Джейн, невеста императора

Глава 15

На банкете, делившем бал на две неравные части, Джейн выпало сидеть рядом с Императором. Ну, то есть, не то чтобы выпало, просто после его объявления иначе и быть не могло. Они сидели рядом, поскольку они официально пара. Точка. Понятно было, что поговорить сейчас все равно не удастся, слишком много глаз, слишком много ушей. Даже если говорить шепотом, велика вероятность, что потом кто-нибудь просмотрит запись, прочтет по губам… Поэтому Джейн говорила только очень простые вещи: «Да, спасибо, я буду», «Нет, я не пью алкоголь, лучше сок, пожалуйста», «Да, погода чудесная, говорят, завтра тоже будет тепло?» И ни слова больше на тему помолвки после того, как Император в ответ на ее угрозу улыбнулся чуть виновато и тихо сказал: «Хорошо. Но позже. И не здесь». Действительно, убивать Императора прямо на балу, прилюдно, было бы немного чересчур.

И Джейн улыбалась — она надеялась, что все-таки мило, а не так, будто у нее скулы свело; ела, было вкусно, но толком распробовать так и не получилось из-за нервов; все раздумывала, не накидаться ли ей шампанским, и будь что будет. Потом снова начались танцы, она танцевала, получала поздравления, отшучивалась от удивленных вопросов тех, с кем Император ее познакомил на том самом ужине. Имела длинный разговор с Магдой, которая все пыталась узнать, любит ли Джейн Императора, не задавая этот невежливый вопрос вслух. Джейн делала вид, что не понимает, о чем речь. И все это время глубоко внутри нее кипела злость. Кипела так сильно, что шипела, раскаляла ее изнутри, а испаряясь, ударяла в голову не хуже шампанского. Под конец бала она стала опасаться, что эта злость просто выжжет ее изнутри. Раз за разом она мысленно давала Императору пощечину за пощечиной: за то, что обещал подождать ее решения и обманул, за то, что не сказал, что собирается сделать, за то, что поставил в идиотское положение! Это называется «подлость», сир, нормальные люди так не делают! И по морде его самодовольной — р-р-раз!

И когда они — наконец-то — официально удалились с бала, рука об руку, все очень прилично и мило, дошли до пустой залы, когда Император закрыл дверь, потом опечатал ее чем-то — Джейн показалось, что собственной ладонью — и повернулся к ней, именно это она и сделала. Попыталась сделать.

Ну, на самом деле она успела подойти к нему и замахнуться. Он поймал ее руку, потом вторую, а когда она попыталась его пнуть, едва не запутавшись в чертовом платье, неожиданно притянул к себе и обнял. Теперь обе ее руки были надежно стиснуты между ее и его телом, и ударить его она не могла, как ей ни хотелось. Ногами — тоже не было смысла, слишком короткий замах. Она дернулась раз, другой, пытаясь вырваться, но Император держал ее, кажется, почти без усилий.

— Джейн, вы молодец. Вы отлично держались. Спасибо вам. Я даже почти не заметил, как вам хотелось меня побить.

— Отпустите меня немедленно!

— А вы будете драться? — уточнил Император, не спеша ее отпускать.

— Вы меня обманули! Вы мутили воду, обещали не пойми что, а потом просто так взяли и объявили, даже не предупредив меня!

— Значит, будете, — вздохнул он. — Ладно, тогда давайте договоримся. Две пощечины, их я, пожалуй, заслужил, а потом мы с вами нормально поговорим.

— Вам и десять мало будет!

— Вы руку отобьете, Джейн, будьте реалисткой, — он снова вздохнул и вдруг погладил ее по спине, слегка ослабив хватку. Тут-то ей бы и вырваться и врезать ему, но она совершенно оторопела от этого человеческого жеста в исполнении Императора. Он ее, что, — жалеет так?! — Я понимаю, каково вам пришлось, но и вы меня поймите. Мне кровь из носу была нужна эта помолвка прямо сегодня. Но если бы я вам об этом сказал, вы бы ведь просто не пришли на бал, правильно?

— Отпустите меня.

— Вы обещаете не лезть в драку?

Джейн зашипела и дернулась, пытаясь все-таки вырваться, пока он не так крепко ее держит. Не получилось.

— Вы и так уже все сделали на своих условиях, всю помолвку провели как вам надо и когда вам надо! И отпускать меня вы тоже будете только на своих условиях?!

— Каюсь, грешен, — признал Император. Джейн не видела его лица, но ей показалось, что он улыбнулся. — Я действительно люблю, когда все происходит на моих условиях. Но если вам это настолько противно — ладно, я готов рискнуть.

Император разжал руки, Джейн отпрыгнула от него.

— Вы! У меня даже слов нет, чтобы вас обозвать! Зачем было вообще меня о чем-то спрашивать, давать мне эти пять дней на размышление, чтобы потом просто наплевать на меня и на то, что я там надумаю?!

— Вы по-прежнему можете улететь, Джейн. Наш договор в силе. Если я не принесу вам голову того котоубийцы, вы можете через три дня… а, нет, уже через два… просто улететь домой.

