Жена в наследство. Хозяйка графства у моря (СИ)

20

Тихо иду по коридору, стараясь не шуметь. Сердце колотится отчего-то слишком сильно и я одергиваю себя, мне нужно сохранять хладнокровие. Если застану Розу в спальне Натана, смогу потребовать, чтобы он немедленно съехал в гостиницу. Никаких романов под моей крышей!

Но в то же время странное беспокойство гложет изнутри. Малыш ведет себя неспокойно, его огненная магия то и дело вспыхивает тревожными импульсами.

Подкрадываюсь к двери спальни Натана и замираю, прислушиваясь. Тишина. Никаких звуков, никаких голосов.

Поднимаю руку, чтобы постучать, но тут же останавливаюсь. А что я скажу? Зачем пришла? Проверить, не развлекается ли он со служанкой? Это же нелепо.

Делаю шаг назад, решив отступить, но тут дверь резко распахивается, и сильная рука хватает меня за запястье, затягивая внутрь.

— Эй! — возмущенно вскрикиваю я, но Натан уже прижимает меня к себе.

Его объятия крепкие, теплые, пахнут морем и чем-то исключительно мужским. На долю секунды я размягчаюсь, но тут же спохватываюсь и со всей силы стукаю его кулаком в плечо.

— Отпусти немедленно!

Он отпускает, но быстро поворачивает ключ в замке. Лицо хищное, глаза шальные.

— Какого беса, Натан⁈ — разворачиваюсь к нему, сжав кулаки. — Объясни, что происходит.

Но его эмоции внезапно меняются. Натан смотрит на меня с такой нежностью, что дыхание перехватывает. В его серых глазах плещется что-то такое теплое и невыносимо притягательное, что я теряюсь.

— Я чувствую опасность, — срывается с моих губ. — Во что вы, драконы, нас втравливаете? Где Роза? Что случилось?

— Розы здесь нет, — он кривовато улыбается.

Делает шаг ко мне, протягивает руки, чтобы снова обнять, но в этот момент я чувствую приятную щекотку в животе. А через секунду из меня вырывается волна огненной и очень слабенькой магии.

Она бьет прямо в Натана — не больно, скорее как предупреждение, но он замирает, а на лице расплывается понимающая улыбка.

Прижимаю руку к животу и с ужасом смотрю на него. Нет. Только не это.

— Ты догадался, — шепчу, чувствуя, что бледнею.

Натан улыбается еще шире, и в его взгляде зажигается что-то торжествующее и безумно счастливое.

— Я все знаю, — произносит он низким, хрипловатым голосом. — Уже давно.

Инстинкт кричит — бежать! Я дергаюсь к двери, но рука натыкается на холодное железо замка. Заперта. Черт, я заперта с ним наедине.

Натан подходит сзади, его руки осторожно обвивают мою талию, и я вся дрожу — от неопределенности, от того, что он знает. Знает о малыше.

— Не отдам его Саршарам, — шиплю, дотрагиваясь до живота, словно хочу защитить ребенка от собственного отца.

— Я пожертвую жизнью за вас обоих, — его голос звучит так убедительно, что я невольно оборачиваюсь в его объятиях.

Смотрю ему в лицо, ищу подвох, но вижу только решимость и искренность. Серые глаза потемнели, на щеках играют желваки.

— Мой отец вернулся в образе лича, — произносит Натан, и мир вокруг качается.

— Я так и знала! — срывается с губ.

Малыш беспокойно шевелится, его огненная магия тревожно трепещет.

— Бог теней и иллюзий предупреждал об опасности. Ребенка хотят использовать…

— Мне понадобится твоя помощь, — Натан обхватывает ладонями мое лицо, говорит медленно, взвешивая каждое слово. — Но только чтобы обнаружить вместилище его души. Подходить к замку тебе не придется, Лиз. Я не позволю.

Руки дракона перемещаются на мою талию, и я чувствую жар его тела сквозь ткань платья.

— Мы должны объединиться. Я единственная защита для тебя и нашего ребенка. Понимаешь? Без меня вы оба погибнете.

Конечно же, я понимаю. Вот какая опасность мне грозила. Не просто лич в заброшенном замке, а отец Натана, охотящийся за моим малышом. За нашим малышом.

