Гордость, зомби и демон

Глава 18

Открыл глаза я с мыслью, что ослеп. Ничего не понимая, повернул голову и увидел Марусю. Девушка лежала рядом со мной и начала слабо шевелиться.

— К-Крондо? Что… происходит? — привстала она и начала оглядываться.

— Вот именно… Что за шутки Акумы… — прокряхтел за девушкой Хикару.

— Вы светитесь! — ахнула Руся, оглянувшись на нас.

— Мы все светимся, — хмыкнул я, рассматривая свою руку.

Точнее, я бы сказал, что мы не светимся, а на нас падает свет со всех сторон. Но при этом мы находимся в непроглядной тьме и отчетливо видим только друг друга.

— Что это за место? Кто-нибудь что-нибудь понимает? — боязливо спросила девушка.

— Это моя комнатка для гостей! Ха-ха-ха… — прозвучал со всех сторон бесцветный голос и медленно засмеялся.

— Кто ты⁈ — крикнул я, встав во весь рост.

— Я есть тот, чей алтарь вы уничтожили.

— Мы не хотели! — судорожно крикнула Маруся. — Мы не знали, что так выйдет!

— Разумеется, не знали. Тогда бы не попали ко мне. Ха-ха-ха… — опять медленно засмеялся он.

— Ты… Урокон? — осторожно спросил я.

— Это искаженное имя… Но да, его значение относится ко мне, — теперь голос отдавал неким самодовольством.

— Скажите! Мы умерли? Вы… нас заберёте? — в ужасе спросила девушка с покатившимися слезами. Я приобнял её.

— Смерть есть забвение, не дающее право на самосознание. А жизнь не есть цветок в поле, — сказал бог, но было чувство, как будто он улыбается.

— Что с нами будет? — подал голос Хикару.

— Если я начну пересказывать, боюсь, вам не хватит терпения. Не волнуйтесь. Вы продолжите мыслить, и даже в нашем мире. А в дальнейшем… и в своем, — ответил бог.

— Но зачем т… вы, нас спасли? И спасли ли? — задал я вопрос. К любому божеству надо иметь уважение, иначе это будет чревато.

— Если упростить до вашего понимания — вы меня развлекли. А сейчас, присаживайтесь, детки… Расскажу вам короткую историю, которая научит не делать необдуманных поступков, — самодовольно сказал бог.

Мы настолько обалдели от этого бесцветного, но одновременно добродушного голоса, что безропотно подчинились и аккуратно сели на пол. А пол ли это? Он даже не чувствовался ни твердым, ни мягким. Вообще не пойми что!

— Начну я с небольшого отдаления… во временных рамках… — усмехнулся бог.

И начал он с крайне большого отдаления. А именно — с сотен тысяч лет назад.

Он рассказывал о том, что людей создал не он и не Реннион, а некий бог Солон. В древние времена божеств было множество, так же, как и разумных рас, населявших эту планету. Боги были неизменны, как неизменны их создания. Распри, войны и ненависть погрузили планету в тысячелетний хаос, после которого на планете не осталось никого. Практически все боги ушли, но Солон был истинным творцом. Напоследок он ещё раз посеял свои творения в этом мире и ушёл в другой.

Десятки тысяч лет люди развивались, создавали себе идолов, но были абсолютно неприкаянными безбожниками. Поэтому, около десяти тысяч лет назад, шествие над людьми взял молодой бог Реннион, наблюдавший ради интереса за созданиями Солона. Он построил свои порядки и в рамках дозволенного поменял само мироустройство.

Сам же Урокон является нейтральным и крайне древним богом. Он благоволит абсолютно всем, кто ему поклоняется. А если не поклоняется вообще никто, то ему, собственно, плевать. Он сам себе существует, и никто ему не нужен. Ему достаточно наблюдения за происходящим. Он бы и сам ушел, если бы не последнее действие Солона.

Первые беды начались, когда на землю ступили евреи. Реннион тогда обрадовался, что может сделать их своими названными детьми, потому как структура их души разительно отличалась от местных.

