Гордость, зомби и демон

Глава 9

Лето, 87 день, 11428 год. Город Датарок, Административный уровень, квартал Хаам, корпус 54, здание Административного распределения.

Клирик Саахат зашёл к себе в кабинет и задумчиво приблизился к резному деревянному столу, такому же высокотехнологичному, как и современные столы из композитных материалов. Клирик провел рукой по середине его поверхности, тем самым вызывая голографическую панель, зашёл в список контактов и вызвал по видеосвязи Мойсе Рахаша.

— Как все прошло? — тут же раздался голос старшего клирика, который с интересом взглянул на Саахата через экран.

— Даже более чем замечательно. У неё целых два духа.

— Это я уже знаю! Что по поводу их задержки?

— Предложил поделиться им информацией о наших предках. Заодно и сравним то, что нам рассказал этот Ангел Самуил, — пожал плечами клирик.

— Мало. Нужно будет придумать ещё причину задержаться, — нахмурился Мойсе.

— Ты хочешь, чтобы получилось, как с ангелом? — приподнял бровь Саахат и вопросительно посмотрел на своего оппонента.

— Вот именно! Нельзя допустить, чтобы получилось, как с тем духом! — горячо воскликнул Мойсе.

— И что ты предлагаешь?

— Доброта, друг мой. Доброту предлагаю, — усмехнулся тот. — Нужно будет их задарить подарками, хорошим отношением и, если надо, в задницу поцеловать! А если всё пойдёт хорошо, задержать их под предлогом обучения! И тогда они сами изъявят желание нам помочь!

— Ты же знаешь — я ненавижу лгать! — фыркнул Саахат.

— Знаю. Но эта ложь во благо. Мы не должны потерять, их как ангела… — вздохнул Мойсе.

— Надо обдумать. У нас есть десяток дней на подготовку… — повторил вздох Саахат.

Лето, 88 день, 11428 год. Город Датарок, второй жилой уровень, квартал Пьяха, корпус 48, жилой дом 345.

Проснулся я из-за странного сна, в котором опять видел мать. Она улыбалась, смотрела на меня своими ярко-алыми глазами и ничего не говорила. А я в ответ звал её, и рассматривал такое родное, слегка красноватое лицо, голову без рожек и с волосами, заплетенными в множество косичек-дредов. Она безмолвно что-то сказала, и я сразу проснулся.

Открыв глаза, вместо мамы я увидел улыбающееся зеленоглазое личико Маруси. Она свесила голову на край кровати, глядя на меня, и лучезарно улыбалась.

— Доброе утро!

— Ага. Доброе… С тобой всё нормально? — привставая с матраса, поинтересовался я.

— Более чем, особенно настроение подняло то, как ты спал, — усмехнулась она.

— И как же я спал? — приподнял я бровь.

— Ну как… Брутальный мускулистый демон, мило спит на боку и иногда шепчет слово «мама» — это так мило, — хихикнула она в ладошку.

— Не такой уж и мускулистый… это природное. А ваши странные сонные картинки я контролировать не могу, — кисло усмехнулся я. — Но хорошо хоть от твоего взгляда проснулся, — добавил, вставая с постели.

— Я понимаю. Спасибо тебе, что остался со мной… Тот странный алкоголь меня дико вырубил, я даже снов не видела…

— Ну не могу же я оставить свою хозяйку с открытой дверью. Она только изнутри закрывается, — улыбаясь, отмахнулся я, собирая матрас и подушку.

— Всё равно, спасибо тебе, — смущённо сказала Руся.

— Что там со временем, кстати? Скоро к нам должны прийти эти их… «архивариусы», — перевел я тему, держа матрас и подушку в руках.

— Да, сейчас только тринадцать часов. Пока рано. В пятнадцать придут, — ответила она, копаясь в своем смартфоне.

Время, кстати, здесь делилось на тридцать часов в сутках и по сто минут в часе. Но длительность суток в совокупности, субъективно, не отличалась от Земных. Очень неудобно всё рассчитывать единицами местного времени, так что мы все уговорились обозначать поменьше цифр. А то «двадцать девять часов ночи» — звучит просто дико.

— Ясно… — вздохнул я и направился на выход из комнаты, представляя не радужные перспективы бумажной волокиты.

— Я в ванну! Ко мне не долбиться! — крикнула мне вслед девушка, когда я выходил из комнаты.

