Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Глава 17

Утром парковые дорожки были похожи на каток, и я скользила по ним, вспоминая детство. Хорошенько подкрепившись и упаковав с собой все мои вещи, мы с Салли двинулись в город. Первым на очереди был сапожник.

— Доброе утро! Вы знаете, я принимаю ваше предложение о возврате трёх золотых. Ещё у меня к вам просьба — могли бы вы зачаровать мои сапоги и вот эти ботинки от промокания, повреждений и загрязнений? И ботинки ещё подогнать по ноге. Во сколько это обойдётся?

— Думаю, что в пять серебряных уложимся, госпожа.

— Отлично. Приступайте, пожалуйста.

Наблюдать за работой мастера всегда интересно, но в этом мире ещё и волнительно. Магия была настолько привычна для людей, что на неё на самом деле уже мало обращали внимания. И только я замирала в ожидании того, как довольно неудобные грубые ботинки вдруг внезапно сядут по ноге так, словно я прямо в них родилась из мамы ногами вперёд.

В сапожной лавке меня накрыла острая необходимость иметь больше обуви. Сандалии на платформе в путешествии мне не понадобятся скорее всего, хотя я их всё равно возьму. Но вот иметь только две пары для ходьбы было как-то волнительно, поэтому я поискала глазами что-то наподобие кроссовок, но мой взгляд привлекли берцы.

Тёмно-серые, грубые и даже несколько агрессивные, они стояли на небольшом пьедестале среди мужской обуви и манили меня своей жёсткой привлекательностью.

— Извините, а по ноге подогнать можно любую пару?

— Да, абсолютно, это входит в стоимость.

— Мне бы хотелось приобрести вон те ботинки.

— Я боюсь, что это мужская военная модель и не подходит для госпожи. Видите ли, они зачарованы особым образом, чтобы не оставлять следов и не производить шума при ходьбе.

— Прекрасно, а от намокания и грязи?

— Естественно, кроме того, мы применяем уникальное заклинание, чтобы ноге не было ни жарко, ни холодно. Это особая технология. Данные ботинки мы произвели специально для поставки военным, но в итоге конкурс выиграл другой мастер.

— Отлично, я беру.

Вышла из магазина я в своих новых берцах. Люблю обувь такого стиля, дома у меня осталось несколько высоких ботинок похожего дизайна, мне нравится, как они смотрятся с джинсами, но больше всего мне нравится сочетание грубых ботинок с короткими романтичными платьями.

После сапожника мы посетили ателье. Два моих зелёных платья как раз были готовы. Их и всю другую предоставленную мною одежду заговорили от намокания, загрязнения и порчи. Как удобно, купила одно платье и щеголяешь в нём всю жизнь — не порвётся, катышками не покроется.

Далее мы разыскали магическую лавку, где я рассматривала украшения для волос.

— Извините, а у вас есть заколки с защитой от ментального воздействия?

— Да, у меня есть заколка, которая может вам подойти. Помимо волесохранения она ещё приносит удачу.

Пожилой мужчина с тёмной подводкой вокруг глаз (наверное, маг) посмотрел на меня хитрющими глазами и спрятал улыбку в усах, затем отвернулся к шкафу у дальней стены, долго копошился в каких-то ящиках и наконец выложил передо мной простую заколку, состоящую из двух гребней, скрепляемых между собой. На каждом из гребней был металлический держатель, выглядела конструкция так, словно в ней чего-то не хватало.

— И сколько она стоит?

— Видите ли, госпожа, эти заколки делал ещё мой дед, но я не всем предлагаю их купить. Они просты, но подойдут далеко не каждому, а цена их крайне высока.

— Вы знаете, я бы с огромным удовольствием купила у вас эту вещицу, но боюсь, что я крайне ограничена в средствах.

— В таком случае я не стану брать с вас денег сейчас. Возьмите заколку, повесьте на неё камушки вот сюда, а деньги вы сможете принести тогда, когда захотите. Я не буду называть ни цену, ни сроки, пусть вы определите их сами.

— А если со мной что-то случится, и я не смогу с вами рассчитаться?

— В таком случае артефакт на удачу можно считать бракованным, не так ли? Если с вами что-то случится, и вы не сможете за него рассчитаться, то пусть это будет подарком.

Я тоже улыбнулась.

— Хорошо, я согласна взять этот артефакт, а заплатить за него столько, сколько я захочу и когда-нибудь потом. И много вы продаёте таких заколок?