Он дал им знания, как по закону этого мира подчинять себе незабвенных сущностей из мира духов. Но человеческая натура — она остается человеческой. Датарохцы возгордились собой и начали сотни лет терроризировать чуть ли не весь остальной мир.

Они усаживали своих людей на трон правителей других государств. Лились реки крови. Датарохи, как они себя тогда называли, становились жестокими, не имея ни капли милосердия к «низшим» — коренным жителям этого мира.

Вот тогда-то и спустился Реннион на землю. Не вытерпел бог позора от названных детей. Он их проклял и посадил на короткий поводок на том самом плато, где они живут и сейчас. Весь остальной мир вздохнул свободно. Никто до людей не лез, и они больше ни до кого не лезли. Были, конечно, в истории сорвиголовы, которые пытались помять бока евреям, но всё это плохо кончалось для первых.

На многие века они были забыты. Но когда память их зверств выветрилась из голов потомков коренных людей, то с Датарохцами решили начать торговлю. Постепенно, по чуть-чуть, они превратились из затворников в светоч медицины и различных технологий.

Около двухсот лет назад основалось Международное Содружество, и страны, что в него входили, слились в одну. Датарок и Содружество стали не разлей вода. Уже тогда они начали нагло экспериментировать с алтарем Урокона, который одаривал лекарства внушительными для тех времён свойствами. Только эти лекарства получали исключительно толстосумы, а не нуждающиеся. За это Урокон обрубил потоки алтаря из своей обители, от которой он черпал силу.

На сотню лет об этом бесполезном каменном пьедестале забыли. Но около шести лет назад Содружество и Датарок вновь взялись за старое. Они создали военную базу в отдалении и, вырвав с «мясом» алтарь со своего священного места, перевезли его туда. Затем они исхитрились и поставили громадный реактор рядом с алтарём и напитали его сырой энергией.

Так как это была древняя святыня, а энергия Тиберона, на самом деле энергия Ренниона, то есть, Божественная, алтарь вновь заработал, независимо от самого хозяина. Урокон всё это время молча наблюдал. Да и Реннион, как бог, тоже знал об алчной составляющей своих детей и коренных жителей в лице Содружества. А точнее, их верхушек.

Старейшины Датарока нашли в какой-то древней гробнице книгу, на древнем языке людей, который давно считался мёртвым. Но месяцы расшифровки, с помощью обширной библиотеки, дали свои плоды. Они перевели несколько страниц некого ритуала воскрешения. И, конечно, за очень большие деньги и кучу ресурсов это стало достоянием верхушки совета Содружества.

Старейшенам Датарока такое знание было ни к чему, ведь они, обладая мощной духовной силой, могли жить практически вечно. А вот расширенные гранты и дотации для деятельности Датарохцев на территории Содружества были очень кстати.

Ну и, собственно, наступил «прекрасный» момент. Случайно умерла двадцатилетняя дочь одного из шишек Содружества. А так как он тоже был в доле, по этому ритуалу, тело дочери перевезли на военную базу и предали алтарю. Но они тогда не знали, что перевод этого ритуала не совсем корректен, мягко сказать. Были допущены грубейшие ошибки, к примеру, иероглиф «Жизнь» они приняли за «Воскрешение».

Урокон никогда не воскрешал существ, он продлевал им жизнь, при условии, что у существа незапятнанная угрызениями совести душа. Другими словами — он должен быть безгрешен, как птичка или рыбка.

Когда этот ритуал провели, случился всплеск некротической энергии, причём смешанной из энергии Ренниона и Урокона. Из-за этого и произошло разрушение базы, а небо быстро затянуло тучами из-за большой концентрации проклятья.

Такой же всплеск получил и астрал. В две реальности выливалось это проклятие, заражая и мутируя простейшие вирусы. Уже в тот момент все, кто находился на базе, были мертвы. Но недолго. Реактор, продолжая подпитывать алтарь, постепенно отравил весь остров.

