Год акации

Глава 11. Северные земли

Экспедиция на север была секретной кампанией, но к концу марта о ней знали все жители Ферм без исключения. Не был секретом и состав экспедиции, возглавляемой Оскаром Бронте — младшим братом главы семьи Бронте, в него входили: Александр Блок, Джером Верн и Курт Остин. Из всех участников экспедиции только Курт был добровольцем, остальные же были отобраны Советом из списка нейтральных граждан нейтральных семей.

Подготовка заняла чуть больше двух месяцев, в течение которых мануфактуры готовили по заказу Совета снаряжение, а Сам совет разрабатывал план опасной вылазки за пределы Конфедерации, уточнял маршрут и определял задачи похода.

Задачи, по сути, были просты: определить причины резкого похолодания, признаки которого неумолимо надвигались с севера, уточнить границы северной территории и площадь лесов (по результатам Совет мог высчитать, достаточно ли распространена флора для выработки необходимого количества кислорода и очистки воздуха от загрязнений, которые в избытке давали мануфактуры), определить масштабы размножения диких зверей на северных землях и возможность угрозы с их стороны для границ Конфедерации. Но была и четвертая задача, секретная, о которой, к слову, тоже знали все. Экспедиция должны была стать пробной вылазкой в лагерь врага. Совет жаждал узнать, остались ли на севере признаки присутствия пустоликих и насколько серьезны их силы. Происшествие в доме Кларков частично отвечало на последний вопрос, но существовала и вероятность того, что похищение Кристи было отчаянным шагом вымирающих пустоликих напомнить о себе.

Случилось так, что экспедиция откладывалась дважды по разным причинам, и, наконец, отправилась на север, когда и власть на фермах и их границы были уже совсем другими.

Май в этом году был странным — холодным. Они стояли на мосту, недалеко от озера, одетые в теплые куртки с увесистыми вещевыми мешками за спиной. На плече у каждого висел на шнурке короткий арбалет и новенький монокль с улучшенной системой линз, а на поясе длинные ножи, способные рассечь и вдоль и поперек небольшое деревце с одного удара.

Долговязый Верн стоял немного в стороне, его шея была обмотана широким теплым шарфом. Блок был невысоким и сутулым, в общем, очень сильно походил на Грача, только моложе лет на двадцать. Он опирался на палку, что усиливало сходство с учителем Гриммом. Бронте получал последние наставления от Остина и отца. Они стояли рядом — старший и младший Бронте и были невероятно похожи. Оба стройные с острыми чертами лица и слегка прищуренными глазами. Однако, сходство это было не только внешним. Курт знал младшего Бронте достаточно, чтобы понять, насколько идентичны они по характеру с отцом. Замени сейчас в Совете старшего на младшего, никто и не почувствует разницы.

Курт застегнул куртку на двойной ряд пуговиц до самого горла и натянул на голову меховой капюшон. Карманы слегка оттягивали всевозможные припасы, которые лучше держать под рукой, а не в мешке: короткий нож, кремень, фляга с водой и немного сухого мяса. В нагрудном кармане лежал блокнот и угольный карандаш.

Остальные тоже начали проверять карманы, а Верн задумчиво уставился на кусочек сухого мяса.

Озеро было совсем рядом. По холодной темной воде бежали гребешки, с севера на юг. Теперь с севера постоянно дул ветер и приносил пелену облаков, которая уже не развеивалась. Вдалеке темнел остров. А справа от моста блестели смолой новые ворота поместья Китс — нового владения семьи Пруст. Опоры нового моста, который должен был соединить два берега фермы, Пруст уже успели заложить, но еще не положили настил.

Курт вспомнил Марка, о котором уже неделю ничего не было известно. Он исчез сразу после собрания на центральной площади, как и его друг Ру. Многие считали, что он подался на мануфактуры, а кто-то думал, что он пропал в неизвестных лесах за границами Ферм, был разорван дикими собаками или медведями или же утонул, пытаясь незаметно добраться к себе домой через озеро вплавь. Курт так не считал. Марк был смышленее, чем думали другие и рисковать собственной жизнью, покидая фермы, он не стал бы. А вот спрятаться где-нибудь вполне мог. Например, на безымянном острове.

