Год акации

Глава 16. Холодное утро

Темнота вокруг. Оказалось, что спуститься в пещеры и найти выход к обратной стороне проще, чем вернуться назад. Им просто повезло в первый раз, но сейчас везение отвернулось от них, и шел почти второй день бесконечного блуждания с догорающими факелами в подземельях.

Сколько туннелей! Естественных, проточенных в породах водой когда-то очень давно и искусственных, созданных людьми во времена, о которых никто не помнит. Они разветвлялись и соединялись вновь, уходили вертикально вниз и обрывались нелепыми тупиками.

— Мы никогда не выйдем отсюда, — сказал Марк почти обреченно.

— Ерунда!

Курт погасил факел и сел с ним рядом.

— Марк, дружище, я выведу нас, потому что у меня еще много дел там, наверху. Рано или поздно любой туннель выведет нас на обратную сторону. Ты мне веришь?

Марк кивнул.

— Вот и отлично!

— Ру. Не могу поверить…

— Он не был твоим другом. По крайней мере, последние несколько месяцев.

— Когда эта тварь заменила его? – говорил я, но вспоминался почему-то тот день, когда мы рвали траву за несколько марок на огромном поле. Тогда Ру пропал бесследно, и его не было видно почти четверть часа, а потом он неожиданно появился вновь. Вспомнилась и его запись в тетради странном существе в сенях, пытавшемся копировать его облик.

— Мы вряд ли найдем настоящего Ру…, — Курт вдруг осекся и задумался.

— Курт?

— Ничего. Слушай. Мы должны быть всегда начеку и даже при встрече с Ру веди себя, словно ничего не знаешь.

— Я не смогу.

— Сможешь, если хочешь спасти себя и семью. Наши семьи, наши земли и наши жизни – вот, что важно сейчас, понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда пойдем.

Туннель нырнул вправо и оборвался. Они развернулись и протиснулись в узкий лаз, ведущий под уклоном вниз и влево. Пару раз им казалось, что они слышат реку, но это было слишком далеко. Лаз все сужался, а факел сжигал последний кислород и обжигал лицо. Потому Курт просто погасил его и дальше они поползли в темноте, осторожно продвигаясь вперед на ощупь. А затем туннель резко расширился, и они почти выпали в коридор в ровным пыльным полом.

— Эй, Марк, зажги свой факел.

В тусклом свете были видны ровные серые стены, опутанные ровными шнурами непонятного назначения. Наверху торчали с потолка стеклянные колбы. Марк вдруг понял, что когда-то из них лился свет – об этом однажды рассказывал Гримм.

Впереди был колодец ведущий вниз и из его стен торчали узкие металлические ступени. Некоторое время они спускались вниз. Потом Курт выронил свой факел и громко ругнулся. Но факел вернулся, едва не угодив Марку в лицо. В какой-то момент они поняли, что уже не спускаются, а поднимаются вверх.

Наверху их ждала просторная комната с непонятными машинами и тяжелой железной дверью.

— Курт, ты это видишь?

— Да, это действительно интересно…

Удивительно, но странные механизмы еще работали. Из-под металлических кожухов раздавалось протяжное гудение, словно от края мира. А еще тут был свет. Он исходил от маленьких стеклянных шариков, которыми были усеяны машины и стены.

— Генераторная. Соблюдайте осторожность, — прочитал Курт надпись на проржавевшей табличке.

— Странное место. Тут все гудит.

На полу хлюпала вода, покрывая его почти по щиколотку.

Марк обошел вокруг огромные белые шкафы, в которых неспешно вращались большие катушки с тонкой темной пленкой. Они еле слышно гудели и потрескивали, хотя большинство устройств вокруг уже давно пришла в негодность. Но одна его сильно заинтересовала – странный прибор, похожий на две параллельных изогнутых восьмерками стержней, между которыми мерцало тонкое голубое пламя, словно пленка. Марк подошел ближе. Устройство это было раза в три выше его самого, а гудение и вспышки внутри него подсказывали, что близко лучше не подходить.

— Что это, Курт?

— Я не знаю. Какие-то механизмы, которые сохранились со времен Катастрофы. Странно, что они еще работают. Но, я даже представить не могу, для чего они все нужны. Хотя, подожди!

Курт подошел ближе к гудящим стержням.

— Я видел нечто подобное на краю мира. Там тоже стояла машина, совсем другая, но она издавала такой же звук.