Первые спасатели могли без последствий высаживаться на него, но натолкнулись на ходячих мертвецов и быстро сбежали с острова. К тому времени, как крейсер врезался в материк, на его борту больше не было живых. Несколько спасателей, заразившихся на острове, перезаражали всех во время возвращения в порт.

Ну и всё пошло своим чередом — массовое заражение мутировавшим вирусом, который тянул некротическую энергию через весь астрал от самого алтаря.

Урокон и Реннион договорились, что это будет уроком для всего человечества. К тому же, у Датарохцев Реннион уже забрал возможность продлять свою жизнь бесконечно, — только они об этом ещё не знают — в наказание за их деяния и халатность. Проклятье же само бы исчезло года через три. Реактор был на издыхании, и его жизнь закончилась бы через два-два с половиной года.

Когда бог закончил историю и наступила тишина, Маруся робко подняла руку и спросила:

— Э-м… Мудрый Урокон. Но для чего тогда были все эти… ангелы, духи, служение? — недоумевала девушка.

— Ха-ха… — медленно посмеялся бог. — Это была проверка на силу воли забредших духов на мою временную территорию. Ангел с вашего мира сразу согласился служить мне. А я предложил лишь из любопытства. Вам я тоже предлагал, но вы… оказались верны своему миру. И в награду я создал условие, чтобы ты, дитя, стала сильнее. С твоей помощью, проклятие спадет уже скоро.

— Но в чем ваша выгода? Эм… Мудрый, — решил я взять пример с Руси.

— Как и у всех богов — забавляться, наблюдать и иногда ставить на правильный путь, — ответил он.

— А что будет с теми духами, Мудрейший? — спросил Хикару. Видимо, шарманка на счет «мудрого» заразительна.

— Они приняли своё решение. Будут жить в моей обители, помогать тем, кто просит у меня помощи. Они не первые и не последние мои слуги-помощники. Моя паства не столь обширна, как у Ренниона, но она есть и не исчезнет, — любезно поведал он японцу.

— Скажите, Мудрый. Зачем вы всё это нам рассказали? — задала вопрос Маруся, как слизала с моего длинного языка.

— Правильный вопрос, дитя. А главное — последний. Ха-ха… — опять медленно и протяжно посмеялся он. — Я хочу, чтобы вы поведали правду всем живущим. Иначе урок не будет усвоен. Неважно, какой метод донесения информации вы используете. И ваше право, что рассказать тем, кто вас сюда послал, — расторопно проговорил он бесцветным голосом.

— Хорошо. Мы попробуем, — кивнула Руся, а я про себя скривился. Ещё нам информационной войны в чужом мире не хватало!

— А для тех, кто сомневается… Вот вам стимул: если выполните мою просьбу — попадёте домой быстрее, чем если будете искать путь самостоятельно. Потому что сердце мира — ложь, — словно прочитав мои мысли, ответил бог. Хотя почему «словно»⁈ Это же бог!

— Это и правда хороший стимул, Мудрый, — поклонился я богу. — Но как мы с вами свяжемся?

— Как будет выполнена просьба моя, вы сами почувствуете зов к ближайшему алтарю. А теперь пора прощаться, дети. Ха-ха-ха-ха-ха… — откланялся бог, а когда начал протяжно смеяться, нас как будто куда-то высасывало. Его смех всё отдалялся, пока не затух окончательно…

Зима, 24 день, 11429 год. Остров Ларбанд, южная часть острова.

Я открыл глаза и тут же зажмурился. Было дико светло! И первое, что я увидел, когда проморгался, — это снег. Куча снега. Я подскочил и стал осматриваться. Маруся лежала в снегу без сознания, недалеко от меня, а Хикару уже вставал. Я подбежал к девушке и начал теребить её, так как духовной силой она себя не накачала и сейчас могла просто замерзнуть.

