Гость из будущего. Том 5

Глава 2

— Феллини, дорогой, скажи для начала вкратце — о чём будет кино? — поинтересовался, развалившись в кресле, словно барин, Левон Кочарян.

«Кино прежде всего будет о том, что главного режиссёра на читке сценария и на съёмочной площадке перебивать нельзя!» — выругался я про себя, но, нарисовав на своём лице беззаботную улыбку, вслух заявил:

— Фильм естественно будет про революцию. Это сейчас как никогда актуальная тема. Но не простую, а…

— А золотую, ха-ха! — теперь меня уже перебил Савелий Крамаров.

— Язык у тебя, Сава Батькович, как трещотка, — рыкнул я. — Смотри, дотрещишься. Потом придётся писать письмо президенту Соединённых штатов.

— Какое письмо? Какому президенту? — возмутился актёр.

— Сороковому президенту, актёру Рональду Рейгану, — снова прорычал я.

— В самом деле, Савочка, дай послушать! Интересно же! — одёрнула его Марианна Вертинская.

— Спасибо, — коротко кивнул я и, расправив листки с предварительных черновым, сценарием стал читать, — давным-давно в далёкой-далёкой галактике несколько тысяч звёздных систем организовали свою Звёздную Галактическую Республику. И управлялась она Галактическим сенатом. Однако Верховный канцлер сената Шив Палпатин обманом создал целую армию солдат-клонов, перебил при помощи этой армии орден рыцарей-миротворцев джедаев и узурпировал власть, преобразовав Республику в Империю. — На этих словах я, как после стопки крепкого коньяка, громко выдохнул. — Это краткая предыстория. Наш же фильм начинается с того, что один из немногих оставшихся в живых рыцарь джедай Кэнан Джаррус на суровой песчаной планете Татуин закупает оружие для повстанческого отряда. И помогает ему в этом экипаж корабля контрабандистов «Сокол Тысячелетия», который состоит из командира Сабины Верен, второго пилота Хана Соло и бортинженера Чуббаки.

— Переведи, — вдруг попросил Левон Кочарян.

«Она этим самым обнаружила, что для неё социальный статус человека выше, чем его, мой личный статус», — усмехнулся я про себя, процитировав отрывок из «Москвы слезам не верит».

— Потом переведу, — отмахнулся я и продолжил. — Во время погрузки, на корабль нападает патруль имперских солдат-клонов. Наши герои отстреливаются, заскакивают в «Сокол Тысячелетия» и взлетают в небо. Однако на орбите Татуина их начинают преследовать мелкие имперские истребители. Но и тут «Сокол» благодаря меткости Хана Соло, Чуббаки и Кэнана Джарруса удачно ликвидирует преследователей. Как вдруг корабль атакует большой имперский разрушитель, который мощнее «Сокола» в десятки раз. Тогда рыцарь-джедай при помощи волшебной силы сдерживает атаку разрушителя, и капитан корабля Сабина Верен успевает совершить гиперпрыжок в другую часть Вселенной. Правда «Сокол Тысячелетия» во время этого прыжка выносит за пределы Галактической Империи, и он неожиданно оказывается недалеко от планеты земного типа. То есть планеты во многом похожей на нашу родную Землю. И тут к «Соколу» приближается неизвестное летающее судно, которое требует немедленно остановиться.

— Из огня, да в полымя, — высказался Кочарян.

— Точно, — кинул я. — Далее экипаж «Сокола» проводит короткое совещание и решает вместо самоубийственного боя, так как их корабль сильно повреждён, вступить в переговоры. Тем более, что неизвестное судно не принадлежит к имперскому боевому флоту. Благо, потом оказывается, что в этой чисти Вселенной абсолютно всё контролирует Конфедерация Аликон, которая ничуть не слабее Галактической Империи и имперскую политику она, мягко говоря, не одобряет. Кстати, на аликонском крейсере несёт дежурство женский экипаж под командованием Астры Шеран.