Но довериться Натану… Я не верю Саршарам. Разве не сам мой бывший муж твердил, что кровь ребенка плоха и может возобладать? Разве не сам говорил о проклятых предках Каренов и безумных Рейси, из-за которых боги отняли у драконов крылья?

Не прошло и нескольких лет, как они снова поднялись в небо, как вернули метки истинности. И вот опять Саршары мутят воду, хотят вновь сдвинуть мировой порядок, использовав мое дитя.

Натан словно читает мои мысли. Одна его рука поднимается выше, пальцы осторожно зарываются в мои волосы. Прикосновение такое бережное, что я на секунду перестаю дышать.

— Я знаю, тебе трудно мне поверить, — шепчет он, склоняясь ближе. Губы касаются моего виска — едва заметно, как дыхание. — Но я изменился, Лиз.

Его ладонь медленно проводит по моим волосам, и я невольно закрываю глаза. Он прикасается так, как будто я сделана из тончайшего стекла. Словно хочет, чтобы я привыкла к нему как к мужчине.

Но границы Натан не переходит. Не целует в губы, не пытается увлечь дальше. Просто держит, согревает, дает почувствовать себя защищенной.

И малыш… малыш вдруг успокаивается. Его огненная магия перестает метаться, становится ровной, теплой. Словно и он чувствует, что отец больше не враг.

— Хорошо, — выдыхаю, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я буду сотрудничать.

Рука инстинктивно ложится на живот. Материнский инстинкт вспыхивает во мне, как пламя. Я готова разорвать зубами любого, кто посмеет угрожать моему ребенку. Как же я ненавижу тебя, Бернар Саршар.

Сердце колотится так часто, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Близость Натана, его прикосновения, его взгляд… Я запуталась. Совершенно запуталась в том, что чувствую к нему.

Гнев еще не прошел. Обида тоже. Но есть что-то еще — притяжение, которое невозможно отрицать. И страх. Страх довериться.

— Мы муж и жена, — произносит он низко, и в голосе звучит что-то собственническое.

— Я не готова, — быстро говорю, делая шаг назад. — Нет. К этому я не готова.

Спина упирается в дверь, и некуда больше отступать. Натан не следует за мной, но держит взглядом. В серых глазах плещется что-то темное, хищное.

— Я буду добиваться тебя, — хрипловато произносит он, и каждое слово отдается дрожью в моем теле. — Долго. Медленно.

Его глаза горят, и я понимаю — это не пустые слова. Это обещание. Или угроза?

— Натан… — начинаю, но голос срывается.

— Сейчас главное — защитить вас, — добавляет он, и хищный блеск в глазах сменяется сосредоточенностью. — Все остальное подождет.

Делаю глубокий вдох, стараясь отогнать дрожь и вернуть ясность мысли. Эмоции — потом. В этой ситуации здравый смысл намного важнее разрозненных чувств.

Смотрю на Натана внимательно, изучаю каждую черту его лица. Высокие скулы, волевой подбородок, эти серые глаза, в которых сейчас читается и твердость, и что-то болезненно уязвимое.

— Выходит, Бернар Саршар все же добился своего, — произношу медленно. — Он все распланировал. Женитьба, наследник… Вот что имел в виду бог, когда говорил о том, что драконы вторглись в Шарлен.

Малыш словно отзывается на мои слова, его магия теплым ручейком пробегает под кожей. Огонь и тени. Свет и тьма.

— Наш сын вырастет сильным магом, — говорю решительно, поднимая подбородок. — Драконом-полукровкой с тенями и огнем.

Натан кивает, но я еще не закончила. Это самое важное. То, ради чего я готова на все.

— Поклянись, что ты никогда не пойдешь против сына, Натан, — произношу я. — Ни при каких обстоятельствах. Что бы ни случилось. В самой ужасной ситуации ты не тронешь его.

Лицо Натана напрягается. Мышцы на скулах перекатываются, глаза темнеют. Я вижу борьбу — между инстинктами дракона, семейными традициями и чем-то новым, что растет в нем.

Жду. Не отвожу взгляда, не моргаю. Это условие не обсуждается.

— Принеси магическую клятву, Натан, — тихо добавляю и поднимаю руку ладонью вверх, на ней возникает голубь-фамильяр.

Потому что я не поверю простым словам. Не после всего, что он наговорил мне. Магическая клятва свяжет его навсегда, и он это знает.