— Блин! Как холодно! — сказала она, едва открыв глаза, и направила поток духовной силы по всему телу. Да так, что даже кожа её стала крепкой, как сталь.

— Ну так-то лучше, — вздохнул я, помогая Русе подняться.

— Где это мы? — удивлённо оглядывалась она.

— На острове, конечно, — усмехнулся я. Везде лежал снег, как на каком-то крайнем севере.

— О-ой! Ребя-я-ят! Вот наш ориентир на дороге! — крикнул Хикару за двадцать метров от нас, тыкая на горку с булыжником, которую оттряхнул от снега.

— А чего так светло-то? — спросила девушка, вглядываясь в густые, но белые облака.

— Ну, проклятья больше нет. Точнее, оно иссякает. А за полгода от него и следа не останется. Ты чем слушала Мудрого? — улыбнулся я ей.

— Это был риторический вопрос! Можно было не отвечать! — ухмыльнулась девушка и в шутку толкнула меня в грудь. — Ой! А где моя катана⁈ — спохватилась Руся, обнаружив пропажу.

— Мы попали под взрыв, видимо, где-то в центре похоронена, — покачал я головой.

— Ну вы чего тут зависли? — подошел к нам беспечный японец.

— Хикару… Я потеряла твой подарок… — виновато произнесла Маруся, опустив перед ним голову.

— Ну а я — твой пистолет! — хихикнул он. — Не волнуйся, Мару-чан. Я тебе сделаю ещё, и даже лучше! — добавил он и махнул рукой.

— Спаси-и-ибо! — улыбнулась Маруся и обняла зомби с разорванной рубашкой и грудью.

— Мару-чан, я сейчас из-за тебя последние куски потеряю, — гоготнул он, отстраняя девушку и приделывая ошметки плоти назад.

— Пошлите уже к катеру, — усмехнулся я.

— Кто первый! — пискнула Руся и пустилась со всех ног сквозь сугробы, раскидывая снег во все стороны, как трактор.

— Детский сад… — с улыбкой прошептал я и пустился за ней полетом.

Бежали мы так быстро, что минут через сорок уже были на берегу, недалеко от заснеженного катера. Я первый открыл дверь и, прыгнув на водительское сидение, нажал кнопку запуска. И стартер заработал! Двигатель запустился электроникой! Минут через двадцать, со включенной на полную печкой, отогрелись стекла. Ребята за это время отряхнули катер от снега и сели в салон. А я, высунув голову в форточку, разрезал телекинезом канат и оттолкнул катер от берега.

Через сорок минут мы уже подплывали к флоту Содружества. Прозвучали протяжные гудки приветствия от всех кораблей, но мы подобрались к нашему крейсеру, на котором оставили свой глондер. Когда подплывали, нам уже опускали знакомую траверсу.

Еще через полчаса мы взошли на палубу, и нас встречала вся та делегация, что нас и провожала.

— Капитан Мару! Я верил! Я ждал… — тараторил Бирох, кланяясь девушке.

Да и все вокруг галдели и поздравляли нас. Кстати, Лайсу, той учёной, среди встречающих почему-то не было. Был только Паасх, её супруг, с натянутой улыбкой.

— Спасибо, конечно. Но нам можно привести себя в порядок? — вежливо улыбнулась Маруся и потянула себя за прядь волос, которая, как и всё, что было на девушке, была полностью измазана в крови.

— Конечно-конечно! Господа! Героям нужен отдых! Расходимся! — крикнул Бирох и лично повёл нас в рубку крейсера.

По дороге он всё же попытался выпытать у нас подробности нашего нахождения на острове, но мы дали понять, что сейчас разговаривать не намерены. В первую очередь Марусе и Хикару хотелось привести себя в порядок. Но мы сказали, что в катере лежит часть оборудования с острова, пусть пока разбираются с ним.

