Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Глава 11

Утром я проснулась сама и, не вылезая из постели, засела за список покупок. Получился он довольно внушительным: небольшая сумка, духи, вторые сапоги или ботинки, пара зелёных платьев по местной моде, заколки для волос, шампунь и мыло по вкусу, нижнее бельё, косметика. Что характерно, мужчины иногда ходили с тёмной подводкой вокруг глаз, а вот на женщинах я косметики не замечала. Имеется ли она здесь?

Но больше всего я страдала без нижнего белья и элементарных средств гигиены. Как женщины тут с этим справляются? Нужно задать эти вопросы Салли. Проходив земную неделю без трусов, я по достоинству оценила это гениальное изобретение. Возможно, тут их вообще не существует, тогда их нужно придумать и ввести в моду.

Кроме того, у меня в комнате для мытья было только что-то типа детского мыла — белый брусочек без запаха, им же приходилось мыть и волосы. И хотя на их качестве это пока никак не сказалось, но я переживала. Есть ли тут кондиционер для волос? Нужно также купить масло для тела или крем.

Влажность тут очень высокая и моя обычно суховатая кожа чувствовала себя прекрасно даже на ветру, но необходимо иметь запасной вариант, не так ли? Волосы в этой влажности вились тугими кудрями, но мне это нравилось до безумия. Раньше волосы у меня были более прямыми, и, как любая нормальная девушка, я мечтала о кудрях. Моя кудрявая подружка Наташка в свою очередь всегда волосы выпрямляла.

При мысли о подруге я загрустила. Мне обещали сеансы связи с родными, нужно каким-то образом расспросить об этом Шаритона. Письмо? Разговор? От догадки я подскочила на постели. Сон!

И как я раньше не додумалась? Что-то мне подсказывало, что маме можно присниться, как и подружкам. Ладно, сегодня же и попробую. Вообще, даже к лучшему, что связи раньше не было. Моим наверняка хватает забот с племяшками, а я бы ничего хорошего не рассказала. Ещё пару дней назад настроение было настолько ужасным, что родные бы только расстроились.

Приход Салли с завтраком и постиранными сорочками прервал мои мысли. Сегодня снова подавали кашу, но на этот раз с ягодами, и было очень вкусно. С удовольствием умяв целую миску и закусив бутербродиком с сыром, я принялась расспрашивать Салли про средства гигиены. Оказалось, что тут эта проблема решается магическим способом с помощью специального артефакта. Горничная обещала сопроводить меня по всем нужным лавкам.

Про косметику сказала, что девушке не пристало краситься, ведь это мужчинам нужно понравиться, а задача девушки — выбирать. Такой подход меня позабавил, но он был ближе к природе, если разобраться. Насколько мне известно, у млекопитающих самцы борются за внимание самочек, а не наоборот. Кроме того, Салли сказала, что накрашенная девушка — это слишком дерзко и само по себе как вызов. Что ж, учтём.

— А ещё сегодня первый день последнего месяца зимы, а значит ночью будет бал в честь средизимья.

— Ночью?

— Ну да, обычно он начинается через два часа после ужина.

— И что же делают на балу?

— Танцуют, знакомятся, а ещё представляют невест. Мне кажется, что вас тоже могут представить.

— А разве Его Величество не должен меня для начала пригласить? И вообще, у меня уже планы на вечер.

— Госпожа, но ведь вы же ещё никого не видели. И платье у вас есть! А волосы я вам так уберу, что будете самая красивая, и даже совсем будет незаметно, что вы рыжая.

— Ну уж нет, вот так мне волосы точно убирать не нужно. Если я и решу вдруг пойти на этот бал, то волосы мы уберём так, чтобы все видели, что я рыжая. В моём мире я считаюсь очень даже красивой.

С одной стороны, я лукавила, потому что благодаря заклинанию Шаритона я стала более привлекательной. Да, я всегда была вполне симпатичной, но вот такой сочной красотой как сейчас не обладала. И по меркам земли я была бы сейчас невероятной красоткой. Проблема только в том, что часть женской красоты — это уверенность в себе и внутреннее осознание своей неотразимости. А этого у меня было немного. В своём мире не успела, а тут цветом не вышла. Но с каким невыразимым удовольствием я сейчас разглядываю себя в зеркале! Несмотря на то, что в Альмендрии балом правят брюнетки, я себе искренне нравилась и ни за что свою внешность менять бы не стала.

Пока мы возились, в дверь постучали, и посыльный передал внушительный кошель с монетами. В общем, вместо библиотеки мы с Салли отправились на шопинг. Хашшаль пошёл с нами, но держался отдалённо и посматривал на меня как-то странно. Всю первую половину дня до обеда мы посвятили покупкам.

Во-первых, я купила потрясающей красоты зелёный кожаный блокнот для песен. Я решила, что пока помню все тексты и аккорды, нужно их записать. В том же магазине подобрала сумочку через плечо небольшого размера, но магическую, в которую умещалось столько всего — главное не забыть, что туда складываешь. Сама сумочка была шоколадного цвета, но мне понравился серебряный орнамент, который её украшал.

Приятная вещица, хоть и дорогая. Туда сразу ухнули кошель с деньгами и блокнот, при этом сумочка не потяжелела ни на грамм. По уверениям продавца, туда можно было сложить несколько охапок вещей. При покупке продавец истребовал у меня каплю крови и обещал, что сумку смогу открывать только я. Ну что ж, проверим позже.

Следующими в программе дня стали духи. Успев сполна насладиться своим новым ароматом, я не стала ждать особого случая и выложила десять золотых за большой флакон. У госпожи Олораль я спросила про шампунь, кондиционер, мыло и кремы для тела и лица. За дополнительный один золотой она согласилась сделать их специально для меня в соответствии с моим индивидуальным ароматом.

Отдушек для стирки у неё не было, но она пообещала поэкспериментировать над мылом для стирки в той же манере и предоставить мне на пробу. А ещё за один золотой госпожа Олораль продала нам маленький флакончик духов для Салли. Обычно она так не поступала, но я воспользовалась именем Эринара, и для меня было сделано исключение. Моя горничная была вне себя от восторга.

А дальше мы забрели в обувной магазин. Здесь была масса сапог разной высоты, но вот ни босоножек, ни туфель на каблуках не было. Были аккуратные туфельки на небольшой танкетке и несколько совершенно некрасивых моделей на крошечном каблучке. Но большая часть обуви была довольно закрытой и с маленьким каблуком, удобным для езды в седле.

— Добрый день, скажите, пожалуйста, а вы делаете обувь на заказ?

— Добрый день, госпожа. Конечно, можем подогнать по ножке готовую модель, а можем сделать по вашим меркам.

— Прекрасно, скажите, вы могли бы сделать что-то такое? — я вырвала из блокнота листочек и нарисовала ботильоны на высоком толстом каблуке.

— Нет, такое мы не делаем. Да и как в них ходить?

