32

Бен попробовал еще раз. И снова ничего. Я передернул затвор.

Вот дерьмо. Палить по шершням? Бесполезно — их много, не меньше тридцати человек. У меня в магазине пять патронов. Если они бросятся на нас — пиши пропало. Сидевшая сзади Микаэла загнала патрон в патронник.

— Не стреляй, — выдохнул я. — Они, похоже, не спешат.

Шершни выходили из-за деревьев неторопливо, словно возвращались с прогулки. Конечно, они видели нас, и он их злобных взглядов бросало в дрожь, но никакой суеты в их действиях не было. Хитрые твари. И кто знает, сколько еще этих ублюдков скрывалось в лесу, или подбиралось к нам с другой стороны бомбоубежища.

Ближе. Я уже различал черты лиц наших будущих убийц. Длинные волосы падали на плечи нечесаными прядями, напоминавшими клубки змей и кишевшие, должно быть, вшами. Один парень выглядел так, словно сцепился недавно с дикой кошкой или даже медведем. Лицо у него было разорвано от рта до уха, губы практически отсутствовали, как и левый глаз. Пустая глазница походила на небольшую воронку, но это его явно не беспокоило. Оскаленные зубы придавали изуродованной физиономии мерзкое выражение хищного злорадства. Единственный глаз смотрел на меня с лютой ненавистью, мне вспомнилось одно из любимых маминых выражений: если бы взгляд мог убивать…

Я посмотрел на Бена, продолжавшего терзать педаль. Лицо его блестело от пота.

— Бак полный?

— Нет! Я… не знаю.

— Если бак полный, то мотор может завестись не сразу.

— Черт побери, Грег! Что ты предлагаешь? — Голос Бена поднялся до панических ноток.

— Подожди… дай ему немного времени.

— Шутишь?

— Нет. Оставь его в покое. Пусть бензин испаряется.

— Грег. — Микаэла старалась говорить спокойно, но за сдержанностью ощущалось напряжение. — Грег, нам надо убираться.

— Знаю. Подождем еще несколько секунд.

— Думаю, у нас их в запасе не больше двадцати. Потом будет поздно.

Она подняла дробовик и прицелилась в одноглазого, вполне достойного носить титул Мистер Кошмар.

— Хорошо, я считаю. Пятнадцать секунд, четырнадцать, тринадцать…

Я взглянул на Бена. Он опустил ногу на педаль.

— Рано. Жди.

— Боже, легко тебе говорить. — Бедняга нервно тряхнул головой, стараясь не смотреть на приближающихся шершней.

Я тоже поднял ружье.

Да, скажу вам, если бы кто-то вот так прицелился мне в сердце, я бы, наверное, врос в землю или развернулся и дал деру в противоположном направлении. Но с этими ребятами дело обстояло иначе. Они не видели оружия. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Пули могли свистеть рядом с ними, срезать волосы с макушек, но на них это абсолютно не действовало. Они бы все равно шли к цели. Чтобы остановить такого зомби, требовалось загнать пулю ему в лоб или разворотить кишки. Другого выхода не было.

— Бен, — сказала Микаэла, — если не заведется сейчас, прыгай ко мне. «Харлей» выдержит троих.

Он молча кивнул. Капля пота сорвалась с кончика носа.

Микаэла продолжала считать.

— Десять, девять… Они уже близко, Грег.

— Я видел зажатые в их руках железные прутья и сучья. Сейчас шершни вскинут их…

— Восемь.

— Ладно, Бен! Давай! — Он приподнялся и ударил по педали.

Ну!

Мотор хрюкнул, из глушителя брызнул бензин.

Но, слава Христу и всем его сияющим ангелам, оттуда вырвался еще и голубоватый дымок. Бен газанул, и хрюканье перешло в надсадный, с пострелами рев. Мотоцикл прыгнул вперед и понесся через искусственную лужайку к дорожке. На меня упало несколько пластиковых травинок. Да, теперь Бена не догнал бы и сам дьявол. На том месте, где он только что был, растекалась сизая дымка.

Я почувствовал, как напряглась Микаэла, и, взглянув в зеркало. Увидел, что она подняла обрез, держа его одной рукой. Черт, сильная же девчонка.

— Грег!