Бирох привёл нас на второй этаж самой рубки, завёл в трёхкомнатные хоромы и ретировался. Сказал, что вернётся попозже. Трёхкомнатная каюта была размером с приличную квартиру. Видимо, для значимых персон. В каюте присутствовало три отдельных спальни с двухместными кроватями и вещевыми шкафами, санузел с большим джакузи, туалетом и всей необходимой техникой для чистки вещей, и просторная прихожая-гостиная с тремя широкими окнами с видом на море. В этой гостиной стоял белый письменный стол с эргономическим креслом, напичканный электроникой, битком набитый холодильник, встроенный в стену между двумя спальнями, и небольшой стол с четырьмя мягкими креслами, обтянутыми приятным чёрным материалом.

Руся даже не рассматривая спальни, заперлась в ванной и долго не выходила. А мы в это время выцепили какого-то защитника, что отвёл нас к своему капитану, и выбили из того несколько пачек сока Риака и то, чем можно было заштопать героя-зомби.

На последнюю просьбу капитан даже задумался — так как регенерирующие медикаменты просто не подействуют на зомби — и предложил нам медицинский клей-спрей, который держит разрезанную плоть столько, сколько потребуется.

Мы на радостях вернулись назад и заперлись в нашей люксовой каюте. Слегка пьянствуя, «проклеивали» мёртвую плоть, возвращая ей более-менее приличный вид. Если плоть зомби вообще можно назвать приличной.

Маруся вышла из ванной в халате спустя пару часов. Намытая, румяная, а волосы отливали пшеничными колосьями. Улыбаясь, она держала в руках своё снаряжение, тоже полностью вычищенное и сухое.

Хикару, который был слегка подшофе, увидев её, пошёл выполнять такие же процедуры. Из одежды у него сохранилось всё, кроме шляпы и очков. В горячке боя они были утеряны где-то среди трупов изменённых.

После того, как девушка заняла комнату, — с противоположной стороны от санузла — она подсела ко мне за стол, в своем белом халате, и, разбавив местный алкоголь обычным соком, отпила из бокала.

— Не боишься повторений неприятностей? — приподнял я бровь.

— Каких неприятностей? — недоумённо спросила она, а когда поняла, что я имею в виду, нахмурилась и, повысив голос, заговорила:

— Я тут две капли разбавила в стакане. Мне надо снять напряжение. Мы год провели в астрале! А затем я порубила тысячу мертвяков и ангела в придачу! Чуть не померла от ядерного взрыва! При всём при этом, мы побывали на ковре у бога жизни и смерти! — начала заводиться девушка, близко к сердцу восприняв мой вопрос.

— Воу-воу! Я понял! Итс джок, мадмуазель! — улыбаясь, поднял я руки кверху.

— То-то же! — с лёгкой улыбкой хмыкнула она и, вздернув носик, слегка отвернула голову.

Так мы и сидели, обсуждали нашу нелегкую судьбу и строили предварительные планы о том, что завтра же отправимся в Самликор. Попытаемся выбить какое-то жилье у Датарохцев. Ну, а если не получится, придётся просить помощи у Аяронта. Они там, кстати, тоже далеко не богатые. Только из-за военного глондера — который у них забрали — Аяронта, Рабата и Дзонта приняли в ряды охраны правопорядка Самликора, по типу полицейских. Поставили на зарплату и выдали три квартиры в многоквартирном доме второго кольца города. Как бы и у нас не отобрали наш транспорт…

Маруся уже тоже была слегка пьяненькая, когда, час спустя, Хикару вышел из ванной, свеже-зомбятский, чистый, в плаще и даже с починенной рубашкой. До чего дошёл прогресс, в здешних машинах для чистки вещей! Мне это было ненужно. Меня достаточно отозвать, а потом опять призвать. И я вновь свежий и чистый, и броня у меня новая. Вот такой вот я — читер! Хи-хи!

Наше обсуждение переросло в весёлую пьяную посиделку. Шутили, смеялись, а Хикару даже показал пару смешных видео из местной глобальной сети на своём чудом выжившем смартфоне. Но наше веселье прервал звонок через сенсорную панель двери.

