Его темная целительница

48

В принципе, дальнейшее путешествие по Туманной чаще можно было даже считать комфортным. Валентайн махал крыльями, держал меня на ручках и тихо матерился на гримуар, которому явно не понравился переезд. Книжка была натурально живая, она дрыгалась при отбытии, как дикий зверь, зло шелестела страницами и даже попыталась отутюжить пальцы Валентайну. Но парень был непреклонен, решителен и значительно тяжелее соперника, а потому гримуар был спеленат и засунут в найденную здесь же сумку. И теперь бился о филей темного мага при каждом взмахе крыльев.

Туман оборвался внезапно. Вот мы еще парим в белом душном молоке, а в следующее мгновение уже я вдыхаю холодный вечерний осенний воздух. В голове успело мелькнуть радостное «Выбрались!», как гримуар озверел окончательно. Эта дрянь каким-то чудом не только распуталась, но и прогрызла сумку и повисла на крыле у демона. Моего демона, который, между прочим, нес меня!

Ну а дальнейшая траектория была ожидаемо нисходящей. Приземлились мы жестко и даже немного прокатились по земле. Демон зло шипел и изысканно ругался.

– Где эта помесь туалетной бумаги и комнатной собачки? Я сейчас разберу его по листику и сдам на опыты!

Помесь туалетной бумаги и диванной собачки отползала по траве в направлении Туманных чащ.

– Ах ты падаль чернильная, а ну стоять! – рявкнул Валентайн, заметивший, наконец, стратегические маневры гримуара.

Книжуля рванула изо всех сил, но парень был ловчее. Следующие полчаса я слушала, как Валентайн терпеть не может артефактные книги с паршивым характером, как он будет отрезать от листика по кусочку, и как жестко надругается над обложкой. В принципе, гримуар держался стойко, но когда темный маг пообещал стереть всю магию со страниц, задрожал от страха и печально поник.

– Так-то! – победно резюмировал список своих угроз Валентайн и перетянул гримуар своим ремнем.

– Ну и где мы? – спросила я, поднимая покусанное крыло и рассматривая повреждения.

– Да демон знает… – ругнулся Валентайн, а затем щелкнул когтями. – Точно. Демон!

И позвал чужим, холодным властным голосом, от которого мне стало не по себе:

– Индарг.

А в следующее мгновение вечерний сумрак сгустился прямо перед моим носом, приняв форму человеческого силуэта. В тени из тени возникла тень…

– Мама… – пролепетала я, от впечатлений вцепившись в крыло Валентайн похлеще гримуара.

– Николетта… – простонал парень, – я, конечно, понимаю, что ты сама поломала, сама починила, но имей сострадание к пациенту!

Я ойкнула и выпустила крыло из рук. Оно печальной тряпочкой упала на землю. Пришлось плюхнуться рядом и латать летательный аппарат, старательно игнорируя теневой силуэт. Который, к слову, склонил голову набок и весьма пристально изучал меня краснючими глазами.

– Скажи, далеко ли мы от города Детрим? – спросил Валентайн, поморщившись от моих целительских стараний.

– Час пешего пути, господин, – с поклоном ответил тень.

– Вот видишь, – жизнерадостно обратился ко мне парень, – всего-то час хода!

– А могла бы лететь на ручках, – тихо буркнула я, закончив лечить многострадальное крыло.

– Могла бы просто сидеть в Темнейшей академии и писать курсовые на темно-магические темы, – парировал парень. – И я вместе с тобой!

– Какие еще будут указания, господин? – спросил тень, будто сухие осенние листья прошуршали. Вместо ответа Валетайн махнул рукой, и тень испарился.

– Ну зачем ты так? – нахмурилась я.

– Николетта, он – демон, – серьезным тоном проговорил Валентайн. – Его нельзя жалеть, ему нельзя сочувствовать и испытывать эмоций к нему тоже нельзя.

Я промолчала. Демон, не демон, а доброе слово и кошке приятно.