Гёрлхуд

15. Правда переоценена

Мне показалось, что Смерть огорчился сильнее всех. Его лицо поразила растерянность и почти что скорбь по упущенным возможностям. Воплощение беспринципной хитрости обставили и обвели вокруг пальца.

– Времлада, ну какого? – совсем не по-взрослому сетовал он.

– Ты ещё тут? – огрызалась она.

– А где мне ещё быть? Ты отняла моё кресло!

– А ты отнял у меня училище – и убил!

– Ты сама мне его всучила! Кто же знал, что вместе со зданием прилагалось немного уважения в обществе, активы в виде талантливых парней и ужасные, неуправляемые девчонки?

Я позволила Аиде удерживать мои трясущееся от гнева плечи, и она гасила силы, исходившие из меня, как бы чуть накапливала их в себе. Я была этому тайно рада – мне было непросто мириться с той сутью, которая была лишена гламура.

Разборки взрослых смущали и вымораживали одновременно. Вся ситуация вынуждала просто подглядывать за теми, кто выяснял между собой отношения, и меж тем решал чужие судьбы тех, кто в этом же кабинете и стоял. Времлада упрямо обращалась сама к себе в стол – наверное, так бывало, когда магия была не очень зрелищной, а крупный злодейский план требовал сильной подготовки.

– Вы мне объясните, что здесь вообще происходит? – процедила я сквозь зубы. Девочки не заслуживали, чтобы я их в чём-то винила, но иначе не получалось – они как будто намеренно позволили мне отвлечься на инспекторов, а сами успели узнать всю правду и теперь не хотели делиться. Нечестно же припрятывать то, что обладало такой огромной силой!..

– Правда переоценена. Иногда ожидание куда волнительнее развязки, – пространно сказал Шляпников громче и в пустоту, ибо собеседника у него не было. Он будто вынул вопрос из моих мыслей и дал бесполезный ответ, но его слова звучали с акцентом умершей человеческой мудрости.

Я посмотрела на него злее обычного, а майор лишь показал рукой на мезальянс между вечной директрисой и временным директором – они продолжили толкание за столом и спор.

– Если что-то хочешь знать, то спроси, – хмыкнул он напоследок и поправил свою шляпу на голове под таким углом, что точно собрался уходить. – Вот и простая истина.

– Это всё, что вы можете сделать? – удивилась Мора. Её жажда справедливости точно не была удовлетворена. Спокойствие в голосе резонировало о зубчатость, остроту реальности.

– Есть нечто, во что невозможно вмешаться. Эти двое, – Шляпников кивнул в сторону дубового стола, но так и не поднял взгляда на ссорящихся. – Вы предлагаете мне разрешить конфликт вечных? Будто сам Смерть и сама Время не смогут договориться? Они всегда договаривались – именно поэтому существам вроде нас отрезан определённый срок на жизнь.

Я уставилась на него, и чувствовала затылком, что все девочки застыли и смотрели тоже. То, что привычно ложилось на слух для нас обычными именами, по сути, было названием явлений, которые управляли всем живым и даже большим. Шляпников засобирался, ему будто больше нечего было предложить.

– Вы уходите? – обратилась я к наблюдателям.

– Больше не произойдёт ничего особенного, всё уже случилось, – ответили они натянуто, словно ударили по расстроенной гитаре.

– Случилось то, что должно?

– Нет, вы вмешались и всё испортили. – Шляпников качнул головой и прихватил свой чемодан. Пальто и шляпа в совокупности сделали его безликим и серым, я даже перестала узнавать человека внутри маскировки.

– Ещё же ничего не решено! – бросила я вдогонку. – Неужели вы не хотите узнать, как мы выпутаемся?

Он не обернулся, и наблюдатели тоже перестали роиться в моей голове в поисках верной для них самих истины. Наверное, это значило лишь одно – мы застряли здесь вне зависимости от событий, и уже не сможем вырваться, а значит будем вынуждены покориться.

