она хмурит брови и внимательно осматривает меня с головы до ног. Узнавание происходит через несколько секунд.

— Диди! Ну наконец-то? — порывисто загребает меня в свои объятья, — Где ты пропадала весь день?

— Как ты здесь оказалась? — пыхчу ей в плечо, потому что отпускать меня она не спешит.

— Ключи внизу у консьержа запасные взяла, я теперь твоя соседка! — радостно выпаливает рыжая и поясняет, — В агентстве внесли корректировки в договор аренды задним числом!

— Я рада, но ты все-таки не ответила на мой вопрос.

— Я же твоя подруга! — восклицает Элджи и ласково проводит ладонью по моим волосам, — Обещала же, что ты можешь на меня всегда рассчитывать, и я поддержку тебя в трудную минуту — вот, приехала поддерживать!

— Спасибо, тебе, конечно, но почему мне чудится в твоих словах подвох? — устало шепчу и пробую вырваться из ее хватки.

Элджи безмятежно пожимает плечами и пропускает меня в квартиру. Знаю, что рыжая лиса на самом деле тоже решила взять своеобразный выходной, но вывести ее на чистую воду не успеваю, моего обоняния касается ароматный запах запеченного мясо. Высшие силы определенно мне сегодня благоволят.

— Нет, ты настоящая оторва, Диди! — выносит свой вердикт Элджи, — Вся такая тихая и скромная, а стоило оставить тебя одну на несколько дней, как сразу ушла в загул!

Леди Аберкорн совершенно не аристократично развалилась на диване головой вниз с бокалом вина. Ее белые худые ноги заброшены на спинку дивана, а рыжие вихры спадают огненным водопадом на ковер.

— Я вообще-то карьеру здесь себе строю! — важно произношу и потряхиваю в воздухе договором с «Гамильтоном», который мне все никак не удается открыть.

— Страшно подумать, что будет, если кто узнает! — восторженно пищит подруга.

— Надеюсь, ты меня никому не выдала? — перевожу строгий взгляд с бумаг на рыжую.

Элджебет последовала моему дурному примеру, набралась-таки храбрости и обратилась в агентство за алиби. Там ей сделали документы на имя Анжелины О'Корн, вот только камень иллюзии подготовить не успели, а запасного у нее не имелось. Но Элджи неплохо справляется с помощью кисточки и спонжика, накладывая на себя первоклассный макияж. Я вообще при встрече узнала подругу только благодаря ее огненным вьющимся волосам.

— Иен меня всю извел, но я не прокололась. Хотя, и очень хотелось!

Мне приятно знать, что Иен обо мне спрашивал и желал видеть. В определенной степени, Элджебет молодец, что не сдала позиции, а с другой стороны… я хотела бы, чтобы Иен посмотрел на меня другими глазами. Увидел не просто чопорную аристократку, а разглядел во мне настоящую, живую, успешную Диану.

Элджи о чем-то задумывается, звонко хихикает и выдает:

— Нет, Генрих тебе точно уши надерет, когда узнает!

Хочу ли я, чтобы мой муж узнал о другой, неидеальной Диане? Не знаю, но на душе становится тревожно от одной мысли, что он разочаруется во мне.

— Не надерет, права не имеет! — храбрюсь я, а потом печально добавляю, — Я дама свободная, незамужняя!

— Расскажешь? — тихо уточняет подруга, подползая ко мне на диване.

— Да, нечего здесь рассказывать! — недовольно кривлю губы. На самом деле сказать хочется очень многое, причем едкое и злое, но вовремя вспоминаю, что я Леди, — Генрих встретил другую женщину, и я не вижу причин препятствовать их счастью, — гордо проговариваю и чувствую, как каждое сказанное слово вводит меня в состояние внутреннего диссонанса.

— Дидишка, ты такая сильная! — Элджи резко принимает вертикальное положение и во второй раз за вечер стискивает меня в капкане своих объятий, — Я тебе, и правда, завидую! Мне бы хоть капельку твоей выдержки! — она отстраняется и демонстрирует кончик своего мизинца, — Знаешь, я три дня проплакала, когда Николас сказал, что не видит во мне женщину и спутницу жизни!

— Ник редкостный болван! — в ответ обнимаю подругу и почти неслышно добавляю, — А мне гораздо хуже, чем кажется!

Утром тихо выскользнуть из дома не получается, Элджебет уже поджидает меня на кухне.

— Тебе будет скучно на автодроме, лучше погуляй по городу, — вежливо предлагаю я.

— Нет, дорогая, так дело не пойдет. Я же обещала поддерживать тебя во всем! Не лишай меня такой возможности, — а потом с хитрой улыбкой на лице сообщает: — Может, я тоже хочу себе карьеру построить!

— Какую карьеру? — тяжело вздыхаю, понимая, что он подруги мне никуда не деться, — Кухаркой будешь в общепите?

— Фи! У меня много и других скрытых достоинств! — показывает мне язык, — Дома сидеть точно не буду. По поводу карьеры я погорячилась, лучше направлю все свои силы на поиски того, кто рассмотрит во мне женщину!

Закатываю глаза, и мы вместе садимся в подъезжающее такси.

Не знаю, как проведет свой день Элджебет, но мой расписан до мелочей. Александр ожидает меня в компании незнакомого брюнета. При более внимательном разглядывании мужчины узнаю в нем Рауля Скорсезе, первого пилота «Гамильтона», а костыли и загипсованная нога подтверждают мои догадки.

— Знакомьтесь, — представляет нас друг другу Ханниган, — Рауль будет твоим наставником Донна, он постарается за несколько дней поделиться с тобой некоторыми тонкостями управления болида.

— Это было бы здорово, — улыбаюсь своему новому учителю.

Мне не верится, что такая удача свалилась на мою голову, но так же понимаю, что одна моя ошибка, и все развеется как нереальный сон. Мне дали еще один шанс, и я должна вцепиться в него руками и зубами.

Откатываю десять кругов так быстро, как могу. Механики за ночь специально для меня подготовили новый болид, он удобен в управлении, и я лучше чувствую его габариты.

— Две минуты и пятнадцать секунд, — Скорсезе сообщает мне время моего самого быстрого круга и показывает механикам, что следует еще исправить в болиде.

Пока ребята принимаются за работу, мы с ним идем смотреть отснятый материал с моего заезда. Рауль постоянно ставит видео на паузу и подробно описывает мои ошибки, а самое главное, рассказывает как их избежать. Его советы кажутся мне простыми и понятными, но когда я вновь оказываюсь за рулем, мне не удается с первого раза применить на практике полученные знания.