Курт снова взглянул на остров. Сквозь лысеющий лес местами просвечивали скалы и холмы. сколько там можно продержаться, если научиться ловить рыбу и знать, какие растения можно есть? Неделю? Две?

Бронте подошел к ним и махнул рукой.

— Идем!

Они не спеша двинулись вдоль ограды бывшей фермы Китс. Бронте шел на два шага впереди, остальные следовали за ним, на ходу поправляя неудобные мешки. Забор тянулся справа. вдалеке виднелась крыша дома, а сразу за оградой сарайчик дяди Виктора. Из трубы на плоской крыше уже не валил дым.

Но вот ограда кончилась. Перед ними были большие ворота в высоком частоколе, соединявшем фермы Китс и Борхес-Блок. Сразу за ними начинались неизведанные и опасные северные земли.

Граница сразу заметна и дело тут не в высоких воротах и частоколе. Земля за пределами ферм дикая, не тронутая подошвами сапог и плугом. Впереди высокая желтеющая трава до самого леса. Бронте первым шагнул на чужую землю и пошел вперед, прощупывая траву перед собой тростью. Курт заметил, что никто и не подумал установить предупредительный знак, а, значит, экспедицию можно было смело назвать вторжением.

Шли не торопясь, в траве скрывались глубокие канавки и норы. они обогнули большой покинутый муравейник, который доставал Курту до плеча.

"Похоже на Фермы", — подумал Курт, рассматривая безлюдное сооружение. Он всерьез подумал о том, что если война не закончится к концу их похода, то вернутся они к такому же пустому поселению, как этот муравейник.

Периодически Бронте останавливался и всматривался в близкий лес через монокль.

Группа продвигалась на север, и с каждой минутой широкая и плотная полоса северного леса становилась все ближе. Ничто в этом маленьком мире не внушало большего ужаса и трепета, чем северный лес. Он был одним из самых больших лесных массивов на овале мира. Могучие дубовые рощи запада занимали лишь второе место, да и то, то тут, то там на западе виднелись широкие луговые прорехи, а северный лес был густым и темным. По утрам оттуда ползли туманы, а последние месяцы — неумолимый холод. И все же северный лес давал жизнь. Кислород, которым дышали пять сотен граждан Конфедерации и Мануфактур, зарождался здесь.

Курт стоял и смотрел на плотную стену леса. Высокие сосны были неподвижны.

— Тут много хищников, — предупредил Бронте. — Держимся вместе и идём по тропам. Увидите медведя, отходите, не нападайте.

В лесу действительно водились медведи. Иногда они подходили даже к берегу озера, где охотились на крупную рыбу, но в границы Ферм не забредали никогда. Совет даже рассматривал вопрос о необходимости открытия охоты на них с целью сокращения популяции. Медведи без естественной угрозы могли бесконтрольно расплодиться и истребить все другие виды в лесу, а затем, от голода двинуться на Фермы. Но этот закон отложили, поскольку возникли более насущные проблемы — в тот год фермеры впервые почувствовали проблему истощения земель.

Лес обступил их. Тут было холодно и сыро, под ногами огромными изумрудными пятнами стелился мох, покрывая так же старые пни, стволы деревьев, кочки. Бронте шел впереди, держа наготове арбалет. Изредка с земли вспархивала птица, заставляя настороженно замереть в поисках опасности. Но Бронте на такие мелочи внимания не обращал. Только однажды он остановился, когда под ногами прошмыгнула змея и долго всматривался заросли папоротника. Пожалуй, змеи представляли большую угрозу, чем медведи, которых можно было заметить с безопасного расстояния. Однажды им показалось, что впереди они видят огромную бурую тушу, но это была всего лишь большая кочка, покрытая лишайником.