— Это уже мои проблемы. Каблук может быть из дерева, шире сверху и уже книзу. Его нужно обтянуть той же кожей, что и сами ботильоны.

— А цель в такой обуви какая? Ходить неудобно, бегать ноги поломаешь.

— Это для красоты, чтобы стать выше.

После этих слов мастер взглянул на меня по-новому. Оценив мой рост (нормальный он у меня, 165. Кто виноват, что они тут все такие высоченные?), он хмыкнул и нарисовал другую модель, туфли-лодочки на небольшой платформе. Я переделала рисунок, получились по сути сандалии на высокой платформе и толстой подошве с закрытым носом и задником. Далее сапожник долго снимал с меня мерки и даже трогал стопы, чем вызвал неконтролируемый приступ щекотки и смеха.

В конце он бесплатно подогнал по ноге сапоги, в которых я пришла. Его жест я смогла оценить, когда надела их обратно. Оказывается, никогда в жизни я раньше не носила действительно удобную обувь. Теперь понятно, почему вариантов моделей так мало. А какой смысл в разнообразии, если одна модель удобна настолько, словно ты в ней родилась?

За нарисованную мною пару мастер взял в два раза дороже, чем за самые высокие сапоги — шесть золотых. Салли была в шоке, но я знала, что привычная обувь предаст мне уверенности в себе. Да и надоело быть самой маленькой, а с такой платформой прибавка в десять сантиметров мне гарантирована, может даже в двенадцать, если повезёт.

Следующим пунктом в расписании был портной, кроме того, я решила во что бы то ни стало заглянуть в музыкальный магазин и попробовать заказать там гитару. Судя по местным инструментам, технических проблем с исполнением не будет, вопрос только в форме.

Самое крупное ателье на торговой улице встретило нас довольно умеренно украшенными витринами. Я в очередной раз поразилась тому, насколько скучные цвета тут принято носить. И это страна брюнеток! Им доступны любые, самые сочные оттенки, но вместо этого они носят все оттенки серого, приглушённые голубой и синий и разные варианты белого, молочного и бежевого. Салли объяснила, что цвет одежды тесно связан со статусом, поэтому носить светлые и белые оттенки — это невероятно престижно, и таким правом обладают немногие.

— Добрый день, чем я могу вам помочь? — на входе нас встретила миловидная пожилая женщина.

— Мне бы хотелось купить или заказать нижнее бельё и несколько платьев.

— Нижнее бельё у нас представлено в соседнем зале, прошу вас проследовать за мной. А платья мы можем пошить по индивидуальным меркам или подогнать по вашей фигуре одно из имеющихся. Какую цветовую гамму вы носите? — она с любопытством посмотрела на моё вязаное тёмно-вишнёвое платье.

— Платья я бы хотела зелёные.

— Зелёные? — ахнула мастерица.

— Именно. Я бы хотела посмотреть какие у вас есть ткани.

— Да, конечно. Мы также можем сделать вышивку или кружевную отделку, если вам нужно для маскарада.

— Для начала принесите, пожалуйста, образцы.

Оставив нас в зале с бельём, наша провожатая исчезла. А я начала осматриваться. Ничего утешительного для меня тут не продавали. Никаких трусиков или даже шортиков, только сорочки разной степени целомудренности. Таких у меня в комнате лежал десяток постиранных. Решив не разочаровываться, а просто заказать искомое, я присела в небольшое кресло в ожидании.

— Госпожа, посмотрите, пожалуйста, вот на эти ткани.

Из десятка представленных вариантов мне понравились только два. Изумрудно-зелёный шёлк и невероятно тонкий шерстяной трикотаж. А дальше мы засели за эскизы. Госпожа Порсон предлагала модные варианты, а мне хотелось чего-то более привычного. В итоге мы сошлись на платье из тонкой шерсти с пышной юбкой до середины икры, глубоким треугольным узким вырезом на груди; и шёлковом великолепии в пол с полностью открытыми плечами. Платье должно было быть свободным, но настолько воздушным, что при движении силуэт выглядел бы очень эротично.

Мне показалось, что госпожу Порсон мой заказ порадовал. Она обещала прислать платья с посыльным, когда они будут готовы. Дальше я заказала несколько вариантов трусиков и шортиков. К сожалению, ткани в этом мире были не эластичными, поэтому привычного белья из них было не сшить. Отсутствие резинок тоже расстраивало. Всего заказ обошёлся мне в два с половиной золотых. Голова и ноги у меня уже гудели, так что мы с Салли поскорее вернулись в обувной, чтобы забрать обувь.

Сандалии получились невероятно удобными с плотной подошвой около двух сантиметров высотой и платформой ещё на восемь. Я померила их и под восхищённые взгляды мастера продефилировала по магазину. Наверное, он ожидал, что я свалюсь и вывихну ногу, но в такой удобной обуви можно даже марафоны бегать, так что это он зря. А ещё он предложил мне вернуть обратно три золотых, если я соглашусь, чтобы он скопировал и выставил предложенную мною модель, и я обещала подумать над его предложением.

К лавке госпожи Олораль мы уже едва не бежали. Забрав заказ, мы припустили в сторону дворца, но к обеду всё равно опоздали, так что ели холодное. А сразу после обеда, скинув покупки в комнате, я отправилась на встречу с Синнаем. Нужно сказать, что Хашшаль на протяжении всей первой половины для к нам практически не приближался, предпочитая ожидать нас на скамеечках у входов в магазины, но уроки магии решил не пропускать.

Синнай пришёл в компании Келая. По указанию моих учителей, в большой музыкальный зал принесли ковёр, и мы расположились на нём. А дальше были медитативные упражнения, каждый из них рассказал мне как он ощущает свою магию и свой ресурс. Я же ничего не ощущала, хотя где-то на границе сознания я чувствовала, что мой резерв больше не пуст.

Однако, почувствовать свою магию у меня не получалось. Хашшаль продемонстрировал лёд, Синнай дал испытать свою силу — живительное ласковое тепло, разливающееся по телу. У Келая сила была другой — наэлектризованной и будоражащей.

— Так странно, вы же оба лекари, почему это так по-разному ощущается?

— Даже огонь может быть разным. У каждого способности завязаны на характер, восприятие и даже текущее эмоциональное состояние. В панике или сильной злобе маги могут быть способны на большее, чем в обычной ситуации.

— Что происходит с магом, если его резерв опустошён?

— Колдовать можно за счёт резерва, а ещё за счёт своих жизненных сил. Такое колдовство очень опасно и может привести к их полной потере и смерти. Я ощущаю, что ты использовала свою жизненную силу не так давно, возможно, неделю назад. Больше так не делай. Начинающие маги больше всего рискуют погибнуть таким образом.

— Жизненные силы тоже восстанавливаются?

— Да, но гораздо медленнее, чем резерв. Кроме того, резервом можно поделиться, а вот жизненные силы может отдать только лекарь и то далеко не каждый.

— Я не понимаю, как наполняется резерв. Вы видите его у меня?