«Больно надо… Хотя… я бы поплескался с тобой в ванной…» — подумал я и мысленно прикусил язык от своих пошлых мыслей, потому как реакция не заставила себя ждать:

— Крондо! Я всё слышала! — возмущённо провизжала девушка, когда я открывал дверь в свою комнату.

«Простите, барыня… Не удержался!» — мысленно засмеялся я.

«Прощаю, холоп!» — пришёл мне мысленный ответ смеющейся девушки.

Вот на этом моменте я встал истуканом и уронил на пол своей комнаты матрас с подушкой. Это что сейчас было⁈ Мысленная связь хранителя и хозяина? Вот так новости…

Но на мои возмущения ответа не пришло. Видимо, Маруся отключила чтение моих мыслей. Около минуты я размышлял и всё же поднял выроненный вещи. Застелил, как полагается, кровать, сел на неё и начал думать об этом странном мире. И что меня ждёт за гранью, если вдруг я умру тут?.. Уж больно я сомневаюсь, что меня ждёт развоплощение — не в аду же нахожусь.

Не успел я задаться вопросом «быть или не быть», как где-то в доме прозвучал дикий женский крик! Я просто на инстинктах выбил телекинезом свою дверь из комнаты и, как бешеный, рванул на помощь Русе!

Я моментально накачал тело духовной силой, и, вылетая из своей, обители как пробка, когтями разнёс железную дверную раму, опираясь на неё руками. Тут же шлифанул ботинками по каменному полу и кинулся в сторону крика, в санузел, который, в свою очередь, находился под лестницей на второй этаж!

Выбив дверь ногой, — благо она не слетела с петель — я застал картину в стиле «гротеск»: Маруся, находясь в просторной ванной, — которая являлась и туалетом, и прачечной — прикрыв лицо руками, отвернувшись, материлась на Хикару. А он стоял возле раковины полностью голый, с трупными пятнами на теле и, светя своим мёртвым прибором, недоумённо смотрел на девушку и на меня.

При этом у него изо рта торчала какая-то ватная палочка с пеной вокруг, которую он держал рукой. От такого вида даже я растерялся.

— Что здесь происходит, сатанист вас дери? — ошалело спросил я.

— Я вообще-то мы-ф-ся! И зу-фы чистил! Мару-вя фломи-фась и начала кри-фять! — проговорил по-русски лысый мертвяк-японец, будучи когда-то европейской внешности.

— Этот извращенец чистит зубы женским тампоном! И трясет своим хозяйством! — крикнула Руся, обиженно показывая на него пальцем.

Хикару вытащил палочку, окутался полотенцем и, сплюнув пену, возмущённо заговорил:

— Я! Вообще-то! Здесь мылся! Стучаться не учили⁈

— Откуда я знала, что извращенец-зомби не закроет за собой дверь! — прокричала Маруся.

— Да с чего это я извращенец⁈ — задохнулся в возмущении Хикару. — Это не я вломился сюда, как к себе домой!

— ТАК! СТОП! — пробасил я, отчего завибрировали стены, и все настороженно затихли от моего недоброго взгляда. — Какого сатаниста ты визжала, как резаная? — обратился я к Русе, понимая, что просто так выбил свою комнатную дверь.

— Я же сказала… — робко начала она.

— Что⁈ Ну мертвяк! Ну чистит тампоном зубы! И ЧЁ⁈ — рявкнул я. — Я чуть полдома не разнёс, пока бежал на твой крик!

Девушка на мои слова нахмурилась и промолчала.

— А ты⁈ Дверь закрывать не учили⁈ Девушка с бодуна! А ты далеко не красавец! Который, к тому же, с тампоном во рту… — смерил я свой пыл, понимая несуразность ситуации. — Ты нахрен его в рот засунул?

— Э-э-э. Ну-у… я зубы чистил. Протезы, точнее… — стушевался японец. — Я сколько ни искал, не нашёл зубных щёток, их тут просто не существует. Даже вместо пасты приходится использовать жидкое мыло! Что за глупый мир?

И тут я понял, что мы ни разу ему не показывали, как пользоваться местной гигиенической химией. Спустя пару секунд я прыснул слюной и тихо заржал, постепенно хватаясь за живот от напряжения. Руся, глядя на меня, и осмысливая слова японца, тоже начала звонко смеяться…

— В рот мне сатаниста ноги… — гоготал я.

— Надеюсь, тампон не использованный, — поддакнула девушка и, посмеиваясь, вышла из ванной.

— Ну вот нельзя просто сказать, что не так. Вам прямо приятно надо мной ржать… — фыркнул японец, достал свою одежду из местной стиральной машины и начал одеваться.

