Данияр. Неудержимая страсть

ГЛАВА 47

Данияр слушал, не перебивая, но с каждым словом его лицо становилось всё суровее. Когда Дея закончила, он долго молчал, смотря мимо неё в стену, будто пытаясь прочесть ответы на ней.

— То есть, — наконец заговорил он, и его голос был непривычно тихим, — в тебе теперь сидит не только Рыжая, но ещё и кто-то… древний?

— Не совсем так, — вздохнула Дея. — Не уверена. Кстати, это древнее существо сказало, что будет говорить со мной только в крайних случаях. А Марьяна должна помочь мне разобраться с моими… новыми способностями.

— Хм… — потёр подбородок Видар. — Марьяна, говоришь… Знаю я одну. Ну очень вздорная особа и мстительная очень. Многие с ней связываться опасаются, но я смог найти с ней общий язык. Живёт она не так и далеко от нас. Предлагаю завтра её навестить — к ночи как раз успеем добраться, если рано утром в дорогу отправимся. Одних я вас не отпущу — боюсь, без меня она на вас проклятье нашлёт.

— Почему? — удивилась Дея.

— Я же говорю — характер у неё сложный. И возраст… Вдруг она не разглядит, кто к ней пожаловал, и решит, что вы ей когда-то насолили. Поверь, ты чихнуть не успеешь, как её проклятие тебя накроет.

— А почему тебя она не трогает? — тут уже и Данияру стало интересно.

— Ну-у-у… я умею очаровывать, кого нужно, — подмигнул Видар.

— Видар, может, ну его, этот праздник? Всё равно настроения нет уже. — Данияр подхватил Дею на руки и направился к двери. Остановился возле неё и бросил напоследок: — А ты, если голоден, то иди поужинай — что добру пропадать. А нам с Деей нужно побыть наедине.

Альфа усмехнулся, и в его глазах вспыхнули зелёные искры. Он прекрасно понимал, почему брат так спешит домой: ему срочно нужно рассказать Дее, кто они друг для друга. Может, у них получится и связь полноценную закрепить.

Хотя… Нет, пока не получится. Для этого нужно абсолютное доверие, а Данияр до сих пор не рассказал ей о своём происхождении. Да и Дея явно придерживает какие-то секреты при себе.

А ещё теперь и эта древняя сущность. Она тоже может стать помехой.

— У моего брата путь к счастью чертовски сложный, — покачал Видар головой, провожая его взглядом. — Ладно, нужно подкрепиться, а потом идти в библиотеку.

Видар замолчал, прислушиваясь к себе. К тому тихому ровному гулу внутри себя: кажется, всё уже было как должно быть.

Он резко выдохнул, и в его глазах вспыхнуло раздражение.

— Чего я вообще от всех правду-то прячу? Всё равно боятся до усрачки. Конечно, иногда мне это выгодно: надрал задницу — мол, это не я психанул, а волк буянит. Да и на переговорах не очень приятно наблюдать, как некоторые готовы в штаны наложить от страха, — усмехнулся. — Ладно, не буду пока раскрывать правду, есть ведь сейчас свои преимущества.

Не успел Видар сделать шаг, как в дверь робко постучали.

— Кого ещё нелёгкая принесла? — пробурчал альфа чуть слышно и уже громче спросил: — Чего вы там скребётесь, как робкая мышь? Заходите уж.

Дверь распахнулась, и в кабинет зашла Гелла. Вид у неё был, прямо сказать, не очень: осунулась, побледнела.

— Видар, мне нужно с тобой поговорить, — нервно теребя ткань платья, произнесла она тихим голосом.

Альфа тяжко вздохнул, но отказывать не стал: даже после всего, что они с дочерью натворили, он не мог её ненавидеть. Он направился к столу и, усевшись в кресло, показал он глазами на кресло напротив:

— Присаживайся. В ногах правды нет. Раз нужно, давай поговорим.

Гелла разместилась в кресле и, продолжая теребить платье, тихо произнесла:

— Видар, очень прошу — выслушай меня, не перебивая. — Он лишь молча кивнул, скрестив руки. Гелла сделала неровный вдох. — Когда я потеряла пару и сына… во мне что-то сломалось. Я перестала быть собой. — Она посмотрела на альфу, и в её глазах стояла такая бездонная пустота, что Видар нахмурился. Она отвела взгляд и продолжила: — Понимаю, что это не оправдание, и не прошу пощады. Любое твоё наказание приму — заслужила. И за дочь просить не буду. Но ты должен знать: в том, кем она стала, целиком моя вина.