После обеда тренировка продолжается, только на этот раз ко мне присоединяется Эрин, и это неожиданно усложняет мою задачу. Теперь важно не просто быстро проехать дистанцию, но и не создать аварийную обстановку на дороге.

К вечеру снова превращаюсь в выжатый лимон.

— Молодец, Донна, — хвалит меня Александр, — Мне сказали, что ты улучшила время быстрого круга до двух минут ровно.

— Да, представьте себе, — недовольно ворчу в ответ, потому что в этом мире все относительно: я улучшила свое собственное время на пятнадцать секунд, но по-прежнему отстаю на пятьдесят от лучшего результата трассы.

— Ничего, есть куда стремиться, — ободряюще улыбается Александр.

Элджи я не видела весь день и встречаю ее только в баре.

— Я была на трибуне во время твоей тренировки. Почему ты никогда раньше не катала меня на машине и не говорила, что умеешь так здорово рулить? — морщит нос подруга, — Ну, знаешь, как в ретро-фильмах, две подруги на кабриолете уезжают в закат, и лишь игривый ветерок ласково треплет их волосы, — мечтательно щебечет она.

— Потому что герцогские дочки не водят машины, у них для этого имеется целый штат прислуги, — пожимаю плечами, — Кстати, как поживает твоя карьера?

— Вот сейчас пойду в ночной клуб на собеседование, буду танцовщицей, — безмятежно выдает рыжая, а мои глаза вылезают из орбит.

— Ты в своем уме? — восклицаю.

— Успокойся, шучу! — заливисто смеется подруга, — Ну, наполовину шучу. Сегодня познакомилась с девчонками из группы поддержки, и они предложили поехать с ними в клуб. Просто развеяться, никакого собеседования, не переживай. Ты со мной? Будет весело.

— Извини, я не могу, у меня завтра свободный заезд, я должна быть в форме.

— Может, тогда после него? — огорченно вздыхает Элджи.

— После него будет квалификация. А после квалификации сами соревнования.

— Тогда после соревнований! — уверенным тоном заявляет она, вроде бы спрашивает, и вроде бы уже все решала за меня.

— Хорошо, в воскресенье обязательно составлю тебе компанию, — мягко улыбаюсь ей.

Элджи возвращается домой рано, говорит, что без меня в клубе ей было скучно. Она уходит в комнату, а я остаюсь в гостиной. Завтра важный день, а сна нет ни в одном глазу. Понимаю, что свободные заезды — обычная разминка и знакомство с трассой, но все равно волнуюсь.

Несмотря на бессонную ночь, утром чувствую себя вполне бодрой и полной сил. И с этим настроем выхожу на дистанцию.

Замечаю, что некоторые участники отсутствуют, в том числе и Уиллер. Опытным водителям не запрещается пропустить один из этапов свободных заездов. Но машин, по моим меркам, все равно много, в их компании ехать страшно, но спасает меня то, что никто не спешит и намеренно не обгоняет. Некоторые болиды съезжают на пит-лейн сразу же через несколько кругов, протестировав во время заезда необходимые характеристики автомобиля, а кто-то, так же как и я, торчит на трассе до последнего.

— Донна, ты молодец, — поощряет меня Ханниган, — Не страшно же?

Я улыбаюсь и таинственно молчу. Очень страшно, но признаваться не собираюсь.

В субботу в десять утра начинается второй этап свободных заездов, механики последний раз вносят коррективы в своих детищ. У меня все еще с трудом получается плавно переключать скорости, не теряя при этом драгоценные секунды, зато машина едет как по накатанной и слушается меня на поворотах.

— Диди, все будет просто супер, — дает мне последнее наставление Элджи и обнимает за плечи, — Я побежала на трибуны, а то мне нельзя здесь находиться. Я верю в тебя!

Натянуто улыбаюсь и радуюсь, что хотя бы один человек верит в меня.

Стартовая расстановка в соответствии с нашими номерами. Болиды один за другим начитают движение. Первый круг прогревочный, тянемся друг за другом единым потоком. На втором круге многие уходят в отрыв, но я и его прохожу в спокойном темпе, и разгоняюсь только на третьем.

На стартовой прямой слишком сильно выжимаю педаль газа, это мешает мне плавно зайти в первый поворот, теряю секунды и скорость, зато последующую серию сложных поворотов на низкой скорости прохожу без проблем. Туннель — и я разгоняюсь, но боюсь пережать газ — впереди очередной вираж. И теперь из-за своей нерешительности вновь теряю драгоценные секунды. Впереди два поворота и финишная прямая, иду не снижая скорости. Четвертый круг. Пятый. Времени на шестой не остается, и я ухожу на пит-лейн.

— Время? — спрашиваю хмуро в микрофон.

— Поздравляю, это новый рекорд, — в динамике раздается веселый голос Ханнигана, но я напряжена и мне не до шуток.

— Лорд Ханниган, будьте любезны! — рычу на мужчину.

— Твой личный рекорд, минута тридцать шесть, — наконец выдает он.

Я снова улучшила время, но до идеала еще далеко.

— А лучшее время?

— Уиллер, минута и семнадцать секунд.

— А Эрин?

— Минута двадцать один.

Занимаю последнее место в квалификации, поэтому следующий ее этап проходит без моего участия. Эрин же удается попасть в десятку и побороться за стартовое распределение мест. А там уже Уиллер улучшает время до минуты тринадцати секунд и сохраняет за собой лидирующую позицию, а моя напарница оказывается только седьмой.

После квалификации Ханниган выгоняет меня домой пинками и настаивает, чтобы я отдохнула и хорошенько выспалась перед соревнованиями, наивный.

— Зомби запрещено принимать участие в заездах, — шутливо поясняет он, но я не разделяю его юмора.

Мое тело и сознание напряжено до предела. Элджи отпаивает меня травяными настойками, но я все равно нервничаю как перед выпускным экзаменом. Меня даже посещают малодушные мысли отказаться от заезда, заглохнув в нескольких метрах от старта, чтобы не испортить репутацию клуба. Но все мои сомнения неожиданно пресекает Томас Уиллер.

Когда болид откатывают на стартовую решетку, а я остаюсь одна в пустом боксе, до моих ушей доносится его шутливый голос:.

— Эй, Донна! Я тебе подмигну фарами, когда буду проезжать мимо. А ты потом скажешь, сколько раз насчитала.

Вроде ничего особенного, обычное спортивное подтрунивание. Но меня оно жалит за живое.

Оглядываюсь по сторонам, замечаю, что никого кроме Уиллера по близости нет, и только после этого демонстрирую ему свой средний палец. Стыдно, но у гонщиков, наверное, это в порядке вещей. Мне же мужчина в ответ довольно поднимает большой палец и делает несколько демонстративных хлопков в ладони.

