Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Глава 19

Меня будили, но желания очнуться не было. Слишком больно.

— Алина, убери сеть. — голос Ринара требовал, чтобы я подчинилась. Протянула правую руку и окровавленными губами позвала:

— Иди ко мне.

Средний палец окутало жаром, и я снова провалилась в беспамятство.

При следующем пробуждении боли не было, рядом находились Синнай и Асхель. Пол подо мной был жёстким и холодным, и я мёрзла на нём в одной сорочке и трусиках. Син посадил меня и внимательно всмотрелся в глаза.

— Зрачки приходят в норму. Алина, что-то болит?

— Нет. У меня была рука сломана. И нога.

— И рёбра, и пальцы. И это я молчу про повреждения внутренних органов. Но всё в порядке, мы успели вовремя. Ты слышишь меня? Всё хорошо, без последствий, мой амулет хорошо сработал, и я его уже перезарядил.

— Спасибо, Син. Что произошло?

— Мы пока не знаем, было нападение. Есть много пострадавших. Я дам тебе снадобье, и ты проспишь до утра.

Он влил мне в рот какую-то сладкую вязкую пакость. Отрубилась прежде, чем успела что-то сказать.

Меня опять будили, на этот раз грубо. Проснулась я в своих покоях. Дверь спальни была перекорёжена, вокруг стояли незнакомые мужчины в мундирах. На руках у меня блестели наручники, а из одежды на мне было лишь бельё и сорочка. Ни одного знакомого лица вокруг.

— Извините, я могу одеться?

Мне в лицо молча швырнули зелёное платье, оставленное мною вчера на кресле, и сняли один наручник, чтобы я смогла его надеть. Затем наручник на руке застегнули снова, а мне кинули под ноги мои берцы. Ованес замер браслетом, я почувствовала его отклик, но приказала остаться в таком положении.

— На выход.

— Извините, я могу сходить в ванную?

Один из присутствующих затащил меня в ванную за локоть и остановился, насмешливо глядя мне в лицо.

— Валяй, ходи в ванную.

Оставлять меня одну он отказался. Прикрывшись платьем и сгорая от стыда, я молча сделала свои дела, а затем помыла руки и почистила зубы. Губа была разбита и под левым глазом зеленел синяк, который не до конца залечили вчера. Расчесаться конвоир не дал, грубо вытаскивая из ванной также за локоть.

— Что случилось?

— Сейчас Судия тебе всё объяснит. А пока молчать.

Мы молча двигались по коридорам и холлам дворца, пока не попали в просторное светлое помещение. По левой от входа стене я увидела пятерых седых мужчин за длинным мраморным столом. По правой стене были расположены скамейки и сидели несколько десятков человек, в том числе Маррон и десятка Ринара в полном составе, кроме Шаля.

В середине комнаты находились два массивных каменных стола, стоящих друг напротив друга. За одним с комфортом расположились двое моих главных обидчиков, жаль остальных толком не успела запомнить. Судя по всему, там присутствовали все нападавшие. С ними была целая толпа, среди мужчин выделялась грузная женщина с озлобленным лицом.

За вторым столом находились Эддар, Ринар и Шаритон. Конвоир проводил меня к ним и с силой усадил на свободный стул. При виде меня Ринар поморщился, как от зубной боли. Ах ну да, и так рыжая, а теперь ещё и с фингалом. Вспомнила своё глупое желание увидеть его перед отъездом. Горько и смешно.

Пятеро седых мужчин за длинным столом — видимо, судьи — поднялись.

— Пусть восторжествует справедливость. — тот, что в центре зычным голосом объявил начало процесса. — Алина Шиманская, иномирянка, не являющаяся гражданкой Альмендрии, маг с неуточнёнными способностями, обвиняется в нападении на девятерых пострадавших, трое из которых скончались в результате её действий. Прошу пострадавших сказать обвиняющее слово.

