Год акации

Глава 13. Поселок

Курт присел к земле и провел рукой по примятой траве. Зверь явно бежал на север, запутывая следы, и пытаясь свернуть на запад, чтобы скрыться в непроходимом терновнике, но Младший и Сельма упорно отгоняли его на тропу, преследуя параллельно и создавая шум. Через полкилометра зверь предположительно окажется в яме, если его раньше не настигнет стрела Курта.

Справа показался силуэт Младшего. Он сам был схож с кабаном, но Курт подозревал, что гораздо сильнее. Курт махнул ему рукой, велев бежать впереди и немного восточнее. Младший кивнул и скрылся в кустах. В его руке была увесистая дубина. А до ловушки оставалась пара сотен метров.

След уверенно уходил на северо-восток, но в Младшем он был уверен. Что касается Сельмы, Младший был даже рад, что кабан не бежал в ее сторону. Хрупкая девочка с копьем не обладала такой силой как Пруст, хоть и была достаточно проворной. Пугало лишь то, что их с кабаном шансы выжить, в случае встречи, были примерно равны.

Впереди Младший стучал дубиной по деревьям и сухому кустарнику, возвращая зверя на тропу.

— Метров пятьдесят, — сказал про себя Курт. — Давай же, Пруст!!!

Страшный треск сухих веток послышался впереди по тропе, а за ним победный клич Младшего. Курт в несколько прыжков преодолел расстояние до обрушившейся ямы-ловушки. Там уже стоял, тяжело дыша, Младший, опираясь на собственные коленки. В яме слышалось шевеление.

— Надо было кольев на дно вбить, — сказал Младший.

— Завтра вобьешь. Где Сельма?

Девушка появилась через миг, выпрыгнув с боковой тропы к самой яме. Ее отросшие волосы были собраны в хвост, а на поясе болтались снятые на бегу сандалии.

— Попался?

Курт молча кивнул в сторону ямы, утирая лоб тыльной стороной ладони.

— Чья очередь доставать? – весело спросила Сельма.

— Сами лезьте, — буркнул Младший и тяжело опустился на бревно. — Сельма, я не тебя имею в виду.

Курт пожал плечами и оттащил в сторону прикрывающие яму ветви. Держа копье наготове, он нагнулся над краем ямы, замер на мгновение, а затем присел, положив копье рядом с собой.

— Пруст, — позвал он, — тебе идти за рыбой. Сегодня сытного ужина не будет.

Младший и Сельма непонимающе переглянулись и подошли к яме.

На дне сидел, поджав под себя ногу человек в серой куртке с капюшоном, наполовину скрывающем лицо. Из-под капюшона торчала рыжая борода и узкий длинный нос.

— И это вместо «здрасьти»? – послышалось со дна ямы.

— И это вместо бекона на ужин, — отозвался Курт. — Надеюсь, где-нибудь там у вас припрятан небольшой кабанчик.

— Разве что совсем небольшой, — незнакомец встал на ноги, опираясь на стену. — Может, хоть руку подадите, или так и будем продолжать разговор?

Младший протянул в темноту ладонь.

Незнакомец был едва ли старше отца Курта, но борода и усы делали возраст неопределенным, а лицо неузнаваемым. Он слегка хромал на одну ногу, возможно из-за падения. Незнакомец, прищурившись, смотрел на них единственным глазом, второй закрывала грязная повязка.

— Алан, — сказал он, — прошу прощения, что испортил вам охоту.

Курт махнул рукой.

— Вам повезло, что в эту яму мы не вбивали колья. Курт.

— Остин? – Алан слабо пожал ладонь и уставился на Сельму. — Сестренка твоя?

— Не помню вас на Фермах, — сказал Младший.

— А я и не с ферм, но хорошо знаю твоего отца, господин Остин. И твоего, Младший Пруст. Но это долгая история. А вы что, тут и живете? – он огляделся вокруг.

— Почти, — ответил Курт. — Тут неподалеку.

Алан растянул рот в улыбке. Он поднял с земли копье и, опираясь на древко, сделал пару шагов.

— Не хочу напрашиваться, но скоро вечер. Вряд ли я доберусь до дома с такой ногой, а вот жареной рыбки я бы поел.

— Даже не знаю, — Курт бросил взгляд в сторону дома. Вести чужака в укрытие было не лучшей идеей, но, с другой стороны, по их воле он едва не сломал ногу и чудом не проткнулся колом, который Младший забыл вбить на дно ямы.

— Да ладно тебе, Курт, — Алан сверкнул железным зубом, он улыбался, и под его носом топорщились усы. — Или может я не с тем говорю? Юная леди, можно мне поужинать в вашей компании?

Он явно обращался к Сельме. Но один его глаз по-прежнему косился на Курта.

Сельма пожала плечами и скрылась в лесу, прихватив копье. Младший последовал за ней с грустным осознанием того, что до ужина его ждет еще как минимум поход к реке.

Курт кивнул, велев следовать за ним, и зашагал в сторону тропы. Алан некоторое время плелся сзади, сильно прихрамывая, но через сотню метров догнал Курта, уже опираясь на сухую палку.

— Ты извини, — сказал он, кивнув в сторону широкой спины Младшего. — Отпустил я пару неудачных шуток, но забыл, что вы непривычные к этому. Я вижу, что тут только с тобой можно говорить. Ты что-то вроде лидера тут.

— Нет, — буркнул Курт. Тема ему не нравилась.

Алан уклончиво кивнул.

— Как скажешь, как скажешь. А этот младший Пруст то вроде силен. Как его отец в молодые годы. Даже покрепче. Вы его с кабаном не путаете, а? Бывало, а? – Алан громко засмеялся. — А эта девчонка тебе вроде как сестра да? Не родная вроде.

— А не многовато информации для случайного путника? – заметил Курт.

— Тише-тише, что-то я и правда разболтался. Не бери в голову, младший Остин. Далеко еще? Нога болит.

Курт скрипнул зубами. Остаток пути они шли молча, хотя Алан пытался отвесить пару комментариев в адрес Сельмы. Курт злился на себя, на Алана, на инертных Младшего и сестру, заранее на Марка и учителя, которые наверняка не одобрят непрошенных гостей. Дом был все ближе, а беспокойство все больше. Скрип палки Алана раздражал все сильнее.