Справа открылся огромный и глубокий овраг, на дне которого тоже росли деревья, а в самой глубине журчала вода. А слева тропа поднималась на возвышенность. Деревья тут были реже, а земля почти голой, без вездесущего папоротника.

— Привал, — распорядился Бронте и опустил на землю сумку.

Блок развел огонь, а Курт выудил из мешка небольшой котел.

— Нужно согреть воду, — объяснил он.

Возражений не последовало. Становилось холодно и каждый мечтал о чашке чего-либо горячего, пусть даже просто кипятка.

— Воды не так много, — задумчиво произнес Бронте.

— Не важно. Я наберу в овраге.

Бронте на минуту задумался. Разделяться в незнакомом лесу было плохой идеей, но овраг был не так уж далеко. К тому же, он тоже не отказался бы от кружки горячей воды.

— Возьми с собой Верна и бегом.

Повторять дважды не пришлось. Курт подхватил котелок и через мгновение они с Верном уже спускались вниз по склону.

Склон оврага был не очень крутым, но и не настолько пологим, чтобы спускаться, не держась за стволы деревьев и корневища, выглядывающие на поверхность. Местами склон покрывала скользкая влажная трава, а где-то на ней выступал даже иней. Курт заметил, что при дыхании изо рта вырывается прозрачное облачко пара.

— Становится холоднее, — сказал он.

— Верно. Почти как перед рассветом. Хотя уже почти полдень. Думаю, для продвижения на север у нас слишком мало теплой одежды.

— Набьем подкладку мхом, — предложил Курт.

Вода журчала совсем близко, но ее скрывали заросли папоротника.

— Верн, ты правда делал часы? — вдруг спросил Курт, когда они остановились передохнуть, держась за ствол дерева.

— Нет. Неправда. Я делал не просто часы, а очень хорошие часы.

— Я так и подумал. Отец считает, что из-за тебя мануфактурщики разорвали с нами договор об охране границ.

Верн только кивнул. Хотя еще месяц назад его приводили в бешенство такие вопросы.

— Все верно. А еще говорят, что я сделал это специально, потому что ненавижу Конфедерацию, ну или я агент Неприсоединившихся, например.

Курт засмеялся.

— Если это так, то ты очень плохой агент.

— Ну почему? — флегматично ответил Верн. — Я же добился своего.

Курт покачал головой.

— Мне не верится, что из-за каких-то часов мануфактурщики способны отменить договор, которому не один десяток лет.

— Каких-то часов?! — воскликнул Верн, но в глазах его была не ярость, а, скорее, насмешка.

Он залез в карман и выудил оттуда круглую металлическую коробочку.

— Посмотри на них, Курт, и скажи, что они не прекрасны!

Часы были великолепны. И верхнюю и нижнюю крышку украшала резьба по меди: карта фермы Вернов и здание совета под звездой с длинными косыми лучами. А под выпуклым стеклом неспешно ползли тонкие стрелки. Маленькие змейки обозначали цифры. На внутренней поверхности крышки была странная гравировка: имя владельца, а выше несколько кружком, соединенных тонкой косой осью.

— Что это, Верн?

— Просто рисунок. Как тебе часы?

Курт с улыбкой вернул их владельцу.

— За такие я бы отдал четыре пастбища.

— Вот, то-то же!

Место долговязого Верна было явно не в этом походе, и не на Фермах. Он был бы счастлив в маленькой мастерской на берегу Черного озера в мануфактурах, где соревновался бы сам собой в искусстве создания механизмов, раз за разом одерживая победу.

— Не думал перебраться на мануфактуры?

— Думаю каждую минуту.

На Мануфактурах со дня на день должны были появиться новые рабочие места. От гражданской войны на Фермах мануфактурщики только выиграли. Новый передел земель должен был дать более богатые урожаи, хотя и менее разнообразные, новые заказы на оборудование для вспахивания земли, возможно, и новый договор на охрану. А, значит, должны были появиться новые мастерские, а часть мастеров уйти в наемные дозорные. Ну и, конечно, оружие! Заказы Совета на оружие превзошли самые смелые ожидания мастеров.