Наверное, подсознательно я чего-то такого и ждала. Обвиняемая в нападении? Одна против девятерых? Мне не было страшно, стало смешно и интересно, весёлая злость закипела в крови, вызывая кривую усмешку. Слово взял тот, кто столкнул меня с лестницы.

— Вчера вечером во время празднования дня прилёта синесолок мы с друзьями гуляли по дворцу, знакомясь с его красотами и обитателями. В одном из холлов мы встретили нескольких девушек из числа служанок, но завязать знакомство не успели. Из одной из дверей вырвалась злобная рыжая фурия и напала на нас. Будучи слегка в подпитии, мы представляли лёгкую добычу, поэтому семерых она окутала огненной сетью, но мы с Байяром Тривайсом смогли увернуться от нападения и дать отпор. Несмотря на отсутствие магических способностей, мы смогли скрутить её, но она продолжала яростно нападать. В результате схватки случайно оступилась и упала с лестницы. Мы с Байяром сдались на милость прибывшему императору и просим суд о защите и восстановлении справедливости.

Его речь была эмоциональной, и выглядел он взволнованным. Но я понимала, что это всего лишь игра на публику.

— Господин Байяр, вам есть, что добавить к свидетельству господина Фаррастана?

— Да, Ваша Справедливость. Нападающая пыталась убить нас всех. Я уверен в её намерениях, нам чудом удалось уцелеть, но троих она успела уничтожить. Его Величество вовремя заставил её снять сеть, иначе погибших было бы больше.

Ещё четверо выживших присоединились к показаниям: шли мимо, никого не трогали, внезапно подверглись нападению рыжей твари. Я с усмешкой ждала своей очереди высказаться. Больше всего меня смущало отсутствие на процессе Артии и других девушек. Наконец, очередь дошла и до меня.

— Обвиняемая, вы можете сказать оправдательное слово.

— Доброе утро. Произошедшее вчера не имеет ничего общего с рассказанным. Я спала у себя в покоях, когда в мою комнату ворвались двое мужчин. Один из них, тот, кого вы называете Фаррастаном, стащил меня с кровати за ногу и вытащил в холл. На тот момент там присутствовало ещё семеро мужчин и три служанки, одна из них Артия. Девушек удерживали силой, платья были порваны, их явно собирались изнасиловать, как и меня. Двое мужчин держали меня за ноги, а Фаррастан придавил коленом к полу, но не смог снять с меня защитный артефакт-кольчугу. Тогда они начали избивать меня и резать, но им опять же помешал артефакт, они только частично смогли нанести мне вред. От боли я едва ли не теряла сознание. В какой-то момент нападающие были окутаны огненными плетьми, которые я каким-то неизвестным мне образом смогла сотворить для самозащиты. Байяр и Фаррастан смогли вырваться, а остальные были связаны сетью в холле. Затем, избивая, меня оттащили к лестнице, куда Фаррастан столкнул меня пинком. Предполагаю, что Его Величество видел, что упасть с лестницы мне помогли. Я прошу пригласить в свидетели трёх девушек, которые также находились в холле в момент нападения. И настаиваю на своей невиновности. Я всего лишь защищалась, у меня не было намерения кого-то убивать. Я также прошу обратить внимание на отсутствие мотива. Мы с этими мужчинами даже не знакомы, и у меня не было ни единой причины на них нападать.

— Ваш мотив нам известен, — выкрикнул один из «пострадавших», — вы хотите лишить Альмендрию цвета аристократии! Вы погубили двух грандов!

— Если цвет вашей аристократии — насильники, то мне искренне жаль Альмендрию. — ядовито ответила я.

— Тишина! Судьи будут совещаться.

Я удивлённо посмотрела на Ринара, но он был зол и молча стоял, уперев руки в стол и глядя в одну точку. Эддар и Шаритон о чём-то советовались, не глядя на меня. Абсурдность ситуации начинала зашкаливать, неужели они поверят этим россказням?