— Нет, мой дед сделал всего шестнадцать, и у меня осталось ещё две. Дело в том, что таким артефактом может воспользоваться только человек, отмеченный Судьбой. Сами понимаете, не часто ко мне заходят такие покупатели.

— Разве я отмечена Судьбой? — удивилась я.

— А разве вы сами этого не чувствуете? — старый интриган умел отвечать вопросом на вопрос, и правда была в том, что я действительно потихоньку начинала верить в свою исключительность.

— Как подобрать к нему бусины?

— О, это самая интересная часть. Смотрите, все бусины разные и вы вытяните их сами, столько сколько нужно. Затем нужно будет нанизать вот сюда, это тоже сделаете вы и в том порядке, который покажется вам правильным. Сам артефакт сделан из платины, но на его цвет влияют примеси, секретом которых дед делиться не стал. Видите ли, госпожа…

— Алина.

— Госпожа Алина, эти заколки стали неудачным экспериментом моего деда, трудом последних лет его жизни, ведь необходимость принадлежать человеку, отмеченному Судьбой — это побочный эффект, случайная особенность, которая проявлялась раз за разом. После шестнадцатого провала он забросил попытки сделать артефакт, который приносил бы удачу любому, кто его приобрёл.

— Торговать удачей — это очень прибыльный бизнес.

— Вы правы, возможно, именно поэтому дед не смог создать артефакт, который подходил бы каждому, хотя и был гениальным мастером. Камушки хранятся вот в этом мешочке, но вынуть их сможете только вы, я смогу нащупать лишь пустоту.

Прикусив нижнюю губу от любопытства, я засунула пальчики в предложенный мне небольшой мешочек. Нащупав несколько гладких округлых камушков, я вынула их на свет. Моему взору предстали крупные зелёные жемчужины тёмного изумрудно-перламутрового цвета. Дальше в мешочке нашлись квадратные камушки с чуть острыми краями, затем овальные шершавые, снова круглые гладкие, на этот раз мутные полупрозрачные бусины, затем несколько ошлифованных кусочков белого мрамора, тёмно-зелёные многогранники и, наконец, несколько толстеньких малахитовых колечек.

Продавец и Салли наблюдали за процессом с огромным интересом, а я была разочарована, когда в следующей попытке достать что-то из мешочка пальцы нащупали лишь пустую изнанку.

— Вы даже не представляете, насколько вам повезло. Нефрит, малахит, изумруд, жемчуг, апатит и зелёный гранат. Потрясающее сочетание. Госпожа Алина, возможно артефакт уже начал приносить вам удачу, ведь каждый из этих камушков ценен сам по себе, а их сочетание поистине необычно. Крепите и посмотрим, какие особенности будут у вашей заколки.

И я нацепила бусины и камушки на металлический стерженёк. Стоило мне закончить, как тонкий прутик сам впаялся в гребень, замыкая конструкцию.

— И какие у этих гребней свойства?

— Защита от воды, гармония с природой, усиление интуиции. Вот то, что я могу различить. Помимо этого, ментальная защита высочайшего уровня, удача и невозможность потерять или подарить этот артефакт. Он лично ваш. Если вы когда-то искупаете его в своей крови, то его действие может ещё усилиться.

— Скажите, а вы знаете, кто может помочь снять заклинание?

— Поводок Слуги снимает только его хозяин.

— Мой вопрос настолько очевиден?

— Я удивлён, что вы не спросили раньше, нужно сказать, что вы меня сразу заинтриговали, всё в вас необычно и даже несколько противоречиво. Я был рад познакомиться с вами, госпожа Алина, и уверен, что мы ещё увидимся.

— И последний вопрос: а что вот с этим браслетом? Это артефакт? — я показала свою находку.

— Это бывший артефакт одноразового использования, но что интересно, он уже настроился на вас. Вещица не представляет ценности, но если он вам нравится, то носите смело.

— Большое спасибо за информацию.

На улицу я выходила радостная. Наконец-то мне подфартило! Хотя бабушка такое везение всегда называла цыганским фартом — это когда кирпич упал не на голову, а только на ногу. Вроде и повезло, а так вообще-то не очень, если разобраться. Ну да ладно. В сухом остатке: я жива, мама здорова, племяшки здоровы, семья обеспечена. А у меня можно сказать приключения. Ведь так в книжках называют покушения на жизнь, которые не увенчались успехом?