«В конце концов, нас просто больше», — сказал себе Курт. Словно прочтя его мысли, Алан громко фыркнул носом.

***

— Правее, правее бери! Курок спускай плавно.

Курт смотрел на мишень из рыбьего пузыря сквозь прицел арбалета, но никак не мог сосредоточиться на цели. В голову лез безмолвный ужин, изредка нарушаемый гневным сопением господина Гримма, неприятный Алан, которого он застал прогуливающимся по комнате Сельмы. От накатившей волны гнева Курт дернул крючок, и стрела со свистом вонзилась в белую стену, на полметра выше уцелевшего пузыря.

— Можно и так, — выдохнул Марк. Он вырвал стрелу из стены, вместе с куском штукатурки и протянул Курту. — Пробуй еще. Сегодня времени у нас много. Вниз лучше пока не ходи и на глаза Гримму не попадайся.

Курт свирепо глянул на Марка, но стрелу взял.

— И пожалуйста, Курт, не нервничай.

— Постараюсь, — Курт улыбнулся и хлопнул его по плечу. Стрела взвизгнула и, царапнув цель, ушла вглубь стены.

— Я сделал плохую вещь, Марк, привел чужака. Но не думаю, что кто-то другой бросил бы его там с поврежденной ногой, просто мне это выпало. Мы тут уже почти месяц и ни разу еще не выбрались с разведкой, а чужака притащили в убежище. И что делать, если он окажется совсем не другом? Искать другое логово для себя?

— Ты по-другому не мог поступить, — произнес Марк, неспешно осматривая арбалет. — Тетиву подтянуть надо. Не думаю, что так уж необходимо уходить отсюда. Ну, знают о нас, что с того? Маленькая колония в десяток человек, не все же там такие странные типы как Алан.

Курт покачал головой.

— А что, если хуже, Марк? Подумал об этом? Может быть, Алан там главный паинька, а их не десяток, а не меньше, чем в Конфедерации. А если это вообще не люди? Да и откуда вообще тут взялся поселок, о котором никто и никогда не слышал?

Марк помолчал. Стрела ожидающе торчала из штукатурки.

— И потом, нам некуда идти.

Марк пожал плечами и направился к стреле.

— Еще дальше на запад. Мир большой, Курт.

— Да, целых тридцать километров свободы. Позади воюющие фермы и мой папаша, который тут же упрячет меня под замок за побег вместо участия в войне. На севере наступающие снега. На юге неприветливые мануфактуры, где каждый третий с удовольствием продаст тебя Прустам или папе за мешок муки. А на западе теперь Алан с сотоварищами.

Сельма влетела в дверной проем и в нерешительности остановилась, увидев Курта с арбалетом.

— Проходи, он не заряжен, — усмехнулся Курт и отправился поправлять мишень.

Сельма на цыпочках подошла к брату и повисла у него на плече.

— Долго еще?

— Пока не надоест. Мне, — Курт поцеловал ее в шершавый от ветра и солнца лоб и привычным движением осмотрел ее голые плечи на предмет глубоких царапин и ссадин. Но сегодня лес был милостив к девушке.

— Марк, Гримм искал тебя. Я сказала, что проверю, не наверху ли ты.

— Ну, старика сегодня лучше не злить. Я скоро!

Он привел в порядок куртку, стер с лица пятно побелки и направился к выходу.

***

За окном было темно. В ночном воздухе висел стрекот невидимых насекомых, а по стенам нижнего этажа плясали тени от двух факелов. Тут было темнее, чем наверху, и намного прохладнее.

— Марк, проходи к нам.

Гримм сидел за столом, сложив перед собой руки. Он выглядел совсем старым. Его седой чуб исчез в копне таких же белых волос, на которую он всегда водружал матерчатую шляпу. Но сегодня шляпы не было, Гримм даже, как мог, разогнул сутулую спину. Напротив него сидел Алан, все еще в плаще и с тростью, положенной на край стола, то ли для нападения, то ли, чтобы не забыть уходя. Центр стола украшала черно-белая самодельная карта и несколько карандашей.

— Присядь, Марк, мы тут с господином Аланом беседуем об интересных вещах.

Марк придвинул стул и сел как раз возле карты. На серой бумаге двумя волнистыми линиями красовались овраги. Севернее штрихами был обозначен лес и маленькими черточками болота. Жирный крест под холмом обозначал их дом, а западнее, там, где на школьных картах обычно предположительно находилось старое устье исчезнувшей после Катастрофы реки, но фактически белело пятно неизвестности, было обозначено, вероятно, рукой Алана, небольшое озеро и квадратик колонии. Извилистая пунктирная линия вела от креста к квадрату. Марк перевел взгляд с карты на железный зуб Алана, зачем на седую шевелюру Гримма.

— Господин Алан предлагает нам посетить их поселение, а это, Марк, как ты догадался, карта прохода.

— Нас три семьи да пара таких одиночек как я, — заявил Алан, разведя руками. — Я понимаю, юный Китс, что я вам не нравлюсь и выгляжу подозрительным, но я старый охотник, а мы там не все такие. Десяток мужчин, женщин и ребятишек, — последних он обозначил рукой в полуметре от пола. — Мы хорошие люди, а уважаемый господин Гримм объяснит, почему о нас никто не знал в вашей Конфедерации. Тем более, что это не так.

— Господин Алан утверждает, — спокойным голосом подхватил Гримм, — что о поселении в устье реки знали немногие, а сейчас почти забыли. Они остались там после Катастрофы, и, в итоге, обосновались навсегда.

— И ни разу не пожалели, — вставил Алан.

— Связь прервалась десятилетие назад, что не удивительно, учитывая, что нас разделяет опасный лес и глубокие болота. В любом случае, мы должны радоваться, что в мире есть еще одно поселение, пусть и не многочисленное. Но, зато, по соседству с нами, — голос Гримма не выражал никаких эмоций, даже произнося слово «радоваться».

Марк только кивнул в знак согласия.

— Господин Алан хочет пригласить нас в гости, отблагодарить за гостеприимство и развеять наши опасения.

Алан взмахнул руками.

— В любое время! Староста Заставы обрадуется, даже если я приведу вас посреди ночи.

— Заставы? — переспросил Марк.

— Да, забавное название, согласен. Мы называем так свой поселок. Вроде заставы на краю мира, — объяснил Алан. — Слово красивое.

