12 Рассказ служанки

Кэл пытался разжечь огонь в очаге — Бетина все еще дрожала.

— Этот дом… здесь всегда было нехорошо, мисс, еще до того как пропал мистер Конрад.

Я слушала ее, шагая от стола к раковине и обратно, не в силах усидеть на месте. Бетина видела моего брата, говорила с ним, и он отвечал достаточно разумно, раз она смогла узнать его имя. Значит, и то, что он писал мне, — не бессмысленные фантазии.

— Если ты думаешь, будто я поверю в какую-нибудь глупость вроде древнего проклятия или прочих еретических баек…

Бетина помотала головой:

— Нет, мисс! Видит Мастер-Всеустроитель, я говорю чистую правду. Грейстоун построен на кладбищенской земле, это уж доподлинно. Здесь хоронили пуритан — так, кажется, называл их мистер Грейсон. Первый из его рода, кто поселился тут, вырыл надгробия и перенес их в дубраву неподалеку, да только всех тел так и не нашли. Я знаю, что неправильно верить в духов и во всякое такое, но дело-то все равно скверное. Во время еретических беспорядков уж не помню в каких там годах контрабандисты ходов под землей понаделали. Пещеры известняковые на целую милю тянутся, до самой реки, а когда всех преступников оттуда выкурили, бочонки с деньгами да выпивкой так там и остались. Мистер Грейсон говорил, что люди из городка в тех туннелях козодоев видели, а еще потусторонних — вроде призраков, светящиеся такие, сбивают тебя с дороги и к подземному озеру заводят, чтобы утопить.

— Но при чем тут мой брат? — требовательно спросила я. — Он что, решил спуститься в эти пещеры? — От мысли, что Конрад заперт в сыром каменном мешке где-то под землей и не может даже позвать на помощь, у меня стиснуло сердце.

Дин разлил какао в две выщербленные кружки с видом заправского официанта.

— Бетина, — он подал ей ту, на которой утки в очках курили сигары. — Мисс Аойфе. — Мне досталась однотонная голубая. Пальцы Дина скользнули по моим, когда я взялась за ручку.

У Кэла вытянулось лицо:

— А мне?

— Хватило только на двоих. По-моему, девушкам гораздо нужнее успокоить нервы, чем тебе, ковбой.

Вновь устроившись на столе, Дин закурил с таким видом, словно всю жизнь провел на этой кухне. Кэл, ворча, занял место Бетины у очага и пристроил ногу на решетке. Его лодыжка уже возвращалась к нормальным размерам — хоть какую-то пользу эта предательница Алуэтт принесла.

Бетина подула в кружку.

— Мама нанялась сюда, когда я была еще маленькой. Я часто играла в главном холле — там так здорово выходило скользить по полу. Мистер Арчибальд хорошо к нам относился, не как суровый хозяин, хотя… привычки у него имелись странные.

— Как и у многих богатых людей, — резко заметила я. Уж не знаю, с чего я так бросилась на защиту отца, но мне казалось, я поступаю правильно.

Бетина немедленно нахохлилась:

— Я и в мыслях не держала его осуждать. Но только все равно, мисс, воля ваша, что-то с этим домом было неладно. Мне то и дело снились кошмары, от которых я просыпалась. И такая меня жуть брала — вот будто кто смотрит в мое окно на чердаке из сада, наблюдает за мной. — Она отхлебнула какао и скривилась. — Молоко прокисло.

— Чем богаты. — Дин покачал фляжкой. — Глоток-другой остался, можно сдобрить слегка.

— Ни в коем случае, — чопорно поджала губы Бетина, со стуком ставя кружку на стол, будто одно только предложение спиртного было оскорбительным.

— Кто-то смотрел за тобой из сада, — напомнила я, ожидая продолжения и в нетерпении притопывая необутой ногой по плитам пола. — Так кто это был?

— Я когда вылезла из кровати проверить, закрыта ли задвижка… вот тут-то я их и увидела, там, снаружи, в лунном свете.

