Данияр. Неудержимая страсть

ГЛАВА 44

Данияр стоял, не дыша, с остекленевшим взглядом, устремлённым в одну точку. Воздух в лёгких застыл, сердце сжалось в ледяной ком. Сквозь него волной прокатилось чужое, но до мук знакомое отчаяние — острое, режущее, как удар клинком под рёбра. Затем жгучая ярость, опаляющая изнутри. И пронзительная боль, от которой свело челюсть.

Это были не его чувства.

Это была Дея.

Он медленно развернулся. Его взгляд упал на бледное, искажённое гримасой ярости лицо, на сжатые кулаки, на вздымавшуюся грудь. И в тот миг щёлкнуло — последний пазл встал на место с оглушительной сокрушающей ясностью.

Она его истинная пара! Вот почему он сдыхал без неё!

Это осознание было сравни удару под дых, лишившему его остатков воздуха. Он замер, не в силах пошевелиться, пытаясь осмыслить невозможное: её душа теперь звучала в нём эхом, её боль стала его болью. Границы его «я» рухнули, и на их месте появилось «мы».

Но как такое возможно?!

— О, тебя даже искать не пришлось, — прозвучал надменный голос Эммы, будто из-под толщи воды. — Я вызываю тебя на дуэль!

Но Данияр почти не слышал. Он видел только свою пару.

— Ах ты, тварь!.. Вызываешь, значит… — процедила сквозь зубы Дея.

Всё произошло быстрее, чем кто-либо успел понять. Дея в один прыжок преодолела расстояние, и в следующий миг тело Эммы уже взмыло в воздух. Пролетев несколько метров, оно с глухим стуком ударилось о стену и сползло вниз. Дея так же стремительно рванулась к оглушённой сопернице, которая хоть и оставалась в сознании, но теперь совершенно не понимала, что происходит.

— Ну пойдём! — Дея ухватила её за шкирку, зло усмехнулась и потащила из зала. — Посмотрим, на что ты способна, сучка!

— Дея! Подожди, поговорить нужно, — придя в себя, крикнул Данияр.

Но Дея лишь бросила через плечо:

— Обязательно поговорим, но вначале я из этой дряни отбивную сделаю!

Все члены стаи в шоке наблюдали, как разъярённая пара Данияра волочит упиравшуюся Эмму на улицу.

— Мужики, я хочу на это посмотреть! — первым ринулся за ней Ким.

Толпа хлынула следом. Данияр чуть слышно выругался и, сжав кулаки, рванул догонять свою разъярённую пару. Когда он вышел на улицу, то первым делом увидел Эмму. Она с перекошенным от гнева лицом, отряхиваясь, кричала:

— Ах ты, дрянь! Платье порвала! Я тебе, сучка, все кишки выпущу!

— Пасть закрой, пока я твои клыки себе на ожерелье не вырвала! — не осталась в долгу Дея.

— Дура безмозглая!

— Это определение больше тебе подходит. Какого хрена к чужому мужчине лапы тянешь? Жить надоело?

— Он не чужой, он мой!

— С какого хрена я вдруг твоим стал? — не выдержал Данияр.

Он подошёл к своей паре и нежно приобнял её за талию. Она подняла на него настороженный взгляд, и Данияр отчётливо почувствовал, что его девочка боится. Боится, что у интриганки всё получилось и он переметнётся к другой.

— Всё хорошо, Искорка. Пока Ким отвлекал Эмму, Ростислав подменил мой стакан. Я выпил безвредный напиток после её пафосного тоста «за любовь».

Дея выдохнула, и напряжение ушло из её тела, остался только гнев. На ту, что пыталась разлучить её с парой.

Эмма поняла, что её план провалился, и процедила сквозь зубы:

— Похрен. Всё равно сейчас сдохнешь.

— Так-так… — раздался ехидный голос Видара. — Я смотрю, тебя, Эмма, не научили вести себя в гостях. И что лезть в отношения пар запрещено — ты тоже, наверное, не в курсе. Или ты, зная это, всё равно решилась на магический обряд?