Когда ушёл последний инспектор, оставаться в кабинете стало тревожно. Смерть и Времлада увлеклись спором, но неважно, кто директор получше – важно, кто могущественнее и чья потребность в учениках как в ресурсе сильнее. Мы разменная монета или сундук с золотом? Достойны ли мы этой борьбы?

– Нужно посовещаться! – предложила Ужа. В нашей команде она отвечала за очень своевременные предложения.

Я решительно кивнула, а затем одной рукой схватила Ужу, другой Аиду, третьей – Рябу и, наконец, четвёртой – Мору, и они послушно поплелись за нами следом. Так вот, зачем мне столько конечностей!..

Голос директрисы попытался нас остановить по пути в её тайную комнату:

– Не слишком ли вы зазнались, юные леди? – она звучала уже свежее, словно чуть набралась бодрости от Смерти. Я завела девочек в комнату и обернулась, прежде чем закрыть за нами дверь:

– Ну вы же этого и хотели.

– Я хотела создать злодеек, а не спасительниц мира! – вспылила она напоследок, и я захлопнула с треском старую дверь.

Прижавшись к крашенному полотну, я то ли хныкнула, то ли хихикнула, и тряхнула головой. Теперь у меня была возможность рассмотреть подруг, как следует: почти всё осталось как прежде, только теперь их всех объединила лента розового цвета, которая будто превратила обычную одежду в особенную. Ужа повязала эту ленту на шею, Ряба – сделала бантик в волосы вместо перьев, Мора обвила запястье почти до локтя, а Аида, на восточный манер, лодыжку – прикрепив как завязки к туфле.

Прежде чем я успела возмутиться, Ряба развернула ещё один отрез ленты в руках. На это совершенно не было времени, но я так обрадовалась, когда она предложила:

– Где хочешь носить? – и улыбнулась. – Мы подумали, что если мы все связаны благодаря тебе, то пусть это видят все, а не только ты.

Я прижала руку к груди и издала сжатый звук, полный умиления и жалости, и заскрипела словно старая половица.

– Я даже, даже и не знаю... – смутившись, я наклонила голову. Ряба не растерялась, и перевязала лентой мои волосы ото лба, убрав чёлку, под которой я стыдливо прятала глаза.

– Кажется, так намного лучше, – произнесла она и засияла на всю ширину моего полноценного зрения. Я прикоснулась к ленте, она была чуть шершавой наощупь, хоть и совершенно обычной, типичной для подарков на приход Кошмара – подарочной и атласной. Принять такой красивый жест ужасно приятно.

– Спасибо, – глупо поблагодарила я. – Но мы же сошьём какие-нибудь розовые костюмы покруче, чтобы спасать мир назло всем?

Аида громко рассмеялась, а Мора сразу показала, что против менять одежду на какую-нибудь открытую – топик и юбку – которая бы натирала везде и холодила на улице.

– А если серьёзно, – я тут же посмирнела. – Что за фигня вообще произошла сегодня?

Девочки одна за другой переглянулись и выразительно вздохнули почти хором, будто определялись, с чего и как начать. Я подсказала им:

– Что случилось, когда вы ушли готовиться к нашему плану, а я осталась со следователями?

– Всё и сразу, – на выдохе произнесла Ряба, а потом она начала свой рассказ. Я постаралась запомнить и понять все её немного взволнованные, сбивчивые слова.

Мы начали кое-что подозревать, и всё испортили. Лично я, признаюсь, копнула слишком глубоко в голову Аиды и под неверным углом увидела всё, что видеть не очень-то хотела, извините. Мне казалось, что всё не так просто, как кажется. В какой-то момент я даже начала подозревать тебя, ну, это из-за твоего сна на потолке, всех событий и из-за сериала «Шерлок», честно говоря. Ты знаешь, что я не могу проникнуть в голову, что гипноз, оказывается, не так работает? Аида пустила меня – она может пускать всех, кого захочет, и отпускать, когда захочет. Но это мы только сейчас знаем, что она так может. А вот когда мы зашли в кабинет студсовета, чтобы Ужа подготовила рисунки, а мы подготовились морально, Аида упала и затряслась с пеной у рта. Мы думали, что потеряем её.

