Высокая полноватая женщина вышагивала по подвальным коридорам пограничного поместья. Тяжелые каблуки отстукивали по старому камню, передавая раздражение своей хозяйки каждому, кто слышал их звук. Прислуга семенила, проскальзывая мимо хозяйки, — одни обгоняли, неся в руках подносы с едой и серебряные кувшины с вином, другие бежали в обратном направлении уже с пустой тарой.
— Леди Месса! — Одна из служанок, завидев женщину, остановилась, склоняя голову. — Мы не ждали вас сегодня…
— Если я каждый раз буду предупреждать о своем появлении, как же вы будете допускать ошибки? — раздраженно спросила Месса, стягивая длинные перчатки. — Как там наша пташка?
Женщина принюхалась, понимая, что ответ ей не особо и нужен. Пока Тьяна пыталась проблеять что-то невнятное, они подошли к покоям «пташки». Терпкий аромат алкогольных паров, слишком выраженный. Пахло так, словно дюжина воинов уже неделю праздновала победу над вражеской ордой и все дни ни разу не позволяли хоть кому-нибудь проветрить помещение.
— Отдыхает, леди Месса.
— Это я уже поняла. Все деревни вокруг только и стонут о том, что молодые девицы пропадают на несколько дней, а возвращаются… — Месса помассировала виски, стараясь избавиться от головной тени. — Разве так сложно обойтись служанками из поместья? Или вы не понимаете, что нам нельзя, чтобы пошли слухи?!
Тьяна нервно икнула и отступила на шаг.
— Мы пытались… Но… Это невозможно!..
— Сколько дурмана вы даете? — слушать скулящие оправдания Мессе надоедало еще быстрее, чем трястись в карете по пути в эту богами забытую дыру.
— Почти половину кувшина…
— Так много? — удивилась женщина, первый раз одарив Тьяну взглядом.
— Два раза в день, — служанка перешла на шепот, — чтобы хоть как-то контролировать…
— Тупые дочери лошадей. — Месса скривила губы.
— Разве можно так с девушками? — игриво поинтересовалась фигура, появившись в дверном проеме.
Стоило двери распахнуться, как в коридоры хлынули звуки девичьего смеха, бьющейся посуды и смеха.
Тьяна громко взвизгнула, когда на ее талию опустилась горячая рука.
— Месса, не желаешь присоединиться к веселью?
— Я утоплю тебя в замерзающем озере, — прошипела женщина, разгневанная наглостью «пташки».
— А вот угрожать не надо, — обжигающая ладонь легла на шею Мессы, обещая оставить ожог, — не стоит всем портить настроение…
— Что с заданием? Девчонка мертва? — одергивая ворот парчового платья, Месса отстранилась, ударив по руке на своей шее.
— Пока нет.
— Почему? — строго спросила женщина. Чувствовать, что контроль утекает из ее рук, оказалось неприятно.
— Так неинтересно…
«Боги, дайте мне сил», — взмолилась Месса.
— Это не игры, — отчеканила она громко. — Нам нужен результат!
— Он будет. Но потом. Сейчас я хочу отдыхать… Тьяна, где там вино? Девочки скучают…
— Пойду прикажу подать. — Радуясь, что удалось выскользнуть из навязчивых объятий, служанка поспешила удалиться на кухню.
— Твое поведение… — недовольно попробовала отчитать Месса, но оказалась перебита.
— Оставь свои наставления. Меня от них тошнит. Совсем скоро чешуйчатые найдут мой маленький подарок. И я закончу дело, когда кто-нибудь из них начнет шевелиться. А теперь отстань. Твоя кислая рожа портит мое настроение.
«Ненавижу фениксов!» — Месса глядела на захлопнувшуюся перед носом дверь, и от негодования хотелось топнуть ногой.