Они вернулись к захламленным частями оборудования и толстыми журналами столам. Пожелтевшие и истлевшие наполовину страницы занимали длинные столбики цифр. Рядом лежал странный толстый костюм, обвитый каркасной проволокой. Марк вспомнил, что уже видел такой однажды на безымянном острове, стоящий в высокой траве, возможно даже с бывшим владельцем внутри. Значит, один из туннелей отсюда мог выходить на безымянный остров, но там не пробраться – выход завален.

Но дверь окошком наверху!

— Подожди, я, кажется, знаю, где мы!

Марк подбежал к тяжелой двери и попытался открыть ее.

— Курт, помоги.

Они с трудом сдвинули ржавый засов и приоткрыли дверь на треть метра – достаточно, чтобы выйти.

Они стояли на дне колодца, а над ними светился серый кругляшек неба.

— Мы в роще, возле фермы Ли! – сказал Марк. — Я бывал здесь.

Курт мрачно кивнул и потрогал поросшие мхом стены.

— Можно подняться.

— Тут еще были…, — Марк обернулся и увидел все ту же кучу тряпья у стенки колодца.

— Не подходи, — сказал Курт. — Там тела, я посмотрел. Возможно, Ру – настоящий Ру и… В общем, Кристи там нет.

Подъем наверх был сложнее, чем казалось вначале. Несколько метров колодца были почти неприступными. Мох скользил под подошвами и под пальцами, а редкие ржавые петли в стенках скрипели и угрожали оборваться.

Марк выбрался наверх и повалился в желтую листву. Рядом уже стоял Курт, протягивая руку.

— Никто не поверит, где мы побывали, дружище, и что видели, — сказал он. — Пойдем домой.

Они стояли в желтой роще, а вокруг клубился плотный туман, за которым раздавалось угрожающее журчание воды. Вода заливала уже половину рощи к югу от колодца, там, где склон холма уходил в долину.

— Смотри, вода поднимается! — сказал Курт. — Но это же невозможно!

Вода надвигалась с запада или севера, огибая холмы, начиная заполнять овраги, стремясь соединиться с озером. Вся западная часть мира превращалась в море из-за неизвестно откуда взявшегося нескончаемого потока. Пока это море было совсем не глубоким, почти по щиколотку, но вода продолжала прибывать.

— Поспешим на фермы. Посмотрим, что там!

Но на краю рощи их встретило полное безмолвие. Над фермами летел холодный ветер, раскидывая клочки тумана. На западе собирались тучи и длинными серыми пальцами тянулись к фермам.

Фермы были пусты. Хлопали ставни в доме фермы Ли, по двору бродили обезумевшие от свободы козы.

— Где же все?

Пошел дождь. Крупные капли стучали по извилистой дороге, превращая ее в грязь.

— Никого. Все ушли.

Они добрались до лавной дороги. В окнах здания Совета было темно, распахнутые двери шатали порывы ветра, гоняя по ступеням грязные листки бумаги. На другой стороне барабанил по пустым деревянным прилавкам рынка холодный дождь.

— Марк, — сказал Курт, кутаясь в плащ, — сейчас иди домой. Погрейся и отдохни. Потом отправляйся на Мануфактуры – на востоке должен еще быть проход через холмы, вода туда не доберется так скоро.

— А ты?

— А у меня еще остались дела.

Марк устало опустил руки и уронил в лужу грязный вещевой мешок. Курт крепко обнял его и постучал по плечу. Марк с удивлением обнаружил, что он почти на голову ниже Курта.

— Марк, я должен идти. Если я задержусь тут, мне будет сложно вновь начать поиски.

— Кристи?

— Кристи. А я должен, понимаешь? Я должен идти дальше. Не волнуйся за меня и постарайся найти родных. Ты им нужен.

Марк неловко пожал руку Курта и смахнул воду с лица свободной рукой.

— Мы еще увидимся, Курт?

— Мы еще увидимся, Марк! Это я обещаю тебе.

Курт улыбнулся и подхватив с земли мешок, пошел по дороге на восток, туда, где была его ферма, и где начиналась дорога к восточным землям. На повороте он обернулся и помахал рукой.

Марк помахал в ответ.

— Удачи, — шепнул он про себя и, постояв еще немного на перекрестке, побрел к мосту, к ферме Китс, оставленной им много недель назад.

Дождь лил все сильнее.