Он усмехнулся

— Подождем до утра? — спросил Марк.

Гримм свернул карту и протянул ее Марку.

— Пойдете вы с Куртом. Мы дождемся вас и тем временем соберем вещи. Думаю, это резонное предложение – переселиться поближе к поселку.

Алан согласно кивнул.

Марк поднялся, поняв, что разговор окончен. Гримм улыбнулся ему и подмигнул обоими глазами.

— Иногда и я бываю неправ, мой мальчик. Передай Курту мои извинения и пусть спускается, пока не перепортил тебе все стрелы.

Марк сунул карту в карман, обернулся в дверях.

— Господин Алан, а на ваш поселок не нападают дикие звери?

— Не припомню такого, — ответил Алан и запыхтел запасной трубкой Гримма.

***

Ночью снова пошел дождь. Они шли все чаще и это пугало. Раньше дождь выпадал на земли Конфедерации не чаще двух раз в год, а если в конце зимы вновь собирались тучи, люди косились на них с опаской и подозрением. Возможно, на окраинах мира дождь – не такая уж и редкость, но здесь, в нескольких километрах от Края, он лил вторую неделю подряд с редкими перерывами. На юго-востоке, над Конфедерацией Ферм, впрочем, тоже висели тучи.

Марк сидел у открытого окна и слушал шум дождя. В голове еще вертелись строчки только что прочитанной страницы дневника Кларков:

«Я собрал все сведения о времени, предшествующем катастрофе, все какие удалось найти. Вывод более чем утешителен, но я не знаю, как сообщить об этом. Похоже, что мы все пленники гигантского, невообразимого и, в то же время, гениального обмана, величайшего из всех, какие только можно представить. Мне не хватает времени изложить суть моей теории, я боюсь, что они придут слишком скоро. Но все же постараюсь хотя бы начать. В 1983 году страшное изобретение человека, силу которого я даже не могу вообразить, выхватило нас с нашей земли и выкинуло в странное место, где есть солнце, но нет звезд, и где небо нам заменяет гудящий и потрескивающий купол. Нас выжило немного и основной нашей целью стало жить дальше, выживать, бороться, ценой знаний, прогресса, веры. Уже сейчас началось то, что потом, возможно, назовут «серой революцией» — мы уничтожаем книги, воспоминания, вещи, говорящие о прошлом, уничтожаем алфавит, чтобы никто из наших потомков не мог понять содержание книг, если таковые останутся. Наш главный кошмар – дети, задающие вопросы, отказывающиеся пахать землю и смотрящие вверх на небо, дети, мечтающие увидеть настоящую Землю. Что мог я спас и сохранил в стенах, в подвалах своего дома, в этих записях. Но этого мало. Мы не понимаем одной простой вещи – это все обман. Наша…».

Лист оборван. Марк читал снова и снова, пытаясь уловить крохи ускользающего смысла. Но ни в одном из листков дневника неизвестный Кларк больше не возвращался к теме обмана, либо же это был последний лист, нацарапанный карандашом перед самой гибелью.

— Это все обман, — повторил Марк едва слышно и подставил тыльную сторону ладони под холодные капли дождя. Подошла Сельма, взглянула через его плечо на корявые записи Кларка, ее теплое дыхание щекотало затылок.

— Уже иду спать, — сказал Марк, словно прочитав мысли.

— А я только хотела пригласить пободрствовать со мной, — виновато улыбнулась Сельма.

— Значит, не иду спать, — улыбнулся в ответ Марк.

Они поднялись на крышу под небольшой свод, образованный остатками стены и старого окна. Над нами, вокруг нас и вниз по стене полз густой ковер плюща, теряющийся в зарослях где-то внизу. Сельма сидела на краю, поджав ступни к стене, а по ее голым коленкам стучали крупные капли дождя. Было темно, но Марк видел лицо Сельмы, точнее казалось, что видел, угадывал черты в темноте.

— Не могу уснуть, — сказала она. — Непривычно, когда кто-то чужой в доме. Зачем они привели его?

Марк пожал плечами, но понял, что Сельма не видит мой жест.

— У Курта не было выбора, — коротко объяснил Марк.

— Да я знаю. Просто злюсь немного.

— На Курта?

— И на него тоже.

Она помолчала немного, а потом тихо засмеялась:

— Знаешь, это странно звучит, но я никогда так счастлива не была, как здесь. Тебе это сложно понять, но это правда, дом. У меня дома никогда не было, я имею в виду то место, где тебе действительно рады. И ты и Курт, и даже Младший…, — она осеклась. Марк почувствовал, что сквозь темноту она смотрит на него.

— Ты права, — сказал Марк, — мне сложно понять.

Они молча слушали дождь. Становилось все холоднее. Марк набросил на ее плечи куртку, а сам укутался в старый брезент, почти сухой с одного края.

— Тебе не спится, потому что страшно, — сказал Марк. — Страшно потерять все это. Дом.

Она промолчала. Затем в тишине снова раздался ее легкий смешок.

— Знаешь, года два назад я вот как же сидела на старом бревне возле сараев фермы Пруст и обсуждала особенности шлифовки глясов из тонкого стекла с Ру.

— Ру?! – воскликнул Марк от неожиданности. Косматый босоногий мальчишка слыл суровым женоненавистником и редко опускался до кивка головой в сторону девочки. То, что он общался с Сельмой, вовсе казалось невероятным.

— Он принес яблоки и долго разглядывал мои ногти, а затем спросил, чем я ухаживаю за ними. После работы в поле они выглядели неважно, и я уже собиралась оттаскать его за ухо, но Ру вдруг попросил пилку от заусенцев и высыпал передо мной горсть битого стекла. Смешной парень. Он долго рассказывал о том, что всегда мечтал о сестре, но в их семье были только братья. Но все равно, говорил он, что так лучше, чем быть одному, как я и ты, Марк. Зачем я все это рассказываю?

Марк засмеялся.

— Продолжай.

От воспоминаний о старых спокойных временах, о маленьком друге Ру, бесценных для Ру глясах и кислых яблоках становилось спокойно и безмятежно. Они сидели бок к боку, и Марк чувствовал ее тепло, даже сквозь брезент.