Я остановила Рябу рукой. Мне не хотелось пересказа, я хотела узнать, что Аида на самом деле пережила. Подруга послушно затихла, не обидевшись на мою безмолвную грубость; и когда я уставилась на Аиду, та чуть нехотя, сложив руки на груди, но всё же продолжила хронику событий от своего лица.

Обвинить кого-то в чём-то и правда очень легко, правда? Ну, ты, Плетёна, в этом спец. Ну да ладно. В общем, мы создали план, чтобы победить Смерть, но во время подготовки поняли, что ничего не поняли – а в чём он виноват? Мора не смогла разложить факты так, чтобы Смерть вышел единственным злодеем истории. Тогда мы подумали о стражах и узнали, что оказывается, Ряба вела их, но не знала их мыслей – хотя откуда у мальчишек мозги в голове? – ну да ладно. Мы зашли в тупик. Честно, я вообще тоже подумала, что виновата во всём. Ну, я всё-таки сорвалась, меня же никто не заставлял? И стоило мне об этом подумать, как случился припадок. Про него не расскажу – ничего не помню. Девочки говорят, что тряслась жутко и билась головой об пол. А потом встала сама не своя. Я помню, что мысли в голове роились странные – чего-то хотелось, типа справедливости. Голода больше не было, он не усиливался, но усилилась... эм... ну... типа... желание спорить и доказывать?..

Я аж икнула от неожиданности. Мора улыбнулась одними губами и дополнила эту часть истории своим аккуратным комментарием:

– Аида сначала пыталась убедить нас с том, что Смерть нужно уничтожить самыми изощрёнными способами, даже приводила аргументы и доказательства, что он её мучил и заточил в комнате. А потом разрыдалась и потом чуть не придушила Рябу, намеревавшуюся ей помочь, в объятиях. Совсем не управляла своими чувствами.

Ширвани мрачно и виновато кивнула, будто за чувства испытывала больше угрызений совести, чем за то, что сожрала троих существ. Пока что то, что они мне рассказывали как шокирующую историю, не походило даже на газетный анекдот по уровню сложения. Но я кое-что сама начала подозревать – только не торопилась делать выводы, пока каждой не дам шанс рассказать всё со своей стороны. Если и была у нас общая сила, то точно в количестве мнений и глаз, чтобы наблюдать.

– Аида, с тобой раньше такое бывало?

– По приезда в училище? Нет.

– Тогда я и решила, что это суперсила Плетёны, – вставила Ряба чуть пискляво, и потом сама застеснялась, когда я шокировано распахнула глаза. – Ну, что типа у вас с Аидой особенная связь, и ты можешь усиливать её чувства, и когда она была голодна... а кто из нас не был? Я съедаю три килограмма кислых червячков за день, когда голодаю... В общем, что вы случайно убили парней вместе. А потом ты ушла к следователям, соскучилась по нам и Аида из-за этого тоже сильно расстроилась. Её попытки нам что-то доказать были очень похожи на твои...

– Это даже не обидно слышать, – я нахмурилась.

– Потому что на самом деле у тебя не было мотива, и причинно-следственная связь не склеилась, – произнесла Мора. – Мы были близки к разгадке, но целиком я всё поняла, когда Аида начала нас убеждать, что никакого припадка не было, а потом и вовсе и не смогла объяснить, почему была уверена, что виноват Смерть.

– Можно я расскажу? – скромно подняла руку Ужа. Я кивнула и понадеялась, что уж её-то точка зрения будет самой беспристрастной.