Ручей обнаружился под самым склоном. Небольшой, скорее родник, который бил прямо из-под камня. Небольшое, в метр диаметром, озерцо просачивалось через каменную запруду и бежало узким ручейком вниз.

Курт набрал котелок и передал его Верну.

— Подожди меня здесь. Я пройду вниз и посмотрю, что за запрудой.

— Бронте это не понравится, — сказал Верн.

— А мы не скажем. Я вернусь через пару минут.

Не дожидаясь согласия Верна, он побежал вперед, ловко прыгая по кочкам. Впереди, метров через сто, было видно, что овраг раздваивается, оставляя в середине высокий узкий холм. На дне правого ответвления клубился туман и слышалось журчание воды, а слева овраг сужался. На его крутом склоне зияла огромных размеров дыра, словно нора исполинского сурка. Подойти ближе мешали завалы старых веток и поваленных деревьев, но даже отсюда Курт слышал отчетливый свист засасываемого в гигантскую нору воздуха. В пещере гулял ветер, а значит, она имела выход на поверхность, как минимум еще один.

Если пустоликие и прятались в северных лесах, то явно скрывались в подобном месте от хищников и холода. И где-то в подобном месте они держали Кристи. Следовало непременно отправиться к пещере, но не сейчас. Вернуться он планировал позже, на исходе экспедиции, когда все подобные подозрительные места будут им обнаружены и отмечены на карте.

Курт вернулся к тому месту, где оставил Верна, но не обнаружил его.

— Верн! — негромко позвал он, но услышал шипение совсем рядом.

— Тише! Пригнись!

Верн лежал в папоротниках за камнями, наблюдая за чем-то в глубине оврага.

— Что там, Верн? — Курт присел рядом.

— Смотри сам.

В овраге царило абсолютное спокойствие. Ветер гулял наверху, а здесь не шевелились даже листья на деревьях, только на противоположном краю оврага за стволом высокой сосны явно различалось какое-то движение. Темная полусфера по показывалась из-за ствола, то исчезала, словно кто-то высокий высовывал и прятал голову. Выглядело это настолько неестественно, что становилось жутко.

— Отходим.

Верн принялся быстро карабкаться вверх по склону, хватаясь за кочки и пучки травы, Курт следовал за ним, пытаясь сохранить в котелке остатки воды. На середине спуска он обернулся и вновь посмотрел на странное явление. На этот раз половинка лица, если это была она, больше не скрывалась, а просто скользила вверх и вниз вдоль ствола, изредка поднимаясь на высоту более трех метров.

Они выбрались на верх. Курт подошел к костру и молча водрузил на горящие бревна котел.

— Вас долго не было, — заметил Бронте.

— Склон крутой, — пояснил Курт.

Ели они не спеша, зная, что после обеда сразу двинутся в путь. Блок накидал в кипяток припасенных из дома трав и еще некоторое время они пили вкусный, но слегка горький настой. Он разливался по телу приятным теплом и заставлял забыть о холоде.

Курт вдруг почувствовал, как немеют ноги, а затем тяжесть в веках и легкое головокружение. Рядом у костра опустился на колени и замотал головой Верн. Курт едва успел позвать на помощь, как провалился в глубокий сон.

***

Под вечер поднялся холодный ветер. Они медленно приходили в себя у потухшего костра, подползая ближе к еще тлеющим углям. Бронте дотянулся рукой до котелка и перевернул его, вылив содержимое на землю.

— Все живы? Верн!

— Тут! — Верн сидел на земле, обхватив голову руками.

Курт попытался встать на ноги, но его еще шатало и сильно кружилась голова. Он облокотился на ствол дерева и замер, тихо постанывая от головной боли.

— Я здесь, — отозвался он, не дожидаясь вопроса.

— Алекс!

Тишина. Блок не отзывался и по близости его тоже не было видно.

— Вот тебе и травки, — простонал Верн. — Вот тебе и нейтральная семья.