— Потом расскажу. К тому же, ты не видел то, что случилось с моей комнатной дверью… из-за такого пустяка, — отсмеявшись, сказал я.

— Интересно… — хмыкнул Хикару и, застегнув рубашку, проследовал на выход.

Маруся в этот момент, улыбаясь, прошла мимо нас и закрылась в ванной.

— Кстати. Ничего же не будет, если она после меня будет мыться? — поинтересовался японец.

— Кроме отвращения — ничего. У неё иммунитет, — безразлично сказал я и подвёл самурая к своей выломанной двери.

Он хотел что-то обиженно возразить, но, увидев этот выломанный с «мясом» проём, ошалело уставился на него. Дверь была выбита в другую сторону, часть дверной коробки вывернута наружу, а борозды от когтей на стене и косяке говорили о том, что мои намерения были более чем серьёзные.

— Что-то ты явно переборщил… — пробормотал он, не отводя взгляда от разрушений.

— Поверь, когда ты услышишь визг своего друга, который по совместительству в этом мире твой хозяин, — и не такое сделаешь… — покачал я головой, вспоминая животный страх от того, что Марусе могли навредить.

Я почувствовал именно дикую тягу защитить девушку. Ничем иным я это назвать не могу, кроме как «связью хранителя и хозяина».

— Мне, наверное, нужно хлопнуть еще того божественного саке, — воодушевлённо сказал зомбарь спустя несколько секунд и направился на кухню.

— Хикару, не наглей. Ещё придут архивариусы с необходимыми архивами, мне нужна помощь. А ты, как старый демон-пьяница, собрался заниматься бездельем, — нахмурился я.

— А ты что? Один не управишься? Я думал местный язык подучить. Тем более, у меня не такие обширные познания по евреям, — удивился он, развернувшись.

— Как сказал клирик, информация по нашему вопросу в довольно разрозненном состоянии. Помощь точно не будет лишней. Тем более, у них всё написано на иврите, и от Маруси толку не будет. А уж за описание истории еврейского народа я займусь сам.

— Ладно… — вздохнул японец, поправляя свои тёмные очки. — Пойду тогда приготовлю нормальной еды и обычный сок попью.

А я в это время развернулся к своей комнате и внимательно осмотрел повреждённую дверь. Немного подумав, начал аккуратно восстанавливать проём телекинезом. Так как дверь и рама были сделаны из какого-то легкого сплава, я практически идеально восстановил функционирование двери. Конечно, сильно бросались в глаза порезы от когтей на стене и косяке, но это не критично. Надеюсь, те, кто предоставил нам жилище, ничего на это не скажут.

Через полчаса, когда я вовсю проверял надлежащее запирание двери, из ванны вышла одетая в своё нательное обмундирование Руся. Её волосы были немного влажные, но из-за честящих средств слегка парили, высыхая на глазах. А от её одежды шёл приятный запах леса, что говорило о том, что её она успела и заняться стиркой.

— С легким паром, — улыбнулся я ей, окончательно проверив выпирающий язычок замка двери.

— Ничего себе ты, спасать меня рвался… — удивилась девушка, проводя ладошкой по порезам на стене и косяке.

— Сам удивился. Все мысли отшибло, — задумчиво сказал я.

— Я больше не буду без надобности так кричать, — улыбнулась она и сцепила руки за спиной, что смотрелось довольно мило.

«Похоже, кое-кто, подыгрывая, дразнит меня» — подумал я, и даже мысли читать не надо было — всё отразилось на моем лице.

— И не думала! — фыркнула Руся. — Просто, несмотря на вонючего Хикару, у меня хорошее настроение, — опять улыбнулась она и, схватив меня за руку, потащила на кухню.

— Э-э! Куда? — удивился я.

— Завтракать! Куда же ещё! Когда я ещё так посижу за одним столом с зомби-шинигами и своим персональным демоном, — сказала она, и в этот момент мы зашли на кухню.

Японец развернул целую адскую телепередачу «Готовим вместе с Великими демонами»! Прямо на обеденном столе, на переносной печке, он варил некое блюдо, нарезая ломтиками какие-то овощи. Зомби стоял в белоснежном переднике, с перчатками на руках.

— Йо! Прошу к столу! Сегодня отведаем местные кулинарные изыски! — улыбнулся он, указывая на два места возле жаровни.

— Ты чего удумал? Какие местные изыски⁈ — изумлённо спросила девушка.

