Данияр. Неудержимая страсть

ГЛАВА 24

Рыжая мчалась с такой скоростью, что её лапы едва касались земли, оставляя за собой лишь взметнувшиеся листья. В двух шагах от фургона она резко затормозила, оскалив пасть и подняв облако пыли. Её взгляд метнулся к валяющимся на земле джинсам, затем перешёл на футболку, брошенную неподалёку в траве.

«Гадство! — прорычала Рыжая с нескрываемым раздражением. — Нет времени рвать».

Она подскочила к футболке и уселась на неё. Её взгляд стал сосредоточен.

— Рыжая, ты чего это задумала? — всполошилась Дея.

«Чего тут непонятного? Мщу я!» — мысленно парировала та и снова натужилась, явно пытаясь использовать физиологию ради «высшей» цели.

Дея лишь фыркнула в ответ.

— Да не занимайся ты ерундой, потом придумаем, как отомстить за оскорбление твоего пушистого величества.

«Замолчи, а то с настроя сбиваешь!» — огрызнулась Рыжая, всё больше злясь на себя за неудачу.

В этот момент из глубины леса донёсся леденящий душу протяжный вой, а следом последовало журчание.

Дея рассмеялась в голос.

«Ну ты и трусиха! Услышала волка — и тут же описалась от страха».

Рыжая, сгорая от стыда, сорвалась с места и ринулась к фургону.

«Это просто совпало! — насупилась она, уже отступая внутрь. — Быстрее одевайся! Сейчас этот озабоченный прибежит!» — И отдала контроль напарнице.

Едва Дея успела натянуть одежду, как из чащи бесшумно возник он. Белый волк Данияра — Буран. Его шерсть сливалась с солнечным светом, делая волка похожим на ожившую легенду. Он присел на брюхо и медленно пополз к ней, аккуратно зажав в зубах несколько веточек со спелой земляникой.

«Ты посмотри на него, с козырей зайти решил, — мысленно фыркнула Рыжая, но Дея почувствовала, как у волчицы проснулся интерес. — Ох, и хитёр, негодник! Вычислил-таки, что я обожаю ягодку».

Волк жалобно заскулил, подползая ближе, и уронил веточки к её ногам. Он смотрел на неё с такой тоской, что у Деи невольно дрогнуло сердце. Она вздохнула и опустилась на корточки.

— Ну и что мне с тобой делать? — пробормотала, подбирая подарок. — Спасибо. Моя Рыжая оценила.

«Ещё чего! Несколькими веточками меня не задобрить. Вот если бы он корзину притащил, тогда бы я подумала», — язвительно заметила волчица, но Дея чувствовала её смягчение и восхищение красотой волка.

Она положила подарок на траву и нежно провела рукой за ухом зверя. Он встрепенулся и принялся лизать её пальцы, потом дотянулся до лица, скуля от переполнявших чувств. А потом уткнулся лбом в её колени, замер и, вздохнул так глубоко, что всё его могучее тело содрогнулось, а в этом вздохе уместились все годы тоски, надежды и тихой ярости.

«Он и правда тосковал, — уже серьёзно заметила Рыжая. — Такое не сыграешь. Мне одной кажется, что нас пять лет назад тупо развели?»

«Я тоже об этом подумала, — призналась Дея, гладя его мощную шею. — Удивление Данияра было не наигранным. Я представляю, как она смеялась над моей доверчивостью».

Метка на её плече слабо пульсировала, словно живое эхо того дня. Волк Данияра вырвал её из ледяных объятий воды; его зубы впились в кожу, оставив вечный шрам — неизгладимое напоминание о том, кому она обязана жизнью.

— Спасибо, что спас меня, Буран. Если бы не ты…

Вдруг воздух вокруг него задрожал, затрепетал. Шерсть уступила место коже, мощный зверь превратился в человека. Данияр стоял на коленях перед ней.

— Мы оба сыграли важную роль в твоём спасении, — тихо сказал он. — Меня поблагодарить не желаешь?

Дея резко вскочила на ноги, отступая на шаг. Её щёки вспыхнули.

— Сначала оденься, — строго произнесла она, кинув на него возмущённый взгляд. — Потом поговорим.

Данияр послушно, с грацией большого хищника, натянул джинсы. Но когда его пальцы потянулись к футболке, он замер, будто уловив что-то в воздухе. Его взгляд упёрся во влажное пятно на ткани. Он медленно выпрямился во весь свой внушительный рост, и на его лице расплылась ухмылка.

— Так… — протянул он, и в его голосе появилась игривость. — И чем же я заслужил подобный… ароматный презент от рыжей красавицы? Это её работа, я полагаю?

