Данияр. Неудержимая страсть

ГЛАВА 35

Дея внутренне сжалась, ожидая увидеть в его глазах отвращение, шок. Да что угодно… но не это. Его лицо оставалось спокойным, лишь лёгкая судорога сжала челюсть.

Да, вчера он собрал пазл и догадался, кто она. Но как он мог не видеть этого раньше? Все эти годы перед ним были мелкие, но такие очевидные детали: её вздрагивание при внезапных звуках, желание быть как можно незаметнее, боль, что иногда мелькала в её глазах, прежде чем смениться привычным безразличием. Если бы он был хоть каплю внимательнее, его Искорка не сбежала бы тогда. Ей не пришлось бы пять лет выживать в одиночку, каждую ночь рискуя быть разорванной вампирами или своими же.

Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние скручивают его изнутри. Он, который должен был защищать её… А оказался слепцом, из-за которого она прошла через ад. И теперь, глядя на её сомнения и страх в её глазах, он понимал — исцелить эту рану будет куда сложнее, чем сразить любого врага.

А ещё обрывки отчётов о химерах стали всплывать в его памяти: лаборатории, клетки, боль. И этот худенький, вечно смущающийся подросток, каким он впервые её увидел… Вся её застенчивость — оказывается, ложь. Вчера он на секунду почувствовал её настоящие эмоции — и сейчас видел: она ждёт, что он оттолкнёт.

«Так… сейчас нужно действовать осторожно, чтобы она снова не закрылась от меня», — пронеслось в голове у Данияра. Он оценил её смелость — признаться в таком… Но смотреть, как его женщина переживает эту боль, было невыносимо. Тошнота подкатывала к горлу.

— Это не повод было бросать стаю и лезть к вампирам, — его голос прозвучал на удивление ровно.

— Ты вообще слышал, что я сказала? — её собственный голос сорвался. — Я химера, Данияр! Та самая, кого ваша братия предпочитает пристрелить на месте! Или…

Он медленно, давая ей время отпрянуть, притянул пару к себе, прижав её голову к своей груди.

— Ты самая прекрасная женщина, какую я когда-либо знал. Знаешь, что я сейчас чувствую? — его голос прозвучал приглушённо, прямо над её ухом. — Гордость. Потому что ты смелая и сильнее всех тех, кого я знаю. А ещё я в ярости. Потому что мир не должен был так с тобой обойтись.

Его ладонь медленно скользила по её спине, вырисовывая умиротворяющие круги. Каждое прикосновение было тихим обещанием: я буду защищать тебя от всех бед. Никто тебе больше не причинит боли.

А она не могла остановиться. Слёзы катились по её щекам беззвучно, словно прорывая плотину, сдерживаемую годами. И он… он не пытался их остановить. Он лишь бережно, с безмерной нежностью, прикасался губами к её влажным щекам, собирая солёные капли.

Его душа выла от боли, разрываясь в такт её беззвучным рыданиям. Каждая слеза, скатывающаяся по её щекам, оставляла на его сердце ноющую рану. Но сквозь это пожирающее отчаяние, сквозь горечь и ярость, рождалась стальная решимость.

Данияр мысленно поклялся — перед Луной, перед предками, перед самим собой. Он сделает всё. Всё, чтобы эти слёзы больше никогда не омывали её лицо. Чтобы тени прошлого, все эти ужасы и страхи, навсегда отпустили его Искорку. Он станет её щитом, опорой, её тихой гаванью.

— Данияр, ты ошибаешься, я не смелая. Вот сейчас мне было по-настоящему страшно. Я боялась в твоих глаза увидеть отвращение, — она вновь всхлипнула.

— О чём ты говоришь, детка? — Он приподнял её лицо бережно ладонью, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты — моё сердце, моё дыхание, без тебя меня нет. Ты не можешь вызывать во мне подобное чувство. И мне плевать, что ты химера.

И тут в памяти Данияра, словно вспышка, возник тот вечер. Пять лет назад. Его приход. Прощание. И та волна чужой боли и отчаяния, что накатила на него тогда… Если раньше он списал это на свои нервы, то теперь не сомневался — это были её чувства.

— Дея, — его голос стал тише. — Что случилось с тобой в тот день, когда я пришёл попрощаться? Только правду. Я… чувствовал, что тебе больно.

Девушка напряглась и, тут же вздохнув, резко расслабилась.

— Ты… чувствовал? — она посмотрела на него таким взглядом, что его сердце заныло.

Он лишь молча кивнул, не отрывая от неё взгляда.