***

Над долиной летел яростный ледяной ветер, срывая листву с деревьев, скручивая облака в тугую спираль в форме гигантской воронки. Курт стоял на высоком холме, перед ним лежали обезлюдевшие территории Ферм. В доме неприсоединившейся фермы бились ставни, скрипели двери раскрытых загонов для скота. Твердыня мятежников, с которой начался их грандиозный план по захвату новых земель, оказалась в полном упадке, а, значит, вовсе не они стояли за немыслимым потопом, надвигающимся с северо-запада. Вдали, над западными фермами, хлестал по пустой земле холодный дождь, а еще дальше, заполняя долину, разливалась гигантской блестящей лужей темная вода.

Позади, чудовищным родником била из земли темная вода и, огибая холм, стремилась в долину. Курт пытался запахнуть куртку, но на ней не осталось ни одной пуговицы.

Куда идти?

Юг и запад заливают неумолимые потоки воды. Там, соприкасаясь со Стеной, закипает вода и проливается вниз ливнями. Великое Ничто протяжно гудит вокруг, и этот гул сливается с грохотом реки.

Кристи. Может ли выжить тут маленькая девочка? Где искать?

В поисках сестры он обошел весь маленький мир, был даже на обратной его стороне, но не нашел и следа девочки. Как не было и следов тех, кто ее похитил.

— Ищешь ответы, Курт?

Курт обернулся. Его отделяло от мальчишки всего несколько шагов. Тот стоял в одной просторной рубашке и широких шортах, словно не чувствуя ни ветра, ни холода; его лицо не выражало ничего. Только глаза были наполнены пустотой – словно кусочки Великого Ничто, без зрачков.

— Ру?

— Да, это я, Курт.

— Нет, это не ты!

Рука Курта потянулась за ножом. «Как жаль, что я плохой стрелок», — мелькнуло в голове.

— Нет, это я, — Ру улыбнулся, обнажив острые тонкие зубы. — Это я уже несколько недель. Где крошка Ру, хочешь спросить? Думаю, там же, где твоя сестренка.

— Тварь!

Курт выставил клинок вперед и сделал шаг к противнику. Ру покачал головой.

— Я не советую тебя драться со мной, и оскорблять меня тоже не следует. Ты мне симпатичен, Курт и мог бы быть полезен, но вот драка наша закончится очень плохо. Если тебе нужны ответы, идем со мной к Мануфактурам. Сейчас там будет весело, я не хочу все пропустить.

— Там же Марк!

— Бедный парень. Там четыре сотни человек, Курт и, поверь, мне не жалко ни одного из них. Скоро вода отделит их от фермерской долины и люди Старосты начнут запускать ракеты. Они в святой уверенности, что за потопом стоят мануфактурщики, а когда узнали, что фермеры эвакуировались к ним, их радости не было предела. Я подсказал ему, где в старых развалинах можно найти древние ракеты ваших предков и как их заставить лететь к цели. Сейчас все неприсоединившиеся как один трудятся в лесах, занимаясь установкой и наведением ракет. Скоро и от мануфактур не останется и следа. А через пару лет тут будет новое общество, Курт, союз людей Заставы и нас, на землях и в домах, которые по праву наши.

— Ты хищная тварь, Ру. Когда ты успел стать таким?

Ру засмеялся и его лицо, на миг, перестало быть человеческим.

— Стал? Да я был таким, Курт!

Курт втянул носом холодный воздух как можно глубже. Ветер продувал насквозь, а с запада все летели черные тучи от вскипавших в точках прикосновения к Великому Ничто потоков воды.

«Предупредить бы Мануфактуры. Они не готовы к битве. Они сильны, могут разом смести и Заставу, и всех ее обитателей за край мира, вот только неожиданное нападение погубит их. Даже одна ракета, в случае удачного попадания, принесет слишком много жертв».

— Я был на вашем корабле, Ру. Такая большая машина на обратной стороне. Не знаю, откуда вы прилетели, Ру, но, видимо, вы даже не пытались починить эту рухлядь.

— Не проси объяснять, но мысль в точку. Это не корабль, Курт, это первая машина, с помощью которой мы хотели вернуться обратно, прототип. Не слишком удачный, но он пытался работать, пока совсем не пришел в негодность, — Ру вдруг осекся и прислушался к ветру.

— Пришли откуда, Ру? Кто вы вообще такие?

Лицо Ру растянулось в улыбке.