Я рисовала и впервые у меня всё получилось с первого раза. Вообще-то я достаточно самокритично отношусь к своему творчеству, и поэтому сильно переживала, что не смогу подделать маску и заколдовать портал в кабинет директора. Ну, портал в итоге не понадобился, а вот маску точно следовало на всякий случай дорисовать. Припадок Аиды напомнил мне тот, в котором я однажды застала Алтын Ширвани, её старшую сестру. Это была неприятная ситуация, и я рассказывала это вам только потому, что сама Аида разрешила. Я шла ранним утром по коридору, потому что пересдавала контрольную по кошмарным числам, и услышала в женском туалете плач, больше похожий на вой. Это был мой первый курс, я ни с кем не дружила... но всё же решила войти. Я встретила там Алтын, отмывающую руки от крови. Поначалу я даже... эм... уже не стыдно так говорить про себя, да? В общем, я испугалась, но её истерика была такой взаправдашней, что тихо уйти я не смогла. «Что-то случилось?», спросила я у неё. Алтын сразу пожаловалась мне на то, что ненавидит наше училище и жалеет, что приняла приглашение Времлады здесь обучиться. Она хотела начать жизнь заново, оставить стылую степенную жизнь своей семьи в пустынях и просто кайфовать. Я почти процитировала, если что. «Но она использовала меня», плакала Алтын, и мне даже не верилось, что такое красивое лицо способно настолько горестно кукожиться. Я много раз пробывала повторить на бумаге такую эмоцию, но никогда не получалось... И, в общем, после этих её слов у неё случился припадок. Он был какой-то даже лёгкий: Алтын просто вцепилась руками в раковину, потряслась и успокоилась. «Всё в порядке», заверила она меня зачем-то. «Я просто беремена и боялась в этом признаться родителям. Я обычный подросток с обычными проблемами. Времлада Хронотоповна ни в чём не виновата». Тогда я подумала, что она не хочет признавать свою слабость и просто смутилась, но когда я рассказала про этот случай девочкам, сразу после припадка на наших глазах... Я сказала: «Ого, припадки это у вас семейное?» и Аида словно прояснилась, правда разозлилась, вскрикнула – «Откуда ты знаешь?». Я ей говорю: «Да ниоткуда, просто Алтын тоже такое пережила, а потом говорила и делала странное». Тогда Мора всё поняла. Мне кажется, что она изначально хотела, чтобы её отец на самом деле не был виноват, поэтому и докопалась до правды...

– Протестую! – возразила Мора, будто мы были на суде. – Дело не только в моём отце...

История мастерски перетекла в её уста и, несмотря на её всецелую безцветность, обрела другие оттенки.

Я не хочу оправдывать отца, но он всегда был предприимчивым и руководствовался холодными расчётами. Унаследовать огромную империю от матери роскошь не из лёгких, особенно когда остальные ветви семьи начали на него охоту за то же наследство. Он не убийца, понимаете? Смерть – скорее маркетолог, который продаст вам идею посмертия слаще, чем может показаться жизнь. Он далёк от меня и, может, я плохо его знаю, но могу даже представить, что в чьей-то истории он такой уж невероятный злодей. Очевидно, он хотел исключить Аиду из училища, потому что она была для него воплощением сродни Времладе – и от них обеих ему нужно было избавиться, чтобы завладеть нашими сердцами и душами. Скорее всего он бы нас завербовал в стажёры без оплаты в свои офисы; то есть да, замучил бы, но не такими способами, как мы бы представляли.

Иногда дело в отце. Аида рассказала, что их отец тренировал во всех сёстрах послушание с помощью магической практики на костре. Необходимо было держать ногу или руку над пламенем и нарушать непреложные истины, иначе оно бы опалило кожу. Он называл это «партизанской разминкой», мол, во время войны людей с нечистью он практиковал это на целом отряде и только так они очистили пустыни от бесстрашных.

Подобная жестокость вырвала меня, разнеженную Плетёну, из истории, и я посмотрела на подругу взглядом полным сочувствия и печали, а Аида тайком приняла эту доброту и неловко улыбнулась. Я видела, что она не совсем хотела делиться этим, но была вынуждена, чтобы паззл наконец сложился. Вдруг она произнесла сама, прервав Мору:

– Мы с сёстрами и мамой сами открыли в себе талант, который позволял по желанию впускать в свои мысли. Так мы укрывались от тирании отца.