— Я вижу. — Хашшаль был очень сосредоточен и выглядел отчужденно, смотря куда-то внутрь меня. — Странно то, что твой резерв действительно не изменился со вчерашнего дня.

— А что можно сделать для наполнения резерва?

— Есть несколько проверенных способов: поспать, помедитировать, заняться любовью. — после последнего пункта Синнай немного покраснел, а когда увидел, что я заметила, то покраснел мучительно сильно, до самых кончиков ушей.

Хашшаль и Келай, будучи старше, не могли оставить этот момент без внимания и дружно заржали. Мужланы. Я прониклась к молодому лекарю искренней симпатией, но в мужском обществе свои шутки и правила.

— Синнай, сколько тебе лет?

— Двадцать семь. — он почти прошептал эти слова, будто стыдился своей юности.

— Келай, а вам?

— Двести тридцать шесть.

— И вы оба имеете одну позицию при дворе? Как такое возможно?

— Уровень дара.

— То есть Синнай — очень одарённый лекарь?

— Верно. Со временем, лет через пятьдесят, когда наберётся опыта и раскроет свой потенциал, он станет одним из сильнейших в империи. — теперь Синнай не просто краснел, бедняга алел, и даже я чувствовала исходящий от него жар.

— Разве это не повод для гордости? Синнай, будучи лекарем, вы сможете совершить так много!

— Это вряд ли, госпожа Алина. При дворце немного возможностей для раскрытия потенциала, для этого нужна практика, желательно ежедневная. Видите ли, каждый раз, выбирая резерв до дна, мы его чуточку увеличиваем. Поэтому взрослый маг, выкладывающийся изо всех сил и регулярно, будет иметь очень большой запас сил. Такой вряд ли получишь при рождении. Мой контракт с императором был заключён на десять лет, после этого я планирую уйти из дворца. Дело в том, что я из семьи, которая не могла оплатить обучение в Магистрате, поэтому я учился на императорскую стипендию и теперь обязан отработать десять лет.

— И сколько вам ещё осталось?

— Девять лет и шесть месяцев. — и столько тоски было в его голосе, что Келай невольно улыбнулся.

— Дружище, для лекаря это не срок, а во дворце хорошо платят. Скопишь денег, наберёшься опыта, научишься восстанавливать резерв разными способами и будешь свободен. — Келай дружелюбно хлопнул парня по плечу, но тот лишь поперхнулся и стал совершенно бордовым. А до меня вдруг дошло, что спать и медитировать Синнай наверняка умеет, значит, Келай подкалывает его на тему девственности, не так ли? Бедный парень!

Я укоризненно посмотрела на Келая и решила сменить тему.

— Келай, мне сказали, что сегодня будет какой-то бал? Вы планируете идти?

— Не особо люблю балы, но этот пропускать не буду. Видите ли, это будет первый бал Синная и я обещал оказать ему всяческую поддержку в общении с противоположным полом. — да что же такое! Замучает же парня! Несмотря на рост и общую крупную комплекцию, Синнай выглядел очень юно. Его черты ещё не утратили детскость, большие и наивные карие глаза смотрели на мир с постоянной готовностью удивиться. Я бы назвала его хорошеньким юношей, так бабушка характеризовала некоторых самых застенчивых подростков. Такие, как он, вызывают материнский инстинкт в женщинах от 16 до 80, и я не была исключением, хотелось его накормить, защитить и уложить спать рядом с собой.

— Мне всего девятнадцать, и я тоже никогда не была на балу. И хотя на этот я вряд ли попаду, но, Синнай, милый, не слушайте вы их. Это просто мужланские шуточки тех, кому давно пора покупать лекарство от подагры и старческой немощи.

— Разве вас не представят на этом балу как невесту императора? — юноша искренне удивился и даже немного отвлёкся.

— Понятия не имею, меня никуда не приглашали, кроме того, я хотела вечером научить вас играть в несколько весёлых земных игр. Так что можно сказать, что у меня уже есть планы. Нас сейчас всего четверо, но хотите, я покажу вам как развлекается молодёжь в моём мире?

Они, конечно, хотели, и я объяснила им правила игры в крокодила. Для начала заставила Шаля загадать мне словосочетание (им стал «пьяный дровосек»), а потом лекари пытались угадать. Дело пошло веселее, когда ребята поняли смысл, и дальше мы вовсю развлекались.

Затем я объяснила, как играть командами, и пообещала, что это гораздо приятнее чопорного бала. Так что наши планы встретиться после ужина остались в силе, а сейчас мои тренеры решили разойтись, чтобы немного поспать перед ужином.

От нечего делать я отправилась к себе, чтобы обнаружить там слугу. При виде меня он просиял, взял с меня обещание никуда не уходить из своих покоев до ужина и исчез. Буквально полчаса спустя мне принесли приглашение или скорее даже уведомление о посещении бала, который должен был начаться в десять вечера. Мне было передано быть в комнате в 9.45, чтобы надеть приготовленное для меня платье и быть сопровождённой императором на сам бал.

А вот само платье мне не принесли. Заинтригованная, я отправилась за Салли. Вместе мы стали гадать, во что меня оденут для представления местному обществу. Горничная была лучшего мнения об императоре, поэтому ожидала что-то воздушное и нежное. Я же склонялась к варианту с мешком из-под картошки, а значит необходимо было продумать запасной наряд.

И я с помощью Ованеса представляла Салли разные приходящие в голову дизайны, а она лишь охала от восторга. В итоге самым лучшим был признан вариант с овальным вырезом на груди. Само платье было очень простого кроя, но плотная ткань облегала словно вторая кожа. Верх был светло-песочным, а ниже талии цвет набирал насыщенность и у ног становился бронзовым, как мои волосы.

Вырез был отделан бронзовой окантовкой, которая казалась металлической, но на ощупь была нежной. Понятия не имею как Ованес умеет так имитировать материалы. Рукава и подол были глухими и крайне целомудренными, без единого разреза, а вот изюминкой платья стал вырез — нежной формы узкий овал, опускающийся ниже груди до линии окончания рёбер. Мой бюст в этом вырезе выглядел до того аппетитно, что я сама собой залюбовалась.

Салли сказала, что на последний зимний бал принято одеваться очень откровенно и у многих в вырезах будут виднеться соски, но для меня это было слишком. Вместо этого я обнажила едва ли треть груди, но плотно прилегающая ткань и поддержка Ованеса позволили показать нежную ложбинку под грудью, которую лично я всегда считала гораздо более эротичной, чем глубокий V-образный вырез, который практиковали тут.

Волосы Салли мне уложила так, чтобы они были гладко собраны у висков и открывали уши, а сзади спускались кудрявым водопадом на левое плечо уже в форме фривольных широких кос, переплетённых между собой. Таким образом они мне не мешали, но при этом было видно, насколько волосы у меня яркие и густые. Салли притащила какое-то особое средство и побрызгала им для придания блеска косам. Мы также хорошенько меня надушили, обрядили в сандалии на платформе и восхитились. Став выше, я, наконец, перестала смотреть на горничную снизу вверх, и почувствовала себя увереннее. Продефилировав по комнате и продемонстрировав походку от бедра, я окончательно сразила Салли. Решившись, я попросила её позвать Шаля.