— Потом пришла госпожа Милн, и Ру вспорхнул с пня как галчонок, через секунду он уже перепрыгивал заборы и летел по распаханному полу Пруст быстрее сторожевых собак. Его макушка мелькала среди колосьев, а я смеялась и грызла оставленное им кислое яблоко. И тут засмеялась госпожа Милн. Вытирая слезы, она присела рядом со мной и тоже взялась за яблоки. Чудесные моменты жизни, Марк. Как же их мало.

Марк молчал, хотя нужно было что-то сказать, но ничего интересного не шло в голову, а на языке вертелись глупые избитые фразы.

— Моменты, Марк, их так мало. Некоторые не для всех.

— А помнишь тот странный день на острове, — улыбнулся Марк, — было по-настоящему страшно, когда мы потеряли лодку.

Сельма как-то странно взглянула на него.

— Марк, на каком острове?

— На безымянном. Я, ты, Ру...

Сельма улыбнулась и покачала головой.

— Ты что-то путаешь, Марк. Я никогда не была с вами на острове. Я вообще не была на безымянном острове.

Она вдруг потянулась к нему и легонько коснулась пересохшими губами. Марк едва успел опомниться, как она вспорхнула с подоконника и пожелав спокойной ночи, скрылась внизу.

— Спокойной ночи, — шепнул Марк ей вслед.

Остатки сна испарились вместе с поцелуем Сельмы и ее страшным признанием. Она никогда не была с ними на острове. Это могло означать только одно — никому из тех, кто находится рядом больше нельзя доверять. Сама мысль о том, что они провели почти весь день на безлюдном острове в компании существа, притворяющегося Сельмой, была ужасной, но не настолько, как та, что любой из мог быть пустоликим, искусно маскирующимся под знакомого или близкого человека.

Откуда знать, что Курт — это Курт? Он вернулся с края мира со странными рассказами о том, что там произошло, но был ли это Курт? А Сельма? Может как раз та Сельма, с которой они провели день на острове, и была настоящей.

Теперь даже неприятный Алан пугал меньше, чем предположение, что враг ближе, чем кажется.

Марк смог уснуть лишь под утро, но сон был неспокойным. Едва утренний холод пробрался в окна, внизу раздался шум, а голос Гримма велел вставать и начинать сборы.

— Захвати арбалет, — тихо посоветовал Курт, покосившись на Алана, пыхтящего трубкой у дальней стены. Под его плотной курткой прятались несколько охотничьих ножей.

Марк пошарил на столе в поисках кипятка и чего-нибудь съестного, но кроме рассортированной одежды и прочих вещей ничего не обнаружил.

— Я заварю тебе чай, — улыбнулась Сельма. — Собирайся.

— И мне, – попросил Курт, но без особого результата.

Через час они вышли. Солнце уже начало подниматься над лесом. По небу расползались остатки вчерашних туч. Алан шел впереди, энергично опираясь на палку. Сегодня он был молчалив, что не повышало к нему доверия, но, по крайней мере, не раздражало.

Они стояли на пригорке, а в низине лежало нечто странное. Лежало горой, и неприятный гнилостный запах завис над долиной. Но Марк уже видел нечто подобное и знал, что это. Один из тех гигантских псов-монстров, величиной с лошадь, которых они видели в первой вылазке на северные земли. Но никто не спросил, что это. Марк лишь подумал о том, что надеялся больше ни видеть их никогда, остаться уверенным в том, что они лишь привиделись ему. Но монстр был тут. Он не дышал. В их сторону скалились кривые желтые зубы.

Дорога шла вниз. Тут лес редел. Слева дышало, скрываясь в высоких зарослях травы, болото. Оно выдавало себя обилием насекомых, норовящих укусить, либо угодить в глаз. Некоторые ухитрялись делать это одновременно. Позади огромной горой вздымался лес, покрывающий всю восточную возвышенность. Огибая болото, они поворачивали на юг, к озеру. Вскоре широкая западная оконечность озера раскинулась перед ними. Его дальний берег покрывал густой лес, а к другому берегу мешала подойти топь и высокие колючие заросли. Тут озеро было шире, чем там, среди полей Конфедерации.

— Пойдем вдоль берега, — сказал Алан.

Лес сменился редкой рощей, а затем они вышли на широкую равнину, о существовании которой Марк никогда не подозревал. На школьной карте это было белым пятном. Здесь же была глинистая долина, окаймленная с запада цепочкой скал, к подножью которых тек широкий ручей, растекаясь еще шире. У подножья двух высоких скал он разливался озером, западную оконечность которого отгораживала растянувшаяся между скал плотина. Слева у озера стояло несколько домов, а чуть поодаль, за низким забором еще полдюжины. Удивительным было то, что дома вовсе не казались старыми, скорее наоборот, словно их возвели несколько месяцев назад.

— Застава? – спросил Марк, указывая на низкие домики. Алан стоял позади него с поднятой палкой, а между ними лежал без движения Курт.

— Она самая! – выдохнул Алан, опуская посох на его голову.

Темнота.

***

Марк очнулся и инстинктивно сжал пальцы в кулак, но только царапнул дощатый пол. По затылку разливалась пульсирующая горячая боль. Марк сел, держась рукой за голову, и прищурился, стараясь рассмотреть что-нибудь в темноте. От маленького окошка под потолком света почти не было, а тяжелая деревянная дверь была закрыта наглухо. Марк осмотрелся. Небольшая комнатка с неровными стенами и грязным полом. Так он обычно представлял камеры каторжников на Мануфактурах. В углу распластался Курт; его куртка тоже была в грязи, словно их тащили по земле, впрочем, вероятно, так и было.

Марк поднялся, чувствую боль во всем теле, подошел к Курту и постарался растолкать его за плечо.

— Чертов ублюдок, — хрипло произнес Курт, приподнимаясь на локте. — Где эта тварь?

— Я даже не знаю где мы, — ответил Марк. Но, судя по всему, они были под землей – из маленького окошка красноречиво летела пыль.

— Ты как? – спросил Марк.

— Ножи украли.

Курт отполз к стене и принялся проверять содержимое карманов; одной рукой он держался за висок.

Они просидели в тишине и в темноте еще много времени, вероятно, несколько часов. Марк вдруг вспомнил свою смешную попытку купить карманные часы и усмехнулся. Сейчас бы они присоединились к ножам Курта.

— Да, мне тоже весело, — сказал Курт — И винить то некого – сам привел эту скотину в наш дом.

— Надеюсь Сельму и остальных не поймали, — сказал Марк. Курт промолчал.