— Опять таинственные «они». Прямо мурашки по коже. — Дин уже покончил со своей сигаретой и рылся в тумбочках. Раскопать ему удалось только пакет древних коржиков с патокой, от времени совершенно окаменевших.

— Я называю их «высокие люди», — проговорила Бетина тонким голоском, точно та самая девочка, что просыпалась от кошмаров. — Еще у них бледная кожа. Холодные глаза. Они выходили из леса гуськом, друг за другом. Каждое полнолуние. Я слышала, как мистер Грейсон шагал у себя в библиотеке в те ночи — взад-вперед, взад-вперед.

Протянув руку, она накрыла ей мою. От неожиданности я вздрогнула. Ладонь Бетины нагрелась от кружки, но у меня все внутри похолодело.

— Я не хотела шпионить, правда, — прошептала она. — Я бы ни за что не стала влезать в чужие дела.

Я высвободила руку из-под ее потной ладошки.

— Бетина, но что этим «высоким людям» было нужно от моего отца?

— Мне и думать про то не хотелось, мисс, — чуть слышно пролепетала она. — Такие они жуткие были, со своими бледными лицами, и бледными пальцами, и прозрачными глазами… один как глянул на меня в окно, и у меня словно ни одной мысли в голове не осталось, клянусь вам. Кожа у него так и сияла в лунном свете, глаз не оторвать, до чего красиво… — Слеза скатилась по ее снежно-белой щеке и повисла капелькой, но Бетина даже не заметила. — Смотрела бы и смотрела, хоть в груди у меня все ужас как затрепыхалось, когда он на меня эдак вот уставился. Я и хочу спрятаться, да не могу… — Оборвав себя на полуслове, она судорожно сплела пальцы. — Наверное, я глупости какие-то говорю, мисс.

— Поверь мне, Бетина, ты говоришь разумнее, чем многие мои знакомые, — ответила я. Хоть она и выглядела явной трусихой, да и не особо смышленой к тому же, мне ее стало жалко. Все-таки она провела столько времени одна, запертая в пустом доме, да и «гости» отца, кто бы они ни были, явно до смерти ее напугали. Я махнула Кэлу, чтобы он освободил кресло. — Давай ты устроишься поудобнее и расскажешь мне, что случилось потом, — предложила я, стараясь говорить с интонациями нянечек из приюта Нериссы, бесконечно добрых, терпеливых и сверх всякой меры заботливых.

Как и пациенты приюта с их затуманенным лекарствами сознанием, Бетина, казалось, даже не заметила, что я пытаюсь ее умаслить.

— Благодарю, мисс. Вы не такая уж хулиганка, как я поначалу думала, — сказала она, промакивая щеки кончиками кружевных манжет и садясь. — Говорить о «высоких людях»… это немного выбивает меня из колеи. Я чувствую себя настоящей дурочкой.

— Извини, Бетина, — вмешался Кэл, — а может, ты видела обычного человека, из плоти и крови, только в призрачном плаще, как в комиксе «Фантазм»?

— Конечно, нет, — презрительно фыркнула девушка. — В этих самых комиксах все не по-настоящему вообще-то.

Кэл сделался пунцовым. Дин поскорее сунул горсть черствых коржиков в рот, только чтобы не расхохотаться.

— Так Конрад повстречался с этими «высокими людьми»? — спросила я. — Что они с ним сделали?

В отличие от меня Конрад ничего не боялся. Он бросился бы навстречу чему-то таинственному, даже не раздумывая. Это я обо всем беспокоилась, прикидывала и так и сяк, призывая на помощь логику, прежде чем предпринять что-либо серьезнее выбора нового карандаша из коробки.

Бетина наклонила голову, то ли в знак согласия, то ли просто скрывая свое замешательство.

— Потом мистер Грейсон исчез. Оставил записку в кабинете, что распускает всех слуг. Одежда, несколько его любимых книг, пара крепких ботинок, бритвенный набор… ничего этого на месте не было, зато в спальне и гардеробной такой кавардак остался, что мне одной целый день прибирать пришлось. Дневник хозяина — и тот на полу валялся, будто мусор, — добавила она, накручивая кудряшки на палец.