С одной стороны, я доверяла мнению горничной, с другой — он-то действительно был на балах, а не только участвовал в сборах. Когда он постучал, я почему-то застеснялась и сначала прощупала воду.

— Шаль, ты можешь сказать мне честно, можно ли так появляться на балу? У меня нет платья, и я не знаю, что принято носить.

— Ты меня заинтриговала. Показывайся.

— Только обещай, пожалуйста, не издеваться, если я что-то не то надела.

— Э, нет. В жизни каждого мужчины иногда встаёт выбор: очень смешно пошутить или уложить девицу в постель. Тебя я уложить в постель не могу, поэтому остаётся только одно. — хмыкнул он.

— Ладно, тогда хотя бы пообещай никому не рассказывать.

— Обещаю. — я распахнула дверь, а Шаль замер на пороге. Его глаза скользили по вырезу, животу, обтянутому тканью так плотно, что было видно рельеф и ямочку пупка, бёдрам, от которых ткань расходилась струящимся водопадом вниз к полу. Затем его взгляд вернулся к моему лицу.

— Повернись спиной. — я послушно повернулась, а затем сделала несколько шагов по комнате.

— Я надела сандалии на платформе. Такие носят в нашем мире, чтобы казаться выше. Но даже в них буду самой маленькой, наверное.

— Ты будешь самой красивой. Платье потрясающее, такого выреза я ещё не видел и это к лучшему.

— Это не слишком откровенно для вашего мира?

— Нет. — затем он оглядел меня ещё раз и продолжил слегка охрипшим голосом. — Не знаю, с одной стороны, только вырез. И вырезы будут у всех, это же последний зимний бал. С другой, видно кожу под грудью, я такого ни разу не видел, и это выглядит очень нежно и даже трогательно. Синнаю будут сниться сны с твоим участием. Хотя, я думаю, что ему для этого хватило вчерашнего.

— То есть мне можно пойти в таком платье? Или лучше вот так? — Ованес сделал вырез треугольным и применяя на практике все известные мне технологии пушапа.

— Нет, так тоже можно, но лучше верни, как было.

— У нас ещё носят вот так. — Ованес, подчиняясь моему желанию, сначала закрыл полностью плечи и грудь, сделав платье глухим, а затем большими пятнами в бронзовой окантовке он оголил плечо и один бок, чтобы открыть живот и пупок.

— Нет, так точно нельзя. Оголять живот нельзя, это слишком откровенно. — Шаль шумно глотнул, оттянул ворот рубашки и отвёл взгляд. — Извини, что-то у тебя жарко, я попозже зайду. С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня недоумевать, а Салли смеяться в кулачок.

— Ох, зачем же вы так, госпожа?

— Что случилось?

— Живот можно показывать только мужу и лекарю. Даже брату и жениху не показывают.

— Ой, я не знала. Мне стоит извинится?

— Нет, думаю, что лучше всего сделать вид, что ничего не произошло. Я обещаю, что я никому не расскажу. Думаю, что он тоже болтать не станет, не такой он человек.

— А у нас так носят и даже серёжку в пупок вставляют и танец живота танцуют.

— Это как?

И я показала. К сожалению, специалист в этой области из меня был никакой, но однажды Наташка умотала в незапланированный отпуск с семьёй, и я целых три недели ходила в самый крутой в городе фитнес-центр по её абонементу, а эта тренировка как раз идеально выпадала между двумя парами в моём расписании.

— Ну и музыка ещё должна быть такая, ритмичная и восточная.

— Неужели в вашем мире так все девушки умеют?

— Ну не все, но многие, наверное. Это просто танцы.

— Повезло Его Величеству. Вы ему так один раз станцуете, он до конца жизни больше ни на кого не посмотрит. Очень красиво.

— Не думаю, что у нас до этого дойдёт, Салли. Он меня терпеть не может.

— А вы его?

— Этот разговор останется между нами?

— Клянусь здоровьем! — воскликнула девушка и жадно посмотрела на меня в ожидании подробностей.

— А я не знаю, Салли. Я его ненавидела из-за смерти Карины, из-за всей этой ситуации, а потом поняла, что он в этом толком и не виноват. Ему диктует условия Совет и совет вызвал сюда девушек, а он просто сопротивляется. Относится без восторга к навязанной жене? Разве можно его за это осуждать? Мне не нравится его резкость, но я тоже хороша. Я пока не дала ему повода хорошо ко мне относиться, только перечила и грубила. И даже кинжал в него метнула.

— Ну а целовал он вас как горячо! Все заметили, никогда такого раньше не было, чтобы он так горел от поцелуя. Хорошо, что на улице дело было, а то пожар был бы во дворце, как пить дать.

— Ага, целовал горячо, зато потом с грязью смешал. И как к этому относиться?

— Госпожа Алина, вы за него замуж пойдёте?

— Пойду, выбора у меня нет.

— Ну и у него нет. Но он мягкость и гибкость проявлять не будет. Будь он такой взрослый, как Шаритон, он бы вам навстречу пошёл. Но он по меркам магов очень молодой, ещё и огневик. И женщины с ним всегда ну не то, чтобы по принуждению, но терпят. Ангалая как-то ему сказала, что никогда ни одна искренне его не полюбит, потому что такую боль можно только превозмогать ради его положения. И будь он простым магом, никто бы с ним в постель не лёг.

— Да, такое неприятно слышать.

— Ну вот может вам стоит как-то с ним помягче. Тем более, что вы его огня не боитесь. Может, вам даже приятно будет?

— Целоваться было очень приятно. Неприятным было то, что последовало. — пришлось признать мне.

— Ну так это потому что он злится. А если бы вы с нежностью, то и растопили бы сердце его. Оно не каменное, он брата любит и сестёр балует. Шкодницы из него верёвки вьют как хотят. И друзей он очень ценит, хоть и шутки у них иной раз дурные. И потом, Шаритон — он не с каждым императором идёт на диалог, а господина Эринара он очень ценит и уважает. Это дорогого стоит. И господин Маррон к нему расположен.

— Салли, а тебе никто не приплачивает за такие речи? — поджала губы я, сдерживая улыбку. Уж больно сильно она старалась расхвалить императора.

— Нет, что вы. Хотя я бы не отказалась. За деньги говорить своё мнение куда приятнее. — она задорно подмигнула и продолжила. — Просто вы сейчас двое и несчастны, у вас так вообще никого нет. А могли бы быть счастливы вместе.

И я задумалась. В конце концов, что я теряю, постаравшись наладить отношения? В случае неудачи ничего для меня не изменится, а в случае успеха? Разве смогу я годами жить на ножах, пикироваться за каждую мелочь и бесконечно стоять на своём? Не смогу. Карина смогла бы, а у меня недели не прошло, а я уже весь запал растеряла и даже жалею его. Через месяц буду ему тапки носить.