Последним пунктом у меня была музыкальная лавка. Там меня встретил молодой и задорный патлатый парень, худой, но с явным круглым животиком. Ах ты касатик, наконец-то понятный мне мужской типаж в этом мире аленделонов! Переизбыток эмоций отразился в переизбытке улыбок, от которых продавец заметно растерялся и пошёл пятнами начиная с шеи. Чем сильнее он краснел, тем радостнее я улыбалась, а Салли засмеялась в кулачок, делая вид, что её настиг небывалый по силе приступ кашля.

— Здравствуйте! — я сияла глазами, лицом и другими частями тела для сияния не предназначенными.

Косматый парень попытался пригладить волосы рукой, нащупал в волосах что-то необычное и окончательно растерялся, не отрывая руки от головы. Дав возможность ему сохранить лицо, я повернулась к ближайшей стене, на которой висело две лютары наподобие моей. Пришлось потрогать их пальчиком и потянуть время, чтобы парень пришёл в себя. Обернувшись спустя пять минут, я застала его вытаскивающим из шевелюры какие-то палочки. Пришлось потыкать пальцами в местные духовые инструменты тоже. Да что у него там в волосах, целый стог?

— Извините, — не выдержала я. — А вы делаете инструменты на заказ?

— Добрый день! Делаю.

— Вы знаете, мне бы хотелось иметь гитару, возможно такие тут бывают?

Пришлось нарисовать гитару в профиль и анфас и показать размеры. Парень удивлённо посмотрел на рисунок, потом задумчиво подёргал пальцами жиденькую бородку.

— Я, конечно, могу попробовать такую сделать.

— Вы знаете, просто вот у этого инструмента немного не такое звучание. — я взяла в руки одну из лютар и напела «Метель» ДДТ. Парень слушал, открыв рот.

— Что это за язык такой? Никогда не слышал.

— А я из другого мира.

— Так вы невеста императора? Я слышал, что вы устраиваете выступления во дворце.

— Да, есть такое. И с радостью вас приглашу, если захотите.

Парень уставился на меня с таким недоумением, словно я достала из кармана ежа, облизала, а потом на голову себе посадила.

— Так я же не аристократ. И даже не маг.

— Что вы не маг я уже поняла, а так — я тоже не аристократка. А слушают меня и работники замка, и лекари, и стражники. Приходите хоть сегодня вечером. Как вас зовут?

— Томаль Россанд, госпожа.

— А меня Алина Шиманская. Салли, проследи, пожалуйста, чтобы господина Томаля сегодня пропустили в большую музыкальную комнату.

— Конечно, прослежу. — Салли кокетливо стрельнула глазками. А я решила помочь.

— У вас невеста есть?

— Нету. — Томаль опешил настолько, словно воображаемый еж на моей голове затанцевал.

— Ах, жаль, а то приходили бы вместе с невестой. Салли, тогда ты проследи, чтобы господина Томаля никто из наших девочек не обидел. А то, видите ли, у нас столько невест на выданье, прямо цветник.

— Цветник… — сдавленно отозвался Томаль.

— Так сколько будет стоить гитара?

— Гитара… — кажется, у кого-то база данных переполнилась.

— Хотя бы примерно?

— Примерно… — Томаль в воздухе обрисовал силуэт гитары, глядя при этом на Салли. — А почему она такой формы?

— Считается, что чтобы было удобно класть на ногу. Но кто знает?

— А цвета какого она должна быть?

— На ваше усмотрение, для меня цвет не имеет значения.

— Госпожа любит бронзовый и зелёный. — Салли посмотрела на продавца и подмигнула ему. Создавалось впечатление, что тот сейчас рухнет на пол. Неужели женщины сюда настолько нечасто заходят?

— Спасибо вам большое, господин Томаль. И до вечера, мы начинаем около восьми, сразу после ужина.

— До вечера. — на последней фразе Томаль собрался с силами, но шумно выдохнул слишком рано, мы услышали как раз на выходе.

Салли захихикала и захлопала в ладоши.

— И не стыдно тебе над парнем издеваться? — мягко укорила я горничную.

— А что сразу издеваться?

— Неужели понравился?

— Понравился. Сразу видно, что добрый и скромный. Худой, конечно, очень, но я откормлю. Хотя нет. А то уведут же!

— Ты за него замуж выйди, тогда если и уведут, то ненадолго.

