Черный Маг Императора 24

Глава 24

Перед тем как оставить меня в школе, дед попросил быть осторожнее и позвонить вечером. Рассказать, как прошел мой разговор с Голицыным, ну и вообще… Ему будет спокойнее, если он услышит мой голос. Я пообещал, что так и будет, а затем отправился в общагу, чтобы переодеться в школьную форму, взять рюкзак и топать на завтрак.

Причем если я хотел позавтракать и не опоздать, то мне следовало поторапливаться. Из-за тумана и интересного разговора дед не особо торопился, так что времени у меня оставалось совсем немного.

После разговора с Чернопятовым я уже пришел в себя, но все равно немного нервничал. У меня постоянно было такое ощущение, будто бы за мной кто-то следит. Кто знает, может быть, так оно и было. Я же не знаю, что в голове у Макара.

Возможно, он решил не оставлять меня в покое, и я просто не вижу его в той форме, в которой он сейчас пребывает. А быть может у него появились невидимые для меня помощники. Дориан склонялся к той точке зрения, что я просто еще не отошел от разговора с ним и до сих пор нахожусь под впечатлением. Вот и видится мне всякая ерунда.

Кстати, вполне себе жизнеспособная версия. Как для меня, такого ночного гостя я точно не ожидал. Засранец… Не дал спокойно поспать. До сих пор голова болит. Хотя, по сравнению с утром, уже намного легче. Думаю, если бы немного распогодилось и выглянуло солнышко, то и остаточные явления ушли бы.

Этим утром я с особой тщательностью проверил Святой Знак, которым практически всегда запечатывал свою комнату в общаге, когда уходил. Почему-то подумалось, что я бы не удивился, если бы этой ночью вдруг и Огибалов снова решил попытаться завладеть сферой.

Да, по словам Петра Карловича, планы у этих ребят были немного иные, но мало ли… Это могла бы быть ночь странностей, почему бы и нет? Однако все было в полном порядке. Никто в мою комнату проникнуть не пытался.

Пока я переодевался, у меня появилась внезапная мысль насчет сферы Серебряковой. Может быть, все-таки вернуть ее этой троице? Правда перед этим провести над ним ритуал Поглощения. Нужно же испробовать новое заклинание, которому научил меня Дориан. Заодно и узнаю, как это происходит, когда артефакт лишается магической энергии и превращается в обычную симпатичную безделушку.

Интересная мысль. Нужно будет только найти для этого какой-нибудь подходящий повод. Возможно даже попытаться что-нибудь получить взамен за эту сферу и проучить их дважды. Почему бы и нет? От этой мысли у меня даже немного настроение поднялось. Мелочь, конечно, но чем больше у них будет проблем от того, что я не даю им покоя, тем лучше.

Пока я возился в своей комнате, время неумолимо бежало вперед. На завтрак у меня его практически не оставалось. Честно говоря, я не рассчитывал застать в столовой Нарышкина, чтобы как обычно поделиться планами на день, однако княжич меня дождался. К этому времени он уже успел позавтракать и теперь пил кофе.

— Опять проспал? — спросил он, как только я плюхнулся на свое место и поставил перед собой тарелку с парой дымящихся ароматных сосисок. — Тебе надо завести еще одного призрака. Специально для того, чтобы он тебя будил по утрам. Желательно бывшую певицу. Тогда ты точно перестанешь просыпать.

— Зато начну вздрагивать от громких звуков, — ответил я, щедро намазал сосиску горчицей, томатным соусом и откусил почти половину.

— Ничего не случилось? — Лешка перестал улыбаться. — Мне кажется, или ты хреново выглядишь? Я бы предположил, что ты плохо спал сегодня ночью.

— Угадал, — не стал отпираться я и вытер слезы, накатившиеся на глаза от остроты. — Снилась ерунда всякая, а ты ведь меня знаешь… Я парень впечатлительный.

— Ну да, конечно, — хмыкнул княжич. — Чтобы тебя чем-то впечатлить, нужно хорошо постараться. Не хочешь рассказывать?

— Вообще-то голова болит, — признался я. — Только недавно начал немного оживать. Давненько у меня такого не было.

— Дай свою руку, — попросил Нарышкин.

Я оставил в покое вилку и протянул ему свою правую руку. Лешка коснулся ее и закрыл глаза. Спустя несколько секунд я почувствовал исходящее от него тепло, а затем по моему телу пронеслась прохладная волна.