— Полвека мы сохраняли этот секрет, но теперь уже не важно. Через день-другой ты уже будешь плавать кверху жабрами в новом море, если люди Старосты не доберутся до тебя раньше. Мы, Курт, это вы.

— Ты несешь бред!

— Вовсе нет! Ты не глупый человек, как и те мальчишки, что докапывались до истины, только ты первый ее обнаружил. Этот мир – лишь фрагмент в бесконечной цепочке других миров, расположенных вдоль оси в месте, которое называется гиперпространство. Как говорил мой приятель Гримм – капли масла в воде, вот только капли, вытянутые в беспредельно длинную последовательность. Когда произошла катастрофа, целый кусок земли из вашего старого мира оказался вырванным из обычного пространства, стараниями ваших военных и их машин, и перемещен сюда в пространство между мирами. Но если бы сюда пожаловал только он – никакой беды не произошло бы, вы же увлекли за собой аналогичные фрагменты земли из всех возможных параллельных миров, которых, как известно, бесконечное множество.

— Я не совсем понимаю, о чем ты, — сознался Курт.

— А это и не обязательно. Просто знай, что звезда над тобой и звезда под тобой – те же кусочки Земли настоящей, только из разных реальностей. Но катастрофа произошла только в вашем мире, остальные фрагменты вовлечены сюда вслед за вами. Вот чем ваш мир отличается от бесконечного количества других над вами и под вами – у вашего отколот северо-восточный край – то место, где располагались устройства ваших военных, сотворивших катастрофу. Так мы вас и нашли.

— Зачем?

— Чтобы вернуться домой, идиот! Ты думаешь, нам так нравилось болтаться в пространстве на куске скалы. Нас всего дюжина, Курт, не четыре с половиной сотни как вас. Мы тоже люди, но из другой реальности, где все иначе. Мы умеем менять свою внешность, мы умнее вас, мы можем дышать под водой. Чтобы понять природу катастрофы нам понадобилось два дня, а чтобы смастерить первое устройство, способное переносить через гиперпространство на другие фрагменты Земли – неделя. Мы посетили их немало, пока не нашли вас. Знаешь, не всем так повезло, как вам. На этом кладбище миров лишь одно светило. Может, есть и другие, но их мы не обнаружили. Ось миров проходит мимо него, но сами миры на разном от него расстоянии. Есть ледяные миры, где солнце – лишь точка в небе, есть пылающие, где плавится камень, миры, где почти так же тепло, как здесь. Есть пустые миры, заселенные такими же несчастными, миры, где не выжил никто и миры, где все убили друг друга. Мы из прохладного мира, где можно жить лишь под землей и слишком поздно мы поняли, что перемещаться по мирам с помощью нашего устройства мы можем лишь в одном направлении – вниз по оси. Вот уже пятьдесят лет мы не можем вернуться домой, зная, что нас отнесет вниз, на звезду под нашими ногами, и мы станем еще на шаг дальше о дома.

— Поэтому вы больше и не запускали свою машину, — догадался Курт.

— Верно. Но мы построили другие. Они открывают окна на другие миры прямо в гиперпространстве в любом направлении, и мы ищем свой дом. Одна беда – окна эти тяжело закрыть.

Ру засмеялся.

— Полгода назад мы открыли окно в мир, который так далеко от светила, что там вечный холод. Это окно все еще открыто на севере и из него струится холод, как из гигантского холодильника. Пара окон помельче ведут к пустым скалистым мирам, а одно на звезду над головой. Там в маленьком доме на обороте мира теперь живет твоя сестренка с десятком других выживших – как гарантия того, что вы не тронете нас и позволите спокойно уйти, если что-то пойдет не так. Если остановить наши машины – окно закроется навсегда. Все окна.

Курт молчал.

— Мы искали здесь лишь координаты. Мы знали, что должен быть запасной командный центр, где дублируется запись всех данных по эксперименту. Мы искали его много лет, чтобы взять эти данные и попытаться отправить нас домой, на большую Землю, подальше от гиперпространства. Их искали мои люди, Кларки, Гримм, пока мы не поняли, что он водит нас за нос, Джером Верн за технологии изготовления красивых часов, люди Заставы. Мы подозревали, что запасной центр может быть на территории ферм, но нельзя просто так прийти в поселок, где все знают друг друга и начать подозрительные поиски, особенно после той нашей ошибки пятьдесят лет назад, когда погибли многие мои друзья, но и ваших полегло немало. Нам нужна была смута, а лучше – большая война, чтобы под ее прикрытием искать то, что нам нужно. Мы ошибались, считая, что вы прячете центр у себя на фермах – вы просто ничего о нем не знали. Но это уже не важно. Ты и Марк вывели нас к нему – глубоко в пещерах, под старым колодцем. И вот теперь у нас есть все для того, чтобы отправиться домой, а потом – снова домой на большую Землю. А вам удачи и настоятельно рекомендую научиться плавать. Совсем недавно мы случайно открыли окно в мир, который полностью затоплен водой. Видимо вы выдернули кусок океана — в параллельном мире на мете ваших земель плескался океан или большое озеро. Теперь из окошка хлещет вода, но мы, кажется, нащупали наш дом и успеем уйти туда раньше, чем пол океана окажется здесь.