В маленьком окне совсем исчез свет, а вскоре оттуда пополз холод, знаменуя наступление ночи. Здесь на крае мира холодно становилось не под утро, а едва заходило солнце. Марк, следуя примеру Курта, забился в угол, поплотнее укутавшись курткой. С холодом пришел нездоровый беспокойный сон. Снилась Сельма, мама и отец. Они накрывали большой стол, почему-то на ферме Кларков. Но кроме пустых тарелок не было ничего, а живот безумно сводило от голода.

Когда Марк открыл глаза, было уже утро. В сумраке был виден силуэт Курта, напряженно смотрящего на дверь.

— Что…? – начал было Марк, едва шевеля пересохшими губами, но Курт жестом велел замолчать. Из-за двери слышались тяжелые шаги. Что-то со звоном упало на пол, и дверь отворилась. На пороге стоял невысокий человек в широкой шляпе и сером мешковатом костюме, а за ним маячило небритое одноглазое лицо Алана. Человек в шляпе оперся руками на дверной проем и присвистнул, щурясь в темноту:

— Смотри-ка, Алан, целый выводок фермерских свиней. Ты ж говорил, их больше будет.

— Недооценил старика, — сквозь железные зубы просипел Алан. Он вышел вперед и, резко выкинув руку, схватил Курта за горло. — Прирезать меня собирался, гаденыш. Ножей-то набрал.

— Еще успею, — прохрипел Курт. Алан наотмашь ударил его по лицу и повернулся к незнакомцу в шляпе.

— Выбить из него дурь?

— Успеется, — протянул незнакомец и шумно втянул воздух. — Я староста. Хотел лично посмотреть на мелких паразитов, задумавших следить за нами. Это пока все. Развлекайтесь.

Он развернулся и позвал за собой Алана.

— Эй! Староста! – Курт поднялся по стене, потирая горло рукой. — Нас покормят?

Тот усмехнулся, но не ответил, и дверь закрылась за ними.

***

Прохладный утренний ветер врывался в окна брошенного дома, гоняя по полу мусор и сухую листву. На большом столе стояли пустые кружки, несколько исписанных мелким почерком листков раскидал все тот же ветер, кроме одного, придавленного кувшином для воды:

«Сельма, Младший, немедленно покидайте дом и уходите как можно южнее. Будет лучше, если вас найдут конфедераты, чем люди Алана. Спрячьтесь на фермах и ждите меня. Встретимся через пять дней в доме Кларков. Младший, не вздумай возвращаться домой и береги Сельму. Удачи вам. Гримм».

Не прошло и дня, как сапоги бойцов Алана перестали топтать разбросанные вещи на всех этажах здания. Теперь это строение, некогда бывшее домом, вновь пустовало.

Младший и Сельма уходили все дальше. Недалеко от берега Младший остановился и обернулся назад, пытаясь рассмотреть в зеленой массе леса место бывшее им домом почти месяц, но ничего не увидел, даже крыши. Где-то там, в глубине леса шныряли охотники Алана и, возможно, не пройдет и пары часов, как они отправятся этой тропой. Младший посмотрел на Сельму, но ее лицо не выражало ничего, кроме усталости и раздражения. Он никак не мог понять, что она думает о событиях последних двух дней, которые ставили его самого в тупик. Бесспорно, Алан вызывал подозрения с первого дня и своим поведением, и внешним видом, и, тем более, несуразными историями про райскую жизнь на Заставе. Вот только было непонятно, почему Гримм, будучи человеком не глупым, отправил с подозрительным субъектом и отличного бойца Курта и своего любимца Марка, велев им с Сельмой пережидать в безопасном месте. Логично было бы послать на разведку его, Младшего, не очень надежного и не слишком умного, по мнению Гримма, да и не особо любимого члена их маленькой компании. Марка же следовало отправить на фермы, вместе с его ненаглядной Сельмой.

Младший бросил взгляд на западный горизонт. Озеро широким потоком растекалось вдаль и весь его южный берег сливался с болотами, в то время как над северным навис высокий густой лес.

— Уйдем как можно дальше вдоль берега и переждем в лесу до ночи, — сказал Младший, — а потом попробуем пробраться на фермы.

Сельма бросила свой мешок под ноги и резко развернулась. Ее руки угрожающе сжимали сухую трость.

— Нет, Пруст, мы останемся здесь ждать остальных, — Сельма старалась говорить спокойно, но в ее голосе слышалось раздражение. — Они знают, что мы пошли этой дорогой и догонят нас. И Гримм, и остальные!

— А если что-то случилось? – Младший шагнул на нее и покосился на трость.

— Ничего не случилось! У них все в порядке!

— Не думаю, — буркнул Младший.

Сельма зло взглянула на него.

— А ты вообще редко думаешь! Скажи, вот чего ты навязался нам? Из тебя даже шпион никудышный и ты, правда, думаешь, что я позволю тебе оберегать себя и вести прямо в сухие лапки твоего папаши? Иди уже домой, Младший, а я тут подожду остальных.

Младший слушал молча, затем тихо ответил:

— Папа велел идти за вами, а Гримм сказал защищать.

— Вот только это и слышу!

Младший снова взглянул на запад, на то место, где скрывался в лесу их бывший дом. Было тихо, но и тишина может быть пугающей. Он снова шагнул вперед и, подхватив с земли сумку Сельмы, зашагал вперед по тропе вдоль берега.

— Стой! Стой, Пруст! Мы останемся здесь!

От бессилия она швырнула камень в его широкую спину, который послушно отскочил, не причинив вреда, и исчез в высокой траве.

Вечер наполнил воздух зноем и насекомыми. Младший неспеша брел по заросшей тропе, стараясь оставлять за собой поменьше следов. Сельма обиженно семенила позади в нескольких шагах. Через полчаса он решился на примирительный привал. Огонь разводить не стали, Младший достал кое-что из скудных припасов и флягу чистой воды. Сельма молча присела рядом, повертела флягу в руках.

— Ты действительно считаешь, что с ними что-то случилось?

Младший покачал головой.

— Нет, не думаю. Гримм просто подстраховался.

— От чего?

— Откуда я знаю! – Младший заметил ее испуганное лицо и произнес уже тише. — Этот Алан – странный тип, но он ранен, а их двое. Справятся.

Сельма кивнула и вернула флягу.