— Она полукровка! От таких потомство всегда бракованное! Я забочусь о чистоте крови и готова ради этого рисковать!

— Вот как? — насмешливо окинул её взглядом Видар. — Тогда докажи, что ты настолько хороша, какой себя считаешь. Сестрёнка, — он перевёл взгляд на Дею и подмигнул, — преподай урок даме чистых кровей. Только долго не играй — мы праздновать собирались. И я чертовски голоден.

На губах Деи появилась хищная улыбка.

— Дея, сделай всё быстро. Пожалей мои нервы, — тихо произнёс Данияр.

Он хотел добавить, что их будущее в её руках, что не стоит так рисковать, но промолчал. Он должен верить в свою пару. И в то же время он ненавидел себя за то, что ей придётся драться, а он не может вмешаться. Таков закон: самки разбираются сами. Вмешательство подорвёт авторитет Деи.

Данияр коротко поцеловал её в висок и отошёл.

Дея криво усмехнулась.

— Зря скалишься. Я чистокровная волчица, а ты сегодня сдохнешь, — прорычала Эмма.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Кстати, уложить тебя сразу или ты любительница помучиться?

Эмму передёрнуло от злости. Она решила продемонстрировать всем, что Дея не годится на роль бета-самки, и обрушила на неё всю мощь своей доминантной силы.

«Я, конечно, дико извиняюсь, напарница, но очень хочется узнать — чего это самоубийца так покраснела от натуги? Живот, что ли, прихватило?» — вышла на связь до сих пор молчавшая Рыжая.

«Пытается нас поставить на колени. Она же доминантная волчица, и обычно это срабатывает. А ты разве ничего не чувствуешь?»

«А я должна?»

«Теоретически — да».

«Не-а, ползать на брюхе желания не возникает. А вот перегрызть ей глотку очень хочу. Сама справишься, или вдвоём её отметелим?»

«Сиди уж, грозная и опасная. Сама как-нибудь справлюсь. Кстати, за то, что спарилась без предупреждения, уши оборву».

«Не получится. И хочу заметить, что я действовала в твоих интересах. Неблагодарная… Ну, раз помощь не нужна, то не вмешаюсь. Тем более у меня есть дела поважнее, чем за мордобоем наблюдать».

Волчица отступила вглубь сознания. Дея лишь мысленно усмехнулась: вот ничего не меняется.

Эмма, поняв, что её доминантная сила для Деи — что слону дробина, с оглушительным рыком кинулась в атаку без предупреждения. Дея едва уловимым движением отступила в сторону и со всего размаха ударила её по пояснице. Эмма с оханьем рухнула на землю.

— Тебе просто повезло, — тут же вскочила она, перекатившись.

— Мне вообще всегда везёт, — парировала Дея, занимая боевую стойку. — Наверное, тебе не передали моё послание, но всё же я его озвучу: я обещала всем тянущим свои поганые ручонки к Данияру переломать их.

На губах Эммы появилась презрительная усмешка — она не считала Дею соперницей и не собиралась с ней церемониться. Пусть Данияр посмотрит, от кого он собирался отказываться из-за этого убожества. Когда Эмма победит, он изменит решение, потому что никто в здравом уме не откажется от сильной волчицы.

И Эмма атаковала. Она это делала снова и снова, её движения становились всё более яростными и размашистыми. Но Дея была как ртуть — скользкая, неуловимая, будто читала её мысли. Она не просто уворачивалась. Дея выматывала противницу эмоционально и физически. Ей нужно было, чтобы та потеряла контроль. Чтобы злость затмила разум, и волчица Эммы вырвалась наружу.

— Хватит убегать, дерись! — зарычала Эмма. Она была в бешенстве, все её попытки атаковать прошли впустую.

— Так это ты дралась? — язвительно хохотнула Дея. — А я думала, это просто разминка или танец для понятия боевого духа.