— Зара приходила до тебя, — выдохнула она. — Сказала, что вы начали запечатление. Нам с Рыжей было так… больно, что казалось — сердце рвётся на части и душа вместе с ним.

Данияр смотрел на неё, поражённый. Не самой болью — а тем, насколько искусно она её скрыла. Он знал, что вампиры обучали химер маскировать эмоции, но чтобы до такой степени… Стоять перед ним, с разрывающимся от горя сердцем, и не выдать ни единым мускулом? Это было невероятное умение. А ещё ему было невыносимо горько осознавать, что Дея жила, постоянно подавляя свои эмоции.

— Боже правый, — прошептал он. — Кстати, раз мы спарились, об этом никто и не узнает.

Дея отстранилась и попятилась назад, в её взгляде вспыхнул вызов.

— Нет, я не собираюсь больше скрывать правду. Хватит. Мы не хуже вас. Мы не виноваты, что наших матерей захватили и ставили над ними эксперименты эти выродки. Если ты не готов принять меня такую или переживаешь за последствия, то мы…

Он не дал договорить. В два шага сократил расстояние между ними и, подхватив её, уселся на стул, устроив её у себя на коленях.

— Замолчи, Дея, пока не сказала то, о чём потом пожалеешь, — его дыхание обожгло её висок. — И мне плевать, кто ты. Слышишь? Вернее, нет… — он стиснул её так, будто боялся, что она вновь исчезнет. — Мне больно, что твоё детство состояло из страданий. Что ты не жила, а выживала. Хочешь не скрывать своё прошлое — хорошо. Но только не смей больше от меня уходить. И говорить о расставании не смей. А всё остальное мы разрулим. Вместе.

— Не буду больше, — она вздохнула и положила голову ему на грудь.

Впервые за всю свою жизнь — за все эти годы, — Дея позволила себе вздохнуть. Не полной грудью, ещё нет. Слишком свежи были раны, слишком густы тени прошлого. Но этот робкий, прерывистый вздох был свободным.

Она чувствовала его руку на спине — твёрдую, тёплую, настоящую. Слышала ровный стук его сердца под щекой — живой ритм, что отзывался в её собственной груди. И не могла поверить, что это не сон. Что она не проснётся в очередной раз в холодном поту, одна, закованная в броню своей тайны.

— Кстати, у нас уже и идея есть, как это сделать, — решила она поделиться с Данияром своим планом, вырисовывая пальцем круги на его груди.

— У… нас? — Данияр отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. В его глазах читалось чистое недоумение, смешанное с нарастающей паникой. — У… нас? Это «мы» кого включает, если не секрет?

Его пальцы непроизвольно сжали её плечи, но не отталкивая, а скорее пытаясь ухватиться за реальность. Пять минут назад он узнал, что она — химера, а теперь у неё уже есть план? С кем? Когда она успела?

— Ну… — она снова принялась теребить край рубашки, избегая прямого взгляда. — Тут, в общем, не всё так просто объяснить.

Данияр начинал понимать: его Искорка напоминала головоломку, где каждая собранная деталь тут же меняла всю картину. Только он справлялся с одним откровением, и сердце его начинало биться ровнее, как — опа! — появлялось новое, от которого снова перехватывало дыхание.

Эта девушка напоминала шкатулку с потайным дном, из которой вместо ожидаемых безделушек выпрыгивал ошарашивающий сюрприз. И самое тревожное заключалось даже не в самих неожиданностях, а в том, что он поймал себя на мысли: ему начинало нравиться это головокружение. Эта непредсказуемость делала её ещё более желанной.

— А ты попробуй, — произнёс он как можно спокойнее, приготовившись к очередному взрыву мозга.

— Нас четверо, — начала она осторожно. — София — наш лидер. Она спасла Исту, потом они вместе вытащили меня и Марту…

— Стоп, — Данияр поднял руку. — Марта? Как она-то оказалась среди химер? Она же оборотень. — он был уверен в этом, так как знал её семью хорошо. И то, что сестра связалась с человеком, он помнил.

Дея честно рассказала всю историю их знакомства с Мартой, затем перешла к Владе, с гордостью описывая таланты каждой из своих подруг. Данияр слушал, испытывая лёгкий шок. Из её слов складывался портрет не просто группы выживших, а слаженной команды. Пусть она не описывала их подвиги прямо, но он умел делать выводы.

— В общем, все они обладают какими-то особыми талантами, — закончила Дея с лёгкой грустью. — А меня природа ничем таким не наградила… Хотя я стала лучшим бойцом, — с гордостью добавила она, и Данияра снова пробрал лёгкий озноб.