— Ты прости, Пруст, просто я очень за них боюсь.

— Понимаю, — выдохнул Младший. — Идем. К ночи мы доберемся до ферм.

Ночной лес скрыл все следы их присутствия. Они затаились на дереве и молча смотрели на наползающий под корни деревьев туман и далекие огни фермы Борхес-Блок. Отсюда можно было рассмотреть два больших дома, яблоневый сад, возделанные поля, протянувшиеся вдоль берега. Маленький огонек факела маячил вдоль невысокой ограды – дозорный, как и положено по ночам на пограничных фермах.

Младшему хотелось подобраться поближе, чтобы почувствовать запах свежего хлеба и жареного мяса, а может даже яблочного пирога. Их ферма – ферма Пруст, была далеко отсюда, почти в центре территории Ферм, за рекой. Даже огней было не различить.

— Проберемся к мосту, как все уснут, — шепнул Младший.

— Кроме дозорных.

— Можно пробраться и под мостом. Я знаю один способ…

— Не сомневаюсь.

Вдалеке залаял пес. К огоньку факела присоединился второй. Затем они увидели то, во что тяжело поверить – телега, крытая брезентом и запряженная тяжеловозом, продвигалась вдоль ограды фермы Борхес-Блок, вероятно, от моста. У двух факелов неизвестный извозчик приостановился. Факелы задрожали, почти неразличимые отсюда люди нагружали свободное место в телеге.

— Что за ерунда, — выдохнул Младший, жалея, что у него нет с собой монокля отца.

Фермеры некогда без особой нужды не покидали территории Ферм, не говоря уже о ночных поездках. Но ошибки быть не могло – груженная телега покидала безопасную территорию. Они смотрели на нее, пока не поняли, что она движется прямо на них, по дикому полю в сторону леса. Младший мгновенно спрятал голову в листве и увлек за собой Сельму. Через несколько минут грохочущий экипаж промчался под их деревом и свернул к роще, за которой скрывалась широкая лесная тропа.

— Ты видела?! – громко шепнул Младший. Но Сельма не успела ответить. В глубине леса раздался звук, который невозможно спутать ни с чем иным – выстрел ружья. Сотни птиц вспорхнули с веток, наполнив небо.

Сельма спрыгнула с ветки и, спотыкаясь, бросилась в чащу леса.

— Вернись!

Младший упал менее удачно, подвернув ногу. Ругаясь и хромая, он метнулся в высокий подлесок, стараясь держать голосу пониже. С ферм его могли вполне заметить дозорные, наверняка слышавшие выстрел. Сельма уже скрылась в кустах и только треск сухих веток выдавал ее. Младший бросился наперерез, стараясь отрезать ей путь к тому месту, откуда раздался выстрел. Наконец он настиг ее.

Сельма стояла на месте, словно замерла в прыжке. Ее лицо не выражало ничего, кроме ужаса и Младший медленно повернул голову в ту сторону, куда смотрела она.

— Так, Сельма, тихонько иди ко мне, аккуратно, — шепнул он.

За двумя поваленными деревьями в сотне шагов от них рыскала в поисках пищи бурая мускулистая масса. Медведь не спеша обходил поляну, тыкая носом в замшелые пни. Когда он заметил их, Младший и Сельма успели отойти метров на десять вглубь леса.

— Бежим!

Тяжелая туша метнулась за ними, ломая кусты. Младший бежал, тяжело дыша и слыша, как пульсирует кровь в висках, раздирая руки и лицо о сухие ветки, почти волоком таща за собой девушку. Рев почти не был слышен позади них, но он, не сбавляя скорости, мчался к опушке леса, туда, где свет факелов и лай собак спугнут дикого зверя.

Деревья расступились внезапно, и он налетел на что-то, сперва решив, что на ствол сосны, не заметив его, но это что-то легко отлетело в сторону и покатилось вместе с ними под горку к близким огням фермы Борхес-Блок. Вслед за ним кубарем скатилась Сельма и пролетела на десяток метров дальше вниз. Младший встал на четвереньки, держась за корень одинокого дерева, и всматривался в лес. В темноте шуршали кусты. Где-то далеко раздавался рык и крики обеспокоенных птиц. Позади заходились лаем дворовые собаки.

— Пруст, посмотри!

— Что? – Младший обернулся. Еще минуту назад он готов был приподнять Сельма за тонкое горло и несколько раз хорошенько встряхнуть, но сейчас не чувствовал и тени былого гнева, радуясь про себя чуду спасения.

Сельма сидела на земле, потирая разбитую коленку. Другой рукой она указывала на незнакомца, стоявшего в стороне от них и подозрительно наклонившего голову.

— Пруст? – с сомнением спросил незнакомец знакомым голосом.

— Не может быть! – Младший стер со лба грязь и кровь и медленно опустился на землю, — Ру Милн! Ру! Живой, маленький гад!

***

В доме Кларков совсем ничего не изменилось, только пыль ровным слоем покрыла следы не очень давнего пребывания людей. В комнате без окон они поставили два факела, а сами сели в коридоре, подальше от гари. Младший достал скудный провиант и немного воды, а Ру где-то раздобыл яблоки. Возможно, во время долгого пути по окраинам ферм, сторонясь собак и дозорных.

Конечно, дом Кларков был не лучшим укрытием и. вероятно, периодически проверялся патрулями, однако, иного места на Фермах им не нашлось. Тут можно было продержаться три-четыре дня, без риска быть обнаруженным. Главное – как следует прятать огонь и не выходить наружу без особой нужды даже ночью.

Всю дорогу Ру недоверчиво поглядывал на Младшего, словно припоминая все сразу былые обиды, включая пару синяков и шишек на голове. Но Младший уже не был тем громилой из братьев Пруст, чьим основным достоинством было умение нанести упреждающий удар в челюсть. Он заметно повзрослел, на наличие растительности на лице намекали порезы на подбородке и в меру густые бакенбарды. Сельма перестала быть худой гибкой девчонкой и стала худой гибкой девушкой, в чьих обманчиво тонких мускулах скрывалась неожиданная сила. Ру не изменился никак. Круглую голову с небольшим курносым носом венчала все та же косматая шевелюра, неровно остриженная по плечи.

Ру шмыгал носом и поровну делил соленое мясо, яблоки и найденные в доме и не найденные мышами сухари.