Открыв дверь, я увидел улыбающегося Бироха. Причём опять одного.

— Проходите, — махнул я рукой в сторону стола.

— Я бы хотел пригласить вас в зал для совещаний, — нервно сказал он, входя в наш люксовый номер.

— Старший клирик Бирох! Давайте не сегодня! — улыбнулась девушка, услышав его. — Но, если хотите, присоединяйтесь к нам, и мы вам тут всё расскажем.

— Ну если только так, — вздохнул он и прошел к столу.

«Не вздумай ему ничего ляпнуть подозрительного», — мысленно предупредил я Русю.

«Крондо. Я не дурочка вообще-то», — снисходительно ответила она.

«И в мыслях не было тебя таковой считать. Но вот алкогольная отрава может иметь другое мнение», — усмехнулся я.

«Я контролирую опьянение духовной силой», — отмахнулась она, когда мы все расселись.

Попивая разбавленный сок Риака, мы начали рассказ с самого начала. Начиная с того момента, как Руся выстояла двадцатишестидневный удар проклятием, — умолчав, конечно, про бога — и заканчивая ордами изменённых и остановкой реактора, который взорвался. Мы немного исказили правду, сказав, что были в десятке километров от взрыва в то время. А также поделились своими умозаключениями, с намёком на то, что кто-то накосячил с алтарем, и богу это не понравилось.

— Мы ощутили грохот взрыва вчера вечером, — кивнул Бирох. — Очень повезло, что вас не задело.

— Задело, конечно, но, как видите — не критично, — улыбнулся я.

— По поводу ваших предположений… Я советую вам не оглашать их завтра на совете, — вздохнув, оглядел нас клирик.

— Я так понимаю, кому-то не нравится правда? — улыбаясь, спросил Хикару.

— Всё именно так. Я на вашей стороне. Поэтому и говорю это, — ответил Бирох.

— Неужели совет опустится до того, чтобы накинуться на своих спасителей? — недоумевала Маруся.

— Навряд ли они будут считать вас таковыми, потому как от вас требовалась только разведка. И уж тем более они не поверят, что проклятье, как вы говорите, — развеялось. В любом случае, советую вам не рассказывать то, что вы об этом думаете, — сказал он, встал с кресла и двинулся на выход. — Мне пора идти. Много дел намечается. Перед началом трансляции совещания за вами придут. До завтра, — добавил он и, махнув рукой, вышел из каюты.

— Ну, что думаете? — проводив взглядом клирика, спросила Руся.

— Нужно послушаться совета и оставить при себе свои умозаключения, — пожал я плечами и откинулся на кресле.

— А меня больше волнует то, как мы будем оглашать правду, — усмехнулся японец, сидя в солнцезащитных очках, которые он нашел в письменном столе.

— По приезду просто обратимся к Дзонту. Он разбирается в высоких технологиях, — пожала плечами Руся.

— Нет. Как бы ты ему ни доверяла, сначала нужно самим попытаться во всем разобраться, — тут же возразил я.

— Хорошо. Но ты же знаешь, время поджимает. Женя скоро…

— Мы это уже обсуждали. Я его вытащу, даже если он попадёт ко мне на родину. Пытать его никто не будет без утверждения его статуса грешника. Так что успокойся, Марусь, — подбадривающе закончил я.

— Ладно… — печально вздохнула девушка.

— Короче, давайте праздновать! Мару-сан, ты же хотела отпраздновать день рождения Крондо? Дак чего ждем? — оживился Хикару и поднял тост. Девушка улыбнулась и повторила за японцем.

В общем, мы продолжили отдых, плавно переросший в праздник, под предлогом моего двухсотдевяностолетия. С тостами, поздравлениями и дерганьями меня за уши моей хозяйкой. Вот только уже на сотом «подергивании», хихикая, она сбилась со счета. Веселились мы до самого вечера, наконец отвлёкшись от насущных проблем. В конце, кое-как расползлись по комнатам и заснули крепким сном.