Вот не хватает мне жёсткости, я могу за себя постоять раз, другой, третий. Но затяжная война? Это не в моём характере. Но ещё важнее то, что в глубине души я знаю, что он действительно моя истинная пара. А значит мы друг другу предназначены судьбой. Разве это не стоит того, чтобы проявить мягкость?

Салли тем временем выскользнула за ужином, а я сменила фасон платья на ставший уже привычным тёплый бархат, на этот раз цвет выбрала бежевый. Быстро поев и сменив облик, я отправилась за Шалем. Он глядел на меня немного хмуро, а затем придержал за локоть и зашептал на ухо.

— Алина, живот никогда не показывай никому, кроме мужа. Это не просто неприлично, это призыв для мужчины. Я понимаю, что в вашем мире не так, но у нас так и больше так не делай. Или делай, но с Эром, пусть он и терпит.

— Извини, Шаль, я не знала. Что ещё у вас не принято?

— Ноги открывать выше колена и спину.

— Хорошо, я не буду. Извини, Шаль, у нас вообще девушки в бикини ходят на пляже. Это два таких треугольничка на груди и по одному вот тут и на попе. — я показала руками размеры современных купальников.

— И как на это смотрят мужчины?

— Ну с удовольствием, если девушка красивая.

— Понятно. — хмыкнул он.

В музыкальной комнате мы сначала были одни, но компания быстро подтянулась. Помимо знакомых лекарей, пришли Итан с той девушкой, которую он так страстно целовал после дуэлей и ещё двое незнакомых мне парней из десятки Эринара. Судя по внешности, Хашшаль был самым взрослым, но я уже знала, что Келай старше его на шестьдесят шесть лет, так что по внешности тут судить нельзя.

— Госпожа Алина, позвольте вас познакомить с моими друзьями — Итан и его возлюбленная Тамила, Сарлем и Халлек.

— Очень приятно! Тамила — у нас такое земное имя тоже есть.

— А у нас имени Алина раньше не было, но теперь будет. — девушка улыбнулась вполне приветливо, и я внутренне расслабилась. Она была в светлом и явно была не последнего положения среди придворных, но ни высокомерия, ни холодности я пока не почувствовала.

— Я очень рада, что вы пришли, сегодня нам предстоит попробовать наши силы в игре «Крокодил». Играем в две команды — Сарлем, Халлек, Шаль и я против Итана, Тамилы и лекарей. Таким образом, в каждой команде по два игрока, кто уже пробовал играть раньше.

Основные правила просты — нужно объяснить загаданное слово только жестами. Буквы показывать нельзя, подсказывать нельзя. За угаданное словосочетание — очко команде. Показываем по очереди, тот, кому выпало показывать, подходит к другой команде и получает задание. Остальные трое угадывают что это. Ах да, так как я из другого мира и не все понятия мне известны, то прошу начать с чего-то простого.

И мы начали. Сперва команда Синная загадали мне показать яичницу с сыром. Пфф. Мы ответили безответной любовью для Келая. И так, одно за другим, мы вошли в такой раж, что я совершенно забыла о времени. Веселились от души, Тамила оказалась очень артистичной, и больная корова в её исполнении была просто великолепна. И когда Келай сказал, что нам пора расходиться, ведь уже почти десять, я стрелой метнулась к своей комнате, у дверей которой меня ждал недовольный Эринар.

— Ринар, добрый вечер, прости, у меня нет часов, а мы совершенно забыли о времени. — Хашшаль бежал следом.

— Эр, мы немного заигрались. Я буду готов через минуту. — С этими словами он исчез в своей комнате, а я пригласила императора в свою.

Он молча протянул мне чёрный свёрток, и я ушла в ванную переодеваться. Не знаю, специально ли Эринар выбрал такое платье или это случайность, но оно было отвратительно. Чёрное с каким-то странным болотным оттенком, узкое в груди настолько, что я едва смогла в него влезть, и мои верхние девяносто не просто расплющило, а раздавило по площади от горла до пупка. Зато на талии платье собиралось противными складками, создавая впечатление фигуры-бочонка. Кроме того, оно было длиной чуть выше щиколотки и выглядело так, словно было мне самым абсурдным образом и коротко, и слишком длинно одновременно.

— Ринар, это платье мне не подходит.

— Я сказал надевай. — и столько металла в голосе! Ладно, мы же налаживаем отношения. Ованес изобразил что-то похожее, таким образом я вроде и приказу подчинилась, и осталась при своём. Когда я вышла из комнаты, чуть замешкалась, надевая сандалии, но Ринар на меня даже не смотрел. — Следуй за мной.

А что мне оставалось делать? Шаль уже ждал в холле, Эринар пошёл вперёд, не оборачиваясь.

— Ринар, мне нужно что-то знать об этом бале?

— Первый танец танцуешь со мной. Потом ещё несколько, если тебя кто-то пригласит. А дальше чем раньше ты уйдёшь, тем лучше.

Шаль окинул взглядом моё платье, изумлённо поднял брови, но говорить ничего не стал. А я просто шла следом за Ринаром и думала. Если я хочу наладить отношения, то как к этому подойти? С одной стороны, стоит идти в платье, которое он принёс. С другой, в таком я выгляжу крайне неприглядно, да и чёрный цвет для бала — сомнительный выбор. Возможно, стоит поменять дизайн и постараться понравиться?

Подчиниться и предстать в его глазах главной замарашкой или перечить и попытаться очаровать? Ну почему не бывает такого, чтобы раз — и всё само идеально складывается? Как устаёшь от бесконечного превозмогания обстоятельств!

И я решила, что буду красивой. В конце концов, он и так на меня злится. Император шёл впереди, а мы с Шалем на два шага сзади, поэтому метаморфозу моего платья он не заметил. А вот Хашшаль всё видел и даже жестами показывал, что вырез надобно сделать поглубже. Нет, ещё глубже! Я жестами показала, что дальше уже пупок, на что Хашшаль продемонстрировал мне три пальца вверх от пупка.

— Это максимально допустимое расстояние? — я прошептала одними губами, но то ли «крокодил» нам помог, то ли он догадался сам, но он кивнул. А я выпрямила спину. Всё-таки сутулиться с таким вырезом — последнее дело. Груди стало прохладно, но опустив взгляд вниз я поняла, что потерплю — мой кливидж стараниями Ованеса выглядел сногсшибательно, словно грудь была одета в самый выгодно подчёркивающий невидимый бюстгальтер на свете. При этом у меня была полная уверенность, что в платье можно свободно двигаться и наклоняться.

Когда мы подошли к инкрустированным золотом дверям, из-за которых слышалась плавная музыка, я уже мандражировала. Что если он заставит меня переодеться? Но император на меня даже не взглянул, молча кивнув слуге. Двери в бальную залу распахнулись, оттуда заструился свет, затопляя нас мягкой волной.