— Ринар, я говорю правду. — он стоял, не меняя позы, и я не была уверена, что он меня слышит. Но он тихо ответил:

— Я знаю, Алина.

С души словно камень свалился, я глубоко вздохнула и расслабилась. Ринар знал, что я говорю правду, всё будет хорошо. Он стоял боком ко мне, я могла дотронуться до его бедра, но подавила в себе это желание. Судьи закончили совещание.

— Верховный Судия готов огласить своё решение. Большинством голосов Алина Шиманская приговаривается к смертной казни. Срок исполнения — завтра на рассвете. Эринар Торманс, вы хотите воспользоваться правом императора на помилование? — последнее было сказано ласково, приглашающе.

— Нет, Ваша Справедливость.

Его слова стали полной неожиданностью. Верховный Судия поднял бровь, несколько человек среди зрителей вскочили со своих мест, а я смотрела только на Ринара. Шок, который меня охватил, сложно описать словами. Я видела, как он снова поморщился, видимо, почувствовал мои эмоции. Значит, решил избавиться от меня? Прекрасно. Вот только он не учёл, что у меня есть последний аргумент.

Вывернув руки в грубых наручниках, я рассекла ими кожу на щеке, стряхивая капли на стол.

— Я, Алина Шиманская, не согласна с приговором и призываю богиню Справедливости!

Ринар обернулся ко мне в попытке остановить, сидевшие напротив вскочили с мест. Между двумя столами воздух загустел, проявив черты невероятно красивой женщины с абсолютно бесстрастным лицом.

— Отмеченная Судьбой, почему ты призываешь Справедливость? Я слушаю тебя, Алина.

И я снова рассказала о произошедшем вчера, присовокупив свои выводы о том, что меня пытались сделать непригодной для брака изнасиловав или убив. Богиня слушала внимательно. Чем дальше я углублялась в события прошлого вечера, тем бледнее становились лица Фаррастана и Байяра. Не ожидали? Сама в шоке. Закончив со вчерашним, я пересказала позицию обвинения и отметила халатность суда, вынесшего приговор без опроса названных мною свидетелей.

— Я знаю, что цена призыва богини Справедливости — это жизнь. Я готова отдать свою, если вы сочтёте, что я виновата в смерти этих насильников. Я никого не хотела убивать, не обучена магии, и всё произошло само собой. Я только защищалась.

— Я услышала правду в твоих словах, Алина. Теперь я хочу выслушать вторую сторону. Имя! — голос богини был пронизывающим и резким.

— Фаррастан Своярок.

— Имя, данное при рождении.

Смуглый Фаррастан побледнел ещё сильнее, став практически серым.

— Ишэ’ссирай Хисша’арамит. — в зале возникла паника, лица остальных «потерпевших» вытянулись. Только один отреагировал ровно — Байяр. Видимо, для него это не новость.

— Расскажи, что произошло вчера.

— Спланированное нападение на невесту императора с целью не допустить их брак.

— Организаторы?

— Исполнители я и Харш’кас Сасс’тшар, заказчик посол Минхатепа в Арластане. Акция проводилась с привлечением местной аристократии, заинтересованной в смене правящей династии.

— Верховный Судия, понимали ли вы ошибочность выносимого вердикта? — богиня равнодушно перевела взор на судей.

— Понимал. — Судия трясся мелкой дрожью, лицо было покрыто испариной.

— Вы предали мои заветы?

— Я позволил личным интересам взять верх над справедливым решением. — опустил голову он.

— Остальные судьи, как вы допустили большинство голосов в принятии данного решения?

— Я принял вознаграждение и обещание выгодного брака для моей дочери в обмен на принятие этого решения. — покаялся один из них, падая на колени.

Лица двух других судий были искривлены в гримасе презрения. Пятый молчал, его лицо оставалось бледным и бесстрастным.

— Отвечай.

Из носа последнего судьи полилась струйка крови. Он захрипел.