— И? — подтолкнула я. — Что Конрад?

— Мистер Конрад появился через несколько недель после того, как ваш отец пропал, — глаза дикие, смотреть страшно. Мистер Грейсон бы ему не особенно обрадовался, с такими-то манерами. Выспрашивал у меня про всякое, все толковал про какой-то день рождения да как он хотел разузнать у мистера Грейсона про свою мать. Уж это мне было вовсе непонятно — ведь хозяин ее, почитай, пятнадцать лет не видел. Но я все ж таки и постель вашему брату приготовила, и ужин какой-никакой собрала. Вообще человек он приличный, если на манеры не смотреть. — Бетина понизила голос до шепота, едва слышного за треском огня. — В ту самую ночь они и пришли.

— Бледные люди? — Во рту у меня было такое ощущение, словно я разжевала мел.

— Нет, мисс. Не бледные люди, какие-то совсем другие. Похожие на тени. Ничего подобного я за все шестнадцать лет, что живу на свете, не видела. — Она боязливо потерла руки, выглядывая в царившую за окном темень. — Они не шептали и не смеялись, как те, бледные. Они хлынули в дом, мисс, целым скопом и все здесь заполонили, до последнего дюйма. Я зажмурилась крепко-крепко, чтобы они меня не увидели, а вашего брата они утащили куда-то в сторону яблоневого сада. Бедный мистер Конрад и вскрикнуть не успел. Все его тут осталось, даже письма. Они без марок были, так я наклеила и в почтовый ящик кинула. Уж хоть что-то для него да сделаю, так я подумала. Потом поскорее забралась сюда, пока не стемнело, — вдруг эти опять заявятся — и с тех пор не выходила. Уже неделя прошла.

Значит, письмо Конрада нашло меня стараниями Бетины. Сам же он снова пропал. Сколько уже месяцев нас связывали только эти строчки, только запах чернил и дыма? Я так отчаянно хотела увидеть его, обнять, услышать мягкий рокочущий голос, которым он обычно отпускал незлобивые шуточки на мой счет. Мой всезнающий брат, который без труда разберется, что здесь к чему в этом доме.

Но Конрада не было рядом, приходилось полагаться лишь на собственное разумение и практичность. Сейчас бы впору всплакнуть, но нет, только не перед Дином — этого я себе никогда не прощу.

— Но почему ты не сообщила прокторам? — спросил Кэл. — Похищен человек, да и вирусотвари замешаны.

Бетина визгливо рассмеялась:

— Да, чтобы те же прокторы решили, что мне самой место в дурдоме? «Живые тени похитили юношу-еретика прямо у меня из-под носа!» Нет уж, спасибо. Не знаю, как другим, а мне больше по сердцу на свободе.

Я поднялась и поставила кружку в раковину, к какао я так и не притронулась.

— И это все? Больше ты ничего не знаешь?

Бетина покрылась румянцем:

— Простите, мисс, боюсь, что так. Тени увели вашего брата, и на этом все. Я осталась здесь одна с мышами.

Я вцепилась в фарфоровую мойку и невидящим взглядом уставилась на заляпанный кафель, пока капельки воды и пятна плесени не завертелись перед глазами. Чтобы успокоиться и хоть как-то выстроить свои безнадежно запутавшиеся мысли, я принялась перемножать числа в уме.

Конрад похищен вирусотварями, так что даже крикнуть не успел. Успел только нацарапать записку, в которой просит меня, именно меня, никого другого, спасти его. Затягивающий, головокружительный водоворот безумия сомкнулся надо мной, и я закрыла глаза, отчаянно желая, чтобы эти образы, образы из моих снов, отступили. Порядок. Нужно привести мысли в порядок. Я открыла глаза и начала считать кафельные плитки, шевеля губами.

— Наверное, я вела себя как трусиха, спрятавшись здесь на кухне, — виновато проговорила Бетина. — Но мне совсем не хотелось выходить, когда эти разгуливают вокруг. Они ведь и меня могли забрать.