— Вау! — от удивления выдохнул я, даже прекратив жевать от неожиданности. — Не знал, что ты так умеешь!

— Ты можешь хоть пару секунд помолчать? — спросил княжич и ненадолго приоткрыл один глаз. — Мешаешь работать, между прочим.

Мои ощущения в этот момент были примерно такими, как будто я выдул сразу два Эликсира Бодрости. Причем изготовленных по моей фирменной улучшенной формуле. Мне казалось, что в этот момент у меня даже волосы на голове шевелятся.

— Ну как? — открыл глаза Нарышкин и убрал руку. — По идее головная боль должна была пройти.

— Угу, — кивнул я после быстрого анализа своего текущего состояния. — И голова прошла, и чувствую себя здорово. Спасибо, Леха!

— Ерунда, — отмахнулся он, затем одним глотком допил свой кофе и посмотрел на часы. — Извини, Макс, но больше разговаривать не могу. Мне еще на четвертый этаж бежать, так что до обеда.

— Валяй, — кивнул я и принялся за еду с удвоенной скоростью.

Тем более, что после этой парочки сосисок я собирался сходить за добавкой. После лечебных процедур княжича кроме хорошего настроения у меня появился какой-то зверский аппетит. Видимо побочное действие восстанавливающего заклинания.

За обедом Лешка не появился. Как это часто бывало в последнее время, Веригину понадобилась его помощь в медицинском блоке, так что всю большую перемену Нарышкину нужно было провести там. Иногда у меня создавалось впечатление, что без княжича целители теперь вообще никак не обходятся. По сути Лешка проводил там практически все свое свободное время.

Впрочем, сегодня это было к лучшему. Отсутствие друга избавило меня от необходимости объяснять ему, почему я хочу как можно быстрее пообедать и поскорее свалить из столовой. Пришлось бы что-то врать. Не скажу же я ему, что мне нужно срочно позвонить Голицыну?

Для разговора с Василием Юрьевичем я отошел как можно дальше от главного корпуса и прошагал практически весь школьный парк. К обеду погода немного наладилась, так что ученики целыми толпами бродили по парковым дорожкам, наслаждаясь теплым солнцем. Мне же лишние свидетели были не нужны.

Наконец мне удалось отыскать подходящую лавочку, на которую удачно падало солнце и не было никого вокруг. Правда к этому времени я уже практически притопал к школьному озеру.

Я уже давно перестал удивляться тому, что Дракон практически сразу отвечал на мои звонки. Такое ощущение, что у него был особый Дар предчувствия, настроенный именно на меня. Точнее на мои мысли о том, что я собираюсь ему позвонить.

Для начала глава тайной канцелярии выяснил, что в данный момент со мной все в порядке и я не звоню ему, чтобы меня немедленно спасли от очередных неприятностей. Лишь только после того, как Голицын убедился, что я жив и здоров, он начал меня слушать.

Василий Юрьевич обладал редким свойством, которое нечасто встретишь. Он умел не упускать сказанных мной слов, а если задавал вопросы, то делал это настолько ловко, что я не сбивался. Скорее наоборот, сокращал свой монолог до сути и избегал ненужных деталей.

— Любопытно… Значит… — задумчиво сказал он, после того как я закончил, однако свою первоначальную мысль не закончил. — Вот же сукин сын! Ты уверен, что с тобой все хорошо?

— Абсолютно, — ответил я. — Даже болевшая от недосыпа голова, и то прошла. Я хотел у вас спросить… Там про Вороний Амулет ничего не слышно? Просто подумал, вдруг Чернопятов и Бобринский все-таки как-то связаны друг с другом.

На этот раз Дракон взял небольшую паузу перед ответом, а я, воспользовавшись этим, задал еще один вопрос:

— И еще… Василий Юрьевич, я бы хотел, чтобы вы донесли наш разговор до Софьи, раз уж нам с ней нельзя разговаривать, когда вздумается. Думаю, она должна об этом знать.

— Донесем, — ответил он. — Что касается всего остального… Об этом происшествии я сегодня же доложу Императору. Скорее всего в ближайшую пятницу или понедельник ты окажешься в Москве. Точнее я скажу тебе чуть позже. Вот заодно и побеседуем обо всем.

— В Москве? — удивленно спросил я, узнав, что у меня появились планы, о которых я ничего еще не знал. — А что я буду там делать? Или это из-за Чернопятова?