— Я вижу, что ты находишься под управлением Верховного Судии. Освобождаю от управляющего заклинания и лишаю права быть судьёй.

— Спасибо, Всевышняя. — лишь прошелестел он в ответ.

— В качестве платы за вызов, я забираю жизни и волю судей, которые пошли против клятвы. — Справедливость повернулась к нашему столу. — Теперь с вами двумя. Эринар, ты в курсе, кем является для тебя Алина?

— Да.

— И ты отказываешься от дара богов?

— Отказываюсь. За дары богов слишком дорого приходится платить.

— Этот дар уже оплачен. Глупо, но ты в своём праве. — Ринар вздрогнул и посмотрел на меня.

— Алина?

— Всевышняя, могу ли я попросить вас расторгнуть договор, которым я связана, и снять с меня Поводок Слуги?

— На каком основании ты хочешь разорвать договор?

— Мне была обещана безопасность, а это уже третье покушение на мою жизнь за половину месяца.

В воздухе перед её глазами проявился договор.

— Справедливо. Договор расторгнут в связи с неисполнением обязательств одной из сторон. — подписанный мною документ почернел и рассыпался прахом. — Ты требуешь компенсацию?

— Нет, мне ничего не нужно. Я бы только хотела вернуться в свой мир.

— Это невозможно. — богиня окутала нас двоих туманным пологом и продолжила, голос у неё был глухой и холодный. — Твоё предназначение в этом мире ещё не выполнено. Ты здесь для того, чтобы пройти весь путь и найти колдунью, пришедшую из другого мира. Она смогла закрыться и от богов, и от людей Карастели, но ты сможешь её почувствовать. Останови колдунью, Алина. В помощь тебе Судьбой была дана истинная пара. Эринар отказывается от этой роли, поэтому я даю тебе возможность разорвать вашу связь. Пусть твоей истинной парой станет тот, кого полюбишь ты и кто полюбит тебя. Так будет справедливо. Поводка на тебе больше нет, а от меня прими вот это. — богиня коснулась руками моих ушей, и мочки внезапно потяжелели.

— Для чего мне нужна истинная пара?

— Ты не можешь пополнять свой резерв. За годы в мире без магии эта способность атрофировалась, хотя такого почти и не бывает. Поэтому рядом с тобой должен быть тот, кто поделится силой.

— Но я не могу управлять своей магией.

— Ты можешь остановить колдунью, но никто не знает как именно это сделать. Судьба могущественна, и она ведёт тебя, но помни, что даже она не всесильна. Твой путь скоро начнётся, ты почувствуешь его.

— Спасибо, Всевышняя. Я не знаю, удастся ли мне то, о чём вы говорите, но сама возможность говорить с богиней стоила того, чтобы рискнуть жизнью. — богиня равнодушно посмотрела в ответ на мою робкую лесть.

— Защити этот мир, девочка, и боги отблагодарят тебя.

— Я обещаю попытаться.

Полог, скрывающий нас от остальных, растаял, а богиня приблизилась и поцеловала меня. Её губы были прохладными и сухими, а само прикосновение приятным, но неожиданно чуждым.

Когда она растаяла, вместе с ней исчезли двое судей, в зале на несколько секунд повисла тишина, а потом началась заварушка. «Потерпевшие» решили дорого продать свои жизни. Зал мгновенно превратился в поле боя. Ринар одним движением запихнул меня под мраморный стол, а снаружи гремело, горело, хлюпало, дуло и взрывалось. Наручники спали с меня сами собой, и я замерла под столом. Ринар хотел, чтобы меня казнили. Он знает, что я его истинная пара, и отказывается от меня. Я горько усмехнулась. Неужели это всё, что меня сейчас волнует?

Ладно, я в этом паноптикуме больше никому ничего не должна, пора сматывать удочки, пока на меня не повесили новый Поводок. Или старый. Невидимость у меня не получилась, и я наконец почувствовала свой резерв. Пусто, как в глазах у алкоголика.