Я выразительно посмотрел на Марианну Вертинскую. Она в моём понимании идеально вписывалась в роль инопланетянки. В принципе и все остальные роли я расписал заранее: Хан Соло — потешный Савелий Крамаров, Кэнан Джаррус — нордический Олег Видов, Сабина Верен — изящная красавица Нонна Новосядлова, Чуббака — неповоротливый 190-сантиметровый Левон Кочарян. А для Анастасии Вертинской я приготовил небольшую роль второго пилота на аликонском крейсере. И вообще экипаж крейсера мне бы хотелось расширить и другими красавицами советского кино. Однако в этот пункт сценария я пока не углублялся.

— Так-так, — крякнул Кочарян, — и что аликонскому крейсеру нужно от нашего дорогого «Сокола»?

— Командир Астра Шеран объясняет экипажу «Сокола», что на планету земного типа посадка запрещена, — продолжил я. — На ней проживают люди-дикари на лицо красивые, добрые внутри, что они не делают, не идут дела, видно в понедельник их мама родила, — усмехнулся я, развеселив актёров. — Шутка. На планете земного типа проживает цивилизация один в один напоминающая нашу. Кстати, эту часть фильма будем снимать в городе Ташкенте. И момент погрузки на «Сокол Тысячелетия» также снимем на базе «Узбекфильма».

— Почему тогда аликонцы не разрешают приземлится «Соколу» на поверхность планеты? — спросил молчун Олег Видов. — Мы ведь не дикари?

— Это смотря с какой стороны посмотреть, — хохотнул Сава Крамаров. — Ты моих соседей по коммуналке ещё не знаешь, ха-ха. Они на лицо ужасные и злобные внутри, ха-ха-ха!

— Верно, — кивнул я. — Поэтому аликонцы просто охраняют планету и ждут, когда аборигены морально созреют, чтобы не угробить себя новыми космическими технологиями и добровольно вступить в их конфедерацию. По мнению Конфедерации Аликон это пока ещё молодая планета.

— Интересно, и что дальше? — заинтересовалась Марианна Вертинская.

— Астра Шеран предлагает всё необходимое оборудование для починки «Сокола» на одной из необитаемых лун планеты, — ответил я. — Но взамен командирша аликонского крейсера просит помочь отразить метеоритный поток, что через день должен накрыть большой аборигенский город.

— Нормальная сделка, ты — мне, я — тебе, — улыбнулся Кочарян.

— Вот именно, — снова кивнул я. — И пока идёт починка «Сокола» снимем несколько комичных эпизодов. Хан Соло гуляет по улицам аборигентского города и встречает местных алкашей. А Сабину Верен приглашают сняться в кино, где она после команды «мотор» приёмами рукопашного боя разбивает все киношные декорации.

— Значит они всё-таки сели на планету? — спросила Анастасия Вертинская.

— Прилетели на маленьком челноке ради экскурсии, — улыбнулся я. — А затем разгорается ещё одна космическая схватка. Оказывается, за метеоритным потоком скрывались инопланетные корабли расы космических паразитов. Причём битва происходит прямо над головами аборигенов. «Сокол Тысячелетия» носится над крышами пятиэтажек и разносит космических паразитов в пыль. Однако аборигены делают вид, что это просто атмосферный мираж и пишут жалобы президенту страны на плохую экологическую обстановку.

— А алкаши? — захохотал Крамаров.

— Эти в течении всего боя распивают бутылочку местной самогонки и, ничего не замечая, разглагольствуют на тему «Одни ли мы во Вселенной или нет», — усмехнулся я. — Наконец финал первого эпизода «Звёздных войн»: враг разбит, аликонцы и экипаж «Сокола» прощаются, и наши герои летят обратно в Галактическую Империю, ибо революция должна продолжаться. Что скажете? — выдохнул я. — Как вам примерный черновой сценарий?

— Бодренько, чем-то похоже на вестерн в космических декорациях, — загудел Левон Кочарян. — Однако успех картины во многом будет зависеть от комбинированных съёмок. Сможем ли мы сделать их на высоком уровне?