— О чем ты? — спросил Курт, понемногу приходя в себя.

— А о том! Что он нам подсыпал? Куда он пропал? Проверьте, все ли на месте.

Они разворошили мешки, сложив все в общую кучу, затем проверили остальные вещи. Все было на месте, кроме арбалетов и длинных ножей.

— Вот тебе и нейтральная семья...

Бронте сидел возле вороха мешков, пытаясь продумать дальнейшие действия. Экспедиция пошла совсем не так, как планировалось. Уже в двух километрах от дома они потеряли все оружие и одного члена группы.

Верн был в ярости.

— Отравить нас хотел! Хорошо, что я пил мелкими глотками, а не все сразу.

— Да угомонись ты, — сказал Курт. — Если бы он хотел нас убить, расстрелял бы из собственных арбалетов. Похоже, что кто-то не хочет этой экспедиции, заставляет повернуть назад.

— Блок?! Зачем?

— Не обязательно. Ты помнишь, что мы знаем о пустоликих. Они могут частично принимать облик других людей, хотя и не мгновенно. Возможно, что один из них прикинулся Блоком, чтобы войти в группу и повернуть нас назад.

Верн замолчал. Это объясняло исчезновение Блока, но не объясняло куда делся настоящий Блок.

— Мы идем дальше, — сказал Бронте, начиная упаковывать вещи.

Курт и Верн переглянулись.

— Послушай, мы совсем без оружия, а дальше будет только опаснее. Не лучше ли повернуть обратно и вернуться позже.

Бронте покачал головой и кивнул в сторону мешков.

— У каждого из вас в мешке была часть снаряжения для установки палатки, а среди них детали для складного короткого арбалета. Об этом, кроме меня, никто не знал. Папа хорошо готовил эту экспедицию. Арбалет понесу я, дежурить будем по очереди.

Он поднялся и закинул мешок за плечи.

— Выдвигаемся через пять минут.

Они шли через лес, пока не настала ночь. Верн предложил заночевать на деревьях, привязавшись тросами, но Бронте напомнил, что от медведей это не спасет, скорее напротив. Развели большой костер, способный отпугнуть хищников. Бронте сжал в руках арбалет и накинул на плечи теплое одеяло.

— Дежурить буду я. День был тяжелым.

Ночь прошла в тревожном забытьи, а на утро, наспех перекусив холодным мясом, они снова двинулись вперед. Оказалось, Бронте до самого утра не сомкнул глаз. Иней лежал на его одеяле серебристым налетом.

— Становится все холоднее! — сказал он.

Лес казался бесконечным, но отчасти потому, что шли они медленно, постоянно сворачивая на примыкающие тропы. Овраг справа от них стал настолько широким, что противоположный край уже не был виден за деревьями. Тропа шла вверх. Уже не делая привала, они шли вперед, надеясь к полудню выйти из леса. Курт отметил про себя, что лес все еще оставался огромным. В этом плане Совету не стоило опасаться. Вот только надвигающийся холод мог исправить это положение не в лучшую сторону.Успокаивало лишь то, что умереть от холода предстояло раньше, чем от удушья.

Впереди между деревьями образовался просвет, тропа пошла вверх по склону возвышенности, а через четверть часа они вышли на вершину огромного холма.

Лес колыхался за ними. Справа, километрах в трех от них был виден второй холм — противоположный склон оврага. А прямо перед ними не меньше чем на километр раскинулась серебристая равнина. Она лежала внизу и простиралась до самого близкого горизонта, где упиралась в серую стену пустоты, издалека похожую на пасмурное небо.

— Край мира, — произнес Бронте и указал вперед арбалетом.

Жителям Ферм край мира всегда казался чем-то мифическим, не существующим на самом деле, хотя в его существовании и не приходилось сомневаться. Почти никто не видел его вблизи. Край скрывали высокие леса на севере, неизведанные пустоши и далекие дубовые рощи на западе, обширные владения Неприсоединившихся и кленовые леса на востоке и цепь холмов за мануфактурами на юге. Никто не подходил к краю близко, даже мануфактурщики, чьи мастерские ютились у холмов в паре километров от края мира.