— Ой, скажете тоже. Если я за него замуж выйду, то буду вместе с ним в лавке сидеть, чтобы никакие вертихвостки глазки ему не строили.

Сзади нас отчётливо хлопнула дверь, но когда мы обернулись, Томаля уже не было. Улица огласилась громким девичьим смехом.

— Ну всё, Салли, теперь господин Томаль до самого вечера краснеть будет.

— Я тогда вечером ещё добавлю, чтобы и ночью краснел.

— Коварная женщина!

— Кто бы говорил, о вашем платье с последнего зимнего бала до сих пор разговоры ходят.

Перешучиваясь, мы вышли на главную городскую площадь. В прошлый раз мы здесь не были, и я с удовольствием вдохнула запах столицы — пахло свежей сдобой и чем-то винно-ягодным. Привлечённые ароматами, мы с Салли заняли столик в одном из кафе на площади. Сквозь окно было видно ручейки капели, стекающие с кромок крыш, по-разному одетую публику, укрытый снегом фонтан посередине и группку подростков, рисующих площадь с натуры на противоположном конце.

Местные пирожные моё воображение не поразили, часть была с масляным кремом, который я терпеть не могу, но Салли их съела с удовольствием. Мне понравился ягодный кексик с кисловатой жидкой начинкой, таких я в итоге съела целых три. Грелись у окошка мы довольно долго, я совершенно потеряла счёт времени. А затем Салли потащила меня в магазин шляпок, где мы перемерили все варианты, но под неодобрительные взгляды хозяйки купили только одну недорогую тонкую бежевую шапочку для меня. В походных условиях пригодится.

Вспомнив, что времена нынче прохладные, а перчаток у меня нет, я закружилась в поисках галантерейного магазина, но он, как назло, не попадался, а Салли не знала где он может быть. В итоге мы набрели на уличный театр, где как раз шло представление об императоре и его невесте.

Представление мне, мягко говоря, не понравилось. Невеста императора в нём была представлена огромной двухметровой мужеподобной бабищей в красном парике, а сам император — тощим подростком в огромных нарисованных прыщах. Видимо, так обыгрывался его юный по меркам правителя возраст. Сценарий был явно написан резидентами самых низкопробных комедийных клубов. Шутки были исключительно ниже пояса и в основном состояли в том, как невеста не умела пользоваться унитазом и пыталась поскорее соблазнить императора, садясь ему на колени, ломая мебель и раздеваясь.

Как раз в процессе раздевания и выяснилось, что невеста не совсем бабища, вернее даже совсем не бабища, а просто длинноволосый варвар с накладными грудями, который совершил над подростком насильственные действия сексуального характера под гомерический хохот публики. Статья сто тридцать вторая Уголовного кодекса.

Спас подростка симпатичный высокий парень в доспехах с мечом. Хорошенько отходив варвара этим самым мечом по филею, герой (а им оказался никто иной, как Эддар) отправил подростка учиться, а сам встал у штурвала и повёл империю в светлое будущее. Штурвал был представлен классическим колесом с шестью рукоятками в виде того самого, что рисуют у нас на заборах. Видимо, потребность в графическом и ином изображении фаллических символов характерна не только для земной культуры.

Публика была в восторге, никто не стал указывать на очевидные логические прорехи повествования, например на то, что Эринар старший брат и сильнейший боевой маг, который вполне может постоять за себя, а я всё-таки женщина, пусть и иномирная. Салли стояла рядом с опущенными глазами, стесняясь поднять их на меня. Хашшаль, неотступно следующий за мной при моём полнейшем игнорировании, тоже куда-то делся.

Радостное настроение как ветром сдуло, причём, как ни странно, обидно было скорее за Эринара, чем за себя. А с другой стороны — какое мне дело? Эринар взрослый парень, ему пятьдесят шесть лет, у него есть куча советников, десятка его в конце концов. Хашшаль наверняка это видел, а значит если посчитает нужным, то расскажет. Мне что, больше всех надо? Мне вот перчатки нужны, а то руки мёрзнут, их мне точно никто не подарит. А эти гадкохарактерные императоры пусть сами разбираются со своими пародийными театрами, у меня есть дела поважнее.