— За это я ручаюсь, — буркнул я и улыбнулся, вспомнив как мой короткий ролик о полете «Сокола» товарищ Брежнев принял за секретное американское оружие и поднял по тревоге авиацию московского военного округа.

— Меня тут в одну картину пригласили, да ещё учёба, — смущённо пробубнил Олег Видов. — Надо бы всё как следует обдумать.

— А мы с сестрой, надо полагать, у тебя играем инопланетянок? — задала риторический вопрос Марианна. — То есть, мелькнём в первом эпизоде и всё? Прости, прощай?

— Да, неплохо бы всё как следует взвесить, — поддакнула Анастасия.

— Мне кажется, девочки, это будет шикарное кино, — поддержала меня Нонна Новосядлова. — И потом, почему бы аликонцам не помочь с революцией в следующих эпизодах? Я права?

Нонна посмотрела на меня своими большими выразительными глазами, и я был вынужден сделать нелепое, смешное лицо и неопределённо пожать плечами. Так как раздавать какие-либо обещания раньше времени — плохая примета. Однако такого прохладного отношения к сценарию я откровенно не ожидал. Хотя по воспоминаниям Джорджа Лукаса никто в успех его «Звёздных войн» тоже не верил. Актёры дурачились на площадке и между собой называли фильм «диснеевским детсадом». Тем более на фоне интеллектуальной «новой волны», на фоне таких серьёзных картин как «Застава Ильича» и «Летят журавли», на иную реакцию можно было и не рассчитывать.

— Вы, как хотите, а я в деле, — высказался Сава Крамаров.

— А знаете, что, — громко крякнул Кочарян, встав с кресла, — приходите все сегодня вечером ко мне в гости. Выпьем вина, пообщаемся и сообща примем взвешенное решение.

Левон Суренович незаметно подмигнул мне и улыбнулся одними уголками губ. Из чего следовало, что одного верного соратника в этом непростом деле я уже заполучил. Кстати, у Лукаса тоже был такой помощник и друг — это знаменитый Стивен Спилберг. И когда на предпоказе Фрэнсис Коппола назвал звёздную сагу «детским бредом», Спилберг произнёс пророческую фразу: «это будут смотреть».

— Тогда до вечера, — пробурчал я, протянув руку Левону Кочаряну.

Танцевальная площадка или танцевальная веранда, как её обычно называли местные жители, в Измайловском лесопарке находилась недалеко от Круглого пруда и сквозь темноту аллей светилась сотней маленьких электрических лампочек. И там на полукруглой, похожей на ракушку эстраде играл маленький оркестр, который состоял из барабанщика, парня с большим контрабасом, пианиста, что отчаянно лупил по клавишам фортепьяно, и ещё одного музыканта с модной электрогитарой. Оркестр исполнял главный хит этого лета — «Почему в 17 лет парню ночью не до сна?». А перед сценой на круглом дощатом полу было как никогда тесно, так как через две или три недели танцплощадка уйдёт на почётные «зимние каникулы» и народ просто жаждал оторваться как следует. Тем более, что недавно в стране сменилась власть и этот воздух перемен, воздух чего-то нового и обязательно самого лучшего пьянил. Кстати, поползли упорные слухи, что скоро всю страну переведут на 5-дневную рабочую неделю, что подешевеет водка, что поднимут зарплаты и жить станет ещё веселее.

«Скорее бы уже зима и Новый год», — подумал Костик Васильев, который работал сварщиком на оборонном 703-м заводе. Костик состоял в добровольной народной дружине и на танцах он естественно не танцевал, а бродил в компании своего товарища Лёньки Валентинова с красной повязкой на рукаве и усиленно хмурил брови. Такой его грозный вид, как считал сам Костик, отпугивает хулиганов и помогает избежать множество ненужных эксцессов, которых именно на танцах всегда было выше крыши. Вот и сегодня Васильев буквально предчувствовал неприятности. Из-за чего у него неприятно урчало в животе и обильно потели ладони рук.