— Его Величество Эринар Торманс Первый с наречённой госпожой Алиной Шиманской. Господин Хашшаль Гарианс.

Мой жених наконец обернулся, протянув руку, и замер в дверях. Я сделала два изящных шага, вложила пальчики в его ладонь и улыбнулась. Но моей улыбки он не заметил, его взгляд пасся в районе выреза, скользя по фигуре и снова и снова возвращаясь к груди. Я улыбалась. Мы стояли. Эринар разглядывал меня, Хашшаль позади нас дважды кашлянул. Пауза затягивалась.

Я нежно сжала его ладонь, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно. В зале раздались покашливания и смешки, все стоящие у входа уже пялились на нас, а я растерялась. Шагнув к нему, чтобы попасть лицом на линию взгляда, я почти прижалась к его мундиру.

— Ринар, на нас смотрят.

Как минимум я добилась того, что сейчас он рассматривал моё лицо. Губы же у нас на лице, верно? Вот их он сейчас и рассматривал, причём так, что мне становилось жарко и по телу разливалось невероятное тепло. И словно в ответ на это он разгорелся сам. Сначала пальцы, а потом огонь пополз вверх до локтя.

— Ринар, пойдём танцевать? Я правда не умею, но ты покажешь? И может быть тут есть что-то попить? — я потянула его за руку в зал, и он в конце концов очнулся от ступора. Ну наконец-то!

— Что?

— Ринар, здесь есть напитки? Вода? Сок? Покажи, пожалуйста.

Он молча, не отпуская руки, провёл меня в глубь зала, где на большом столе стояли бокалы и маленькие тарелочки с закусками. Сунув мне в руки ближайший фужер, он потянул за собой к французскому окну в форме арки, а затем ловко открыв створки, выпихнул меня на улицу, закрыв за собой окно и полностью перекрыв пути к отступлению. Сам балкончик был едва ли в метр шириной, и я сделала шаг назад, прижавшись филейной частью к перилам.

— Что ты напялила?

— Ринар, не сердись, пожалуйста, но то платье, что ты принёс, не подошло. Оно было мне мало в груди.

— Да? А это не мало? Выглядит так, как будто ты сейчас вывалишься из него.

— Нет, это же волшебное платье, оно хорошо сидит. Ринар, пожалуйста, не ругайся. Мне рассказали, что для этого бала приняты откровенные наряды. И Шаль одобрил, мне просто хотелось пойти в красивом платье, это же мой первый бал. — я продолжала лепетать, но мой жених вперил бешеный взгляд обратно в мой вырез, видимо, действительно ждал, что что-то сейчас вывалится. Тогда я рискую замёрзнуть на этом балконе, сандалии не очень подходят для такой температуры.

— Кто такой Шаль? — он что, опять ревнует? Это хорошо же, да? Ну то есть я ему не безразлична, а значит есть простор для сближения.

— Хашшаль, его Шаритон приставил ко мне в качестве охранника.

— И с каких пор Хаш стал Шалем и даёт модные советы? — грозно спросил он.

— Так вышло. Мне было больше некого спросить. Ринар?

— Что? — он рыкнул так, что я чуть не перевалилась через перила.

— Тут холодно.

— Я тебя сейчас согрею.

— Не надо, потому что ты потом будешь сердиться ещё сильнее, а я не знаю почему.

— Возможно потому, что ты выкачиваешь мой резерв?

— Я не специально, оно само так получается, честное слово. — захлопала глазами я, говоря чистую правду.

— Мой резерв сам выкачивается и сам превращается в твои платья? — в его голосе было столько ярости, что я растерялась.

— В очень красивые платья. Возможно, тебе стоит рассмотреть возможность смены профессии? Как модельер ты был бы востребован. — я попыталась улыбнуться.

— Как модельер? — он сделал шаг на меня. Да что же такое? Я где-то читала, что по технике безопасности перила должны быть минимум 90 сантиметров, но по ощущениям в этом мире никто о ГОСТах не слышал, поэтому перила впились мне ровно в то место, где попа переходит в ноги. Полностью игнорируя шаткость моего положения, мой собеседник сделал ещё один шаг на меня, вынуждая прогнуться назад и ухватиться за его плечи в попытке обрести равновесие.

— Ринар, я так упаду.

— Будем считать это гарантией того, что не упаду я.

И прежде, чем я успела сообразить, он подхватил меня, посадил на тонкий кант перил, и наклонился вперёд, заставляя полностью потерять равновесие. Я выронила фужер и сцепила руки у него на шее так, как учили в школе на уроках выживания, — каждой ладонью к запястью, крепко обхватив пальцами самое тонкое место.

— Ринар, что ты делаешь?

— Сейчас я тебя поцелую. И если ты посмеешь тронуть мой резерв, что я разожму руки. Это понятно?

— Не надо. Я не умею это контролировать! — взмолилась я.

— Учись.

Его губы были горячими и требовательными, а поцелуй заставил забыть обо всём — о высоте, о том, что запутавшись в платье и неудобных платформах, я не смогла зацепиться за перила ногами, о том, что о нашем уединении будут шептаться, о том, что я не планировала позволять ему такие вольности, в конце концов.

Во мне проснулось желание, древнее как сама жизнь, потребность ощущать его, чувствовать его запах, ласкать его руками. На поцелуй я отвечала с такой неистовостью, что даже отпусти он меня сейчас — я бы не упала. Я оплела его ногами и руками, вжимаясь в его тело, требуя продолжения. Никогда раньше, ни с одним мужчиной я не ощущала и десятой доли той страсти, что наполняла меня сейчас.

Теперь, когда он не отталкивал меня, я поняла о чём он говорил. Я ощущала его силу и да, могла брать её. И мне безумно хотелось, но я старалась сдержаться, и, возможно, у меня бы получилось, если бы он не начал гореть. Когда огонь обволок меня всю, я поняла, что больше не могу сопротивляться.

— Не могу, сгорю. — я прошептала в его губы, но он не остановился. И я расслабилась. В конце концов, если он решит меня убить, то что я смогу с этим сделать? Я в его власти. И странным образом на эту мысль Ринар отреагировал особенно остро, он сжал меня в объятиях, а его жадные губы уже ласкали мою шею и спускались к груди. Обхватив одной рукой за талию, он заставил меня откинуться назад в пустоту, лаская грудь пальцами и губами. Факел нашей страсти освещал фасад дворца, и краем сознания я отметила зрителей на всех соседних балконах.

— Ринар, остановись. На нас смотрят. — он только сильнее прижимает меня к себе, и я чувствую, насколько он возбуждён, и ощущение его горячего твёрдого желания пронизывает меня насквозь электрическим разрядом удовольствия. — Ринар, пожалуйста. — я запускаю пальцы в его волосы и пытаюсь оторвать его голову от себя. — Остановись, прошу тебя. На нас смотрят, мне это не нравится.