Я не отступлюсь, и пройду дистанцию целиком, что бы мне это ни стоило.

За тридцать минут до начала гонки болиды выстраиваются на стартовой решетке, моя позиция самая последняя. Проезжаю ознакомительный круг и понимаю, что ночью ребята опять что-то правили в моей машине, чувствую себя на дороге более уверенно. А может, это тренировки дают о себе знать.

За пятнадцать минут до гонки болиды вновь занимают стартовые позиции, и загораются пять красных сигналов стартового светофора. От страха желудок скручивается в тугой узел, и я радуюсь, что он пуст.

Механики крутятся вокруг моей машины, вносят последние штрихи. Проверяют колеса и заряжают камни до максимума.

Десять минут. На стартовой решетке остается только команда.

Пять минут. Сажусь в кабину, пристегиваюсь, проверяю связь. Меня будет вести Скорсезе.

Три минуты. Все машины готовы к старту.

Минута. Завожу мотор. Механики покидают стартовую решетку.

Пятнадцать секунд до старта. Горит одна пара красных сигналов. Я чувствую напряжение, висящее в воздухе. Моя тревога, волнение остальных пилотов и бешеная энергетика со зрительских трибун сливается в дикий коктейль эмоций, который дурманит сознание и настраивает на нужный лад.

Красные сигналы сменяет зеленый цвет. Машины идут на прогревочный круг, единым рядом, без обгонов. Не замечаю, как вновь оказываюсь на стартовой решетке. Моторы ревут, сигналы отсчитывают пять секунд. Гонка начинается.

Круги сливаются один с другим, сначала я пытаюсь отслеживать машины соперника, но понимаю, что это бесполезное занятие. Кто-то уходит на штрафную линию, кто-то стоит на пит-стопе. Где-то на трассе поднимаются желтые флаги, запрещающие обгон, и это позволяет мне наверстать упущенные секунды.

— Донна, тебе осталось продержаться семь кругов, — раздается ободряющий голос Скорсезе в наушниках.

— На сколько кругов я отстаю от лидера? — единственное, что волнует меня.

— Три.

Три это не тридцать, но все равно очень много.

— Донна, впереди желто-красный флаг, была авария, последствия устранены, но на трассе масло, — предупреждает Рауль, — Снижай скорость перед поворотом. Донна, снижай скорость.

— Да, — односложно отвечаю и послушно следую рекомендациям. Захожу в вираж. Болид заносит, но мне удается выровнять руль. Только я перевожу дыхание, как чувствую глухой удар в задний бампер. Меня начинает вести в сторону.

— Уиллер, зараза! — ругается Скорсезе, — Выкручивай руль в обратную сторону, Донна! Ты сейчас вылетишь с трассы!

Легко сказать «выкручивай», на деле машину уже вертит вокруг своей оси. Болид Уиллера тоже сбивается со своей траектории, и наши машины кружатся в едином танце, улетая в инсайд.

В наушниках идут шумы, и моего слуха касается взвинченный голос Ханнигана:

— Донна, красная кнопка! Быстро!

Если я нажму на красную кнопку, то автоматически завершу свой заезд. Я не готова этого сделать.

— Я сказал: быстро! — орет Ханниган в самое ухо.

Но мои пальцы еще крепче сжимают руль.

— Нет, — твердо говорю я сама себе и прикладываюсь плечом о дверцу болида, а головой о руль. В ушах звенит, а может быть, просто цензура запикивает слова Ханнигана.

— Донна! Донна! Прием.

Лоб болит, но не так сильно как плечо. Тупая ноющая боль, и тяжело дышать. Стоит пошевелить рукой, как острая боль простреливает весь позвоночник.

— Да, все хорошо, Александр! Не кричите, иначе я оглохну, — быстрым взглядом пробегаюсь по автомобильным датчикам, они все в норме, — Я продолжаю заезд.

— Ты там паленой резиной надышалась или протащила с собой рюмашку водки? — ворчит Александр, но слышу, как он отдает приказ, чтобы мой болид вернули на трассу, — Тебе нужна анестезия?

— Думаю, что со мной все в порядке, — спешу успокоить мужчину.

Вижу, что медицинская бригада облепиха машину Уиллера и оказывает ему первую помощь. Но судя по ругани, доносящейся из салона соседнего болида, он собирается продолжить гонку. Я тоже.

Ко мне тоже подходят трое санитаров, но я жестом показываю, что со мной все хорошо. Машинально взмахиваю рукой, и тягучая боль расплывается по всему телу, заставляя поджиматься пальцы на ногах.

Санитары уходят, и к болиду подбегают маршалы. Подхватывают с четырех сторон машину и помогают выкатить ее на дорогу. Пользуюсь небольшой паузой и прикладываю ладонь к плечу, пытаясь сконцентрироваться на ушибе, чтобы облегчить боль. Так быстро мне ее не устранить, но становится немного лучше, по крайней мере, теперь можно поврежденной рукой удерживать руль.

Как в тумане преодолеваю еще три круга, и наконец вижу клетчатый черно-белый флаг.

Ухожу на финиш. Рука болит, колени дрожат, в ушах звенит, и сердце срывается в бешеной скачке. Знаю, что мне влетит от Ханнигана, но я счастлива.

Эрин занимает четверное место, но почему-то вся команда считает своим долгом облепить именно мой болид.

Прибегает Александр и из его уст вылетают сочные ругательства, что мои уши становятся красными. Но смысла слов я не улавливаю, все мое внимание приковано к турнирной таблице.

— Ханниган! Вы это видите?! — пошатываясь иду к мужчине и разворачиваю его лицом к таблоиду, — Нет, вы видите?!

Он оборачивается, но моего восторга не разделяет.

— Пятое место! Александр! Пятое! — прикладываю здоровую руку к лицу, закрывая рот.

Ханниган нехорошо цокает, осторожно касается ладонями моего лица и поворачивает голову, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ну, да, взгляд мутный, — серьезно констатирует мужчина.

— Это от счастья! — смахиваю чужие ладони и упрямо разворачиваю его лицом к турнирной таблице, — Вы неправильно считаете! Я думала, что приду последний, а я пятая, Александр! В своем личном зачете, который считается с конца таблицы!

Один участник дисквалифицирован, двое сошли с дистанции, а четвертого я сделала на целый круг. Моя личная профессиональная заслуга!

— О, Боже! — закатывает глаза Ханниган и щелкает пальцами, подзывая врачей, — Отведите моего пилота в медицинский блок и окажите первую помощь.