— Со следующего года ищи себе другого напарника, — шепнул он Лёньке Валентинову, невысокому коренастому парню. — С меня этой народной дружины хватит. Здоровье дороже.

— Чудак человек? — хохотнул Валентинов. — Проезд на всех видах транспорта бесплатно — это раз, десять дополнительных дней к отпуску — это два, с работы отпускают раньше времени — три. А ещё можно с кем-нибудь познакомиться и проводить до дому. Хе-хе. Смотри какие.

Лёнька кивнул на двух девушек, что задорно отплясывали под ритмичную и заводную музыку. Но на Костика девушки должного впечатления не произвели. На заводе работали девчата и получше.

— А ты слышал, что полторы недели назад здесь в парке нашли убитую и раздетую догола гражданку? — прошептал он.

— Чудак человек, её ведь не на танцах грохнули, — криво усмехнулся Валентинов. — Расслабься. Компетентные органы этим случаем уже занимаются. Между прочим, скоро в милиции будут оклады поднимать. Информация сто процентов. Новый министр охраны общественного порядка СССР, Вадим Тикунов, объявил большую реформу своему ведомству. Квартиры давать будут вне очереди, — зашептал Лёнька, выпучив глаза, которые засветились алчным огнём проклятых пережитков капитализма. — Ты как хочешь, а я с завода рассчитаюсь. В армии я уже отслужил, в дружине состою второй год. Может милиция — это моё призвание?

В этот момент музыка стихла, на сцену выскочила симпатичная барышня в необычном брючном костюме и объявила следующую песню — «День на двоих». И молодёжь на танцевальной площадке разразилась громкими аплодисментами. Так как эта песня была из новой музыкальной кинокомедии «Зайчик». Этот фильм с прошлой субботы вышел на экраны страны и народ, выстраиваясь в огромные очереди, штурмом брал кассы кинотеатров. А во дворах теперь часто можно было услышать под гитару: «Принцессу красоты», «Любовь настала» и «День на двоих».

Симпатичная барышня кивнула своим музыкантам, зазвучал зажигательный твист, и солистка звонким озорным голоском запела:

В самый жаркий день,

В самый сильный дождь,

В самый белый снег

Рядом идешь!

Ты со мной дели

Каждый день земли,

Потому что я —

Песенка твоя!

Ля-ля-ля ля…

Костик Васильев невольно улыбнулся, увидев, как потешно отплясывают некоторые ребята и девчата, и нехорошие предчувствия на время покинули его голову. Кстати, на завтрашний субботний вечерний сеанс «Зайчика» он уже приобрёл два билета. Оставалось только определится кого пригласить в кино: либо Лену с соседнего участка, либо Лиду со своего.

— Чё тут топчитесь? — вдруг прорычал на них кряжистый 40-летний дядька с маленькими усиками, который являлся старшим дружинником. — Давай в обход вокруг танцплощадки. Слышали, что недавно в парке произошло? Поэтому держите ухо востро и чуть-что дуйте в свиток.

Затем дядька снял шляпу и словно веером помахал ей на своё суровое щербатое лицо. И на Костика вновь навалились нехорошие предчувствия. Он нащупал в кармане раскладной нож, о котором никому не говорил, и немного успокоился. Само собой пускать в дело это холодное оружие не планировалось. Однако с ножом было как-то спокойней бродить по тёмным аллеям Измайловского лесопарка.

А вот его товарищ Лёнька Валентинов был само спокойствие. Он по-деловому включил китайский фонарик с удлинённой ручкой и, когда они шли по Главной аллее парка, нагло шарил светом фонаря по боковым лавочкам, где как правило уединялись влюблённые парочки. Несколько раз ребятам попадались компании, которые распивали спиртные напитки, но вмешиваться в этот незаконный процесс, ввиду численного превосходства противника, они не рискнули. Пройдя ещё тридцать метров, дружинники наткнулись на очередную парочку влюблённых.

— Убери фонарь! — рыкнул на Лёньку какой-то здоровенный парень, которому помешали целоваться.

— Спокойно, народная дружина, — буркнул Валентинов, показав красную повязку на рукаве.