«Как ветер не сдувает мальчишку? Хотя, он кажется сильнее и тяжелее, чем выглядит. Столько времени играть хрупкость…».

— Мне пора, не хочу пропустить начало, — Ру соскочил с камня и, наклонив голову, уперся взглядом в Курта. — Ты со мной?

— Я не спешу. Начинайте без меня, — откликнулся Курт. — Только вопрос еще один. Что за тварь там сторожит вашу штуку – прототип ваш? Вы ее с собой привезли?

Лицо Ру вдруг резко изменилось и на секунду почти перестало быть человеческим.

— Не твоего ума дело, Остин!

— Тогда еще вот это, подонок!

Курт прыгнул вперед, заранее зная, что не сможет удержаться на ногах, но сбить Ру вниз, должно было вполне получиться. В его руке был зажат осколок острого камня, но замахнуться не удалось. Он ударился в мальчишку, словно в гранитную стену. В следующее мгновение тонкая рука (Курту показалось, что это половинка оглобли) откинула его на камень.

— Глупый, глупый, Курт, — Ру легко поднял его за локоть и ударил под ребра, затем снова поднял, но уже за горло, — я же говорил, драка будет быстрой и скучной.

Курт отлетел на камни, ударившись головой о плоский валун. Попытался встать.

— Я помогу!

Ру вновь поднял его, прямо за вывихнутое плечо.

Курт уже почти не чувствовал ударов. Секунда, другая и под лицом холодный спасительный камень, и жгучая боль вместе с яростью и страхом ускользает в темноту, в теплое липкое спокойствие, начинающееся где-то под разбитыми губами и носом.

— Отдыхай, дружок Остин.

Ру аккуратно выбил ногой камень из его раскрытой ладони.

— Неплохая попытка, но не в этот раз. До встречи!

Мальчишка бежал, легко перепрыгивая камни, спускаясь в мертвую долину, по которой неспешно разливалась река. Пустые фермы лежали справа, а впереди виднелись трубы мануфактур. Где-то там засели головорезы Старосты, ожидая его возвращения. Мальчик бежал вперед не чувствую холода, сквозь вой ветра был слышен его веселый незатейливый свист.

***

Трубы больше не дымили. Грязно-желтые и серые корпуса мануфактур были почти безлюдны, только редкие мастеровые еще паковали инструменты и скромные пожитки, и готовились укрыться с остальными выше в скалах. Уже несколько часов, как мутная холодная вода разлилась по долине, пока еще не глубже лужи, но ее уровень все рос, стремясь отделить Мануфактуры от ферм. Конечно, залить их полностью за день вода не могла, однако гребню скал, усыпанному низкими строениями мастерских, предстояло скоро стать островом, а его обитателям жить на скромных запасах, которые, учитывая, что к мануфактурщикам присоединились две с сотни фермеров, заканчивались стремительно.

— Мы на месте!

Младший старался не опираться на плечо Сельмы, но вставать на поврежденную ногу было все тяжелее.

— Потерпи еще немного, — Сельма поудобнее перехватила его, и они начали медленно спускаться к корпусам мануфактур.

Младший всегда мечтал побывать здесь, посмотреть, как выдувают стекло в раскаленных печах, как из мягкого металла получаются подковы и гвозди, как глина превращается в посуду. Да и что скрывать, он хотел тут работать, греметь молотом или чем-то там еще в раскаленных цехах, а по вечерам звенеть кошелем с новенькими марками в местной таверне и копить на собственный цех. Может завести семью. Не сразу, конечно, но со временем. И детей, двоих или троих.

Он покосился на Сельму. Не ее смуглой шее натянулись жилы – тяжелый он все-таки, Младший Пруст.