Дея чувствовала, как по её щекам разливается предательский жар. Но извиняться за Рыжую она не собиралась.

— А я тебя предупреждала, что оскорбление её чревато последствиями, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Правда? — с притворной задумчивостью покачал головой Данияр, и чёртики в его глазах заплясали ещё веселее. — Нет, не говорила.

— Да? — теперь она сделала вид, что задумалась. — Ну извини, я думала, что успела предупредить прямо перед тем, как ты на меня накинулся, чтобы совратить.

— Совратить? — он склонил голову набок, изучая её, и его обнажённый торс оказался внезапно слишком близко. — Ты не очень-то и сопротивлялась.

— Что?! — её глаза вспыхнули изумрудным огнём. — Я попросту растерялась от такой наглости!

— А-а… — его губы растянулись в широкой победной улыбке. — Так это был аромат растерянности… Интересный, надо сказать, букет. Я бы даже сказал, возбуждающий — мне понравился. Жду не дождусь момента, когда попробую его на вкус.

«Вот же наглый волчара!» — мысленно выругалась Дея, чувствуя, как её волчица смеётся где-то глубоко внутри, и сжала кулаки, собираясь с мыслями.

— Извини, что набросился на тебя сегодня, — его голос потерял всю прежнюю игривость, став низким и серьёзным.

Дея отступила на шаг, её взгляд стал колючим.

— Допустим, я принимаю извинения. Уже сожалеешь о своём порыве?

— Нет, — ответил он без тени сомнения, и его глаза горели такой искренностью, что у Деи перехватило дыхание. — Ни капли. Мои чувства были и остаются искренними. Я безумно скучал по тебе все эти годы. Каждый год из этих пяти лет тянулся, как вечность. — Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, которую она пыталась сохранить. Пальцами осторожно, почти с благоговением, поднял прядь её рыжих волос. — Всегда мечтал узнать, какие они на ощупь. — Пропустил волосы между пальцами, и его прикосновение вызвало дрожь в её теле. — Мягкие… Нет, ещё мягче, чем я представлял.

Дея почувствовала, как её защита даёт трещину. Но голос её не дрогнул:

— Не заговаривай мне зубы, Данияр. Говори прямо: зачем пришёл?

— Хочу сделать то, что должен был сделать пять лет назад.

Он не стал больше ждать. Уверенно обвил одной рукой её талию, притягивая к себе, а второй зарылся в её волосы и прежде, чем она успела что-то возразить, губами нашли её губы.

Это был не просто поцелуй. В нём была вся тоска пяти лет, вся ярость, вся невысказанная нежность. Её тело ответило ему прежде, чем успел возмутиться разум, и она сама не заметила, как вцепились в его волосы.

Когда их губы наконец разомкнулись, он прижался лбом к её лбу, и его дыхание было сбившимся, горячим.

— Привет, — прошептал он хрипло. — Я так… по тебе скучал. Никуда тебя больше не отпущу, слышишь? Не отпущу…

Он прижимал её к себе так отчаянно и властно, будто пытался вдавить в самое сердце. Дея чувствовала, как её воля тает под напором его слов и знакомого запаха, который сводил её с ума.

— Как только Видар сказал, что ты вернулась, — его голос был низким, вибрирующим, словно рычание, — я бросил всё и побежал тебя встречать. И когда прикоснулся к тебе, живой, а не мучившему меня всё это время призраку… — вцепился в её талию чуть крепче, — я… — его голос дрогнул, — я попросту потерял контроль. Уступил инстинктам. Не смог сдержаться. Прости. Или не прощай. Но не говори, что ничего не чувствуешь. Я слышу, как бьётся твоё сердце. Оно бьётся в такт моему.

Если сначала её мысли путались, разрываясь между старыми обидами и внезапной надеждой, то теперь всё встало на свои места с мучительно-унизительной ясностью.

Пять лет назад для него она была лишь одной из многих членов стаи, не более того. А теперь вдруг стала центром его Вселенной? Нет. Так не бывает.

Его внезапная горячность, голос, полный якобы тоски, пальцы, вцепившиеся в неё с первобытной силой, — всё это было иллюзией. Им двигали лишь инстинкты. Древний слепой зов природы. Если бы не тот случай у реки, не эта случайная метка-шрам, связывающая их, он бы и сейчас смотрел сквозь неё.

Осознание ударило под дых, холодное и безжалостное.

— Инстинкты… — Она отстранилась, пытаясь вырваться из его объятий, но её руки всё ещё лежали на его груди, предательски ощущая стук его сердца. — Понятно.

Слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как свинец. Он снова притянул её к себе, и на этот раз в его движениях была не только страсть, но и отчаяние.

— Ничего тебе непонятно, детка. — Его голос прозвучал низко, почти как рычание. — Я больше не позволю тебе исчезнуть из моей жизни, Дея. Прими это как данность. Ты моя, и я готов бороться за это право. Даже с тобой.

Дея тяжко вздохнула. Разум подсказывал — выгоднее отступить, принять его правила игры, наконец-то получить то, о чём тайно грезила все эти годы. Но её душа, уставшая от постоянного обмана, взбунтовалась. Она хочет быть честной. Хотя бы в этом.

— Данияр, я уже не та девушка, которую ты помнишь. А то, что ты чувствуешь ко мне — иллюзия. Она основана на инстинкте, который проснулся после того, как ты укусил меня, дал свою кровь, чтобы спасти. Кстати, за это я перед тобой в долгу.

— В долгу? — Его глаза опасно сузились, в них мелькнула тень обиды. — Иллюзия? Нет, детка, это ты заблуждаешься. Я потерял покой задолго до того, как пережил самый ужасный момент в своей жизни, когда чуть не потерял тебя. Просто ты была ещё слишком молода…

— Ты хочешь сказать, — перебила она, и её голос зазвенел ледяной яростью, — что до того нападения вампиров ты уже ко мне что-то испытывал? Я правильно поняла?

— Испытывал? — Он горько усмехнулся. — Сильные чувства — это ещё слабо сказано. Я грезил тобой. Ловил каждый твой взгляд, каждый вздох… Если бы я не знал наверняка, что предназначенная мне луной мертва, то поклялся бы, что ты — моя истинная.

От злости у Деи в глазах потемнело, и показалось, вот-вот посыплются искры.

— Во как! А прыгал ты когда из одной постели в другую — это тоже от переизбытка нежных чувств ко мне, да?

Данияр понимал, что назревает скандал, которого он хотел избежать, но врать и юлить он не собирался. Его взгляд стал твёрдым.

— Нет. Это было от отчаяния. От невозможности иметь ту, которую хотел. От глупой попытки заглушить свои чувства. Я не оправдываю себя. Но и отрицать правду не стану.

«Ой, что он творит…» — мысленно взвыла волчица, предчувствуя, что сейчас Данияру прилетит от Деи. И не ошиблась. Возмущению Деи не было предела. И она сделала то, что умела лучше всего: применила эффект неожиданности. Резкая подсечка — и вот Данияр уже на земле, ошарашенный и восхищённый одновременно. Он лишь заметил вспышку ярости в её глазах — и опа! — уже сидит на заднице. А над ним стоит пышущая гневом фурия.

— Отчаяние, говоришь! — прошипела она сквозь зубы, её грудь высоко вздымалась. — А ничего, что я испытывала боль, наблюдая за твоей терапией под названием «избавиться от чувств к недостойной Дее»?

От её воинственного вида у Данияра перехватило дыхание.

— Боль? — повторил он растерянно, не в силах поверить, что всё это время был настолько слеп.

— Ну почему же только боль? — Её голос звенел ледяной яростью. — Было и другое чувство — стыд. Он терзал меня, когда я наблюдала за твоим романом с Зарой. Со стороны казалось, что у вас всё серьёзно. Знаешь, каково это — любить того, о ком не смеешь и мечтать? Вижу по глазам, что нет.

Она резко развернулась и пошла прочь. Данияр молнией подскочил, схватил её за руку и резко развернул к себе.

— Дея, подожди. Не было у меня романа с Зарой! Я к ней никогда не прикасался как мужчина. Слышишь? Мне предложили сыграть роль, будто мы пара. Я согласился, чтобы отвадить других женщин и потому что был обязан её брату. Поверь, все мои попытки избавиться от чувств к тебе провалились. Я каждый раз чувствовал лишь пустоту и горечь.

— Правда? Поверить? — Горькая усмешка появилась на её губах, но в глазах бушевала настоящая буря. Дея резко вырвала свою руку из его захвата и отступила на шаг. — Ну уж нет. Я предпочитаю делать выводы, основываясь на поступках и на собственном опыте. У нас как раз скоро начнётся брачный период, и тут будут толпиться много жаждущих секса горячих самцов. Так что проверю на практике, появляется ли эта самая горечь от подобных «отношений».

Она бросила на него взгляд, полный вызова и обещания мести, и сделала шаг в сторону.

«Ну уж нет, на такой ноте они не расстанутся», — промелькнуло у Данияра в голове, и он вновь перекрыл ей дорогу.