— А по шее не хочешь, дружина⁈ — завёлся здоровяк. — Топай, говорю, дальше!

— Получите пятнадцать суток, — голос Лёньки дал петуха, — я при исполнении!

— Я тоже тут не пустяками занимаюсь, топай, — загоготал здоровяк вместе со своей подругой.

— Урод, — прошептал Лёнька Валентинов и, дёрнув за рукав Костика, потащил его с Главной аллеи на тонкую тропу, которая вела обратно в сторону танцевальной площадки и Круглого пруда.

Музыка в этот момент стихла и сердце Костика застучало с удвоенной силой. И вдруг где-то справа послышался не то вскрик, не то стон и затрещали ломающиеся ветки. Лёнька резко посветил фонариком на странный звук и, к ужасу Костика, высветил чью-то сгорбленную человеческую фигуру.

— Стой, народная дружина, — пропищал Валентинов.

Но вместо ответа человек резко распрямился и бросился бежать. Со стороны танцплощадки зазвучала очередная танцевальная мелодия. И парни, не сговариваясь кинулись в погоню. Однако прежде, чем выскочить на маленькую полянку, им пришлось продраться сквозь плотные без единого листочка кусты. Одна из веток больно полоснула Костика по щеке, но парень, не обращая внимания на боль, продолжал усиленно работать ногами. А его товарищ вновь поймал беглеца лучом фонаря.

Вдруг Лёнька громко сматерился и, запнувшись за что-то на земле, рухнул в чахлую осеннюю траву. Фонарик вылетел из руки и дальнейшее преследование в темноте потеряло всякий смысл. Поэтому Костик сначала дунул в милицейский свисток, а потом уже помог своему товарищу встать на ноги.

— За что это я такое зацепился? — проворчал Валентинов и, подняв фонарик с земли посветил на какую-то белеющую в темноте корягу. — Баба… голая и мертвая, — с ужасом прошептал он.

И Костик Васильев, заметив на голове жертвы бурые пятна, тут же почувствовал себя нехорошо и, отбежав в сторону, с громким звуком «о» вывалил наружу весь сегодняшний ужин.

— Смотри, Костян, тут какая-то записка, — пролепетал его товарищ и, подняв лист, выдранный из какого-то блокнота, прочитал, — Смерть Феллини. Это чё, смерть итальянскому режиссёру? А мы-то тут причём? Мы же не в Италии?

— Ничего не трогай руками, — отдышавшись, просипел Костик. — Пусть с этим милиция разбирается, а с меня, пожалуй, хватит.

Вечером в ту же самую пятницу в гостеприимную квартиру Леона Кочаряна набилось порядка тридцати человек. Владимир Высоцкий приехал прямо из «Театра на Таганке» в сопровождении Валерия Золотухина, Нины Шацкой, Татьяна Иваненко и ещё нескольких актёров театра. Олег Видов пришёл под ручку с Викторий Лепко, Сава Крамаров тоже заявился с какой-то стильной блондинкой. С сёстрами Вертинскими, Марианной и Анастасией, прибыли Александр Пороховщиков, Лев Прыгунов, Евгений Стеблов и актриса Наталья Селезнёва. Меня, естественно, сопровождала подруга дней моих суровых — актриса Нонна Новосядлова. Только кинорежиссёр Василий Шукшин заявился в гордом одиночестве и в неважном расположении духа. Остальных друзей Левона Кочаряна я, честно говоря, не знал.

Надо сказать, что подобные застолья в среде творческой интеллигенции являлись естественным продолжением профессиональной деятельности. Здесь подчас обсуждались новые спектакли, книги и кинопремьеры. На таких посиделках рождались новые замыслы и идеи. А ещё заводились короткие любовные интрижки, создавались, а порой и разрушались крепкие семейные союзы. Поэтому, как только Высоцкий увидел стильную блондинку, что сопровождала Крамарова, то после первых тостов моментально вцепился в гитару и затянул «Коней привередливых».