Этот смех стал последней каплей. Разум Эммы затмила алая пелена. Её тело окутало голубое свечение, и на месте соперницы Деи возникла крупная взбешённая волчица со вздыбленной шерстью.

Дея приготовилась. Время игр закончилось.

Волчица Эммы, издав низкий рык, прыгнула на Дею, нацелившись в горло. В тот же миг навстречу разъярённой зверюги с места сорвалась Дея. Их тела столкнулись в воздухе. Дея схватила волчицу за холку и с силой повернула массивное тело зверя спиной к земле.

Они рухнули вместе, Дея приземлилась сверху, всей тяжестью обрушившись на передние лапы противницы, послышался мерзкий хруст костей. Волчица Эммы взвывала, суставы ее передних лап вывернулись неестественно. Волчица Эммы, задыхаясь от боли и ярости, попыталась вырваться, инстинктивно занеся задние лапы, чтобы когтями разодрать спину противницы, но не успела.

Воздух вокруг головы Деи затрепетал и вспыхнул багрово-золотым свечением. Из сияния, искажая пространство, материализовалась полупрозрачная огненная проекция гигантской волчицы. Она нависла над Эммой и издала пробирающий до костей низкий рык.

Волчица застыла, не в силах пошевелиться, а Эмма почувствовала нечто такое, от чего кровь застыла в жилах — взгляд самой бездны. Эмма почувствовала себя ничтожной пылинкой.

«ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ. ИНАЧЕ Я ИСПЕПЕЛЮ ТВОЙ РАЗУМ».

Этот голос возник прямо в её голове, обжигая сознание. Она не знала волчицу Деи, но была готова поклясться — это была не она. Это был кто-то другой… Могущественный и древний. Физическая боль сразу отступила, на смену ей пришёл всепоглощающий ужас.

«Нужно узнать у ведьмы, кто это мог быть».

«Не советую рассказывать, что сейчас произошло…»

Слова впились в сознание липким страхом.

«…для меня нет преград».

Волчица подняла взгляд к огненному призраку. В его глазах не было знакомого волчьего огня. Там была пустота. Холодная, абсолютная и старая, как мир. В ней не было ни злобы, ни торжества — лишь безразличие Вселенной к одной сломанной твари. На миг Эмме показалось, что этот взгляд длится целую вечность.

А потом видение погасло. Осталась лишь боль и тишина, густая, как смола. И твёрдое, выжженное на подкорке подсознания: она коснулась чего-то, о чём нельзя говорить. Никогда.

Присутствующие увидели лишь огненное свечение и решили, что раз Дея рыжая, то, возможно, при переходе её магия имеет такой цвет, а не голубой, как у всех. Лишь альфа и стражи поняли, что это ненормально.

Видар не подал виду, что произошло что-то не то. Стражи его стаи насторожились, но, поймав его предупреждающий взгляд, тоже изобразили спокойствие.

Данияр же стоял, будто в него влили свинец. Он почувствовал не просто силу. Он чувствовал другую сущность — древнюю и абсолютно чужеродную. По спине у него пробежал ледяной холодок. Это была не волчица Деи.

Поверженная волчица Эммы заскулила, ее задние лапы бессильно опустились на землю. Дрожь боли и ужаса прокатилась по её телу волнами. Дея продолжала сидеть на ней, не ослабляя хватки на горле. Она сама немного ошалела, не могла понять, что, собственно, сейчас произошло.

«Рыжая, ты чего творишь? Всё же под контролем было», — мысленно обратилась она к своей напарнице.

«Я? Да, собственно, как и планировала, занималась разработкой стратегии. А что случилось-то?» — прозвучал искренне удивлённый голос.

По ходу дела, её Рыжая даже не в курсе, что сейчас произошло. Дея была шокирована. Если это была не Рыжая, тогда кто? Или она темнит, что вполне возможно.