— Я нашёл кулинарный журнальчик с описанием всех овощей и специй. С картинками! Моего скудного словарного запаса хватило, чтобы всё понять! Я благодаря картинкам изучил несколько местных слов! Ха-ха-ха! — засмеялся японец.

— Да ты зомби! Тебя к еде подпускать нельзя! — возмутилась Руся и сложила руки на груди.

— Маруся, у тебя иммунитет. К тому же, ты видишь — он в перчатках, — снисходительно сказал я, подталкивая девушку к столу.

— Я тебя просила называть меня Мару! И так все прохожие на нас косо смотрят, когда слышат это слово, словно какое-то блюдо, — фыркнула Руся.

На самом деле не блюдо, а «Мару-иеся» переводится на местный язык как «нежный хлеб». Конечно, её имя произносится немного не так, но когда слышишь со стороны, то вполне можно подумать, что говорят о хлебе. Насмехаться по этому плану над девушкой я не рискнул, ибо негативные мысли женщин неконтролируемы, а для меня — опасны.

— Мару-сан, я стерильно всё сделал! И я бы не приступил к готовке, если бы Крондо не сказал, что у вас иммунитет! — обиженно нахмурился Хикару.

— Ладно… Мне уже самой интересно, чего ты там готовишь, — вздохнула Руся, услышав, что её назвали по имени, как ей нравится.

Ещё в том небоскребе, с местными ребятами, Маруся начала стыдиться своего имени узнав его значение. Когда я продолжил называть её по имени, она не возмущалась, потому как вслух я его произнести не мог, только по большей части в её голове. Но теперь, когда я во плоти, ситуация немного изменилась, и придётся перестраиваться.

Блюдо, что приготовил Хикару, было местным только отчасти. От себя он добавил в него ломтики какого-то мяса из консервов и какой-то солёный соус, напоминающий соевый, и настоял, чтобы ели это прямо из бурлящей сковороды. Я-то знаком с японской кухней, для меня это не было чем-то необычным, но всё было очень вкусно. А Руся, спустя более месяца на обычных консервах, была в полном восторге. Сразу стало видно, что японец поразил девушку прямо через желудок, а значит, дальнейшего предвзятого отношения с её стороны уже можно было не бояться.

Когда Хикару всё убрал и принялся мыть посуду, девушка присоединилась к нему, нахваливая его кулинарные таланты. В этот момент прозвучал звонок в дверь, и ребята оглянулись на меня.

— Продолжайте. Я открою, — улыбнувшись, махнул я рукой и направился к выходу.

За входной дверью стояли три монаха в робе со снятыми копюшонами. Двое из них отшатнулись от моего вида, а тот, что посередине, лишь слегка удивился, но спустя секунду вернул себе невозмутимое выражение лица.

— Я хранитель истории, старший архивариус Кохран. Я так понимаю, вы Крондо Версус? — сухо спросил старик на иврите, глядя на меня с приподнятой бровью.

— Всё верно, архивариус Кохран. Входите, — кивнул я и, шире отрыв дверь, пригласил всех в дом.

Когда они вошли, архивариус продолжил:

— Согласно приказу верховного клирика Менегусха Араста, мы должны ознакомить вас со всеми упоминаниями иных миров, что хранятся в наших базах знаний. В этом деле мне будут помогать мои помощники Солис и Пхон, — указал он на мужчин лет тридцати, которые до сих пор посматривали на меня с ошеломлением.

Сам старик выглядел статно: зачесанные назад седые волосы, стильная бородка с окантовкой вокруг рта. Все трое были стандартно кареглазые. Два помощника — чернявые и короткостриженые под ёжик. Хоть они и выглядели, как монахи с недалекого средневековья, в разрезе их робы виднелся черный высокотехнологичный доспех, аналогичный стражам периметра Датарока. А пояс, что опоясывал их робу, имел набор каких-то датчиков и лампочек, которые — как я ощущал своей духовной силой — сканировали пространство вокруг.

На плечах помощников висели серые пластиковые контейнеры, типа небольших чемоданчиков двадцать пять на пятнадцать сантиметров — глупо было бы предположить, что они принесут с собой половину библиотеки ветхих книг.

— Вы говорите на языке содружества? — поинтересовался я, закрывая дверь за гостями. — Моя хозяйка не понимает иврит, а хотелось бы, чтобы она тоже была в курсе всех дел.

— Как вы сказали? — удивлённо спросил старик.

— Э-э, на языке сод… — но седой перебил меня:

— Вы сказали — иврит?