Он, конечно, гордился её достижениями, но совсем не желал, чтобы его Искорка участвовала в потасовках.

«Скорей бы у неё овуляция началась, только дети смогут её удержать на месте», — промелькнуло у него в голове. Другого варианта он пока не придумал.

— Я бы с этим поспорил… — тень улыбки тронула его губы. — Ты у меня очень красивая.

— Ты прямо как моя Рыжая говоришь! — рассмеялась Дея.

— Мысли у нас с ней сходятся, — поправил он её.

— Да нет, — Дея нервно хихикнула, — она именно так и говорит, мол, мы красивые… Вернее, она — красавица, и за это её должны любить и лелеять. А то, что трусиха — таких ещё поискать надо, — её совсем не беспокоит. Хотя, пофиг, зато с ней мне не скучно.

— Кхм… — Данияр прочистил горло, пристально глядя на неё. Его брови поползли вверх. — Я правильно понял, ты сейчас сказала, что можешь разговаривать со своей волчицей? Словами?

— Ага, — Дея кивнула, и её глаза заискрились. — Вчера впервые получилось полноценно пообщаться.

Данияр рассмеялся в голос.

— Эй, — она легонько толкнула его плечо, — поделись, что тебя так развеселило?

— Да так, — продолжил он веселиться. — Ты сидишь и скромно заявляешь, что у тебя нет особых талантов. А между тем, умение говорить со своим зверем — это редчайший дар!

— Ты что-то об этом знаешь? — взволнованно спросила она, с любопытством изучая его лицо.

— Знаю, — в уголках его губ появилась загадочная улыбка. — Такие, как ты, в старину помогали другим оборотням, когда те не могли найти общий язык со своей звериной половиной. Если говорить проще — твоя Рыжая может стать миротворцем.

— То есть она типа переводчик-дипломат?

— Можно и так назвать.

Теперь уже она залилась звонким смехом.

— Что тут смешного? — спросил он, не понимая её веселья.

— Она волков до дрожи боится! — сквозь смех выдохнула Дея. — Как же она с ними разговаривать-то будет? Представляю, как она трясётся во время переговоров!

Данияр нахмурился, явно не ожидал подобного поведения волчицы. С Бураном она вела себя нормально. Ладно, потом разберётся с этим вопросом.

— Нет, переговорщик — это действительно не её амплуа. Ладно, вернёмся к нашему плану, как сделать так, чтобы перевёртыши нам не навредили.

— Я весь во внимании…

— Короче, перед моим отъездом София отжала у кровососов тесак, — она понизила голос. — Не простой — одна царапина смертельна для оборотней.

Данияр резко выпрямился, его глаза сузились.

— Что за хрень? — прошипел он.

— И я о том же, — её взгляд стал твёрдым. — Более того, перевёртыши умирали в страшных муках. Правда, недолго — зараза убивает быстро.

— А ты откуда знаешь, как эта штука работает? — он смотрел на неё с нескрываемым подозрением.

— София в видениях видела, — объяснила Дея. — Таких клинков у них пока всего три… вернее, уже два. Но расслабляться не стоит — если испытания пройдут удачно, начнут производить больше.

Она сделала паузу, давая ему осознать услышанное.

— Есть и плюс: Иста работает над противоядием, и уже есть результаты. Как думаешь, это может сработать?

— Без этого вас бы никто не тронул, — проговорил он наконец. — Единственное — вам стоит перебраться в нашу стаю, тут вы будете в безопасности.

— А вдруг твой брат будет против?

— Не думаю. Но ему нужно срочно об этом рассказать.

— Ладно, — Дея поднялась с колен Данияра. — Пойдём прямо сейчас к нему, не вижу причины тянуть кота за бубенчики.

Она направилась к двери и уже взялась за ручку, когда его смех заставил её остановиться.

— Что? — Дея обернулась, недоуменно глядя на него.

— Ты так и собираешься предстать перед моим братом? — он сделал многозначительную паузу, обводя её фигуру взглядом. — В одной моей рубашке? Без… всего остального?

Её глаза расширились, по лицу разлилась краска. Она посмотрела вниз, словно впервые замечая свой вид.

— Ой, чёрт! — она судорожно потянула подол рубашки, пытаясь прикрыться. — Тогда… тогда сначала к Марте. За одеждой.

Я сделала клип и песню для романа «Данияр. Неудержимая страсть», набираем в поисковике название или «Eternal Shadow (Вечная тень) песня к роману Данияр. Неудержимая страсть» и смотри, думаю, вам понравится.