Он поднял на меня глаза, и в его взгляде было столько страсти, столько неудовлетворённости, что я чуть не застонала. Мне тоже хотелось продолжить, но не так, не здесь, не сейчас.

— Почему?

Я смотрела в его чёрные глаза с длинными ресницами, на его красивое лицо, и мысли разбегались в стороны, как тараканы.

— Потому что тут люди, а ещё холодно и страшно. Потому что ты меня ненавидишь и злишься. Потому что я не могу контролировать свою способность. Что с твоим резервом?

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Пуст наполовину.

— Прости. Я честно старалась, но это сильнее меня.

Он прижался щекой к моему виску, и огонь медленно утих.

— Я понимаю, о чём ты. Я тоже не могу. — он говорил очень тихо, но я слышала его голос, и меня пробирало до глубины души. Да что со мной такое? Угораздило же! Да он ни одного вежливого слова мне не сказал, сплошные приказы, измывательства, оскорбления и претензии. И я разозлилась на себя. Мягкотелая рохля! Карина была права, меня любой размажет по стенке, а я и рада утираться.

— Не смей больше так делать! — в моём голосе было столько металла, что я собой даже восхитилась. Честно говоря, тело было категорически против такого заявление, оно предлагало продолжить и перевести дела в горизонтальную плоскость.

— Как так, Алина?

— Если ты… если ты ко мне неравнодушен и хочешь сблизиться со мной, то придётся извиниться за все гадости, что ты мне сказал и сделал. И снять это чёртово заклинание. — я постаралась смягчить голос. — Я тоже извинюсь, и мы сможем начать с чистого листа.

— Даже не подумаю, ни извиняться, ни сближаться, ни тем более снимать заклинание.

— Тогда не смей ко мне прикасаться!

— А то что?

— А то будешь ходить с пустым резервом. Заметь, сегодня я сдерживалась как могла.

— Следующий раз прежде, чем угрожать, займи более устойчивую позицию. — Ринар развеселился и перевесил меня ещё дальше через перила. Теперь я висела почти только на его руках и даже уцепиться мне было не за что, перила были под ногами где-то в районе колен.

— Гад! Сволочь! Тиран! — он выгнул бровь, улыбнулся ещё шире и убрал одну руку.

— Попроси меня поставить тебя на пол, Алина. Ласково попроси. А потом поцелуй. И если мне понравится твоя старательность, то может быть я поставлю тебя на пол.

Уцепиться за него руками и поцеловать очень хотелось. Если честно, то адреналин вкупе с возбуждением создали такую ядерную смесь, что я даже упасть уже не боялась. Вернее, не боялась, что он меня уронит.

— Попроси прощения за своё гадкое поведение, ласково поставь меня на пол, а потом может быть я тебя поцелую. — я говорила так низко и так томно, что аж у самой мурашки побежали по спине. Он дрогнул и втянул ноздрями мой запах. Не подумает он сближаться? Кого он обманывает, его ко мне тянет как магнитом! Проблема в том, что меня тоже тянет, и он это чувствует.

— Патовая ситуация. Не боишься замёрзнуть?

— Боюсь, что у тебя рука устанет. Ты левша или правша?

— Я амбидекстр. — хрипло прошептал он. Не знаю, звучало ли это слово на общем так же забавно, как на русском, но так как мой мозг их речь всё-таки переводил, то от неожиданности я расхохоталась как ненормальная. Мой амбидекстр удивлённо моргнул, но момент уже был разрушен. Я смеялась так, что заболел живот, а он явно растерялся и не знал, что делать с моим сотрясающимся в истерическом смехе телом. На пол он меня, конечно, поставил, но я норовила сползти по перилам вниз, так что ему пришлось меня поддерживать, прижимая к себе. — Что я такого сказал?

— Я тебя теперь так буду называть. Это, конечно, длиннее, чем Ринар, но гораздо лучше. Ладно, амбидекстр, ты обещал мне танец, а у меня уже ноги закоченели.

Он потащил меня обратно в зал, но зубы ставлю, что он обиделся. От этой мысли меня накрыло вторым приступом смеха, и теперь он тащил на танцпол хохочущую до слёз невесту, которая была не в состоянии даже стоять.

— Соберись!

— Не могу, господин амбидекстр. Не велите казнить, велите миловать.

Наверное, к нашей речи прислушивались, потому что брови у присутствующих рядом поползли вверх, а я неожиданно поняла, что не хочу опять злить своего наречённого. Ему и так досталось. Он хотел целоваться, а девушка посмеялась. Поэтому я собралась с мыслями и страстно нашептала ему на ухо причину своей истерики.

С ногами я тоже совладала, поэтому танцевали мы вполне сносно, по крайней мере, на обувь я ему ни разу не наступила. Немного оттаяв, Ринар признал, что по-русски действительно смешно звучит. Мне также пришлось познакомить его с созвучными словами монстр, терминатор, доминатор и даже с сюжетом сериала Декстер, который мы с сестрой смотрели с замиранием сердца. Попутно пришлось объяснить, что такое кино, фильмы, телевизор и рассказать про сестру.

В общем, не знаю, сколько длится один танец, но мы танцевали не меньше часа, при этом Ринар слушал с искренним интересом и задавал вопросы. Когда я иссякла, мы какое-то время кружились под музыку молча. Бал уже был в разгаре и другие пары на танцполе вели себя довольно откровенно.

— Почему ты называешь меня Ринар?

— Мне так больше нравится. Эринар — красиво имя, но длинное и слишком официальное, а Эр — ну как-то не по мне.

— Меня так никто не называет.

— Ну и прекрасно.

— А если я скажу, что мне не нравится?

— Тогда я буду так называть тебя всё время. Знаешь, иногда так и хочется тебя побесить. — я улыбнулась ему очень нежно и погладила по щеке.

— Ненормальная. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения.

— Может, просто ты не очень-то грозный?

— Я достаточно грозный. — он рыкнул и легко укусил меня за шею, а я рассмеялась.

— Достаточно для того, чтобы детей пугать. Двухлетних. Кстати, мне сказали, что у тебя есть младшие сёстры, познакомишь?

— Нет.

— Почему? — я искренне удивилась и расстроилась.

— Во избежание дурного влияния.

— Моего на них или их на меня?

— Боюсь, что взаимного. — фыркнул он.

— Вызов принят. Завтра же их найду и сама познакомлюсь. Или они тут на балу?

— Они для бала ещё слишком маленькие, и сидят у себя в комнате запертые.

— И сколько им?

— По девятнадцать.

— Но мне тоже девятнадцать, и я тут.

— Ты обручена и пришла с женихом, это другое.

— Ах, другое… — ехидно протянула я.

— По крайней мере жених не даст тебе свалиться с балкона. — от неожиданности я сбилась с шага, ещё и подкалывает меня!

— Да я бы вообще туда не пошла, если бы не жених!

— Ну так пошла же, а я тебя вынужден был ловить. И держать. У меня рука устала.

— Так ты амбидекстр, воспользуйся второй.

— Для этого дела нужны обе.