Я не сопротивляюсь, потому что счастлива, и у меня снова начинает ныть рука.

— Донна, потом сразу же возвращайтесь в ангар, у нас появился новый спонсор, и он желает познакомиться со всей командой. Ругать и хвалить тебя буду потом.

Хочется по-детски передразнить Ханнигана, но банально не достает на это сил. Боль в плече плавно смешивается с усталостью после изнуряющей гонки, да и нервные переживания тоже дают о себе знать мелкой дрожью в коленях. Единственное, что я могу сделать — кивнуть Ханнигану и последовать его совету.

В медицинском корпусе в самом конце коридора замечаю Уиллера с повязкой на голове и тут же пугливо прячусь за угол. Стою и не дышу, пока мужчина не пройдет мимо меня. Боюсь представить в каком он бешенстве после того, как столь бесславно уплыло его первое место. Даже думать не хочу, что он со мной сделает, если я попадусь ему на глаза.

Доктор первым делом отправляет меня на рентген, и только после берет остальные анализы. Переломов и вывихов нет, мне удается отделаться сильными ушибами и синяками. Медсестра перебинтовывает руку, обрабатывает ушиб необходимыми мазями, и вешает ее на перевязь. Под защитным костюмом сбоку на ребрах сияет огромная фиолетовая гематома, на которую накладывают специальный гель и заживляющий пластырь.

— Через два часа зайдите на повторные процедуры, и завтра будете, как новенькая, — кивает врач, и я отвешиваю ему благодарный кивок. Люблю современную медицину, — Минуточку, на нос давайте тоже пластырь наклеим сосудосуживающий.

Головой приложилась вроде бы несильно, но, оказывается, из носа шла кровь, которую я в боевом запале гонки даже не заметила. Пластырь кажется мне лишним, но я покорно подхожу к доктору, и он награждает меня белой наклейкой на нос.

Перед выходом из кабинета оцениваю свой внешний вид в зеркале на стене: волосы после заезда все еще влажные, выбились из прически и висят сосульками. Лицо белое с желтыми кругами под глазами и красными пятнами на щеках, а на носу пластырь. Забинтованными рука болтается на перевязи, и образ мой довершает пошатывающаяся походка.

Возвращаюсь в ангар, где давно уже собралась вся команда. Поприветствовать нового спонсора пришли не только пилоты и механики, но и высший руководящий состав. В помещении так людно, что мне слышен только восторженный голос Ханнигана, который расписывает достоинства гоночных болидов, самого мужчину и нового щедрого спонсора мне не видно — нас разделяет полсотни голов. Зато замечаю в самом конце зала Эрин и осторожно пробираюсь к ней по стеночке.

— Ну, как? — шепотом спрашиваю ее.

Она кривит лицо и так же тихо отвечает:

— Официальщина, скоро должны отпустить. Побыстрей бы! Сама как? — окидывает меня жалостливым взглядом.

— Места живого не чувствую, еще и мышцы ломит, — признаюсь и страдальчески переминаюсь на месте, полностью разделяя ее желание поскорее убраться отсюда.

— Будешь, тоник? — протягивает она мне небольшую флягу.

Силы мои на пределе, поэтому глоток энергии в чистом виде мне не помешает.

— Спасибо, — благодарно улыбаюсь девушке и прикладываюсь к горлышку фляги.

И именно в этот момент Ханнигану приходит в голову представить нас с Эрин новому спонсору.

— Где же мои дорогие девочки? — хлопает он в ладоши, и толпа покачиваясь и оглядываясь на нас с Эрин, начинает расходиться в стороны.

— О, нет, — тяжело вздыхает соседка, которая, видимо, хотела избежать публичного представления, — Ненавижу…

— С Раулем Скорсезе вы уже успели познакомиться, господин Истербрук, а теперь пришло время представить вам моих звездочек сегодняшнего заезда.

От одного упоминания фамилии моего супруга, дрожь пробирает меня с головы до ног, электрическим разрядом пробегает по позвоночнику и отстреливает в затылке. Стараюсь как можно быстрее завершить глоток, в надежде, что спонсором не окажется мой супруг, и он не увидит меня в столь неприглядном виде.

Это несерьезно. Мужчина рядом с Ханниганом никак не может оказаться моим мужем, интересы Генриха лежат в другой плоскости, отличной от гоночного спорта. Моему изнуренному сознанию просто послышалась знакомая фамилия, ну или это обычный однофамилец. Такое тоже случается.

Опускаю флягу и сталкиваюсь с арктическим взглядом своего мужа. Синие с искрами серебра глаза, они направлены прямо мне в душу, пронизывают ее жгучим холодом, заставляют сердце замирать и срываться в бешеном ритме. Губы его подернуты вежливой улыбкой, но она такая же ледяная как и его взгляд. В такие моменты мне хочется сорвать с лица мужа его фальшивую маску и прочитать все его настоящие эмоции.

Воздуха не хватает, я закашливаюсь, и Эрин тут же приходит мне на помощь, слишком сильно похлопывая меня по спине. Издаю глухой стон, и мое лицо кривится в болезненной гримасе.

— Боже, извини, я растерялась! — бормочет девушка, осторожно поддерживая меня под локоть, — Прости.

— Мисс Хендрикс на финише попала в досадную аварию, — тут же принимается за объяснения Александр, а Генрих водит по мне внимательным взглядом, изучает тонкий пластырь на носу, забинтованную руку, скользит по поврежденному боку, который я интуитивно прикрываю ладонью. Мне кажется, ничего невозможно утаить от его взгляда, за исключением того, разумеется, что перед ним стоит его жена, — Донна, милая, ты точно ходила к врачу, или снова ослушалась моей просьбы? — ласково воркует Ханниган, хотя чувствую, что он совсем не прочь меня добить.

Язык прилипает к небу, во рту сухо, но я хрипло, старательно изменяя голос:

— Да, сэр, ходила, — и совершенно забываю, что иллюзия уже сделала это за меня.

— Ты что простыла? Что с голосом? Что врач сказал? — прицепляется ко мне Ханниган у всех на виду, будто других тем для разговора нет.

— Хорошо все, жить буду, — бурчу себе под нос обычным голосом, и мужчина успокаивается.

— Лорд Истербрук, знакомьтесь, это Эрин Браун, это ее второй по счету сезон в Мировых Гонках, — Александр переключает всеобщее внимание на Эрин, которая тут же вытягивается по струнке смирно и отвешивает Генриху вежливый поклон, — А это Донна Хендрикс, наш новый пилот. Сегодня состоялось ее дебютное выступление, которое закончилось аварией, поэтому меня так беспокоит ее самочувствие.