— Не нужно беспокоиться, дорогуша, ничего плохого не случится, — откликнулся Дин, вроде бы отвечая Бетине, но смотрел он при этом на меня. Счет дошел уже до восьмидесятой плитки, когда перед глазами наконец перестало все расплываться, и я медленно разомкнула болевшие от напряжения пальцы. Надеюсь, Кэл, Бетина и Дин решат, что я просто переживаю из-за брата.

— Благодарю за вашу доброту, сэр, хоть вы и еретик, — ответила Бетина.

Дин поднял бровь:

— У крошки острый язычок, а?

— Говорю, что вижу, сэр. — Бетина чопорно составила ноги вместе, перекрестив лодыжки. По чулкам у нее шла стрелка — в полном соответствии с царившим в доме общим запустением.

— Ну, стало быть, на этом и покончим, — сказал Кэл. — Все равно мы в тупике. Конрада нет, как и твоего папаши. Лучшее, что мы можем сделать, — отправиться обратно в Лавкрафт и молиться, чтобы нас не исключили.

Перед глазами у меня так и стоял прыгающий почерк Конрада, его предостережение: «Спаси себя».

— Бетина, — проговорила я, — мой отец или Конрад никогда не упоминали о книге? Или, возможно, это был какой-то список… — Я сглотнула. — Ни о чем под названием «Колдовской алфавит»?

Дин вскинул голову, словно хотел что-то сказать, но так и не раскрыл рта. Бетина нахмурилась.

— Нет, мисс. Ни один из них и не заговаривал о колдовстве. По мне, так оба они люди приличные.

Огонь в камине словно вздохнул под порывом сквозняка. Рассказ Бетины был окончен.

Кэл пошел проводить Бетину до ее комнатки на чердаке, а Дин отвел меня в спальню, где я очнулась. Уже у двери он как-то зябко передернулся — мне показалось, не только от холода.

— С тобой все в порядке, Дин? — Я надеялась, что мой вопрос не слишком заденет его гордость.

Он дернул губой:

— Я-то в порядке, но местечко тут жутковатое, это уж точно. Старик явно был типом со странностями.

Честно говоря, я и сама начинала склоняться к такому же мнению, но вслух сказала только:

— Тебе, наверное, пора возвращаться в Лавкрафт, в Ржавные Доки. К собственной жизни. — Мои пальцы потянулись к скрученным трубочкой банкнотам, которые я прятала за краем чулка. — Сколько я должна тебе за услуги проводника?

Дин цокнул языком:

— Работенка была не из легких, что и говорить. Деньги и кровь — оплата недостаточная.

— Чего же тебе еще? — Я закатала чулок обратно по бедру. Пальцы Дина невольно сжались, повторяя мое движение.

— Вы прямо огонь, мисс Аойфе. Может, вам место у нас, в Ржавных Доках, а не в этой вашей затхлой Академии?

— Оставь это мнение при себе, — откликнулась я, впрочем, без настоящего раздражения и с легкой полуулыбкой на губах.

Он улыбнулся в ответ:

— Думаю, после того маленького воздушного приключения прокторы висят у меня на хвосте. Скорее всего у них есть мое описание, может, и кто я, уже знают. Так что немного деревенского воздуха мне не повредит, пока все не уляжется и Катакомбы больше не будут мне грозить. — Он пожал плечами. — К тому же, боюсь, прежде чем у нас дойдет до оплаты, принцессу понадобится спасти еще от пары-тройки драконов.

— Нет здесь никаких драконов, — ответила я, в глубине души чувствуя неимоверное облегчение от того, что он пока остается. — И принцесс тоже.

Жестом фокусника достав откуда-то пачку сигарет, Дин щелчком выбил одну.

— В этом пыльном старом склепе — нет, конечно. Но вот он я, а вот вы, мисс Аойфе. По мне, так вполне сойдет.