И вот он раскинулся прямо перед ними во всем своем пугающем великолепии. Он не был просто стеной, скорее гигантским плотным и почти осязаемым ветром, закручивающим и оборачивающим воздух вокруг мира, словно мир был в центре огромной воронки. Тут на краю все время дул ветер, устремленный к Краю.

Безжизненная равнина, покрытая тонким слоем снега, ждала их внизу, метрах в семидесяти — настолько высоким был холм. На спуск ушло почти полчаса.

Курт натянул на голову теплый капюшон и пошел вслед на Бронте, зачерпывая сапогами снег. Ветер становился все сильнее. Он пронизывал насквозь, кидал ледяную пыль и снег прямо в лицо. У большой скалы, словно огромный палец возвышавшейся в центре равнины, они присели, пытаясь хотя бы ненадолго уберечься от ветра. Бронте достал из куртки маленькую фляжку и предложил остальным.

— Не хочу пить, — отозвался Курт.

— А я и не воду предлагаю.

Они сделали по глотку, а потом некоторое время сидели неподвижно, чувствуя, как возвращается тепло. Бронте достал монокль и осмотрел горизонт, затем протянул его Курту.

Позади остался гигантский овраг. Отсюда он казался огромной долиной между холмов, на вершинах которых колыхался лес. Вдалеке у второго холма он заметил движение. Кто-то шел, согнувшись под порывами ветра, часто падая в снег и снова поднимаясь.

— Ждите здесь! — Бронте поднялся и перехватил арбалет. Он торопливо направился в сторону, где брел через ледяную пустыню незнакомец, прежде чем Курт успел его остановить.

Порывы ветра подняли настоящую пургу. Бронте скрылся из виду, а снег быстро замел его следы.

— Откуда же этот холод?! — ругнулся Верн, пытаясь еще сильнее закутаться в куртку.

Курт осторожно выглянул из-за скалы. Край был совсем близко — огромный вихрь, несущий потоки ветра с востока на запад. Обгрызенный край мира упирался в пустоту, местами вдаваясь в нее острыми утесами. а местами и пустота узкими лагунами врезалась в край мира. Там на краю было еще что-то, кроме нескончаемого урагана. Курт посмотрел в монокль, но заметил лишь мерцание, быстро скрывшееся за налетевшей пургой.

— Идем, там что-то есть!

— Эй, Бронте велел тут ждать.

Но Курт уже вскочил на ноги и побежал вперед.

Идти было трудно, под ногами скользил ледяной наст, но шаг за шагом он приближался к тому, что было трудно представить и объяснить.

Стена была прямо перед ним, огромная, уходящая на восток, запад и вверх на много километров, стремительно несущиеся серые и белые полосы на ней были потоками воздуха, перемещающегося вдоль края мира. Здесь же, на утесе, почти утопая в вихрях, возвышалась странная конструкция, почти в три его роста, похожая на шпиль, у основания которого медленно вращался серебристый диск. Второй тонкий диск скользил вдоль оси, то поднимаясь к вершине шпиля, то опускаясь до середины. Под основанием мерцали два красных огонька.

Курт обошел непонятное устройство вокруг. Оно издавало странный гудящий звук, то нарастающий, то убывающий. А впереди, за краем утеса в серой пелене облаков зияли огромные разрывы. Они походили на рваные отверстия, прямо в пустоте. Один из низ был огромным, протянувшимся от утеса на запад на добрый километр. Он светился изнутри тусклым красным светом, будто что-то тлело в его глубине. Вторые два были поменьше: белый — метров десять в длину, но очень узкий и светло серый, почти неразличимый в пелене потоков воздуха, внизу, почти за краем мира.

Под ногами Курта мир обрывался и устремлялся вниз на многие сотни метров, а в самом низу он терялся в клубах поднимающегося розового тумана. Оттуда раздавался ужасающий гул.