— Рад знакомству, дамы. Эрин, поздравляю, вам удалось войти в пятерку, — Генрих посылает девушке одобрительную улыбку, и с не меньшей теплотой смотрит на меня, — Донна, благодарю за столь красочное зрелище. Вам удалось создать невероятную интригу. Все ставили на победу Томаса Уиллера, а вышло все совсем иначе.

— Обращайтесь, — бормочу себе под нос и прячу взгляд.

Александр начинает в подробностях расписывать, какую феноменальную работу проделали механики, чтобы подготовить мой болид к заезду. Генрих кивает в такт каждому его слову и смотрит на исключительно на машину, будто что-то понимает.

Про нас с Эрин забывают, и народ вновь медленно заступает нас со всех сторон, скрывая от глаз руководства, и я обессиленно прижимаюсь к холодной стене.

— И не говори, — копирует мою позу Эрин, — Не люблю весь этот официоз, мы же с тобой цирковые мартышки.

Лично я не вижу проблемы быть представленной спонсору, если этот спонсор не твой муж.

Генрих произносит пламенную речь о том, что он рад открывать новые горизонты для своего бизнеса. Быть генеральным спонсором автоклуба «Гамильном» для него огромная честь, и он с радостью предоставит камни для следующего заезда, который пройдет через неделю в Абу-Сахари.

Нехорошее подозрение царапает меня, но я не могу понять, с чем оно связано.

— И поскольку в следующую пятницу состоится мероприятие, посвященное очередному этапу Мировых Гонок, то я обязан присутствовать на нем. И в связи с этим у меня возникают некоторые сложности, — Генрих делает паузу, и все устремляют на него свои сопереживающие взгляды, готовые помочь кто чем может, — Видите ли, моя дорогая супруга, графиня Диана Даор, в настоящий момент пребывает на отдыхе и у нее совершенно нет возможности составить мне компанию. Поэтому, если никто не возражает, я хотел бы в качестве своей спутницы пригласить кого-нибудь из присутствующих авто-леди. — толпа снова расходится в стороны, потому что других дам кроме меня и Эрин в команде нет.

Отлепляюсь от стены и вытягиваюсь по струнке смирно. Не знаю, какие эмоции отображаются на моем лице, но определенно точно могу сказать, что мне хочется не просто развестись, а овдоветь, непосредственно приложив к этому руку. Может быть, если бы Генрих соизволил поставить меня в известность относительно намечающегося вечера, у меня бы получилось составить ему компанию. Но нет! Мой муж не удосужился прислать мне даже сообщение!

— Хоть бы он тебя выбрал, — бормочет Эрин, нервно сжимая ладони за спиной.

С другой стороны, мое внутреннее чутье и без бормотания Эрин подсказывает мне, что в любом случае выбор Генриха остановится на мне. Что затеял мой муж? Желает ли он приударить за Донной Хендрикс, а может, на кону стоит другая цель? Спонсировать команду ради интрижки с племянницей шофера слишком обременительно, должно быть другое объяснение. Тут точно должен быть зарыть какой-нибудь клад!

— Мисс Браун, вы не откажетесь составить мне компанию? — вежливо спрашивает Генрих.

— Я? — сипло переспрашивает моя соседка, ловит на себе гневный взгляд Ханнигана, мнется и кивает в ответ, — Я только за. Всегда мечтала.

Стою и не верю своим ушам. Я была больше, чем уверена, что Генрих попросит именно меня составить ему компанию на вечере! Может быть, глубоко в душе я глупо лелеяла надежду, что он узнал меня! Не Донну Хендрикс, а меня! Диану Истербрук, его законную жену, черт побери!

Генрих уже не смотрит в нашу сторону, а я все еще пытаюсь испепелить его взглядом, прожечь дыру в этом двуличном интригане. Хочется двинуться ему навстречу, так, чтобы окружающие картинно расходились в разные стороны, уступая мне дорогу. Гордо вскинуть голову и сорвать с груди камень иллюзии, грозно воскликнув: «Что вы там говорили о своей супруге, Лорд Истербрук?»

Вот тогда бы я улыбнулась, может быть, даже рассмеялась, наблюдая за пробуждением мук совести на его лице. Правда, не долго… Во-первых, Генриху явно не понравилась бы моя ложь и игра в «маски», а во-вторых, он прилюдно сообщил бы о разводе.

И тут понимаю, что разоблачения своего ужасно боюсь, и совершенно к нему не готова. Осознание этого сродни ушату ледяной воды. Чувствую, как холод сковывает мои эмоции, покрывает их тонкой корочкой льда. Мои плечи и голова опускаются, и отчетливо прояснивается текущая ситуация: слишком уж я заигралась в авто-леди, и мне пора домой.

Генрих поворачивает голову в мою сторону и смотрит прямо в глаза. Не знаю, какие игры ведет мой муж, да и играет ли он? Но я не в силах вынести его взгляд, смиренно опускаю голову так, как сделала бы графиня Даор.

— Как же не хочется идти на вечер с этим Истербруком! — пыхтит себе под нос Эрин.

— Почему? — удивленно шепчу я, — Генрих Истербрук очень красив, и он все-таки граф, — тихо замечаю.

— Донна, ты такая смешная, — улыбается девушка и передразнивает меня: — Все-таки граф. Да, какое мне до этого дело, граф он маркиз. Я просто думала пойти на этот вечер с Раулем и отдохнуть, а с этим графом расслабиться не получится, нужно будет держать в ухо востро, явно он здесь мутит какие-нибудь свои делишки.

Пожимаю плечами и вновь замолкаю. И все-таки интересно угадать мотивы мужа. Зачем он здесь. Одно знаю точно, ему нет до меня никакого дела. Так же мне известно, что Эрин совсем не его тип женщины, и делаю вывод, что выбрал он ее исключительно ради ее известного в спортивных кругах имени. И тем не менее, главный вопрос остается открытым — зачем Генрих решил стать спонсором «Гамильтона»?

— Господа, предлагаю перебраться на второй этаж, там организовали небольшой фуршет, — наконец объявляет Ханниган об окончании официальной части.

— Слава богу! — выдыхаем мы с соседкой, вот только первыми выскользнуть из помещения у нас не получается, поток голодных мужчин отсекает нам дорогу.

Краем глаза, вижу, что Генрих остается в компании Рауля Скорсезе, а Александр спешит к нам:

— Мисс Хендрикс, можно вас на минуту?