— Да. А разве не так называется ваш язык? — удивился я, а старик усмехнулся.

— Наш язык называется Датарохский или язык Датарока. В древних письменах мало упоминаний о самом названии «Иврит», более он значится как «Лешон xа-Кодеш». Клирик Саахат был прав, мне будет интересно с вами работать, — уже откровенно улыбаясь, сказал он.

— Взаимно. Но что насчёт насущного? — задал я вопрос на языке содружества.

— Не беспокойтесь. По возможности мы будем применять в разговоре именно язык содружества в разговоре, — кивнул старик.

— Замечательно! — улыбнулся я двумя рядами своих зубов и приглашающе указал на кухню. — Проходите, там все в сборе и ожидают только вас.

Когда я прошёл за гостями на кухню, то чуть не врезался в помощников, что резко остановились. Первым делом я услышал громкий разговор на русском:

— Хикару! Фу-у-у! Вынь палец из уха! — возмущалась Маруся, глядя на зомбака, что ковырялся у себя в ухе, засунув мизинец в голову полностью.

— Мару-сан, я вообще-то не просто так это делаю. У этого тела странные процессы, и мозг чешется. Мне нисколько не…

— КХМ! — громко кашлянул я, привлекая внимание ребят, что находились спиной к нам за кухонной мойкой.

Девушка обернулась и лучезарно поприветствовала гостей:

— Ой! Здравствуйте! Уважаемые архивариусы!

Японец вынул позеленевший палец из уха, вытер его о передник и с улыбкой отвесил лёгкий поклон, бросив скупое «Здрасьте». Работники местного архива уже втроём ошалело смотрели на зомбака, который забыл надеть свои очки, дабы не показывать неестественно серый цвет глаз.

Они, конечно, были предупреждены о заражённом, что не представляет опасности, но воочию увидеть мертвяка, что улыбается и стоит с беззаботной девушкой, не рассчитывал никто. Поэтому этих людей, у которых «слегка» разорвался шаблон, понять можно.

Через десять минут, когда ажиотаж сошел на нет и все познакомились, архивариусы расселись за стол, а помощники принялись открывать свои кейсы. В которых, ни много ни мало, находились просто планшеты. Видимо, это специальное оборудование, которое видит весь архив. Но их особенность заключалась в том, что они могли транслировать голограмму в пределах пяти метров.

Архивариусы попросили нас пересесть на другой конец стола, на три места. Это не только из-за японца-зомби, — хотя, полагаю, что ключевой в этом момент сыграл именно он — но ещё для того, чтобы правильно показывать нам голограммы их древней письменности.

Терпения девушки хватило на пятнадцать минут, она просто не понимала иврит. Поэтому она извинилась, разлила всем напитки и удалилась из кухни, ибо уже откровенно зевала от непонятных слов. Я на это не рассчитывал, но её понять тоже можно — смысл здесь находиться если ничего не понятно?

Несколько часов подряд мы с Хикару изучали историю этого мира, а точнее, народа «Датароха» — это старое название. Сейчас город именуется именно как «Датарок», с «К» на конце.

Предки местных евреев оказались из другого мира. По моим прикидкам, со времён кочующего по пустыни народа, что вёл за собой Моисей. Изначально «основателей» было около пятидесяти человек — именно так они целой пачкой попали в этот мир около трёх тысяч лет назад. При этом сохранив за собой древнееврейский язык.

Далее судьба этого немногочисленного племени продолжалась в кочевом стиле около тридцати лет. Некоторые из них за это время погибли, некоторых из местных приняли в свою общину и ту продолжили кочевать. До тех пор, пока Елиуй Великий не решил основать город на горе Широт — древнее название места, где находится Датарок.

В то время в мире властвовал бронзовый век — доспехи, мечи, повсеместные воины, но у народа древних евреев была особая связь с местным богом Реннионом, в которого мало кто верил в этом мире. Он считался единственным создателем мира, а потому дал этому немногочисленному народу силу взаимодействовать при жизни с обителью духов — астрал, по-нашему. Именно из-за этого они смогли построить плодородный город на целом плато.

Через сотни лет, когда народ местных евреев окреп, он захотел новых территорий и власти над всеми людьми. Тогдашние истинные жрецы Ренниона отговаривали правителей делать такие опрометчивые поступки, но их вера в местного бога начала падать, и они не слушали жрецов, отправившись завоевывать чужие земли многотысячным войском, которые могут призывать существ из астрала. Вот тогда-то на землю спустился Реннион — безликий бог с шестью руками и ногами. Он уничтожил половину войск древних евреев и провозгласил:

«Я дал вам силу не для войн и умерщвления невинных! Я дал вам суть для благодетели и добра! А потому вот вам моё наказание: Вы, те кого я избрал, не смеете покидать горы Широт! Это ваше клеймо!» — типа так гласили слова бога.