— Давай я дальше сам пойду.

— Молчи уже. Пойдет он…

Младший вздохнул и неохотно навалился на ее плечо.

— Знаешь, Сельма, я ведь, — Младший вдохнул побольше воздуха, но слова все равно не хотели вырываться из горла. — Я хотел сказать. В общем…

Сельма раздраженно вздохнула, но, как ни странно, улыбнулась.

— Знаю. Все знаю, Младший. А теперь заткнись и передвигай ноги, уже почти пришли.

Мимо прошли молчаливые рабочие в серых плащах. Один из них молча подхватил Младшего, а Сельме велел следовать за ним. Прошли корпус из красного кирпича. Тут была кузница, но печь давно не горела. Теперь только несколько подков и ножей болтались под порывами ветра над дверью.

Их завели в маленькую гончарную, дали воды и плед.

— Откуда вы? – сухо спросил рабочий, который вел Младшего. Мастерская была явно не его, тяжелые кулаки и пальцы в мозолях явно не походили на руки гончара.

— С Ферм, — сказал Младший.

— Кто-нибудь остался еще?

— Нет. Последние.

Мастер кивнул и скрылся за дверью.

— Что с нами будет? – тихо спросила Сельма, Младший не узнал ее голос.

— Отправят в убежище с остальными, — ответил он.

— Что с нами будет? – повторила Сельма, после долгой паузы. — Что с нами будет?

Прошел почти час, но за ними никто не пришел. Младший развел огонь. Нашел засохший кусок сыра и несколько сухарей, и они немного перекусили, греясь у печи. Вряд ли хозяин мастерской стал бы возражать.

— Смотри, если разогреть сыр на огне, он становится вкуснее, — сказал Младший.

Сельма улыбнулась и вдруг заплакала.

— Ну, что ты. Все будет хорошо, — Младший неуклюже сграбастал ее рукой и укрыл плащом. — Слышишь меня? Все будет хорошо!

Они просидели так еще четверть часа, глядя на догорающий огонь. А потом открылась дверь, резко, словно выбитая с плеча.

— Младший!

Старик стоял на пороге, почти совсем седой. От былого благородства и выдержанности не было и следа. Он стоял, вытирая жидкие слезы по перепачканному лицу.

— Папа.

Пруст обнял его так крепко как мог, а затем так же крепко обнял Сельму.

— Дети. Вы живы!

— Папа…

— Я заберу вас во второе убежище. Это выше в скалах. Как мне вовремя сообщили, что вы здесь, я был уже на половине пути к укрытию.

Пруст снял мокрый плащ и подсел ближе к огню.

— Что сейчас происходит там? — Сельма кивнула в сторону окна, из-за которого раздавались командные крики.

— Формируют и вооружают отряд, — на лице Пруста мелькнула злорадная улыбка. — Они проберутся с запада и вырежут всех головорезов Старосты, всех до одного, прямо в их окопах за рощей. Может через пару дней все закончится, а потом мы худо-бедно наладим быт. Возможно, даже вернемся на Фермы.

Пруст вдруг спохватился и осмотрелся по сторонам.

— А где Марк? Гримм, Курт? Они не с вами?

— Ты видел их?

— Несколько дней назад на Заставе. Мне едва удалось выбраться оттуда живым. С ними все в порядке, по крайней мере, было.

— Они шли сюда?

Пруст растерянно пожал плечами.

— Возможно. Я не знаю… Нам нужно уходить!

— Папа, а где Лев?

Пруст помрачнел и сокрушенно покачал головой

— Льва нет, сынок. Льва больше нет. Пойдем, пора идти.

Младший подхватил со скамейки плащи и попытался встать на ногу, но тут же повалился обратно. Сельма едва успела подхватить его за плечо.

— Мы понесем, — сказал Пруст. — Давайте погасим огонь и уйдем отсюда. Тут небезопасно.

— Что это?

Издалека донеслись громкие раскаты, а затем раздался оглушительный взрыв. Лопнуло, как мыльный пузырь, окно, обдав их лица осколками и пылью.

— Младший! – кричала Сельма. Но Младший никак не мог подняться, вдруг потеряв опору. Он упирался во что-то мягкое и не мог определить на ощупь в облаке пыли и дыма, что это.

— Младший!

Ее крик заглушил новый взрыв.

***

Курт едва чувствовал свои ноги. Он карабкался по холодным камням, держась за бок, стараясь унять боль в сломанных ребрах. К несчастью для Ру, он остался жив и точно знал, где находится.