— Значит, вы теперь вместе, — задумчиво произнес он.

Сельма фыркнула, а Младший возмущенно заговорил, размахивая руками:

— Вот это тебя интересует в первую очередь, да? Не банда с Заставы, ни то, что Марк, Гримм и Курт сейчас у них в руках!

— Я вас пятерых и имел в виду, — с серьезным лицом произнес Ру. — Шайка беглецов. Марк, конечно, за главного у вас, как иначе?

Младший промолчал, не вдаваясь в дискуссии.

— Ну а с тобой что произошло?

Ру уж набил полный рот и теперь, торопливо чавкая, рассказывал о своих приключениях. Выяснилось, что слухи о его исчезновении сильно преувеличены, однако на фермы он вернулся совсем недавно и несколько дней прятался на опушке леса, так как «в сараях и у Кларков есть совсем нечего».

— И все же тебя не было несколько месяцев, — заметила Сельма.

— Брата нет до сих пор, — напомнил Ру. — Он обнаружил что-то там, недалеко от Мануфактур, в роще. Он забегал туда по нужде —извини, Сельма —, а вышел страшно озадаченным и сказал, что мы не можем идти к мануфактурщикам. Я предложил пойти домой, но он добавил, что вернуться мы тоже не можем. Мне было страшно, а он сидел на вершине холма и размышлял. Так мы провели почти сутки, скрываясь в роще от случайных прохожих. Я не видел того, что нашел он, только издалека – какие-то свежевырытые ямы в холме, бревна, трубы, но не обычные, а железные. Что это я не знал, но помню, как он произнес незнакомое слово – «ракеты». Неделю мы питались одними грибами и землеройками, а потом брат исчез. Пошел на очередную вылазку и пропал.

— Где же ты жил? – недоверчиво поинтересовался Младший.

— У стекольщика на окраине Мануфактур. Помогал раздувать огонь.

Один факел догорел, другой еще слабо коптил, освещая их лица.

— Через три дня большой городской праздник по случаю заключения мира с мятежными фермами, — сказал Ру. — Нужно продержаться до этого времени, а потом можем выбраться в город и узнать обстановку. Возможно, даже вернемся домой.

— Вот так вот просто, в город! – усмехнулся Младший.

— Будет маскарад. Мы сможем выбраться незаметно. Я наряжусь оборванцем. А вы?

***

Лицо старосты внушало безысходность. Он сидел напротив на грубо сколоченном табурете и грыз ноготь. Марк сидел на полу у дальней стены. В приоткрытую дверь в любую минуту мог войти Алан, и даже мысли о внезапном удачном побеге не возникало.

— Еда тут – дорогое удовольствие, — сказал староста, продолжая щелкать пальцем по ногтю.

— Я вижу, — буркнул Марк, неожиданно для себя.

Староста усмехнулся.

— Дерзишь. Это плохое умение, учитывая ваше положение с твоим другом. Тем не менее, немного еды вы получите, вы должны оставаться живыми до момента переговоров с Фермами, а потом посмотрим.

— Переговоров, — повторил Марк.

— Именно. Это война, младший Китс, а ты в ней не герой и не солдат, а полудохлый заложник. В чем ты виноват, хочешь спросить?

Староста явно любил поговорить, но Марк счел разумным кивнуть.

— Вы все — фермерский скот, запуганный, забитый, ютящийся в своем загоне, который вы зовете Конфедерацией. Да из вас всех только мануфактурщики внушают немного уважения. Вокруг целый мир с лесами и непаханой землей, а вы грызетесь за каждый метр. И за это вас следует уважать?

Он стал непохож на себя. Минуту назад спокойный и вежливый, он сверкал глазами и усиленно тер шею, словно ему было душно.

«Он сумасшедший!», — догадался Марк.

— Конфедерация расположена на плодородных землях, — спокойно сказал Марк.

— Умненький Китс, — Староста улыбался широким ртом, что кот на картине за его спиной. — Да тут повсюду хорошая земля. И хороший лес. Вы носа сюда не суете из-за страхов полувековой давности и боитесь сами себе в этом признаться. А сейчас младший Остин расскажет мне о запрете на рубку леса. Ну, давай расскажи сказку, как мы все задохнемся.

Курт покачал головой.

— Марк, не разговаривай с ним. Ты еще не понял, кто это?

У Марка была лишь догадка, но с каждым словом Старосты она только подтверждалась.

— Вы — Неприсоединившиеся.

Староста расхохотался.

— О, браво. Маленький Китс догадался. И даже словечко Пруст ввернул. Вы называете нас Неприсоединившимися, а мы зовем себя свободными. И в отличие от вас, стадо, мы действительно свободны.

— У вас новое поселение.

— И будут еще. Пока вы жметесь на своих фермах, мы не побоимся освоить то, перед чем вы так дрожите — мир за воротами. Теперь, когда братья надрали зад семье Пруст, а у нас пара заложников — дело пойдет лучше.

— Вы растили собачьи стаи, чтобы еще сильнее нас запугать, — выпалил Марк. — Чтобы не совались в северные земли!

— И у нас это вполне получилось. Не пройдет и пяти лет, как вы будете жалким пятнышком, анклавом на нашей территории, который мы раздавим, ну или оставим как цирк. Знаете, у мануфактурщиков есть такой — с дикими животными. А потом сдохнут мануфактурщики, от голода сдохнут. Будут стекло свое и глину жрать. А потом придем мы. Отхватим половину Ферм, оставив твоему отцу, Остин, кусочек земель. Он даже рад будет, да и выхода у него нет — покажем твою рожу старшему, и он будет помягче в переговорах.

Староста перевел взгляд на Марка.

— А тебя мы продадим. Наследник целой фермы чего-нибудь да стоит.

Подозрения Марка о ненормальности старосты резко утвердились.

— Потом придет холод с севера, и мы все погибнем, — сказал Марк, злясь на безысходность ситуации.

— Уж разберемся как-нибудь. Где зима, там и весна.

В раскрытое окно влетел звон колокола, раздались радостные голоса, даже несколько детских. Староста нацепил плащ и, пригрозив обломком ржавой трубы, вышел из кабинета, заперев за собой дверь. Марк некоторое время сидел неподвижно, ожидая прихода Алана, но за дверью было тихо. Он аккуратно подполз к окну и приподнялся, положив подбородок на подоконник. Руки, умело привязанные к щиколоткам, страшно заныли и зачеркнули все мысли о побеге.