Морщу нос, но останавливаюсь. Ханниган начинает меня отчитывать за непослушание, при этом, как заботливый папочка, не забывая уточнять о состоянии моего здоровья. Вежливо отвечаю на его вопросы, и напоминаю, что срок нашего договора истек, и мне пора домой.

— Вот как. — замолкает Александр и важно вскидывает нос, — Ваше дело, Донна. А я хотел с вами подписать новый договор. Мне по-прежнему необходим запасной пилот. Мы могли бы продолжить тренировки и показать годный результат в следующем сезоне.

Я замираю. Предложение соблазнительное. Очень. Но знаю, что протяну руку и попаду в мышеловку. Это не моя жизнь. Это очередная выдумка. Бросаю взгляды на своего мужа и отрицательно качаю головой. Я графиня, а не автогонщица.

— Не смею вас разубеждать, Донна, — чопорно произносит Ханниган, — Благодарю за заезд.

Киваю в ответ и не замечаю, как к нам присоединяются Генрих и Рауль. Мышцы болят, но я непроизвольно напрягаюсь, приосаниваюсь. Боюсь дышать и сделать шаг в сторону.

— Простите, господа, вышло недоразумение, — лучезарно улыбается мой муж, — Мисс Браун, я не знал, что вы договорились отправиться на вечер в компании господина Скорсезе. Не смею мешать вашим планам. Мисс Хендрикс, не будете ли вы столь любезны составить мне компанию? — сразу же к делу подходит Генрих.

— Я? — поднимаю ошарашенный взгляд на мужчину. Он улыбается. Не злорадно, а тепло. И смиренно ожидает моего решения.

Перевожу взгляд на Ханнигана, на его указательный палец, приложенный к груди, и читаю по его губам: «Одна неделя».

— Я не планировала продлевать договор, но если Александр не против, то попробую скорректировать свои планы, — говорю на автомате, думать и жалеть о своем решении буду потом.

— Это было бы замечательно! — улыбается Генрих, а Александр тут же поддакивает ему:

— Ничего не имею против.

Мы с Эрин киваем мужчинам и собираемся отправиться на фуршет, как из дверей навстречу нам вылетает мой ненаглядный брат и со свойственной ему непосредственностью восклицает прямо с порога:

— Простите, господа, задержался! Брал автографы у пилотов для Дидишки! — подбегает он к нам, потряхивая стопкой карточек, оглядывается по сторонам и озадаченно выдает: — А что никого нет? Все уже разошлись? Я немного опоздал?

— Да, Николас, ты немного припозднился, — усмехается Генрих, привыкший к подобным фортелям моего брата, — Дамы, позвольте представить вам моего компаньона по бизнесу, маркиза Николаса Даора, — Ник, ничего не замечая вокруг, быстро подхватывает ручку Эрин, затем мою, а Генрих задорно смеется и продолжает: — Нужно пояснить, Лорд Ханниган, что маркиз Даор брал автографы для моей несравненной жены, Дианы.

И вот тут мозг Николаса наконец обрабатывает визуальную информацию. Глаза его в ужасе округляются, и он замирает. Не дышу и я, старательно отводя от брата глаза. Сейчас он хлопнется в обморок с моим именем на устах. Трудно его осудить, наверняка, он не ожидал увидеть родную сестру всю битую-перебитую, в то время пока собирал для нее автографы знаменитостей.

— Она большой фанат Мировых гонок, — продолжает Генрих, обращаясь к Ханнигану и не замечая безумного выражения лица моего брата, — Теперь, думаю, ни для кого не секрет, почему мы намерены сотрудничать с вашим автоклубом.

— Как жаль, что не получается познакомиться с Леди Истербрук, — вздыхает Александр, — Действительно теперь понятно, почему вы остановили свой выбор на нас, ваше сиятельство.

— Дидишка яростный фанат, — сиплым голосом вставляет свою ремарку Николас.

— Диана, мой друг, мою драгоценную супругу зовут Диана! — поправляет его Генрих, — Что с вами, маркиз, на вас лица нет?

— Кушать хочется, — сглатывает голодную слюну Николас, Генрих заливисто смеется, извиняется, и они с Николасом покидают помещение.

Я провожаю их растерянным взглядом и бормочу себе под нос:

— А я и не знала, что Леди Истербрук фанат автоспорта.

— Я тоже не знал, но нам это только на руку, — довольно улыбается Ханниган и потирает свои руки, — Думаю, господа, нам тоже стоит поспешить на фуршет.

— С превеликой радостью! — отвечает Эрин, целует Рауля в щеку и подхватывает его под руку. Я и не подозревала, что они встречаются. Пара уходит вперед, а мы с Александром плетемся чуть позади.

— Спасибо, Донна, что согласилась. Я твой должник, — тихо благодарит он, — Генрих Истербрук крупная рыба, и не хочется, чтобы она сорвалась с крючка. Он обещал предоставить нам камни для следующего заезда, а взамен попросил всего лишь приглашение на вечер, посвященный открытию гран-при Абу-Сахари.

Я удивленно вскидываю бровь, но ситуацию не комментирую. Зачем Генриху это приглашение? Если он захочет перед ним и так откроются все двери, для этого не обязательно спонсировать целую команду.

— Если ты не хочешь принимать участие в самих гонках, то так и скажи, — пожимает плечами Александр, — Думаю, Рауль будет сам в состоянии сесть за руль, откатать всю дистанцию не сможет, но зато мы не получим штрафы.

Действительно, благодаря современной медицине тяжелые переломы заживают за несколько недель. К примеру, сегодня Раулю сняли гипс, и он уже передвигался, опираясь на трость.

— Нет, я совсем не против навернуть кружок другой, — в предвкушении закусываю губу. Нет, действительно, если я поддалась соблазну, то почему бы не получить все прилагающиеся к нему удовольствия?

— О, Боже, женщины! — восклицает Александр и возводит глаза к небу, — Не ты ли пять минут тому назад говорила, что не желаешь продлять контракт?

Я густо краснею и ничего не могу сказать в свою защиту. Да, я женщина и бываю не всегда последовательна в своих решениях, потому что иду на поводу своих же желаний, не всегда прислушиваясь к голосу разума.

— О, нет, Донна, только не говори, что на твое решение повлиял Генрих Истербрук. Ты же девочка умная, должна понимать, что это… хмм…

— Не моя весовая категория? — хмыкаю и бурчу себе под нос: — Вовсе нет.

— Донна, я признателен тебе за помощь, и считаю, что Генрих Истербрук достойный человек, но, если он вздумает тебя обижать, просто дай мне знать. И на этот раз без самодеятельности!

— Да, сэр, — чеканю я и тихо добавляю, — Спасибо, сэр.