Он протянул руку и убрал выбившуюся у меня из-за уха прядку. От него пахло табаком и угольками костра, и я вдыхала этот запах так, будто каждый глоток воздуха был последним. Нет, нельзя, чтобы Дин ушел. Такого я не чувствовала ни к кому и никогда. Я не могла отпустить его. Он нужен мне — только теперь я начала это понимать.

— Аойфе. — Со стороны площадки появился Кэл. — Он тебе досаждает?

Я виновато шагнула подальше от Дина, и он тоже отступил назад.

— Нет, ничего подобного. Мы обсуждали его плату, — произнесла я. Сердце у меня оглушительно стучало: что если Кэл видел нас дольше нескольких последних секунд? — За услуги проводника.

— Да уж надеюсь, что не за его красивые глаза и острый язык, — проворчал Кэл. — Слушай, я хочу как следует выспаться, и тебе это тоже не помешает. Завтра надо выйти пораньше, если мы хотим добраться до города засветло.

Я почувствовала, как у меня упрямо сжимаются губы, — обычно это предвещало наказание или дополнительный реферат по чему-то вроде этикета.

— Я не вернусь, Кэл. Я нужна Конраду.

— Аойфе… — вздохнул он. — Мы ведь все решили.

— Нет. — Я направила на него обличающий палец. — Это ты решил. Моего брата похитили, и я должна его спасти. Не хочешь помочь тому, кто был твоим другом, — давай беги к прокторам и умоляй о прощении.

Дин коснулся тыльной стороны моей ладони. Прикосновение было нежным, как поцелуй.

— Я в этом разговоре лишний. Приятных снов, детки.

— Пожалуйста, Кэл, — попросила я, когда Дин исчез за дверью своей спальни. — Давай оставим до завтра. Если к утру не передумаешь, хорошо, иди. Я для себя уже все решила. — Моя рука потянулась к нему, но он отпрянул. — Помощь лучшего друга мне бы не помешала, — прошептала я.

— Аойфе, ты ведешь себя неразумно, — бросил он. — Конрад может быть Мастер-Всеустроитель знает где. Ты должна вернуться, пока твое будущее не пошло прахом, да и мое тоже. Если тебе не все равно, ты меня послушаешь.

— И почему же это? — взорвалась я. Я целый день сдерживалась, изображая вежливость, и теперь все внутри меня бурлило, как перегретый металл в тигле. — Потому что ты мужчина, и я, если не соглашусь с тобой, буду истеричной дурой? Потому что я уже схожу с ума? Или, — наступая на него, я только сейчас осознала, насколько он вытянулся за прошедшее лето, — или, может, ты просто боишься? Так ведь оно и есть, признайся: ты боишься — вдруг мы найдем Конрада и окажется, что все, о чем люди говорили, правда; а значит, разумный, безупречный Кэл Долтон совершил ошибку, заведя с ним дружбу.

У Кэла дернулась щека. Я выпятила подбородок — пусть наорет, пусть ударит, что угодно, только не торчит вот так бесхребетным соломенным чучелом.

— Тебе нужно отдохнуть, Аойфе, — сказал он наконец. — У тебя от произошедшего явно в голове все спуталось. Приличной девушке таких вещей говорить не следует.

— В своей голове разберись, а в мою не лезь! — выкрикнула я. — Кэл, я тоже боюсь. Я не хочу думать, что Конрад сумасшедший, но он может им оказаться! Может быть, он мертв, может быть, связался с настоящими еретиками, но я не поверну назад, пока не узнаю этого!

— Ну тогда извини, что я не хочу отправить всю свою жизнь под откос ради парня, который, как ты говоришь, ведет собственную наивную сестрицу к верной гибели! — рявкнул Кэл. — Извини, что забочусь о своих друзьях!

— Если ты и правда веришь, что Конрад способен намеренно навредить мне, — огрызнулась я в ответ, — мы с тобой не друзья!

С этими словами я шагнула за дверь и захлопнула ее прямо перед его изумленным лицом. Свернувшись на пахнущей затхлостью постели, совершенно уничтоженная и разбитая, я до рассвета пролежала без сна.

Загрузка...