— Возможно, я пожалею о своём любопытстве, но какое это дело?

— Вот такое. — а дальше он закружил меня по танцполу, придерживая то одной, то второй рукой, наклоняя назад, заставляя выгибать спину, а затем притягивая к себе и снова кружа. От восторга у меня сначала перехватило дыхание, а потом я счастливо засмеялась.

— Амбидекстр, перестань, у меня голова закружилась.

— Тогда пойдём, я тебя провожу.

— Уже?

— Да, тебе пора.

— А выглядит так, как будто самое интересное только начинается. Ринар, ну пожалуйста, можно я ещё останусь.

— Нет, я тебя провожу.

— А я обещала с Шалем потанцевать, он, наверное, разобидится.

— Если разобидится, то я помогу ему отобидеться обратно. Не спорь, Алина.

И я не стала спорить, в конце концов, моя программа по сближению и перевоспитанию запущена. Как минимум я его привлекаю физически и ему со мной может быть интересно и даже весело. Не обращая внимания на окружающих и не дав ни с кем попрощаться, Ринар вытянул меня из зала и потащил в комнату.

— Ринар, я так быстро не успеваю. У меня для забегов обувь неудобная.

— Зачем ты её вообще надела? — он бесцеремонно задрал мне подол по самые колени, чтобы посмотреть на мои сандалии. — Это что?

— Сандалии на платформе.

— И зачем нужна платформа?

— Чтобы казаться выше.

— То-то я думаю, что шея сегодня не так ноет. Следующий раз приходи на ходулях. В нашем мире средний рост для девушки примерно вот такой. — И он показал в воздухе хорошие такие метр восемьдесят. А мне стало обидно.

— Да, я помню. И рыжих у вас нет.

— Есть, но далеко. И мы их не жалуем.

— Почему?

— Потому что они варвары.

— И что?

— И то. С ними невозможно договориться, они никогда не идут на уступки и разговаривают только с позиции силы.

— Подожди. Это кого-то мне напоминает. — я постучала указательным пальцем по нижней губе. — Кажется, кого-то из моих знакомых.

— Неужели?

— Да, точно! Вспомнила!

— И кого же?

— Да так, есть один амбидекстр. — Ринар фыркнул в ответ, и казался совсем обычным парнем, а не каким-то там грозным императором пятидесяти шести лет от роду.

— Со мной можно договориться!

— Да ты что? Тогда давай договоримся, что ты снимешь с меня заклинание?

— А что ты можешь предложить взамен?

— А что ты хочешь?

— Подумай.

— Свитер тебе могу связать. Хочешь? — заискивающе предложила я.

— Нет.

— Маску из малины сделать? В прошлый раз хорошо получилось. — улыбнулась ему.

Мы уже стояли перед дверью в мою спальню, и я чувствовала себя так, будто сходила на очень странное, но крайне приятное свидание.

— Можешь станцевать, но только для меня. Хотя какой смысл, ты и так станцуешь.

Он открыл дверь и пропустил меня в бирюзовую гостиную. Жарко горел камин, но света было мало, после освещённого холла в комнате казалось темно.

— Не надо, Ринар.

— Танцуй, Алина, так, чтобы мне понравилось. — впечатление от вечера мгновенно развеялось, желание танцевать накрывало мягко, постепенно. Если раньше желание подчиниться его приказу было острым, почти невыносимым, то сейчас оно скорее обдавало волной тепла и ласковым морским ветром подталкивало в спину.

— Ринар, я очень прошу, не заставляй меня.

— Я сказал танцуй.

От обиды в горле возник комок, и ответить я не смогла. Вместо этого вспомнила слова Салли о танце живота, и моё платье разделилось, оголяя живот, а бёдрах появилось монисто наподобие тех, что я видела у преподавательницы. Эринар развалился в кресле и не отводил от меня взгляда.

— Я не могу танцевать без музыки. Мне нужен ритм.

— Хорошо. — он протянул руку в маленький портал и вытянул оттуда бубен. — Это подойдёт?

Я кивнула, а он начал отбивать ритм бубном себе по колену, заставляя меня двигаться то быстрее, то медленнее. Вспомнив все движения, я старалась. И волну пустить, и бёдрами позвенеть, в какой-то момент танец даже захватил меня. Но потом осознание того, что я танцую по приказу, сбило меня снова, и я остановилась.

— Хватит.

— Подойди. — я демонстративно подошла к камину. — Подойди ко мне.

— Нет. Не хочу!

Ринар легко поднялся из кресла, демонстрируя сразу две вещи: во-первых, танец его возбудил, во-вторых, природа щедро его одарила. Одним движением он расстегнул мундир, а затем и вовсе остался в тонкой облегающей рубашке, кинув его на одно из кресел.

— Хочешь. Иди ко мне, Алина.

Внутри и правда всё взвыло: хочу! Внизу живота разгорался огонь, мне стало жарко.

— Нет, Эринар. Я не обязана. Свадьба через четыре месяца.

— Ты так горячо сопротивляешься, моя сладкая, но ты забываешь, что я чувствую тебя. И сейчас ты вся горишь от желания, моя маленькая гибкая рыжая упрямица. Иди ко мне, Алина, нам обоим будет приятно.

— Нет. — я тяжело дышала и держалась за каминную полку, чтобы не сползти на пол. Внутри всё горело, он прав, причём настолько сильно, что я едва успевала дышать.

— Такая воля, такое сопротивление, и всё ради чего? Иди ко мне, моя строптивая талира. Я буду тебя объезжать.

На его голос и слова тело отреагировало острым спазмом удовольствия, кровь прилила к губам, кожа покрылась мурашками, меня бросило в дрожь.

— Нет. Я не игрушка, Ринар.

— Игрушка, ты моя личная маленькая игрушка. И ты будешь делать то, что я говорю.

А дальше он подошёл и схватил меня за руки, прижимая к себе, а я начала яростно вырываться. И чем сильнее я сама его хотела, тем неистовее была моя борьба.

— Я не игрушка! Хватит применять против меня заклинания! Слабо завоевать меня без магии, да?

— Мне не нужно тебя завоёвывать, ты и так принадлежишь мне. — резко сказал он, глядя мне в лицо.

— Нет! Я буду женой, а не рабыней, а до этого момента я тебе вообще ничего не должна.

Мы повалились на пол, причём он не дал мне удариться, а скорее мягко опустил на ковёр. Огонь уже бушевал вокруг нас, и я принялась яростно впитывать его в себя. Но Ринара это не остановило, такое ощущение, что моё сопротивление его только раззадоривало, а я ничего не могла ему противопоставить физически.

И мне стало по-настоящему страшно. Он остановился в то же мгновение, откатился в сторону, вскочил и ушёл, хлопнув дверью. А я осталась рыдать на полу, горько и самозабвенно, чтобы его тоже пробрало хорошенько. Салли не пришла помочь мне распутать причёску, так что я повыдёргивала те шпильки, которые нашла в волосах, и легла спать.