Я решительно зашагала в сторону магазина, где купила сумку. Оказавшись внутри, поискала глазами продавца, но прилавок был пуст, а стены увешаны разными изделиями из кожи. И тут на глаза мне попалась она — сумка моей мечты. Изумрудно-зелёная с серебристой отделкой, выполненная в форме аккуратного полукруга с накидным клапаном и тёмно-серебристыми пряжками на ремне и внешнем клапане. Кожа на ощупь мягкая и нежная, матовая, внутри одно большое отделение с искажённым пространством и кучей карманов по бокам и два маленьких, обычных для мелочей. У меня в сумочке сейчас всё лежит вперемешку — деньги рядом с сушёными креветками, одеяло рядом с сапогами, а тут хотя бы мелочи можно было бы отложить отдельно.

— Извините, можно вопрос? А сколько стоит вот эта сумка?

— Двадцать пять золотых.

Я поскучнела. Нет, на такие траты у меня денег нет, нужно было лучше выбирать.

— Вы знаете, я купила у вас сумку несколько дней назад, но оказалось, что она мне не очень удобна. Скажите, у вас есть возможность поменять с доплатой?

Юная продавщица смерила меня взглядом, затем посмотрела на сумку, с которой я пришла.

— Возможно, если сумка в идеальном состоянии.

Я с надеждой протянула ей мою шоколадную сумочку. Девушка долго и придирчиво осматривала снаружи, затем попросила вынуть всё изнутри, и я завалила прилавок своим барахлом. Уши уже горели от неловкости, но зелёная сумка была слишком хороша.

— Хорошо, я вам поменяю. Смотрите, у этой сумки есть ещё возможность перестегнуть лямки и носить как рюкзак. Вот тут запасной ремешок, а здесь из потайной прорези можно вытянуть крепление.

— Рюкзак — это ещё лучше! — я аккуратно потрогала потайные прорези и добротные металлические крепления в виде прямоугольников с мягкими углами. Померив сумку, хорошенько изучив её строение, я доплатила и забрала свой новый магический ридикюль. — Подскажите, пожалуйста, какие чары на ней наложены?

— Дополнительное пространство внутри, привязка по крови, чтобы только вы могли её открыть, защита от намокания, причём эту модель можно целиком в воду погружать, содержимое останется сухим. Далее, защита от порчи и загрязнения, а также от потери и кражи. Сейчас мы привяжем сумку к вам, и если вы её забудете или потеряете, то сможете снова вызвать вот таким жестом.

Девушка показала замысловатое движение кистью и пальцами, потом тонкой иглой проткнула мне безымянный палец и сделала привязку. Со своей шоколадной сумочкой я рассталась без сожалений. Надеюсь, она найдёт новую хозяйку.

— А с этой сумкой у меня тоже была привязка, что теперь с ней будет?

— Мастер развеет чары.

— И так можно поступить с любой зачарованной сумкой?

— Мастер только свои чары может снять, мы с чужими не работаем. Это непрофессионально. — с достоинством ответила продавщица.

— Спасибо за пояснение. Скажите, а где можно купить перчатки и ремни? Есть ли специальный магазин?

— Да у нас можно, если кожаные.

Продавщица показала на один из стеллажей, где лежали перчатки и ремни. И как я раньше его не разглядела? Ремень нашёлся такой же, как и сумка с одним маленьким кармашком на металлической клёпке, он был мне сильно велик, но девушка ловко его укоротила и сделала несколько дополнительных дырок.

А вот перчатки мне были велики. Задумавшись, продавщица позвала мастера, и тот подогнал выбранную мною пару по руке заклинанием. Надо бы и мне выучить такое! Перчатки были сделаны из тончайшей тёмно-зелёной кожи с приятной хлопковой подкладкой. На руке они теперь сидели, как влитые, непривычной была только длина до локтя, здесь перчатки надевали поверх рукава, как карги. Это было сделано для удобства ношения с плащом — до локтя рука была и так закрыта.

А найденный мною плащ вообще застёгивался на груди на манеру пальто и имел прорези под руки. Я померила с новыми перчатками — подошло идеально. Бежевый плащ оттенка кофе с молоком прекрасно сочетался и с сумкой, и с перчатками. А в подарок Салли за мучения я купила ещё одну пару перчаток так как заметила, что у неё тоже мёрзнут руки на холодном ветру. Горничная просияла и прижала выбранную пару к груди. Несмотря на мои убеждения, согласилась она только на самый бюджетный вариант.

Ремень я сложила в сумку, а вот перчатки с удовольствием надела, на улице становилось сумрачно, и день плавно перетекал в промозглый вечер. На выходе из лавки я заметила Хашшаля и отвернулась. Долго обижаться я никогда не умела, но, с другой стороны, и саблей в меня раньше никто не тыкал.