После этого люди современного Датарока уверовали в истинное могущество и наставление их «отца», что не породил их, но избрал. Они осели именно в горах, образовывая все массивнее город, уходящий под землю. Теперь они не смели ослушаться бога.

Со временем, когда весь остальной мир стал сплочённее, образовывались новые страны — на Датарохцев пошли войной все, кому не лень, из близлежащих стран. Но предкам евреев никто не запрещал обороняться и защищать свой город. Какие бы изощрённые способы войны ни придумывал весь остальной мир — он кончался смертью для нападавших.

После сотни попыток завоевать «волшебный город» его окрестили «проклятым» и в конечном итоге забыли о нём. Никто не смел соваться в избранный Реннионом город без приглашения его обитателей. А в современное время — так как Датарок считался городом отшельником — о нём слагали легенды. Датарок не участвовал ни в каких международных конфликтах, но, бывало, выступал в роли беспристрастного судьи в различных междоусобицах. Именно после этого за всеми жителями закрепили статус «справедливые жрецы Ренниона».

Спустя сотню лет спокойной жизни началась глобальная пандемия. Если раньше все коренные жители Датарока выглядели по-восточному одинаково, и было их всего пятьсот тысяч населения, то сейчас, из-за беженцев со всех уголков континента, население выросло до миллиона двухсот человек. Вера святого писания Ренниона располагала помочь любому страждущему, что искренне просит помощи. Именно поэтому нас так относительно тепло встретили.

Жрецы Ренниона — что в этом городе являлся каждый коренной житель — не сидели в стороне во время апокалипсиса. Тысячи человек сейчас находятся во всех точках мира, и по возможности помогают выжившим. Большее количество находится в Самликоре и Сайскане. Там они помогают оборонять города от зомби и искать лекарство с местными учеными.

После длинного рассказа и уточнения моментов в письменах на голограмме, я и Хикару даже зауважали бога Ренниона. Ибо это нечета нашему миру — вечные разногласия и перетягивание каната на себя.

Спустя несколько часов лекции архивариусы прервали наше образование под предлогом того, что они и так потратили на нас весь день. Мы же донимать их не стали и в благодарность проводили на выход.

Маруся иногда появлялась на кухне, предлагала напитки и еду, но особо ничем занята не была. Поэтому, когда я без стука вошёл к ней в комнату, она валялась на кровати и что-то делала в смартфоне.

— Крондо! Стучать не учили⁈ — возмутилась девушка.

— К тебе тот же вопрос, по утреннему событию, — улыбнулся я.

— Я даже предположить не могла что зомби будет мыться… — поморщила она носик.

— Ну а я, вообще-то, твой «дух-хранитель». Так что я даже в ванну могу заходить без спроса, — ехидно облизнулся я.

— Ну что ещё можно ожидать от демона-пошляка! Тебе и тела иметь не надо, чтобы такое говорить. И это я-то прелюбодейством занимаюсь? — улыбнулась Руся, приподняв бровь.

— На демонов грех не распространяется. Мы и так обитатели ада, — гоготнул я.

— Да ну тебя! Что там узнали⁈ Завтра домой? — махнула она рукой и вопросительно посмотрела на меня.

— Ага… Собирайся… Сейчас прям возле Жеки появимся… — покачал я головой. — Сегодня мы узнали многое, не по нашей теме, но не менее интересное. Тема обширная. Рассказывать придется долго. Так что… — зевнул я, прикрывая ладонью рот.

И вот в этот момент я и затащил Русю в постель… Га-ы! Шучу. Я сказал ей ложиться спать, чтобы отправиться в астрал. Нужно было провести с ней лекцию о том, что я узнал от архивариусов. А так как уже было около десяти вечера по земному времени, девушка умылась и легла спать. Я лёг в своей комнате, и, как только почувствовал, что она вышла в межастралье, отправился следом за ней.

Моя лекция продлилась столько же, сколько архивариусы потратили на нас. Но на самом деле это немного, так как кроме детского мультика про Моисея Руся ничего не знала о евреях… Ну конечно, не берём в расчет Вторую мировую.

В общем, легли мы спать глубокой ночью по времени реального мира. И, как всегда, опять эти странные картинки…