— А вы? А ваша репутация после такого?!

— А я как-нибудь сам выпутаюсь. Джейн, может быть, вы уже меня ударите, и после этого мы спокойно сядем и поговорим?

— Хорошо, что вы мне об этом напомнили, — сказала Джейн, снова подошла к Императору, почти замахнулась и поняла, что бить уже совершенно не хочется. Какой смысл бить, когда тебе это разрешили? Только выглядеть полной дурой. Даже этого удовольствия он ее лишил, и это было ужасно обидно. То, что должно было быть замахом, превратилось в неопределенный жест, Джейн закрыла лицо руками и в который уже раз за последние дни заплакала.

— Джейн? Джейн! Ну что теперь не так? Неужели я вас так сильно обидел? — она почувствовала, как Император осторожно взял ее за плечи, сделала еще один шаг и уткнулась в его грудь. На его рубашке наверняка останется вся ее косметика. Ну и ладно, так ему и надо. Он снова обнял ее — примерно так же, как в самом начале, когда пытался защититься от ее кровожадных порывов. С той лишь разницей, что теперь она была не совсем против. Лучше бы это был кто угодно другой, но если других нет, то ладно, плакать в Императора все равно приятнее, чем в пустоту.

— Вот поэтому я предпочитаю корабли, — задумчиво сказал он через минуту. Или две, или три. Джейн не считала. — Ни один корабль до сих пор не пытался утопить меня в слезах.

Джейн рассмеялась от неожиданности, непроизвольно всхлипнула, но всхлип вышел уже так себе, неубедительный. И она снова рассмеялась.

— Это потому что у них нервов нет. А у меня есть.

— У меня, похоже, тоже нет. По крайней мере, мне кажется, что пара хороших пощечин вполне могла решить проблему. Зачем так изводиться?

— Не хочу я вас бить с вашего разрешения, — проворчала Джейн. — Все удовольствие насмарку.

— Ах, вот оно что. Ну хотите, я вам запрещу меня бить? Тогда будет нормально?

— Тогда вообще бред какой-то будет. Перестаньте морочить мне голову и объясните наконец: для чего вы это все затеяли? Неужели нельзя было как-то по-человечески это сделать, а?

— Ну, просто я увидел вас, такую прекрасную в этом платье, потерял голову и решил во что бы то ни стало довести дело до свадьбы.

Джейн подумала с полминуты, пока Император мягко вел ее в сторону журнального столика. Искушение поверить было велико, но…

— Врете, — заключила она.

— Не вру, — он усадил ее и сел напротив. — Пытаюсь говорить приятное.

— Лучше говорите правду.

— Ладно, вот вам правда: я очень хотел спровоцировать вашего маньяка на более активные действия. Пока он сидит в норе и потрошит кошек, периодически меняя коммуникаторы, локации и счета для оплаты, достать его не то чтобы невозможно, но потребует времени. Мне очень хочется, чтобы он взбесился, встал и сделал уже что-нибудь, что оставляет более наглядные следы.

— Например, убил меня? — ядовито уточнила Джейн. — Спасибо, сир, вижу я, как я вам сильно нравлюсь.

— Ну что за глупости, — отмахнулся он. — У вас рядом Ли и Змея, а кроме них, поверьте, есть и другие люди, серьезно занятые вашей безопасностью. Да он к вам подойдет не ближе, чем на десять метров.

— С десяти метров много чего можно сделать, особенно если есть бластер, — сказала Джейн.

— А если он у него есть, то он и на десять метров не подойдет, и на двадцать, мы его поймаем раньше.

Аргумент совсем не успокоил Джейн, но она понимала, что других от Императора не дождется. Она посидела, подумала немного.

— Сир, а вы понимаете, что нарываетесь на международный скандал? Вы ведь травите маньяком дочь самого Барри Флетчера. Думаете, Абриан вам это простит? А ваши подданные? Ведь не все же они будут думать, что так мне и надо.

— Абриан занят тем, что не прощает мне корабли. У него просто не будет сил и времени еще и на вас. Разве что ваш отец обидится лично. Но он в своем послании — простите, Джейн, — сказал, что я могу располагать вами как угодно. Так что фактически я действую с его разрешения.

Ну спасибо, папа.

— Кроме того, — продолжил он как ни в чем не бывало, — я вас не травлю. Я вас спасаю от этого самого маньяка.

— С такими спасителями никаких маньяков не надо, вы меня скоро сами угробите, — проворчала Джейн.

— Вы себя недооцениваете, вас не так уж просто угробить, как вы пытаетесь изобразить. Вот если я не буду делать ничего, этого мне точно не простит ни Абриан, ни Империя. А я — делаю. И думаю, что очень скоро смогу предъявить вам результат. Особенно если вы завтра объявите, что улетаете, — он с надеждой посмотрел на нее.

— Вы на самом деле хотите меня выставить или хотите, чтобы я соврала? — уточнила она.