Затем она кивнула и Мертваго продолжила:

Здесь уже всё сложилось для меня – если Ширвани обладали способностью пускать в свои мысли, то замок на этих дверях могли и взломать насильно, если обладали соответствующей мощью и могли чем-нибудь надавить. Когда я поняла это, то представила себя на месте управляющей училищем. Мы уже стали свидетелями, как криво и косо мой отец взял правление в оборот, но ошибся – здешние ученики не его корпоративные работники, и поверить в маньячку и начать слушаться они не смогли. В целом действовать открыто, выступать с речами, вести за собой массы – это больше про секты, а не про учебные заведения. Поэтому чтобы держать порядок в училище, Времладе нужен был инструмент более надёжный. Вот только если этот инструмент живой, то он может дать сопротивление. Точнее, она – этим инструментом и послужили сначала Алтын, а затем Аида. И Алия, ты говорила? Алия была старшей – она первая закончила училище, но на то была её воля. Алтын и Аиду директриса уже тащила сюда лично.

– Поняла, – кивнула я, и вдруг почувствовала себя майором Шляпниковым, которому наблюдатели все принесли на блюдечке и дело раскрыто. – Вот тут уже причинно-следственная связь есть. Молодцы. Пойдёмте.

Я решительно отворила дверь и вновь свободно вышла в кабинет, куда раньше так рьяно пыталась попасть. Заходить сюда с одной ноги с подругами намного легче. Здесь было прохладно – форточки-створки бесконечно широкого окна теперь были открыты, и ноябрьский ветер поднимал лёгкие занавеси, и будто мультяшные призраки летали под потолок.

Вряд ли я могла повлиять на что-то в одиночестве, но впятером мы точно могли поспорить с директрисой на равных. Ряба подтолкнула меня легонько под локоть, придав немного смелости, и как бы показала, что они все поддерживают меня – и всегда готовы подхватить. (Или просто ласково выставили меня вперёд, как дурочку-выскочку).

– Времлада Хронотоповна, вы же знаете, как я к вам относилась?

– Плетёна, у меня нет на тебя времени, – отмахнулась та, хотя до этого никогда не прогоняла ни жестом, ни словом. Куда делась всё принимающая руководительница, учительница, наставница – в конце концов? Я идеализировала Времладу, хотела быть похожей на неё, стать ею даже, иногда думала, как можно унаследовать должность – и то, что она выбрала Ширвани своим рупором немного задевало и обижало, хоть и спасло меня.

– Так найдите! – Я с вызовом положила руку на бумаги, которые они тасовали со Смертью между собой. И так как Смерти я не боялась, то повернулась к нему и строго сказала: – Вам нужно уйти.

– А ты кто вообще?.. А, выскочка-защитница маньячки.

– Эй! – возмутилась Аида за моей спиной. – Спросите свою подругу, кто меня такой сделал!

Смерть улыбнулся, нет, он почти рассмеялся. Бывала вежливая улыбка, а тут прямо прилипла морщинистая насмешка – и вот у него сейчас была именно такая.

– Разве не здорово? Какое приключение у вас получилось, девчонки! – произнёс он как батя, пытающийся подружиться с друзьями своих детей так, будто способен по щелчку стать им молодым ровесником. Я обернулась на Мору, которая – если могла бы покраснеть, то покраснела бы. Что ж, он таковым и был.

– Приключение? Вы нарушили законов десять, пока пытались нас стращать.

– В наше время у нас даже училищ не было, – поспорил Смерть. – Мы жили в пещерах и впитывали знания через молоко матери и кровь врагов.

– Фу! – не сдержалась Ряба.

– Так, ладно, – Времлада отложила письменные принадлежности и потёрла своё лицо, как-то немного даже с самолюбованием погладила свои широкие рыжие брови и вздёрнутые, полные молодости, щёки. Она всё ещё выглядела взлохмаченной, молодой и несобранной. – Чего тебе ещё раз? Повтори, что хотела.

Ряба мне помогла – я увидела, как глаза директрисы покрыла лёгкая дымка гипноза, будто их взгляды успели пересечься. Я даже не знала, с чего и начать, но выпалила первое, что вопреки логике хотела узнать. Когда знаешь, что тебе ответят только правду, груз ответственности за вопрос как будто кратно возрастает.

– Зачем вам нужна группка злодеек в училище?