Ее крик перекрыл рев мотора. В зеркале появился одноглазый — парень все-таки не выдержал и побежал. Его изувеченное лицо было совсем рядом. Еще секунда-другая, и он мог схватить Микаэлу и сдернуть ее с мотоцикла. «Харлей» рванулся с места, и сила инерции качнула меня назад. Не доверяя синтетической лужайке, я свернул к асфальтовой дорожке и прибавил газу. Машина прыгнула, как уходящий от погони зверь, и понеслась прочь от разрисованного домика, от шершней, к лесу. Я взглянул влево, ожидая новой опасности, и даже положил на бак ружье, но из-за деревьев никто не появился, так что пробиваться с боем не пришлось.

Темные стволы слились в сплошную стену, но, несмотря на видимое отсутствие врача, я чувствовал — плохие парни там. Они наблюдают за нами.

— Бена не видно? — спросила Микаэла.

Я покачал головой.

— Он так разогнался, что сейчас, наверное, уже в Манхэттене. — Шутка получилась не очень удачная. Но когда мы снова увидели Бена, мне стало и вовсе не до шуток.


Лес обступал дорогу с обеих сторон, подходя так близко, что казалось, будто мы едем по дну глубокого оврага. Над головой — полоска голубого неба. Холодные тени растекались из-под деревьев, словно грозя поглотить нас. Я никак не мог отделаться от ощущения, что за нами следят. Бензин, однако, следовало беречь, и мне пришлось сбросить скорость до сорока пяти миль в час. Казалось, даже неуклюжие вороны движутся быстрее.

Микаэла наклонилась ко мне.

— Видишь этих тварей? — Она, должно быть, имела в виду, ворон. — Словно чуют, где смогут поживиться.

Да, я слышал их хриплые, сухие крики, которыми они призывали братьев и сестре. Ужин готов. Полакомимся девчонкой с черными глазами. Они у нее самая вкуснятина…

Если бы мы не выбрались оттуда, то наверняка стали бы вороньим кормом.

— Грег! — крикнула вдруг Микаэла. — Посмотри, это же Бен… О, Боже.

Я едва успел затормозить.

Бен действительно стоял посередине дороги. Ярдах в пятидесяти от него находилась многочисленная группа шершней. Человек восемьдесят или сто. Хитрые ублюдки. Конечно же, они устроили засаду. Те, у бомбоубежища, сыграли роль загонщиков и направили нас туда, куда надо.

Мы остановились рядом с Беном. Наученный горьким опытом, он не выключал мотор, и из глушителя вылетали клубы сизого дыма. Заслонившись ладонью от солнца, Бен напряженно всматривался в перекрывших путь шершней и даже не сразу заметил нас.

— Ну что, — сказал я, — они все-таки нас перехитрили, верно?

Он вздрогнул и повернулся.


— Черт, Грег, а я уже начал думать, что вы… ну, остались там.

Микаэла привстала, чтобы оглядеться по сторонам.

— Можно попробовать пробиться.

— Думаешь, получится?

— Шанс есть.

Я покачал головой.

— Стрелять бесполезно. Давайте просто попытаемся взять их на испуг.

— Считаешь, что они разбегутся? — с надеждой спросил Бен.

— Надо же что-то делать. Ты готов?

Он кивнул и стиснул зубы. Лицо его напряглось, превратившись в бесстрастную маску. Только бы не в маску смерти.

Мы стартовали одновременно, можно сказать, плечом к плечу. Две машины с ревом помчались к группе мужчин и женщин. Они смотрели на нас, не отводя глаз, смотрели холодно, упрямо, твердо. Пробиться через них было то же самое, что пробиться через силовое поле. Невозможно.

Я сделал Бену знак остановиться.

— Они нас не пропустят. Здесь нужен грузовик.

Стрелять? Идти напролом? Что дальше, Валдива? Эти варианты отпадали. Я посмотрел вправо. Между деревьями неслышно двигались фигуры.

Ясно, собираются зайти в тыл. Тогда мы окажемся между двумя барьерами из человеческой плоти. А потом они сойдутся.

— Съезжай с дороги, — крикнула Бену Микаэла. — Уйдем через лес.

— Черт. — Он был похож на человека, которому предложили прыгнуть с самолета без парашюта. — Через лес?

Я понимал его, мне самому лес казался темным озером с неясными, шевелящимися в глубине тенями.

Но у него был шанс. Бен приобрел хороший опыт в Салливане. Его внедорожник мог пройти там, где большому, тяжелому «харлею» рассчитывать на успех не приходилось.