За окном была площадь, а на ней столб с привязанным колоколом. Алан — Марк видел его со спины, но, судя по одежде, это был Алан — размахивал веревкой, созывая немногочисленных жителей к бревенчатому постаменту. Мимо окна процокала лошадь, волоча телегу, крытую мокрым брезентом. Человека в повозке Марк узнал сразу, как и его коня. Только опасность привлечь ненужное внимание удержала ого от желания закричать. И еще, наверное, тот факт, что перед ним был господин Пруст. Он стоял недалеко от своей телеги, глядя, как двое вооруженных людей разбирают с повозки мешки и коробки. Он казался совсем старым. Марк заметил, как он поседел и осунулся, словно прошел не месяц, а целых десять лет с момента, как он видел его последний раз. Он стоял недалеко от окна, метрах в десяти, повернувшись ко ним лысеющим затылком. Значит, Пруст знал о существовании Заставы, а значит, и Совет знал, и тайком начинали переговоры о сохранении Ферм, поняв после неудачного вторжения, насколько сильны Неприсоединившиеся. Обоз можно было назвать унизительной данью. Вот только знали ли они о готовящемся мятеже? Сомнительно, что Пруст был с ними заодно.

Марк долго не решался окликнуть его. Однако, момент был более чем удачным: Староста со скрытой издевкой говорил речь о значении дружбы Ферм и Заставы, а Алан раздавал продукты и одежду в тянущиеся руки. Марк отметил, что на площади не более двух дюжин людей. Маловато для смелых планов, высказанных Старостой.

— Господин Пруст! – хрипнул он, как можно тише.

Пруст вздрогнул и посмотрел в небо.

— Господин Пруст!!

Он повернулся и уставился на Марка непонимающими глазами, а затем глаза его округлились от ужаса. Он резко отвернулся и сделал пару незаметных шагов в сторону окна.

— Господин Пруст, помогите мне.

Пруст прошептал что-то неприятное в адрес старосты и его людей.

— Повернись и вытяни руки, — шепнул он и резко повернувшись, рассек коротким ножом веревку.

— Младший, он здесь? Где мой мальчик?! – торопливо зашептал Пруст. — С ним все в порядке? Он жив?

— Он на Фермах, господин Пруст. С ним все хорошо.

Пруст тяжело прерывисто вздохнул, Марку показалось, что он схватился за стену.

— Беги, Марк, беги мальчик! Я задержу их как смогу. Беги скорее!

— Спасибо, господин Пруст!

— Беги!

Дверь была заперта, зато в кабинете было второе окно, выходящее на закрытый дворик. Марк был уверен, что все, включая охрану, сейчас на площади и, не задумываясь, нырнул в окно, прихватив со стола старосты узкое лезвие без рукоятки. «Мастера тут неважные», — отметил он про себя.

Дворик был пустой. Под ногами было узкое окно тюрьмы, а, значит, вход был где-то рядом. Они нырнули в открытую дверь здания с плоской крышей, готовые напасть на охранника, но коридор был пуст. На столе, очень кстати, лежали их вещи, уже рассортированные по кучкам, но еще не прибранные к рукам охранниками. Вероятно, ждали решения Алана.

На площади – это было слышно даже отсюда – началась непонятная возня. Судя по крикам, кто-то просто не поделил несколько привезенных Прустом вещей.

Они похватали свои вещи, среди которых Курт с удовольствием отыскал ножи, и выбрались из сарая. Шум на площади был все громче. Затем раздался истошный визг, вероятно, Старосты.

Они бежали, слыша свист в ушах, не взирая на слабость от голода. Марк знал, что их уже хватились и что вот-вот за ними помчится погоня, и от этих мысли ноги несли все быстрее по каменистой дороге.

Слева от них шевелило темными водами огромное озеро, извергая из недр далекий клокочущий звук. Вокруг было открытое пространство, и только низкая гряда бурых скал маячила впереди. Они со всех ног бежали к ней, понимая, что загоняют себя в ловушку. Обратный путь к лесу и фермам пролегал мимо Заставы, но думать об этом, не было времени. Позади раздался странный звук, словно упало что-то тяжелое, а затем короткий и громкий свист. Марк вдруг понял, что это могло быть, и остановился, охваченный ужасом, но Курт дернул его за локоть и они кубарем полетели под откос к воде. Впереди махал руками человек в длинном плаще. Отсюда он казался совсем маленьким, но на открытом пространстве привлекал к себе много внимания. Стреляли по нему, догадался Марк.

— Гримм!

Прозвучал второй выстрел и Гримм скрылся за скалами.

«Стрелки у них, к счастью, тоже неважные», — заметил Марк.

Отдышаться они смогли только за скалой, несколько секунд, прислонившись к холодной поверхности. Затем Гримм, ничего не объясняя, потащил их вперед, за скалу, торчащую прямо из песка.

Марк обернулся. Местность вокруг напоминала неглубокий песчаный овраг, тянувшийся справа от озера. «Тут была река», — догадался он. Высохшее русло ползло прямо к краю мира, до которого оставалось не больше пары сотен метров и обрывалось трещиной в земле, косо и под наклоном пересекавшей русло. Они нырнули туда и сразу оказались в невысокой, но протяженной пещере, дно которой покрывал толстый слой песка. Когда-то бурный поток воды врывался сюда и исчезал в глубине, пока не нашел другое русло. Видимо, после катастрофы целый пласт земли поднялся в этом месте, и река послушно нырнула под него, а, значит, тут есть и подземные ходы, уже не заполненные водой.

— Пёс бы вас побрал, Гримм, с вашими идеями! – выпалил Курт, кидая себе под ноги полупустой мешок.

Господин Гримм вздрогнул и открыл рот для встречной тирады, но Курт уже скрылся в темноте пещеры.

— Простите его, господин Гримм, — сказал Марк, подойдя к учителю. — Ему здорово досталось.

Гримм сухо кивнул.

— Нужно идти. Будет погоня.

Пока мягкий свет продолжал литься из расщелины, они не зажигали факелы, но вскоре их обступил совсем плотный мрак. Откуда-то из глубины пещеры доносился протяжный и оглушающий рев. Это подземный ветер свистел в огромных туннелях, принизывающих весь их маленький мир с запада на восток.