Ну да ладно, пополнить его сама я всё равно не смогу. Ринар сейчас как раз активно расходует то, что могло бы меня заинтересовать. Хотя брать я у него больше ничего не буду, найду себе другую пару. Недаром мама говорит, что самое ужасное качество в мужчине — это жадность. Когда военные действия вокруг поутихли, я выползла из-за стола и припустила в сторону двери на полусогнутых. Не знаю, заметили ли меня, оглядываться я не стала.

Ближайший коридор дворца был полон снующими людьми. Суета стояла неимоверная, по периметру стояло оцепление стражниками, и в грудь одного из них билась Артия.

— Пустите, я имею право быть на процессе! Я должна дать показания!

Две другие девушки со следами ударов на лицах стояли рядом. Я аккуратно обогнула стражников и обняла их.

— Всё хорошо, они получат по заслугам.

— Жива! — Артия разрыдалась, одна из девушек резко всхлипнула.

— Всё хорошо, но мне нужно идти. Времени совсем нет! — она поняла меня без слов и потащила за собой. Две другие выступали живым тараном, распихивая посторонних. Девушки втолкнули меня в одну из комнат и заперлись. Одна осталась снаружи.

— Что вам нужно?

— Переодеться и покинуть дворец. Всё остальное с собой. — я призвала свою сумку заученным жестом. Быстро скинув зелёное платье, надела облегающие шерстяные бриджи, длинный свитер и кожаную куртку сверху. Довершали образ верные берцы. В моей комнате остались только сандалии и грязная пара белья. Но как-то выпутаюсь без них.

Артия окинула меня оценивающим взглядом и натянула свитер до колен, затем завязала тугую косу и спрятала волосы под один из имеющихся у меня платков, нацепив сверху шерстяную шапочку. Безусловно, меня выдают зелёные глаза, но в толпе я вполне могла попробовать затеряться. Бриджи с длинными вязаными платьями носили некоторые городские девушки.

Оглядев меня ещё раз, Артия потянула на выход. Девушки вывели меня к чёрному входу. Через парк я шла быстрым шагом сама, среди деревьев меня было видно не так хорошо, да и кто сказал, что меня будут преследовать? Глупости, Эринару я больше не невеста, значит дела до меня никому больше нет.

Однако вдохнуть полной грудью я смогла только в городе. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я устремилась в лавку Томаля.

— Привет! Томаль, я должна вернуть гитару, потому что выступать я больше не буду. Я больше не невеста императора и сейчас хочу уехать из города.

— Куда же вы поедете?

— Посмотрю страну, может быть не только эту.

— Алина, гитару я у вас не возьму, я сделал её в подарок и не жалею об этом. Она ваша. А вот тут есть адрес моей тёти. Она уже пожилая, слегка подслеповата, но добра сердцем и любит необычные истории. Думаю, что вы всегда сможете найти у неё приют, достаточно будет лишь немного рассказов о вашем мире. Вот адрес. За вами охотятся? — уточнил он, протягивая мне листок.

— Нет, Томаль, я не в бегах, просто хочу уехать как можно скорее, чтобы избежать ненужных объяснений. Скорее всего, никто даже не попытается меня догнать.

— Хорошо. Обычно в это время раз в неделю господин Торсоль отправляет сына в Аркебор, это небольшой город в предгорье. Если вы хотите, то я попрошу взять вас с собой.

— Я буду неимоверно признательна! Надо же с чего-то начинать. — грустно улыбнулась я.

— И Алина, умоляю, будьте осторожны.

— Теперь опасность мне не грозит, не стоит переживать. Когда-нибудь вернусь в столицу и спою лично для вас.

— Договорились!