«Потом поговорим», — коротко ответила она и посмотрела на поверженную соперницу. В глазах волчицы Эммы плескался животный ужас, она жалобно заскулила.

— Сдаёшься? Или тебе ещё что-нибудь сломать? — спросила Дея, желая поскорее закончить.

Появилось голубое свечение, и волчица Эммы отступила. Тело соперницы дрогнуло, и она произнесла хрипло:

— Сдаюсь…

Дея поднялась. Окинула окруживших взглядом.

— Есть ещё желающие бросить мне вызов? — спросила.

В ответ — тишина.

Всех впечатлило, как она расправилась голыми руками с волчицей Эммы. Дея медленно повернула голову к ней. Эмма сидела на земле и тихо выла от боли и пережитого ужаса.

— Вздумаешь ещё раз протянуть свои руки к моей паре — я их оторву. Навсегда. И ещё. Если я узнаю, что ты плетёшь интриги против нас с Данияром или другого члена моей стаи, то, клянусь, я выслежу тебя и убью. И это не угроза, а последнее предупреждение. Запомни: никто, на кого я открывала охоту, в живых не остался.

Она сделала шаг назад, ощущая на себе десятки взглядов, в которых отражалось уважение и одобрение. Но ей было важно поймать только один. И когда её глаза встретились с глазами Данияра, её сердце затрепетало. В его взгляде бушевала буря эмоций: шок, гордость и что-то новое, тёплое…

В это время Видар подошёл к стонущей Эмме, окинул её равнодушным взглядом и произнёс холодно:

— Надеюсь, ты усвоила урок и наконец поняла, что чистота крови не даёт преимущества в битве. — Он перевёл взгляд на своих стражей и остановил его на Тео и Морисе. — Кто-нибудь, отведите Эмму к целительнице. Пусть подлатают её немного, чтобы она могла уехать домой. Но до конца не излечивать: она должна понести наказание за то, что хотела с помощью чёрной магии разбить пару. — Он вновь посмотрел на Эмму. — Тебе повезло, что осталась в живых. Я вправе вырвать тебе глотку, и поверь, с удовольствием сделал бы это. Но Дея решила поразвлечься, и я не мог отказать паре брата. Однако если вздумаешь ещё выкинуть подобное — я приведу приговор в действие.

Но Эмма его практически не слышала, и ей было всё равно, что она проиграла битву, и призрение окружающих её не трогало. Она понимала, что её жизнь больше не будет прежней. Короткое общение с этой сущностью изменило её. Всё, что казалось раньше важным, поблекло… И как ей дальше жить, Эмма не представляла.

Видар презрительно скривил губы и, отвернувшись от неё, бросил:

— Всё, уберите эту падаль с глаз долой!

Дея подошла к Данияру, и он сгрёб её в охапку. Она чувствовала, как сильно бьётся его сердце.

— Детка… — простонал он.

— Ты зря переживал, — подняла она на него взгляд. — Я же охотилась на вампиров, а они гораздо быстрее оборотней. У Эммы не было шанса.

Данияра так и тянуло сказать, что если бы она вступила в схватку с такими, как он, то скорость ей вряд ли бы помогла. Но он промолчал: не время и не место читать нотации. А ещё эта сущность его обеспокоила. Но не настолько, чтобы впадать в панику. Он почувствовал, что сущность защищала его Искорку.

К ним подошёл Видар, тепло улыбнулся Дее:

— А ты у нас слова на ветер не бросаешь. Сказала, что ручонки оторвёшь, и сделала.

— Почти сделала. Я только выбила ей суставы и сломала пару костей, через дня два она уже будет в норме, — отмахнулась от похвалы Дея.

— Ну я бы так не сказал, — не согласился с ней Видар. — Ты сделала гораздо хуже — ты нанесла её репутации непоправимый урон. Но то, что сейчас произошло, это целиком её вина. Но я не для этого подошёл. Нам нужно поговорить у меня в кабинете, и лучше это сделать сейчас.