«Детский сад, — проворчал я про себя. — Без блондинки счастья нет». Затем я шепнул Нонне, что выйду на кухню и переговорю с Настей и Марианной. Девушки после этих же первых тостов выбежали подымить. Кстати, эта пагубная привычка, портить здоровье сигаретами, перекочевала к нам из итальянского и французского кино. И если дым на экране выглядел красиво и кинематографично, то в реальности он портил зубы, лёгкие, голос и цвет лица.

— Дымите, как пароходы, — рыкнул я, застав на кухне кроме сестёр Вертинских, Стеблова, Прыгунова и Селезнёву.

— Мы, между прочим, не затягиваемся, — обиделась Анастасия.

— А мне, между прочим, и всему советскому кино нужны здоровые и красивые актрисы, — буркнул я. — Ладно, я вам не нянька. Давайте решим здесь и сейчас: снимаетесь в моей звёздной саге или нет? — спросил я у сестёр.

— Я согласна, даже без проб, — хихикнула Наталья Селезнёва.

— Замётано, один член экипажа аликонского крейсера уже есть, — кивнул я.

— А нас ты, значит, в кино не приглашаешь? — пробубнил Лев Прыгунов.

— Отчего же? Приглашаю, — усмехнулся я. — В это воскресенье в «Ударнике» в 6 часов вечера состоится премьера детектива «Тайны следствия. Возвращение Святого луки». Вы все приглашены. А после кинопремьеры будет банкет и фуршет. Что касается «Звёздных войн», то я пока думаю. У меня есть главный злодей, Дарт Вейдер, но он весь фильм играет в закрытом рыцарском шлеме. Других больших ролей пока нет. Зато во втором эпизоде появляется новый персонаж — Люк Скайуокер, сын принцессы Падме и легендарного джедая Энакина Скайуокера. И я тебя, Лёва, имею в виду, — я ткнул пальцем в Льва Прыгунова.

— А меня? — пискнул Евгений Стеблов.

— На следующей неделе все, кто снялся в «Тайнах следствия» станут звёздами советского экрана, так что работы будет выше крыши, — ответил я. — Не волнуйся. Тем более, что съёмку продолжения детектива никто не отменял.

В этот момент на кухню вышла покурить стильная блондинка. Видать не зацепил её Высоцкий своим хриплым и надрывистым вокалом. И она тут же, вынув пачку «Marlboro», попросила огонька.

— Мне Сава сказал по секрету, что это вы на «Зайчике» работали вторым режиссёром и успех кинокомедии во многом ваша заслуга, — произнесла она томным чуть хрипловатым голосом. — Это правда?

— Леонид Фёдорович Быков и сам прекрасный режиссёр, — смущённо буркнул я.

— Может быть, — хмыкнула блондинка. — Только я работаю в Доме моды на Кузнецком Мосту, и как только на экраны вышел «Зайчик» к нам просто пошёл целый вал заказов на брючный костюм, в котором снималась ваша Нонна. Признавайтесь — кто придумал брючки не зауживать к низу, а наоборот расширять?

Сёстры Вертинские, Марианна и Анастасия, разом посмотрели в мои «честные глаза».

— Это было совместное творчество, — улыбнулся я. — Кстати, с вашим модельером Вячеславом Зайцевым скоро предстоит очень серьёзный разговор на правительственном уровне. Я с некоторого времени вхож в правительственные кабинеты. И там серьёзно озабочены советской модой, — немного приврал я, так как сам намеревался посоветовать руководителям государства обратить особое внимание на моду и одежду советских людей. Ибо беготня за разными заграничными шмотками изрядно портила нервы всех трудящихся. И с этой проблемой пора было что-то решать.

Тут на кухню заглянул Владимир Высоцкий с гитарой.

— О чём секретничаете? — пророкотал он.

— Да вот, Феллини, нас уговаривает сняться в его новом кино, хы-хы, — хохотнула Настя Вертинская.

— Как интересно, а меня он почему-то не уговаривает? — Высоцкий провёл по струнам, затем протиснулся к свободной табуретке и, усевшись поудобней, стал наигрывать что-то простенькое на трёх блатных аккордах.