– Для влияния на других детей. И чтобы было на кого спихнуть пару смертей. Но вы тут сильно ускорили события, – она сморщилась, будто испытывала отвращение к одному нашему существованию.

– Почему вы то старуха, то младеница? Без обид, я вас видела во всех ипостасях уже.

– Я слабею, девочки. То, чем я легко управляла, теперь редко поддаётся моем ужеланию. Каждый мой год, любое моё состояние – от младенца до праха – благословение само по себе. Но... Время безжалостно даже само к себе, – Времлада пожала плечами и посмотрела на свои же сцепленные на столе руки. – Обряд связи с Аидой должен бы повлиять положительно на меня, но вышло наоборот.

– Потому что это нехорошо! – поставила я ей в укор.

– И не должно быть! Вы же нечисть, в конце концов! Вы должны быть плохими, а не спасать всех подряд, включая меня! – несмотря на гипноз она вспылила, махнула рукой и Ряба пошатнулась, едва не упала. Ужа с Морой успели её подхватить, а я успела взять ею за руку, чтобы поделиться капелькой своих сил, как она поделилась со мной. Неужели директриса просто позволила выудить из себя правду? Возможно, мы сами по себе ничего не решали, ничего не добились.

Я присмотрелась к тому, какие суровые толстые нити-канаты протянула директриса между собой и нами, и все они были неправильными, лохматыми, неестественными даже. Мне никогда не нравилось видеть, как существа переплетались, но как я раньше не заметила, что кабель между головой директрисы и Аиды соединял их всё это время? Шляпников, похоже, был прав – правда переоценена. Она некрасива, нелогична и не так интересна и сложна, как путь к её узнаванию.

– Юность, какова она есть... – Смерть опять над нами посмеялся и выдернул папку из-под рук Времлады. – Неприятно было увидеться вновь.

– Спасибо, что оплатил долги, – улыбнулась директриса хитро, когда тот двинул на выход. – Видите? Пользоваться кем-то легче, чем кажется. Вы тоже пользуетесь друг дружкой.

Я фыркнула. Смерть остановился у Моры и коснулся её локтя. Я с готовностью обернулась, чтобы оттолкнуть его, если начнёт наезжать. Но он ударил не рукой, а словом, когда сказал:

– В какую же глупость ты вляпалась, дочь моя, – и покачал головой. – Не знаю, могу ли я дальше тебя так называть...

Смерть попытался выказать ей неуважение и пренебрежение, но Море хватило сил не поддаться этому уколу, увернуться от него. Он проиграл всему училищу и директрисе, а не нам. Мы случайно попались на пути, немного спутали карты, вынудили его провернуть обряд воскрешения там, где оно и так происходило автоматически (по крайней мере, с голубями). Смерть проиграл, потому что не был нужен, потому что на кону его сестрица Жизнь и не стояла.

Директриса провела своего заклятого соперника взглядом и облегшчённо вздохнула, когда за ним закрылась дверь.

– Где эти...так называемые... стражи? – угрюмо спросила она.

– Спят, – ответила Ряба. – Мы встретили их по пути сюда и усыпили.

– Молодцы. Их временная гибель придала мне сил восстать.

– Ради этого вы приказали Аиде их убить? – вмешалась я открыто.

– Садитесь. – Времлада не захотела так запросто делиться ответами. – Давайте поговорим без лишних свидетелей. Кто-то из вас успеет заплетать косы?

Ряба скромно подняла руку. Времлада загрохотала ящиками и вынула из стола красивый резной гребень, украшенный яркими зелёными камнями, и пригоршню старомодных острых шпилек. Я кивнула, попытавшись приободрить Рябу – она действительно замечательно управлялась с любыми причёсками, а лохматая директриса очень нуждалась в том, чтобы прийти в порядок и внешне, и внутренне. Это был бы хороший поступок, вопреки всему, чему нас пытались научить, и я нами всё равно гордилась, хотя понимала, что не стоило. И поэтому добрая Ряба взялась за гребень.