Мой друг не стал ждать. Развернув мотоцикл, он съехал с дороги. Резиновые зубья протектора легко находили сцепление с мягкой лесной подстилкой.

Я последовал за ним.

И тут все полетело ко всем чертям.

Стоило мне добавить газа, как заднее колесо стало буксовать на бесконечном ковре мха. Я сбросил скорость, затем осторожно повторил попытку. Черта с два… заднее колесо вихляло из стороны в сторону, и мне даже пришлось опустить ноги на землю, чтобы сохранить равновесие.

Было плохо — получилось еще хуже.

Чтобы мотоцикл не выскочил из-под нас, я остановился, и в ту же секунду тяжелый «харлей» осел под тяжестью двух человек, погрузивших в подстилающий мох перегной. Микаэла спрыгнула на землю: вдвоем мы вызволили мотоцикл из плена и прокатили вперед, но когда сели, повторилось то же самое.

Заметив наши трудности, вернулся Бен.

— Ничего не получается, — сказал я. — Нам здесь не проехать.

Он кивнул в сторону дороги.

— Грег, надо.

— Боже, они уже здесь, — простонала Микаэла.

Шершни пробирались через лес, как окружавшие добычу волки. Бен вытащил пистолет и, держа его обеими руками, дважды выстрелил. Один парень закрыл лицо руками и, пошатнувшись, прислонился к дереву. Он не упал, но, по крайней мере, остановился. Кровь, просачиваясь между пальцами, стекала на его лохмотья. Микаэла тоже выстрелила, свалив женщину с топором.

— Их слишком много. — Я толкнул «харлей» вперед. — Нам не отбиться.

— Приятель, пешком мы далеко не уйдем.

— Грег…

— Бен, возвращайся к ребятам. Расскажи, что случилось.

— Я не могу вам оставить.

— Давай, Бен! Мы что-нибудь придумаем.

Старина Бен, он разрывался на части. Не хотел бросать нас. Но и не хотел попадать в руки шершням.

— Ладно, встретимся у гаража.

Из-под заднего колеса взлетел зеленый фонтан срезанного мха и пожухлых листьев. Бен умчался. Мы остались одни.

Я повел мотоцикл назад, к дороге. Микаэла прикрывала тыл. Может быть, блокировавшие путь шершни бросились за нами в лес? Но и эта надежда умерла, не успев родиться, — около полусотни ублюдков остались на прежнем месте.

Что теперь?

Ну же, Валдива, думай. Думай!

Но времени на размышления не оставалось, и мы, оседлав «харлея», поспешили убраться подальше от той опасности, которая была ближе. Как это говорят? Из огня да в полымя, да? куда мы могли поехать? Только к бомбоубежищу, где нас, несомненно, поджидал одноглазый со своими приятелями.

А что еще я мог сделать? Разве что приободрить Микаэлу. Стараясь заглушить отчаяние наигранным оптимизмом, я прокричал:

— Там должна быть еще одна дорога. Не могли же военные ограничиться одним подъездом.

Могли. Может быть, слишком много долларов налогоплательщиков ушло на строительство домика с нарисованными окнами, фальшивым бассейном и искусственным газоном, и на вторую дорогу просто не хватило денег.

Я объехал бункер два раза.

Рука обнимавшей меня за талию Микаэлы превратилась в стальной обруч. Девушка испугалась. Своими глазами я увидел, что выхода нет. И еще увидел, что одноглазый ублюдок со своими ублюдочными дружками снова здесь. Они шли через синтетическую лужайку, и в их глазах пылала вся ярость, вся злоба и вся ненависть ада. Они жаждали нашей крови. Сейчас. Выхода нет, Валдива. Выхода нет.

Я остановил мотоцикл у нарисованной двери, потом заглушил мотор. Тишина обрушилась на нас волной. Шершни молча шли через лужайку. Они не кричали, не суетились. Да и зачем? Мы были легкой добычей. Конечно, нескольких мы могли убить. Но ведь не десять и не двадцать.

Микаэла слезла с мотоцикла. Я тоже. Она взяла меня за руку.

— Не стреляй. — Ее голос прозвучал неожиданно спокойно.

— Ничего другого не остается.

— Нет, Грег. Не стреляй в них. Стреляй в меня.

Я посмотрел ей в глаза. Убить Микаэлу? Но не лучше ли умереть от пули, чем попасть в руки этих чудовищ?