Оказавшись в банкетном зале, затаиваюсь в углу на диванах и в спокойной обстановке достаю телефон, чтобы связаться с Элджебет, но сразу же нахожу непрочитанное сообщение от нее: «Диди, красный сигнал опасности. Николас здесь!». Весьма своевременно. Интересно, что она скажет, какой цвет припишет опасности, когда узнает, что мой братец прибыл в компании моего мужа?

— Мисс Хендрикс, можно вас пригласить потанцевать? — недовольно пыхтит Николас, наверное, специально меня поджидал.

Оглядываюсь по сторонам — Генриха не видно.

— Я не в лучшей танцевальной форме для танцев, маркиз Даор, — провожу рукой вдоль тела, указывая на свой внешний вид.

— Вижу я, — кривится Николас, озирается по сторонам и присаживается рядом, — Сильно болит?

— Прилично, — морщусь.

Николас еще раз пробегает по мне быстрым взглядом и качает головой.

— Как ты вообще оказалась на трассе? Что ты творишь, Диди? Настояла бы на своем как обычно, и я бы тебе как миленький дал свою машину погонять… А ты сразу же на Мировые гонки замахнулась! — с показной обидой говорит Ник, а я знаю, что он шутит. Хотя с другой стороны, это с натяжкой может сойти за логическое объяснение моей поездки.

— Так получилось. Безусловно все из-за того, что ты зажал машину, Ник, — отпускаю ехидную ремарку.

— Генрих в курсе?

— Это я у тебя хочу спросить, Генрих в курсе? — мигом перевожу стрелки.

— Я ему ничего не говорил, — обиженно дуется Ник.

— Так за каким «надом» вы явились в Мониак? — шиплю на него.

— Не знаю, я тут ни при чем! У Генриха какие-то дела в Абу-Сахари, ему просто нужно было заполучить приглашение на прием к шейху!

— И ради приглашения он решает спонсировать автоклуб? — поднимаю я бровь.

— А я откуда знаю? Твой муж никогда своими планами не делится. Наверное, у него в пустыне намечается крупная сделка, — пожимает плечами Ник, и я вспоминаю, что Генрих лелеял мечту завладеть самым крупным алмазом на земле.

Конечно, а я как дурочка в душе тешила надежду, что это он ради меня приехал. Глупости, конечно. Генрих не способен ни на что подобное, у него один бизнес и сделки на уме.

— Ну, а ты-то зачем приперся? — исподлобья смотрю на брата.

— Я? — удивленно переспрашивает он, немного подвисает и, судя по всему, придумывает какую-то отговорку, — А я, Донночка, за ум решил взяться. Помогать Генриху приехал.

По глазам вижу — врет и не краснеет, да и смысл предложения не соответствует бесшабашной натуре Николаса.

— Ты молодец, Ник, горжусь тобой, — тепло улыбаюсь ему и похлопываю по руке. И вот тут мой братец-лгунишка краснеет. Делаю вывод, что помощью тут и не пахнет.

— Пустяки, — отмахивается он, а потом напускает на себя грозный вид, — Диди, немедленно прекращай этот балаган и возвращайся домой, пока не свернула себе шею на вираже.

— Нет, Николас, и не подумаю, — растягиваю рот от уха до уха в загадочной улыбке, — И ты никому ничего не расскажешь.

— Вот только не надо угрожать, что ты обо всем расскажешь отцу! Я взрослый мужчина, и имею право жить так, как считаю нужным! — Николас опять начинает репетировать объяснительную речь для отца.

— У меня есть вариант получше, — довольно заявляю ему, — И папа на этот раз тут ни при чем. Или ты держишь язык за зубами, или я подойду к Генгриху и расскажу, что ты поддерживал меня в моем маскараде все это время.

— Но это наглая ложь и клевета! — от возмущения его брови взлетают на лоб.

— Может быть, но Генрих-то об этом не знает, — задорно подмигиваю Нику.

Брат обиженно сопит и дует щеки точно маленький ребенок:

— А я для тебя автографы еще собирал, шантажистка!

— Ничего не знаю, — пожимаю плечами, поднимаюсь с дивана, — Я правда на тебя рассчитываю, Ник. Не подведи, — серьезным тоном прошу я и направляюсь в сторону бара.

Николас не спешит меня догонять, и я перевожу дыхание. Брата всегда просто обвести вокруг пальца, а с Генрихом дело обстоит гораздо сложнее. Зачем я вообще на согласилась с ним идти на этот вечер? Возможно, я все еще не оставляю надежды, что он все-таки узнает во мне Диану Истербрук. Вот только для чего это нужно — не понимаю. Слишком сложный вопрос, на который у меня пока нет вразумительного ответа.

Элджебет присоединяется ко мне минут через пятнадцать, лица на ней нет, но она озабоченно интересуется моим состоянием здоровья.

— Все хорошо, — улыбаюсь ей, — А у тебя что стряслось?

— У меня тоже все хорошо, — грустно вздыхает, — Домой просто хочется, — пищит она, а я приподнимаю бровь, требуя пояснений, — Столкнулась сегодня в коридоре с Николасом, он спросил, как пройти к «Феттелини» и… и все, — шмыгает носом Элджи, — Не узнал меня.

Провожу ладонью по своему лбу, не зная, как утешить подругу. Стоит ли вообще лгать и вселять в человека ложные надежды? Николас, он у меня такой, действительно мог не узнать ее с рыжими волосами и в боевом макияже. Когда не думаешь о человеке, сложно разглядеть его лицо в толпе. У Генриха же не получилось.

— В общем, поехали домой, будем паковать чемоданы и домой. — канючит подруга.

— Ты знаешь, мои планы немного изменились, — тактично перебиваю ее, — Мне завтра предстоит отправить в Абу-Сахари вместе с командой. Так получилось, что я собираюсь продлить договор еще на одну неделю.

— Да? — удивленно восклицает Элджи, и взгляд ее прояснивается, а я-то думала, она расстроится из-за того, что нам придется расстаться на неделю, — Это хорошая новость. В Абу-Сахари, значит, в Абу-Сахари! Может, эмира себе какого-нибудь подцеплю! Пойду свяжусь с агентством по поводу продления наших договоров, — взмахивает она телефоном в руке.

— В смысле наших? — качаю головой.

— Ну, я с тобой, конечно! Не брошу же тебя одну! — целует меня в щеку, а потом на полном энтузиазме мечтательно продолжает: — Надеюсь, что там у меня что-то сложится, а то здесь одни расстройства.

Мало того, что Ник меня не узнал, так еще собирается ехать сегодня отрываться в клуб!