Он исчез за дверью, а я осталась в лавке. На меня вдруг накатило невероятное спокойствие. У меня есть адрес, откуда меня не прогонят. И транспорт, который отвезёт меня подальше от столицы. С колдуньей я как-то разберусь, а Ринара рано или поздно забуду. В конце концов, что между нами было? Ведро унижений и два поцелуя.

Томаль вернулся через четверть часа, быстро написал записку для тёти и проводил меня в магазин через два дома от своей лавки. Здесь торговали упряжью. Один из талиров был впряжён в большую полупустую повозку. Немолодой мужчина сел на козлы и жестом пригласил меня присоединиться. Я порывисто обняла Томаля на прощанье, и села в телегу позади моего нового спутника. Сам он ехал верхом.

Не глядя на меня, тот направил талира по мощёной дороге. Солнышко забралось уже высоко, сочное весеннее небо было бескомпромиссно прекрасно, а дома постепенно редели, всё больше места уступая лесу. Создавалось впечатление нетронутых зарослей. Вскоре мы подъехали к массивной каменной стене. Из-за леса её было сложно разглядеть издалека.

Возница спрыгнул с талира и направился навстречу стражникам, скользнувшим по мне равнодушными взглядами. Я же старалась не поднимать глаз от пола. Уладив формальности, мы снова двинулись в путь спустя четверть часа. После городской стены пейзаж принципиально изменился, вокруг было пустое поле, даже кустарник здесь не рос. Обернувшись на стену спустя какое-то время, я заметила странную суету и то, как быстро закрываются городские ворота. Неужели меня всё-таки ищут?

Дальнейшая дорога была крайне утомительной. Сиденье было неудобным, тракт хоть и был мощёным, но колдобины встречались нередко. Солнце припекало, а ветер поддувал. Я никак не могла найти гармоничное соотношение одежды: колени горели от жары в тёмных бриджах, а руки и лицо мёрзли на стылом воздухе. За весь день мы сделали только одну остановку на обед, а к вечеру в потёмках остановились у большого дома. Комната обошлась мне в пять медяков, ещё три стоил ужин. Решив не отбиваться от спутника, поела вместе с ним. Хотя за весь день он не проронил и двух слов, в его присутствии было как-то спокойнее.

— До Аркебора ещё полдня пути, завтра после обеда я выезжаю обратно, чтобы к ночи следующего дня быть дома.

— Спасибо, я останусь в Аркеборе.

— Глухое место, неприветливое. Ждёт тебя кто или ты дальше поедешь?

— Хотелось бы дальше, в сторону Сарканы.

— Эх, не стоило тебе тогда ехать в Аркебор, глупый крюк. — поморщился мой провожатый.

— Так сложились обстоятельства, что я предпочла ехать по рекомендации Товаля, чем самостоятельно.

— Это правильно, девка ты красивая, хоть и бледноглазая. Того и гляди обидят. Не стоит тебе одной путешествовать.

Я хотела сказать, что могу за себя постоять, но вспомнила прошлую ночь и вздрогнула всем телом. От глаз собеседника это не укрылось.

— К сожалению, у меня нет выбора. — грустно ответила я.

— Завтра посмотрим, может найдётся тебе попутчик в сторону Сарканы.

Запершись в своём временном пристанище, я упала на кровать прямо в одежде. Слёзы душили, но я постаралась продышаться и успокоиться. Кому есть дело до моих слёз? Положив сумку на единственный стул, я решила пересчитать свою наличность. До этого мне не приходилось беспокоиться ни о еде, ни о проживании, поэтому я тратила деньги без счёта, только примерно представляя остаток.

А осталось у меня сорок шесть золотых, пятнадцать серебряных и три медяшки. Знать бы ещё сколько медяшек в серебряном и сколько серебра в одном золотом. Хорошо бы если по сто. Раньше сдачу я даже не пересчитывала, а стоило. Разноцветные монеты до сих пор не ассоциировались с настоящими деньгами, но пора отвыкать от привычек родного мира.

Сложив деньги обратно, я забралась под одеяло и уснула.