Обратный путь ко дворцу мы проделали в бодром темпе, потому что погода становилась всё более ненастной — дул противный ветер, срывая с деревьев и крыш домов пласты мокрого снега и льда. Успели как раз к ужину, и горячий суп с грибами доставил мне огромное наслаждение.

К моему огромному удивлению на второе были пельмени, их я ела, зажмурившись от счастья и едва ли не мурлыкая. Адаптировав мой рецепт, местный повар представил ассорти из разных начинок — мясо с грибами, птица с бататом, рыба с каким-то фруктом и креветки с сыром. Неимоверно вкусно, но ко всему прочему ещё и необычно.

Наевшись до полуобморочного состояния, на музыкальный вечер я опоздала, кроме того, решила надеть новое шерстяное зелёное платье, а достойной обуви к нему у меня не было. В итоге пошла в любезно сотворённых Ованесом мягких балетках. Моё отражение в зеркале было прекрасно, я даже залюбовалась собой. Было ещё кое-что, придающее мне уверенности, — на мне наконец были трусы! И пусть это всего лишь шортики, пусть они не эластичны, но я была счастлива.

Пройдя в зал, я уже хотела занять привычное место, как увидела Томаля. Он сидел рядом с Салли и держал в руках потрясающей красоты гитару! Тёмно-коричневый гриф и отливающая бронзой дека с орнаментом по кругу.

— Господин Томаль, какая невероятная прелесть!

— Добрый вечер, госпожа Алина. Я принёс вам на пробу один экземпляр. Мне понравилось звучание, оно более глубокое. Попробуйте, надеюсь, что вы именно это хотели.

Гитара идеально легла мне в руку, она была лёгкой и удобной. Чуть настроив, я сделала несколько аккордов и чуть не расплакалась от счастья.

— Дорогие мои слушатели. Сегодняшний вечер я бы хотела посвятить господину Томалю, потрясающему мастеру и настоящему музыкальному волшебнику.

К сожалению, ни Томаль, ни Салли не понимали слов того, что я пою. Но мне было всё равно, сегодня я больше играла, чем пела. Сложно поверить, что привычные вещи могут внушить столько сил и оптимизма! На протяжении всего выступления я старалась смотреть на Томаля, чем вгоняла его в краску. Салли рядом не забывала поддерживать мастера под локоть и периодически что-то шептать на ухо. Бедный парень, столько впечатлений за один день.

Зрители встретили мой новый инструмент с восторгом и воодушевлением. Всё-таки ДДТ на гитаре звучит гораздо убедительнее. Появление Эда и Ринара я опять пропустила, зато Шаль, Сарлем, Даттон и Аркай сидели в первых рядах по мою правую руку. Итан и Тамила сели на противоположной стороне, слева. На мои выступления стала собираться всё более разнообразная публика, и в какой-то момент я заметила среди зрителей Тавредия.

Мой невольный преподаватель аристократического важно кивнул и махнул рукой в знак приветствия. Вдохновлённая новой гитарой и его присутствием, я исполнила то, что пела чаще всего только для мамы и её друзей: «Милая моя», «Есть только миг», «Ты у меня одна», «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». На ней и закончила мой импровизированный концерт, мне хотелось поставить радостную точку и оставить приятное послевкусие от сегодняшнего вечера.

Концерт получился необычно длинным, но люди всё равно не хотели расходиться, и мне было приятно, что я смогла доставить им радость. Сарлем подошёл и попросил гитару, оказалось, что он неплохо умеет обращаться со струнными и даже смог сыграть что-то из местных композиций. Кто-то ушёл, но я пока оставалась, меня окружила привычная компания игроков, и под тихий перебор Сарлема мы договаривались о планах на завтра. Мы с Тамилой и двойняшками обсудили фасон моего платья и цвет. Оказывается, такое никто не носит, цветными вещами сложно обозначить статус, и дамы предпочитают привычную гамму от светлого к тёмному.

Вернулась я к себе счастливая и довольная собой. И только засыпая я поняла, что так и не купила карту страны и города. Кроме того, стоило кого-то расспросить как здесь устроен общественный транспорт и есть ли отели или постоялые дворы. Ночью мне снилась счастливая загорела Ленка, она молча прижимала меня к груди и от этого было и хорошо, и томительно тоскливо.