А вот на этом месте мне хочется остановиться поподробнее:

— С чего ты это взяла? — с показательно расслабленной улыбкой на лице уточняю у нее.

— Девчонки из местной группы поддержки рассказали, что сегодня ночью в клубе будут аристократы. Уже не первый раз они устраивают охоту на богатых мальчиков, — фыркает Элджи.

— Аристократы? Вот же засранец! — выкрикиваю и хлопаю себя ладонью по коленке. По телу проходят болезненные вибрации, но я их не замечаю. Действительно, не трудно сложить два плюс два. Не случайно Николас поехал «помогать» моему мужу по работе, а потом в клубе появляются какие-то аристократы. И меня вновь царапает нехорошее предчувствие. Аристократы? А что если Генрих отправится «помогать» моему братцу в клуб?

— Знаешь, а я думаю, что нам нужно обязательно сходить, — уверенно киваю я.

Элджи округляет глаза и смотрит на меня как на больную.

— Зачем? У тебя вон пластырь на носу, — осторожно дотрагивается она до кончика моего носа.

— Я же обещала сходить в клуб после гонок, — упрямо заверяю ее, — Надо выполнять обещания. Ты-то свое слово исправно держишь, куда я, туда и ты! А по поводу носа не переживай, сейчас пойду на повторные процедуры, и с меня снимут лишние пластыри, буду как огурчик. Зелененькая и здоровенькая, — широко улыбаюсь подруге и, чтобы закрепить результат, добавляю фразу в стиле Николаса, — И вообще, что-то мне потанцевать захотелось.

Доктор, как я и предсказывала, снимает пластырь с носа и перевязь с руки. Правда, плечо все еще болит, а на боку красуется гематома, но чувствую себя в целом гораздо лучше.

— Возьмите, на ночь помажете плечо и ребра, — протягивает док мне небольшой тюбик с мазью.

— Спасибо, — благодарю и выхожу из кабинета.

Коридор абсолютно пуст, и я совершенно не ожидаю, когда меня хватают за руку и со всей силы прижимают к стене:

— Донна, малышка, зачем ты так со мной? — шепчет Гарсия в самое ухо и от злости сминает в кулак кофту на моей талии, я непроизвольно морщусь и сжимаю зубы, — Ты понимаешь, что натворила?

— Бруно, отпустите меня немедленно, что вы себе позволяете? — упираюсь ладонями ему в грудь и понимаю, что я крепко зажата между мужчиной и стеной.

— Донна, девочка, ты доводишь меня до безумия, — шипит он змеей, и я чувствую неприятный запах спиртного, исходящий от мужчины.

— Единственная причина, Гарсия, по которой ты можешь сходить с ума, это твои личные психические отклонения! — пытаюсь вывернуться из удушливых объятий, но мне просто недостает сил. Его рука резко выхватывает рубашку из-за пояса брюк и больно сжимает талию прямо в месте ушиба, отчего я дергаюсь и непроизвольно взвизгиваю.

— Не ори, идиотка! — больно впивается пальцами в мое лицо, — Просто делай так, как я тебе скажу.

— Я буду делать так, как считаю нужным, поскольку в отличие от вас, Бруно, с ума не схожу, — нахожу в себе силы спокойно возразить мужчине, ведь не убьет же он меня посреди автодрома полного людей. К тому же, у меня имеется небольшой козырь в рукаве, которым я собираюсь воспользоваться только в экстренном случае.

— Не надо показывать мне зубки! — шипит мужчина.

— Не надо трогать меня ручками! — восклицаю в ответ.

— Не выделывайся! — шипит он, и его рука обхватывает меня за шею, а потом больно оттягивает волосы назад. Негромко вскрикиваю, и тянусь к его руке, чтобы избавиться от захвата.

— Эй, Гарсия, хорош задирать девчонку! — в конце коридора слышится голос Уиллера и шум, приближающихся шагов, — Ты совсем охренел?

Гарсия неохотно отпускает мои волосы и отходит на шаг назад.

— Иди куда шел, Уиллер, не умничай тут! Она спутала мне все карты! — не унимается Бруно.

— Это ты, не идиотничай. Донна не виновата, что я въехал ей в зад и потерял позицию!

Стою, не дышу и взглядом ищу пути к отступлению. Гарсия все равно стоит слишком близко, и никуда мне от него не деться.

— Господа, какого черта, вы обжимаете в углу моего пилота? — из другого конца коридора летит разгневанный голос Ханнигана, а вскоре появляется и он сам в компании Генриха, час от часу не легче, — Вы хотите получить штраф или дисквалификацию в заезде?

— Никто никого не трогал! — отступает Гарсия и вскидывает руки вверх, — Просто Донне стало плохо после врача, и я помог ей не свалиться в обморок посреди коридора. Всего хорошего, господа.

Ханниган и Гарсия выразительно переглядываются, а потом последний вместе с Уиллером уходит. Но мне они не интересны, я смотрю только на своего мужа. Генрих напряжен, желваки на скулах играют, губы сомкнуты, а взгляд направлен в спину удаляющегося Гарсии. Мне хочется подойти к мужу, осторожно коснуться ладонью его щеки, зарыться в густые волосы, погладить своей магией и помочь ему расслабиться. Что говорить, мне и самой хочется прижаться к Генриху, чтобы на мгновение почувствовать себя защищенной.

— Донна, вы в порядке? — ловит на себе мой взгляд, я вздрагиваю и отвожу глаза. Генрих стоит на месте, держит руки в карманы и покачивается с пятки на носок в ожидании моего ответа.

— Да, ничего плохого не произошло, — шепчу я.

— Гарсия угрожал? — подходит ко мне Александр и мягко обнимает за плечи.

— Само собой разумеется, — хмыкаю я.

— Негодяй. Не переживай, Донна, я что-нибудь придумаю, он больше к тебе не посмеет сунуться.

Генрих молчалив, но когда мы доходим до конца коридора разворачивается ко мне и без эмоционально произносит:

— Вы домой? Вас подвезти?

— А вы куда? — без раздумий бросаю я, и брови супруга взлетают на лоб.

— У меня на сегодня запланированы дела, но я с радостью вам подвезу, — находится он с ответом. А меня охватывает какое-то странное чувство, вроде бы я и не злюсь, но что-то змеей жалит меня изнутри и не дает покоя.

— Я воспользуюсь услугами такси, не смею мешать вашим планам! — строже, чем хотелось бы отвечаю ему, — До свидания, Лорд Ханниган, Лорд Истербрук!

Сжимаю кулаки и отправляюсь на поиски Элджи. Я ему еще сегодня устрою брифинг и разбор полетов!