За долиной острых камней лежал снег, который он тоже не чувствовал. Шаг, еще шаг.

Сюда еще не добралась вода, но яростно свистел ветер, заглушая гул от Ничто – границы, где их мир встречал неизвестное гиперпространство. Ветер поднимал в воздух целые вихри мелкого ледяного снега и швырял их вниз, заметая долину. Гигантская трещина в пространстве протянулась вдоль горизонта, который можно было потрогать рукой. Тут пульсировала, словно механическое сердце, странная машина пустоликих, от которой изредка ударяли в стену серого пространства длинные молнии, открывая на мгновение мелкие окошки. Она ощупывала гиперпространство в поисках мира пустоликих.

— Привет! – сказал ей Курт и тяжело повалился на землю, прислонившись спиной к пульсирующей машине.

Где-то тут, среди множества проделанных окон, путь к сестренке. А еще окно в мир-океан, из которого хлещут потоки воды и на ледяную звезду, от которой надвигается стена, сокрушающего все живое, холода.

Слишком мало времени.

— Ру, не знаю, где ты настоящий, но та тварь, что притворилась тобой, совсем не умеет играть в стрит.

Курт поднял с земли огромный камень, морщась от боли. На мгновение ему показалось, что он видит перед собой Джерома Верна в темном пальто, стоящего прямо перед ним в ледяной буре. Джером покачал головой и исчез. А потом из снега выплыла фигурка в легком платье.

— Кристи.

Она молчала и улыбалась, смотря на него огромными глазами.

— Кристи. Я знаю, что ты мне кажешься. Но хорошо, что ты пришла.

Курт едва держался на ногах, а перед глазами плыли темные пятна.

— Я хотел сказать тебе, что очень тебя люблю. И, прости.

За мгновение до того, как провалиться в темноту, Курт увидел, как камень впивается в корпус гудящей машины, как мнется тонкий металл, и разлетаются в воздухе обломки скользящего вдоль оси диска. Как молнии в последний раз ударяют в серую гудящую стену и затягиваются разломы в ней. А потом, как надвигается на него ледяная, но такая мягкая перина снега, и он безмятежно летит в нее целую жизнь.

***

Тишина. В ней только журчание воды и тихий шорох стихающего ветра. Марк покинул фермы только когда понял, что никого не осталось. Он долго ходил по дому, переоделся в чистую одежду, пообедал найденными остатками ужина и за много дней впервые спокойно поспал. Он спал почти шесть часов, пока холод из открытого окна не разбудил его. Дом пустовал, но все же оставался домом, родным и надежным. Наверху в сохранности стояла на полочке его коллекция речных камней.

За окном был серый день, шел дождь, а окно наверху яростно стучало ставнями под порывами ветра. Внезапно ему стало страшно в пустом доме и, схватив теплую куртку, он выбежал во двор под виноградный навес.

В сарайчике дяди Виктора все было на своих местах, кроме плаща, исчезнувшего с вбитого в стену гвоздя. Марк присел на лежак, обвел взглядом маленькую комнату, забитую мутными бутылями. Без дяди Виктора тут было неуютно, но не так страшно, как в пустом доме. Марк порылся за старым шкафом, под лежаком и, наконец, выудил, то, что искал, хотя и не надеялся это найти. Старое ружье.

«Дядя Виктор никогда не оставил бы его», — подумал Марк и вдруг замер посреди сарая, поняв, что Виктор и не оставлял его.

Он вышел под дождь, и крупные капли забарабанили по его лицу. Его провожало пустоглазым взглядом жалкое теперь чучело. Но Марк больше не боялся его. Одним выстрелом он мог снести его дурацкую голову, вот только в ружье дяди Виктора слишком мало патронов.

«Я не герой, учитель Гримм. Я совсем не герой. Я маленький мальчик, который хочет домой».

Он шел по главной дороге. Позади остался мост и родная ферма. Пустыми глазницами смотрел на него дом семьи Пруст. По полю бродила одинокая забытая лошадь. Она взглянула на Марка, громко фыркнув, и опустила голову к изрядно пощипанным грядкам. Марк покричал, проверяя, есть ли кто в доме, но ничего кроме тишины не услышал.

Как в том сне… Все как в том сне.