— Не делай этого, Дея, — пророкотал он, и в его голосе не было угрозы, лишь холодная решимость. — Иначе мне придётся убить всех, с кем ты вздумаешь мне мстить. Поверь, я это сделаю.

Её глаза вспыхнули зелёным огнём.

— Даже так…

— Бета насторожился, предчувствуя, что сейчас грянет гром.

— …Значит, и я имею право сделать коврики из дам, с кем ты кувыркался, скажем… — она язвительно усмехнулась, выдержав паузу, — хотя бы последние пять лет. Мне, знаешь ли, не очень приятно общаться с теми, с кем ты проводил горячие ночи.

— Не было никого, Дея, — ответил Данияр, и в его взгляде заплясали весёлые искорки. — Так что коврики мне придётся тебе купить, чтобы твои ножки не замёрзли.

— И я должна в это поверить?

— Не должна. Но это факт. И я отказывался от чувств не потому, что ты недостойна. Плевал я на чужое мнение. Я боялся, что наши дети переживут то же, что и моя сестра.

— Хм… А сейчас ты узнал, что я обрела волчицу, и решил брать быка за рога? — цокнула она язычком коротко, насмешливо и неприлично соблазнительно. — Я смотрю, ты научился быстро ориентироваться.

Данияр почувствовал, как по всему телу пробежал электрический разряд. Если бы не серьёзный разговор, он бы уже прижал Дею к капоту фургона и заткнул этот дерзкий ротик поцелуем. Закончилось бы всё именно так, как он и хотел — горячим, яростным сексом, в котором сплелись бы и злость, и пять лет тоски, и это невыносимое влечение, которое не убить ни словами, ни временем.

Но вместо этого он лишь глубже вдохнул, сжимая кулаки, чувствуя, как напрягается каждый мускул в его теле.

— Опять ошибаешься. Когда я чуть не потерял тебя, всё стало неважно.

— Понятно, — равнодушно произнесла она. — Ладно, мне пора.

Высвободила руку и только собралась сделать шаг в направлении автомобиля, как Данияр вновь её остановил.

— Дея, да сколько можно от меня убегать?! Тебе пять лет мало было? Не набегалась ещё? Мне что, привязать тебя, чтобы ты наконец дала мне всё объяснить?

Он не понимал, почему она так с ним поступает.

— Данияр, сейчас не самое подходящее время и место выяснять отношения. Дай мне остыть, потом поговорим. А то, ей богу, разругаемся. Я ведь не шутила, что изменилась. И да, я чертовски мстительная особа, так что не говори потом, когда прилетит ответка, что я тебя не предупредила.

Она отвернулась и вновь направилась к автомобилю, нарочито плавно покачивая бёдрами. Это было настолько сексуально, что Данияр мысленно выругался.

Дея села в машину, хлопнула дверью, завела мотор и сорвалась с места. Данияр смотрел ей вслед, и в голове крутилась одна мысль: «Не мог человек так резко измениться. Нет, мне нравится, что она стала смелее… Но с ней что-то не так».

Внезапно его мысли прервал звук приближавшегося автомобиля. Он с удивлением наблюдал, как фургон Деи разворачивается и возвращается. Машина резко остановилась. Дея молча вышла, подобрала с земли забытые веточки земляники и недовольно пробурчала:

— Рыжая мне весь мозг вынесет, если я её подарок забуду. Да и Бурана обижать не хочу. У меня нет претензий к нему, в отличие от тебя.

Она снова забралась в кабину. Данияр, увидев шанс немного сгладить ситуацию, шагнул вперёд:

— Может, подбросишь?

Дея окинула его насмешливым взглядом и выдала:

— Волком добежишь.

И снова сорвалась с места, оставив его в облаке пыли. Данияр рассмеялся в голос. Такая Дея ему нравилась куда больше. Если раньше он думал, что придётся защищать её от нападок глупых волчиц, то теперь опасался за шкуры тех, кто рискнёт её задеть.

Он откинул прочь все сомнения и эмоции. Анализ их встречи он проведёт вечером, в одиночестве, а сейчас нужно действовать стремительно и хладнокровно, чтобы она не выскользнула из его лап снова. Для начала — задобрить Рыжую. Любит ягоды? Отлично. Он сейчас же озадачит своих стражей — пусть наберут самой спелой земляники. Парни даже возмущаться не будут: после изнурительных тренировок они сочтут это за отдых. А там подключится и Буран. Его верный волк уже глухо рычал внутри, одобряя этот план, предвкушая охоту, где добыча — своенравная рыжая бестия. Нужно будет также заручиться поддержкой сестры и Марты — их женская хитрость будет как нельзя кстати.