Мне нравилось смотреть, как люди причёсываются на камеру – это лучший и самый мурашистый вид ASMR для меня. Поэтому я села в кресло и смотрела только на руки Рябы, перебиравшие пряди ярко оранжевых волос, напоминавших лисью шерсть. Времлада действительно рано начала седеть, как и говорила в самом начале этой особенной истории – я видела россыпь серебряных нитей, когда гребень скользил сквозь локоны.

– Вы теперь молоды, – заметила я. – Это надолго или на день, как всегда?

– Завтра проснусь другой, надеюсь, – она погладила собственное плечо без особой любви. – Мне больше нравится моя зрелость.

– Мы думали, что Смерть выкупил училище ради бессмертия. Ну, чтобы украсть его у вас и как-то размножить, – Аида с важным видом и по-дурацки сидела в кресле, закинув каблуки на учительский стол. – Кстати, вы разобрались, что делать с его сыновьями?

– Бессмертия не существует за пределами этой петли. А мальчики такими и останутся. Будем подкармливать мясом, чтоб других не жрали, а так их существование знаниям не помеха.

– Не очень-то вы любите брать ответственность... – пробубнила я.

– В этом мы похожи, правда? – Директриса неприятно усмехнулась. – Вы за неделю моего отсутствия успели наворотить больше, чем я за всю жизнь.

Мора уравняла чаши весов в обвинении, когда выложила на стол правду, которую мы знали:

– Вы заставили Аиду поддаться голоду и убить парней ради вас. Ради того, чтобы вы набрались сил. Теперь вопрос в том, как мы будем это использовать.

Я глянула директрисе прямо в глаза. Её голубые радужки чуть похолодели и потемнели, будто ясное небо затянули тучи.

– Теперь я начинаю вас опасаться, – похвалила она и выпрямилась вместе с тем, как Ряба натянула её волосы ото лба, чтобы удержать пряди для верхнего колоска. Получился красивый жест угрозы, хотя, я уверена, Курочкина этого намерено не планировала.

– Класс незваных – это те существа, которых вы приглашали в училище ради своей выгоды?

– Всё верно, – она тяжело сглотнула. – Но это также их шанс интегрироваться в нормальное общество.

– У нас и так нормальное общество! – возмутилась Аида и продолжила без уважения. – Не из мусорной ямы же вы меня вытащили!

– Аида, ты согласилась переехать в этот город, чтобы носить мини-юбочки и красить ноготочки на стипендию. Не такая уж ты и особенная.

В любой другой день я бы согласилась с директрисой, но теперь не была готова отступать от желания защищать всех своих подруг любыми способами – и либо держаться вместе, либо никак.

– И стала ручной убийцей.

– Ты и раньше убивала, – нахмурилась Времлада и склонила голову, а Ряба едва удержала намечающуюся причёску в целости. – Я лишь позволила тебе сделать это ещё раз.

Все присутствующими замолчали. Нелепое присутствие лишних глаз и ушей мучило меня, я постоянно хотела смахнуть с шеи фантомных жучков, будто ползающих по мне.

– Это всё, что вы хотели узнать? – удивилась директриса. – Я думала, что это допрос продлится до утра.

– Меня всё ещё беспокоит то, что вы отдали училище моему отцу.

– Ваша семья – главные спонсоры, – она пожала плечами. – Уж что-что, я вас я потерять не могу, поэтому приходится потакать прихотям. Смерть давно пытался прогнуть родительский совет на выбор нового директора – то есть его самого. Но вы справились! И устроили ему сразу недельку, что надо!

Я удивлённо рассмеялась.

– Неужели вы меняете своё видение под наши вопросы? Вас послушать – всё сложилось так, как вы планировали. Но при этом вы пожертвовали своей жизнью! Аида несколько раз пережила припадки, мы уже месяц впятером мучаемся, а ещё все ученики лишились каникул.

– Именно потому, что я воскресла, сейчас всё, о чём вы волнуетесь, кажется ерундой. Рекомендую хоть раз это испытать.

Наши с Рябой взгляды пересеклись, мы обе восприняли сказанное как будто угрозу. Сощурившись, я качнула перед собой телефоном, который держала в руках.

– Мы всё записываем.