Рядом был дом Сартров. Все двери и сараи были тщательно заперты с присущей Сартрам педантичностью. Марк дважды прошел мимо дома. Заметил, как изменились границы фермы – свеженький забор проходил через половину бывших земель Милн. Уже уходя, он заметил детскую макушку, торчащую в окне.

— Эй! – крикнул он.

Макушка скрылась, затем появилась вновь, но уже в другом окне. Рядом торчал любопытный детский глаз. Значит, тут уже обитают. Какая-нибудь из семей людей Старосты. Возможно, и в других домах кто-то есть, но никто не выйдет к человеку с ружьем.

Марк покидал фермы. Где-то в глубине таились горечь и слезы, жалость к тем, кого уже не увидит, к дяде Виктору.

«Где ты, Ру? Ты бы заставил меня перестать ныть. Мы побежали бы на реку, позагорать под полуденным солнцем, побегать от госпожи Милн. Ты научил бы меня играть в стрит, я же так и не научился играть нормально».

Он прошел пустую школу. Темные окна были наглухо закрыты. Пустые классы ожидали детей, но детей не было. Скрипнула дверь, словно приглашая Марка войти. Марк улыбнулся.

«Не сейчас».

Он остановился на вершине холма, где когда-то они с Ру сидели и смотрели на Мануфактуры, после неравного боя с Младшим Прустом. Больше не было долины – впереди до самого скалистого островка с домиками мастерских, разлилась темная мутная река. Под порывами ветра по ней бежали гребешки волн и разбивались о подножие холма.

Марк услышал страшный взрыв совсем рядом, и что-то пылающее, оставив дымный хвост, пересекло небо. На островке по ту сторону моря вспыхнуло пламя. Марк безучастно смотрел вдаль. Небо пересекли еще два хвоста, и пламя разгорелось ярче. Черный дым затянул горизонт над тем местом, где стояли мануфактуры.

«Как странно. Скоро огонь догорит, дым развеется и снова станет тихо. И пусто. Отсюда не слышно криков и даже треска огня, пожирающего строения. Просто дым на горизонте. Вот он развеется и будет тихо».

Где-то справа гремели выстрелы, кричали люди. Пищал как обиженный младенец Староста – Марку почему-то казалось, что это Староста.

«Скоро все закончится. И будет тихо».

— Эй!

Староста, стоял на холме и смотрел вдаль через трофейный монокль. Рядом, опираясь на трость, застыл Гримм. Учитель, давший так много знаний, слишком много.

«Я хочу снова в школу, учитель. Хочу в свой класс, за свою парту. Хочу подраться с Ру за Кристи. Она, и правда, красивая, это Кристи! А дома меня будут ждать мама и папа. И даже Младший не навешает мне больше оплеух».

Марк опустился за землю. Ружье – слишком громко. Есть кое-что, к чему он больше привык. Они поймут не сразу.

«Я так люблю вас, мама, папа, Ру, Курт, Кристи, Сельма. И Вас, учитель!».

Старик опускается на колени с тонкой стрелой в горле. Он не понимающе глядит на Старосту, а тот на него. И глаза Старосты становятся все больше. Он смотрит на кончик стрелы, торчащий у него из бока.

Марк встал на ноги. Не вскочил, поднялся медленно, опираясь на ружье. Из рощи выскочил мальчик и остановился как вкопанный, глядя на Марка. Марк узнал его растрепанные волосы, курносое лицо. Мальчик замешкался, на его лице был испуг. Позади снова загремели выстрелы и Ру, вздрогнув, метнулся в сторону, побежал вниз по холму, к самому морю.

«Повернись, Ру! Давай же, поговори со мной. Расскажи, что у тебя в голове».

Мальчик бежал, спотыкаясь о корни деревьев.

Марк засмеялся. Вспомнил, как учил его стрелять из арбалета мастер Жюль. Раскрыл талант меткой стрельбы.

«Благодарить ли вас, господин мануфактурщик? Вы же не знали, что так вот все будет. Вы сейчас задыхаетесь от дыма там, на островке, вместе со всеми, а я тут, вспоминаю ваши уроки. И ваши, учитель Гримм. Где же вы все, когда так нужны мне».

Очень далеко, почти у самой воды Ру обернулся. Он смотрел на Марка, готовый в любой миг скрыться за деревьями.

«Я не герой, учитель Гримм. Я маленький мальчик».

Марк вскинул ружье. В стрельбе ему никогда не было равных, и расстояние вовсе не имеет значения.

«Я совсем не герой».

Выстрел.