— Нет, не из-за него, — ответил Голицын. — Хотя и о Чернопятове поговорим, раз уж так вышло. Будем считать, что твоя с ним встреча произошла не зря и все чудесным образом совпало, чтобы обстоятельно побеседовать. Иногда так бывает.

— Понятно… Василий Юрьевич, мы только с вами будем встречаться? То есть я хочу сказать… — замялся я. — Я буду встречаться с Императором или поеду в Москву по другим делам? Просто, чтобы я понимал, чего мне ждать.

— Правильный вопрос, Темников, — усмехнулся Дракон. — Верный настрой — это считай, что уже половина успеха. Твоя интуиция тебя не обманывает, будешь встречаться с Александром Николаевичем. Только на этот раз он тебя ждет не затем, чтобы просто спросить, как твои дела и подбодрить тебя перед турниром. Так что настраивайся заранее на серьезный разговор.

— А о чем будет разговор, не знаете? — я решил не тянуть кота за хвост, а выяснить это сразу.

— Знаю, но не скажу. Придется немного потерпеть, — ответил Василий Юрьевич. — Всему свое время. Все узнаешь, не переживай. В ближайшие несколько дней я тебе перезвоню. И вот еще что… Будь пожалуйста осторожнее и не делай безрассудных поступков. От таких случаев, который произошел сегодняшней ночью, я тебя защитить не смогу. Зато в моих силах запереть тебя в комнате, защищенной магическим барьером. Но, думаю, этого ты не захочешь. Так что полагаюсь на твое благоразумие.

— Я постараюсь, — пообещал я Дракону. — В комнату с магическим барьером я не хочу.

— Хорошо, — сказал он и перед тем, как отключиться, добавил: — Кстати, никаких Перстней Жнеца не существует. Это тебе так, к сведению. Ты все правильно сделал, виконт.

С некоторым сожалением я посмотрел на телефон и сунул его в карман. Вообще-то, у меня было предчувствие, что Чернопятов меня обманывает. и никакого кольца на самом деле нет. Однако предполагать и знать наверняка — это все-таки разные вещи. Как вариант, можно было предположить, что Голицын и сам не знает об этом Перстне Жнеца.

Либо просто решил таким образом избавить меня от этой мысли. В любом случае, стоило все же навести о нем справки между делом. По крайней мере для того, чтобы окончательно убедиться в словах Дракона. Но это так… Вопрос не первой срочности, как говорится…

Если честно, то в данный момент мне гораздо интереснее было узнать, о чем со мной хочет поговорить Романов? Если Голицын сказал настраиваться заранее, то значит дело серьезное. Эх… Знать бы еще какое… Мог бы и сказать, между прочим. От него бы не убыло…

Рябинина позвонила мне практически сразу после того, как у нас закончился последний урок. Интересно, что в этот момент я как раз выходил из главного корпуса и подумал о том, что там с моим гневокамнем.

— Добрый день, Яна Владимировна, — поздоровался я с наставницей. — Вы как будто мои мысли читаете. Я как раз вспоминал наше вчерашнее приключение возле Черного Озера. Думал вечерком заглянуть к вам в кабинет.

— Привет, Максим, — весело ответила она. — Да, говорят у умных людей мысли иногда сходятся. Можешь приходить прямо сейчас, я буду ждать тебя в оранжерее. В кабинете все равно не дадут спокойно поговорить, то и дело кто-то заглядывает. Я бы не хотела, чтобы твой… Твою вчерашнюю находку кто-нибудь увидел.

— Понял, — ответил я. — Значит скоро буду.

Я спрятал телефон в карман и направился в сторону оранжереи. На самом деле я, конечно, ничего не понял. Почему наставница так не хотела, чтобы кто-то увидел гневокамень?

Это придавало камешку еще больше таинственности и сильнее разжигало мое любопытство. Особенно с учетом того, что на одной из перемен я нашел время покопаться в интернете, надеясь отыскать по этому поводу что-нибудь интересное. Однако, к моему разочарованию, ничего не отыскал. Вообще ничего, и это было более чем странно.

Примерно на середине пути к оранжерее я встретил группу второкурсников, которые, судя по обсуждению, явно шли с урока Рябининой. Иначе с чего бы они обсуждали Плюмум, который в очередной раз кто-то научил ругаться нехорошими словами.

Прямо беда с этим цветком-клоуном. Месяца не проходило, чтобы Плюмум не разучил какое-нибудь новое заковыристое ругательство. Самое интересное, что Щекин с Рябининой каким-то образом добивались от цветка, чтобы он в конце концов прекратил. Однако стоило ему выучить что-нибудь новенькое, как он тут же припоминал и все прошлые ругательства. Как и почему они всплывали в памяти цветка — была неразрешимая загадка.