— Нет. Рано. Сделаем, что сможем. — Я поднял ружье.

— Прибереги одну пулю для меня. Пожалуйста, Грег. — Ее большие черные глаза умоляюще смотрели на меня. — Они не всегда убивают. Нас могут приберечь для улья. Я этого не хочу. После того, что видела… Пожалуйста, Грег.

Я повернулся к шершням. Одноглазый миновал бассейн. Синтетическая трава как-то непривычно поскрипывала под его босыми ногами. Единственный глаз вперился в Микаэлу. Он смотрел на нее, как голодный зверь на сочный кусок мяса.

Я прицелился ему в лоб. Но нажать курок не успел — прозвучал хлопок взрыва, подобный резкому удару в ухо. Одноглазый исчез в клубах дыма.

Что, черт возьми, происходит? Я смотрел, ничего не понимая. Дым рассеялся, одноглазый лежал на синтетическом покрытии. На том месте, где он только что стоял, зияла воронка. Такая аккуратная, круглая дырка, размером не больше супницы. Микаэла прижалась ко мне, и я почувствовал, как она напряжена. Тем временем наш одноглазый поднялся и пошел. Только стал он вроде бы ниже, и походка его изменилась: парень странно подпрыгивал и раскачивался. И тут я увидел, в чем дело. Взрывом ему оторвало ступни, и ублюдок ковылял на двух обрубках, оставляя за собой полосы крови, ошметки мяса и кусочки костей.

Остальные словно ничего не заметили. Кольцо сужалось. Но через секунду неподвижный воздух снова вздрогнул от еще одного взрыва. Высокого, худого парня подбросило, но, приземлившись, он уже не встал. Ему повезло меньше, чем одноглазому: тело его развалилось надвое от паха до ключицы.

Что это? Гранаты? Я недоуменно огляделся. Уж не Тони ли с Заком атаковали шершней? Но нет, ничего не изменилось: те же деревья, тот же дом, та же лужайка.

Справа от меня на траву ступил еще один шершень. На этот раз я увидел все сам: вспышку, дым, развороченную землю. Ногу парню оторвало в области бедра. Как выброшенный на сушу краб, он попытался перевернуться на спину, но из перебитой артерии фонтаном ударила кровь, и он обмяк и уже не шевелился.

И все же наступление продолжалось. Взрывы не остановили наших врагов. Прицелившись, я выстрелил в голову шершню, шедшему по дорожке. Микаэла свалила другого, стоявшего у калитки.

А затем прозвучал голос. Мужской? Женский? Юный? Старый? Трудно сказать. В ушах у меня звенело от взрывов. Я ее не успел оправиться от увиденного.

— Отойдите вправо, — приказал голос. — Отойдите вправо, к пристройке.

Одноглазый добрался до дорожки. Он все еще шел, с трудом балансируя на окровавленных култышках, но ненависть в его глазах не угасла. Я выстрелил от бедра, и пуля вошла ему в сердце. Упрямец захрипел и завалился вперед, лицом на бетонную дорожку.

— Отойдите вправо, к пристройке. По дорожке. Не ступайте на газон. Повторяю, не ступайте на газон.

Микаэла отреагировала первой.

— Идем. — Она схватила меня за руку.

Я побежал за ней, не зная, куда мы бежим, и откуда исходит голос. Из-за деревьев появлялись все новые и новые шершни. Теперь они вели себя явно активнее. Мы уже не тратили время на стрельбу. Во-первых, их было слишком много, а во-вторых, внимание Микаэлы привлекло что-то другое.

— Смотри. — Она вытянула руку в направлении пристройки, которую вполне можно было принять за конюшню. — Там дверь!

Действительно, в бетонной стене появился проход, скорее похожий на щель, чем на настоящую дверь. Возможно, в других обстоятельствах я бы еще дважды подумал, прежде чем соваться неизвестно куда, но со всех сторон лезли шершни, и тут уж было не до сомнений.

Микаэла вбежала первой. Я последовал за ней, повернувшись боком. Протиснулся и оказался в мягкой темноте склепа.

Я оглянулся на залитую солнцем лужайку. Шершни бежали к входу. Какой-то парень с телосложением борца почти достиг цели, когда послышалось шипение, с каким работает воздушный тормоз грузовика, и тяжелая бетонная плита закрылась с глухим стуком, эхо которого ушло в глубины земли. То был звук запечатываемой гробницы.

Загрузка...