– Ой-ой, – она усмехнулась. – Очень страшно, очень страшно.

Ряба закрепила косу вокруг головы Времлады почти заточенные шпильками, но та даже не поморщилась. Несмотря на торопливость, причёска действительно получилась до того красивой, что подчёркивала новое воплощение директрисы, склеенное из сотни иных её временных частей. После воскрешения некоторые фрагменты будто выпадали, а ещё почти стёрлась та сдержанность и высокомерие, которое в целом отделяло директрису от нас и делало её далёкой, взрослой.

– Кстати о страхе. У нас есть, что вам предложить, – Мора подошла к шкафу, где хранились декоративные слитки со страхом. Их совершенно точно нельзя было поглотить (хотя, если широко разинуть пасть, то можно попытаться...), но вот повертеть в руках то, что все хотели обладать, можно было с лёгкостью.

Времлада привстала, и Рябе пришлось попятиться к окну, почти вжаться в подоконник. Я подумала, что нужно помешать Море выплеснуть злобу оттого, что отец почти от неё отказался из-за глупых директорских интриг, но вовремя заметила, как спокойно та держалась. Я бы уже вовсю заскандалила – и раздолбала бы шкаф в дрова.

Но Мертваго лишь повертела слиток и руках и позволила драгоценной субстанции поблестеть фиолетовым отливом в потолочном освещении кабинета, окончательно лишившегося солнца из-за раннего предзимнего заката.

– Теперь вы будете с нами заодно, Времлада Хронотоповна. Будете учить нас особенным силам, наставлять, развивать наши способности.

– Может, вы хотели всего лишь испортить нас, но смогли только усилить, – добавила я. – А ещё нам нужно наконец выпуститься отсюда.

Времлада не стала насмехаться над этим заявлением – впервые за вечер она без издёвок и подозрений шагнула из-за стола. Я заметила, что всё это время она была почти в старушечьей сорочке, правда тёмного цвета, из-за которого ночное платье казалось висящим на ней мешком. Она сцепила руки у низа живота и выпрямилась, как будто снова обретя гордость и выправку. Мора пленила её ещё даже невысказанным обещанем.

– И что вы дадите мне взамен?

Времлада Хронотоповна предвкушала то, что найдёт сокровище. Мне подумалось, что она заранее видела в нас нечто особенное, поэтому и делала ставку на то, что мы придадим училищу злую пикантность и мастерски испортим спокойствие, которое ещё недавно царило тут. Когда она приглашала Алию, Алтын, а затем и Аиду – она знала об их способностях ещё раньше, чем они сами их в себе раскрывали. Когда я сидела напротив неё за столом, она обсуждала со мной понятия добра, зла, говорила что-то про ожидания, ошибки и мухи. Эта особенная чуйка роднила её с поисковиком трюфелей или золотоискателями.

– Мы нашли страх внутри себя и внутри иной нечисти. И сейчас мы видим, где спит ваш.

Мора указала на место внизу живота, перед которым Времлада нервно сцепляла пальцы. Аида кивнула; может быть, её голод усилился лишь из-за навязанных чувств, но собственное открытие превратило обычное злодеяние в важное отклонение от плана директрисы. Теперь у нас было преимущество над всеми, кто осаждал училище так или иначе – от Смерти до коммунальщиков и кредиторов – и, самое важное, у нас был рычаг давления на Времладу саму по себе. Ведь без нас никто не найдёт этот потаённый страх, какой бы хвалёной ищейкой особенностей она себя не показывала. По крайней мере, мне хотелось в особенность Аиды верить даже взаймы, больше, чем может быть она верила в себя.

– Интересное открытие, – чуть погодя, Времлада кивнула. – Что ж, судьба сильно пошутила надо мной, – и тут же брезгливо скривилась, – чёртова старая стерва.

Ряба обошла директрису кругом, и подкралась ко мне поближе – я сразу приобняла её за плечи, чтобы чуть уберечь от осознаний потрясения, которое с нами случилось, хотя едва сама держалась на ногах. Так нам удалось прочертить линию между пятёркой выскочек и виновницей нашего соединения.