— А это зависит от того, поймаю ли я его. Повторюсь, наш договор все еще в силе. Если я его не поймаю, вы можете улетать домой, я вас пойму, это будет полностью моя вина.

— И все же я не понимаю. Вы объявляете о помолвке. Буквально через пару дней ваша невеста срывается и улетает домой. Это получается, мы так быстро разругались? И ладно еще если вы меня выгнали, а если я вас бросила? Как ваш светлый образ переживет такой удар?

— Он не переживет, — с энтузиазмом заверил ее Император. — Сердце мое будет разбито, я буду скорбеть и окончательно перестану верить в любовь. А мои подданные будут очень меня жалеть и ругать жестокую иностранку. И еще лет десять я буду иметь полное право посылать очень далеко всех, кто будет говорить мне про брак. Я не могу жениться, мое сердце все еще разбито. По-моему, отлично получается.

— Да, неплохо, — растерянно согласилась Джейн. — Неужели вы настолько сильно не хотите жениться?

— Ну а вы-то сами как думаете? Зачем мне это вообще нужно?

— Слушайте, а зачем тогда вся эта наша история? Если вы совсем не хотите жениться. Отослали бы меня обратно, и дело с концом.

— Ну, это я только жениться не хочу. А шедий я хочу. Значит, придется принять это условие. Я, как видите, делаю со своей стороны все, что могу. Но если сделка сорвется по не зависящим от меня причинам, например, мы так и не поймаем этого человека, и вы улетите… скажу честно, я не очень расстроюсь.

— А вы вообще его ловите? — вдруг заподозрила неладное Джейн. — Только честно.

— Честно? Ловлю. Я же сказал: я делаю все, что от меня зависит. Одно дело — судьба, другое — жульничество. Чем издеваться над вами совсем без пользы для дела, честнее было бы действительно отослать вас домой с отказом. Но мы еще поборемся. Ситуация, на самом деле, неплохая. Либо я выиграю поставки шедия, либо свободу. Оба варианта очень даже неплохие.

Свободу он выиграет. Свободу от Джейн. И ведь он просто так это сказал, без цели ее обидеть! Кажется, примерно в таких случаях Макс сокрушался, что она непрерывно хамит, даже когда не хочет. Так вот как это выглядит с другой стороны.

— А ведь отец не обязательно должен был сватать меня именно вам, — вдруг сообразила Джейн. — Ведь если бы я была женой какого-нибудь вашего главного корабельного инженера, или кто там еще у вас ведает закупками шедия, эффект был бы примерно тот же. Правильно?

— Правильно. Думаю, тут играли роль еще и политические амбиции мистера Флетчера. Дочь-супруга какого-то иностранного промышленника или дочь-Императрица — разные вещи, согласитесь.

— А ведь может быть, среди ваших подданных пропадает какой-нибудь молодой, симпатичный и одинокий, — мечтательно протянула Джейн. — А я его так и не встречу из-за папочкиных амбиций.

— А я-то думал, я вам все-таки нравлюсь, — обиженно сказал Император. — Неужто я такой ужасный, что за меня даже фиктивно замуж выйти страшно?

— Вот именно фиктивно и страшно, — вздохнула Джейн. — Вдруг я возьму и проникнусь к вам, а вам это и даром не нужно. Обидно ведь.

— Джейн, если уж так выйдет, что мы окажемся связаны, я никогда не брошу вас в одиночестве, — мягко сказал Император. — Вы всегда сможете на меня рассчитывать.

— Всегда, но не во всем, — поправила Джейн. — Вот представьте, приду я к вам и скажу: «Дорогой, мне холодно и грустно. Мне хочется любви и обнимашек». И что тогда?

— Обнимать я могу даже не очень фиктивно, — улыбнулся он. — Кажется, сегодня мы это уже выяснили.

— Не знаю, я не поняла, — фыркнула Джейн. — Большую часть времени я пыталась вырваться.

— Хотите попробовать еще раз?

А какого черта!

— Да, хочу, — сказала Джейн. Император подвинулся и указал ей место на диване рядом с собой. Джейн подошла, аккуратно присела на краешек дивана.

— Я представлял это себе немного иначе, — сказал он и притянул ее вглубь дивана, поближе к себе. Джейн ойкнула от неожиданности, потом начала возню, устраиваясь поудобнее. Скинула туфли, поджала ноги, положила голову на императорское плечо. А неплохо. Тепло, уютно. И вовсе не так страшно, как кажется, когда сидишь напротив него. — Ну как, годится?

— Да, — уверенно сказала Джейн. — Мне нравится.

— Вот на это можете твердо рассчитывать всегда.

Джейн вздохнула. Как бы так ему объяснить, что если уж она будет регулярно с ним обниматься, то захочет от него гораздо больше этого? Объяснять ничего не пришлось. В середине залы соткалась мерцающая фигура, девушка с темными фиолетовыми волосами. Руби-2, кажется? Она угрожающе подбоченилась и вместо приветствия сказала:

— Ну ты даешь, Томас! Стоит оставить тебя одного, как ты уже охмуряешь живых человеческих девушек!