— Гелла, давай сократим прелюдию. Переходи к главному.

— Я хотела разлучить Дею и Данияра. Не только по прихоти Зары. Паре твоего брата было опасно оставаться в стае. Правда, я и не догадывалась тогда, что они истинные. — Гелла замолчала, собираясь с духом, и наконец решилась: — Нападение пять лет назад спланировала Кира. Чтобы убить Дею. Она, как обычно, действовала чужими руками. Кто ей помогал, тот уже мёртв, а Кира как бы ни при чём. Она всегда убирает тех, кто знает слишком много о её делишках. Узнала я обо всём не сразу, а говорить не стала, потому что считала себя обязанной ей: она спасла мою непутёвую дочь от вампиров. Да и её шантаж меня останавливал. Я не хотела, чтобы ты узнал о проделках Зары. Так что будь осторожен, Видар. Эта гадюка на многое способна. И опасность для Деи никуда не делась — вампиры по-прежнему хотят от неё избавиться.

— Почему? — спросил Видар, хотя уже догадывался.

Сущность. Вот чего они боятся.

— Думаю, она сыграет ключевую роль в том, что грядёт. Хотя не только она — вы все. А с Кирой… не встречайся больше. Она больна тобой. Каждая ваша встреча только еще больше разжигает её одержимость.

— Это я уже понял и сегодня прекратил с ней отношения. А теперь ответь мне, — пристально посмотрел он на Геллу, — ты мне рассказала всё это… надеясь, что я отменю решение и оставлю вас в стае? Если да, то зря потратила время. Я и так на многое закрывал глаза. Но после всего, что вытворяла Зара, а ты её покрывала, вам не место в моей стае. И доверять тебе я больше не могу.

— Я знаю, Видар… — Гелла посмотрела в окно пустым уставшим взглядом. — И мне очень жаль, что потеряла твоё доверие.

— И мне жаль, что ты изменилась. — Его голос неожиданно стал мягче. — Я ведь, сколько себя помню, тебя боготворил. Мне казалось, что именно такая и должна быть мама. Знаешь как больно видеть, как тот, в ком души не чаешь, меняется и предаёт? И несмотря на всё то дерьмо, что ты сделала… я не могу тебя убить. Хотя должен. Закон гласит: за предательство — смерть. Но я готов нарушить его. Ради тех светлых моментов, которые ты когда-то мне подарила. — Он отвернулся, будто разглядывая что-то за окном. — Я договорился с Касьяном. Он хороший альфа, примет вас. Дальше всё зависит только от вас, — вновь посмотрел на Геллу. — Если у тебя всё… иди с миром. У меня дел полно.

Гелла медленно поднялась. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не заплакать, кивнула, приняв приговор.

— Дея знает о проделках Киры и про опасность, что ей грозит, знает. Спасибо, что выслушал… — Её голос дрогнул. — Да, за всё спасибо, — тихо произнесла, отвернулась и направилась к двери, не оборачиваясь.

Видар смотрел ей вслед. Видел, как вздрагивают её плечи. В его груди, принося боль, что-то сжималось — горячее и острое. Этой женщине он доверял, как родной матери, которой у него никогда не было. А теперь ему пришлось вынести приговор. Изгнать из стаи.

Иначе он не мог. Зара перешла все границы, а Гелла слишком долго покрывала её. Доверие сожжено дотла.

Но от этого Видару не становилось легче. Он встал, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Отвернулся, не в силах смотреть на сломленную женщину. Раздался звук закрывшейся двери. Альфа прикрыл глаза, проглатывая предательский ком в горле. Ну почему ему так больно?

— Всё, харе нюни разводить, — рыкнул сам на себя. — Это лучше, чем смертельный приговор.

Он развернулся и решительным шагом направился в библиотеку. Не до ужина сейчас, когда жизнь членов его стаи под угрозой. Теперь ему стало понятно, почему Дея готова была растерзать Киру на месте. Он и сам не прочь придушить эту гадину собственными руками.

Видар снова поморщился, вспомнив, что творилось в его кабинете совсем недавно. М-да… Измазался он куда сильнее, чем предполагал.