— Во-первых, я пробил вашему театру разрешение на постановку «Гамлета», — усмехнулся я. — Два дня с Фурцевой ругался. Во-вторых, теперь от вашего спектакля зависит моё реноме или, проще говоря, репутация. Так что работайте на совесть. Сделайте так, чтобы Гамлет с гитарой стал театральным событием года, а ещё лучше десятилетия.

Вдруг в гостиной зазвучал магнитофон, из динамиков которого вылетели звуки английского ансамбля «The Beatles», и сёстры Вертинские поспешили в саму большую комнату гостеприимной квартиры Левона Кочаряна.

— Стоять! — я преградил рукой выход их кухни. — Я так и не получил ответ на свой вопрос.

— Да будем мы сниматься, будем, — недовольно пробубнила Марианна. — Но в следующий раз ты нас пригласишь в какой-нибудь фильм получше, чем эта детская космическая сказка.

— Посмотрим, что вы скажете на голливудской ковровой дорожке, когда нам будут вручать «Оскар», — хмыкнул я.

— Ну это вряд ли, хы-хы, — хохотнула Настя.

Затем девчонки беспрепятственно покинули кухню, а Высоцкий запел песню, которая уже постепенна стала расходиться в народ:

Если друг оказался вдруг

И не друг, и не враг — а так…

Если сразу не разберёшь,

Плох он или хорош…

«И что мне теперь написать в своей книге о том, как снималось великое кино? — проворчал я про себя. — Поведать, что чуть ли не каждого актёра пришлось уговаривать? Или сценарий был принят с большим воодушевлением и закипела непростая работа по вживанию в образ? А ведь на площадке они будут дурачится и играть спустя рукава. Ничего-ничего посмотрим, что актёры запоют, когда на них свалится всемирная слава».

Далее я развернулся и тоже пошагал в гостиную. Однако в коридорчике меня нагнала и остановила стильная блондинка из дома моды.

— Скажи, а ты мог бы снять меня в своём фильме? Или с простыми манекенщицами ты не работаешь?

— Студийные съёмки начнутся на «Мосфильме» в ноябре, — пожал я плечами, — то почему бы и нет? Оставь свои координаты Саве.

И я хотел было добавить, что из манекенщиц частенько получаются самые лучшие инопланетянки — глаза большие, ноги длинные, тела утончённые. Однако в эту секунду из гостиной вышел Василий Шукшин. И судя по его немного смущённому и даже напряжённому виду, он имел ко мне приватный деловой разговор. Блондинка улетела на звук магнитофона. А Василий Макарович, прокашлявшись, пробурчал:

— Сценарий завернули, помоги.

— По этому поводу есть замечательные стихи неизвестного поэта, — улыбнулся я, похлопав режиссёра по плечу. — Помоги мне, о помоги мне! / В желтоглазую ночь позови! / Видишь, гибнет, сердце гибнет / В огнедышащей лаве любви!

— И что это значит? — поморщился Шукшин.

— Это значит, что в понедельник вместе пойдём к директору «Мосфильма», — хохотнул я.

И вдруг что-то больно кольнуло меня в бок. Причём укол был такой силы, что на секунду потемнело в глазах. Возможно, на организме сказалось нервное напряжение последних двух недель, когда я бегал пробивал бюджет под «Звездные войны», пока помогал другим актёрам и режиссёрам, решать их проблемы. А может быть мой организм интуитивно почувствовал некую пока незримую угрозу. Может быть, моё подсознание намекнуло, чтобы я был на чеку. Ведь чем ближе ты к властным структурам, тем больше у тебя недругов и завистников.

— Что такое? — испугался Василий Макарович.

— Вторую неделю ем ресторанную пищу, — пожаловался я и, потерев бок, добавил, — и вот результат потребления казённой еды. Решим твою проблему, не дрейфь, Макарыч. Главное никогда не надо сворачивать на пути к своей мечте, и тогда мы обязательно окажемся в «Стране Удач».