От тускло-красного разрыва тянуло нестерпимым холодом. Казалось, что вблизи от него можно мгновенно замерзнуть, не успев даже вдохнуть ледяной воздух, потоком струящийся из его глубины.

Позади хрустел снег, так громко, что было слышно сквозь завывания ветра и гул смерча за краем мира. Курт обернулся.

— Это ты? Я думал, что ты у скалы остался.

Верн молчал. Он прятал руки в карманы куртки и молча надвигался на Курта.

— Осторожнее тут, Верн. Край совсем близко, а камень очень скользкий.

— Я знаю, — спокойно ответил Верн. — Мы можем сорваться.

Курт замер, повернувшись спиной к крутящейся пустоте, и всмотрелся в лицо Верна. Тот засмеялся.

— Это я, Остин, действительно я — Верн. Я не принявший его облик пустоликий, а самый настоящий Верн.

— Тогда зачем?!

Верн достал руки из карманов. В правой блестел короткий нож.

— Ты не поймешь.

Он почти прыгнул вперед с удивительной для своего роста ловкостью. Курт был готов к нападению, но все равно, это было слишком неожиданно. Короткий нож воткнулся в куртку, но скользнул по ней и распорол подкладку в сантиметре от тела. Курт почувствовал, что падает под весом налетевшего на него Верна и попытался удержаться на ногах, но ледяной наст предательские пополз под подошвами сапог. Еще мгновение и ледяной камень утеса пролетел мимо, больно царапнув по подбородку. Курт хватался руками за воздух, но под пальцы попадались только одежда и длинные волосы Верна. Оглушительный свист ворвался в уши, а потом стало тихо.

Они стояли на утесе, но это был не тот утес. Совсем рядом вертелась вихрем пустота, окружающая мир, но разломов в ней уже не было. Не было и снега под ногами. Только каменистая равнина, насколько хватало глаз, и первые лучи поднимающегося над краем мира солнца. Это было необъяснимо. Курт точно помнил, что еще пару мгновений назад был закат и снежная буря. Верн опустился на землю и принялся шарить руками по голым камням, видимо в поисках потерянного ножа.

— Верн, где мы?!

— Изнанка. Ты никогда не задумывался о том, что у нас под ногами, на обратной стороне диска? Ну, вот смотри.

Это казалось невероятным. Курт даже забыл о грозящей опасности. Он долго смотрел на равнину, на скалы, на предрассветное небо, а потом заметил то, что никак не могло быть реальным. В самом центре неба сияла звезда, точно такая же, как на привычной им стороне мира.

— Тут тоже есть звезда.

Верн осклабился.

— Конечно, кретин! А сразу за ней — еще одна.

— Множество дисков на косой оси! — воскликнул Курт, пораженный внезапной догадкой. — Это не звезды — это такие же миры как наш, один над головой, а другой под ногами, а остальные...

Но Верн уже летел на него, занеся над головой камень. на этот раз Курта было уже не застать врасплох. Он легко уклонился и выбил землю из-под ног Верна. Тот растянулся на камнях, выронив булыжник.

— Ты отравил воду из ручья. Котелок-то все время был у тебя. Зачем, Верн?

— Так нужно! Ты не сможешь понять!

Он снова бросился вперед, но оступился, на этот раз сам, и сорвался с утеса. Двумя руками он в последний момент вцепился в рукав Курта, увлекая его за собой. Снова падение и грохот, а потом беспамятство.

***

Ветер выл с новой силой, а за пургой уже не было видно тропы. Курт приоткрыл глаза. Кто-то тащил его за воротник короткими рывками, кто-то укутанный в куртку и капюшон. Их было двое.

— Смотри, очнулся, — пробубнил один из них из-под капюшона. Курт узнал голос Блока.

Второй (лицо его было обвязано шарфом, но глаза выдавали Бронте) только кивнул.

— Сможешь идти? У тебя сильный ушиб головы.

— Смогу. Где Верн?

Бронте промолчал, только покачал головой.

Солнце почти село, а до леса оставалось еще несколько километров.