Когда я пришел, Яна Владимировна как раз общалась с цветком-клоуном, пытаясь ему в очередной раз объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо. Судя по ругательствам, которые Плюмум отпускал в ее адрес, пока у Рябининой получалось плохо. Точнее сказать, совсем не получалось.

— Ну ладно! Сам виноват! — пригрозила ему девушка, пока я старательно обходил сторожевой кактус. — Борис Алексеевич с тобой миндальничать не будет. Он тебя быстро научит уму-разуму!

Не знаю как именно у Компонента получалось воздействовать на цветок, но в словах наставницы я не сомневался ни одной минуты. Кто-кто, а Щекин знает, как добиваться от учеников полного взаимопонимания. Уверен, что этот его навык распространялся и на растения.

— Привет, Максим, проходи, — поздоровалась со мной Рябинина и поправила волосы. — Как тебе этот грубиян? Какой-то балбес опять обучил его… Впрочем, неважно. Как твой день? Отошел от вчерашнего?

Интересно, что бы сказала Яна Владимировна, узнай она о том, что битва с моховым кракеном и гневодревом в моем расписании на вчерашний день были не единственными? Видимо здорово бы удивилась, что на ночь глядя меня ждала еще одна потасовка.

— Вы про гневодрево? Уже и думать забыл, — сказал я, но на всякий случай решил немного приврать, чтобы не выглядеть совсем уж суперменом. — Правда утром голова болела немного, но уже все в полном порядке.

— Это оно умеет, — улыбнулась девушка. — Я сама до сих пор себя неважно чувствую. Правда в моем случае еще и гневока…

В этот момент она вдруг резко замолчала и посмотрела на Плюмум, который прекратил ругаться как пьяный пират и теперь с большим интересом слушал наш разговор.

— Давай отойдем в сторонку, — сказала она. — У этого парня в цветочном горшке прямо талант запоминать то, что не следовало бы.

Самым удобным местом для разговора в оранжерее был уголок наблюдения за растениями. Там стояла пара лавочек, а рядом с ними несколько теплиц, в которых росли разные растения. По большей части цветы.

— Вы хотели сказать, что гневокамень на вас как-то влияет? — спросил я, как только мы устроились на одной из лавочек.

— Во всяком случае, я так думаю, — ответила она, а затем достала из кармана мой вчерашний трофей.

Сегодня он уже был совсем другим. Изменил цвет с оранжевого на багровый, а внутри появилось какое-то свечение, которое очень слабо пульсировало. Из-за этого создавалось такое впечатление, как будто камень дышит. Еще он сильно уменьшился в размерах. Теперь он был примерно со сливу, но при этом форма была такой же.

— Как живой… — сказал я, глядя на камень, лежавший на ладони Рябининой.

— В некотором смысле, это так и есть, — ответила она, а затем положила его на лавочку между нами. — Считается, что гневодрево трудно уничтожить и оно будет цепляться за свою жизнь до последнего. Так что мне пришлось на всю ночь поместить этот камень в специальный раствор, который уничтожил бы любую попытку растения вновь прорасти.

— Понятно… — кивнул я, не отрывая взгляда от гневокамня. — Значит вот зачем вы забрали его вчера. Свой цвет он поменял тоже по этой причине?

— Нет, — покачала головой Яна Владимировна. — Таким он стал еще до того, как я приехала в «Китеж». Возможно, это его свойство. Ты правильно заметил, что он как живой, и лично я думаю, что при определенных условиях из него вновь может прорасти гневодрево.

— Возможно? — уточнил я. — То есть наверняка вы не знаете?

— К сожалению нет, — ответила она и нахмурилась. — Гневокамни не относятся к сфере моих интересов. Честно говоря, я впервые в жизни вижу его вживую. Да и вообще… Если уж на то пошло, то не думаю, что даже Щекину приходилось держать его в руках. Хотя все возможно. Борис Алексеевич всякого повидал.

— Не видели, потому что он очень редкий? — спросил я. — Я пытался найти о гневокамне какую-нибудь информацию в интернете, но ничего не нашел.

— И поэтому тоже, — кивнула Яна Владимировна. — Но главным образом потому, что для меня этот камешек опасен. Получать от него пользу могут лишь те, кто обладает темным Даром, Максим, а для всех остальных взаимодействие с ним — это яд. Причем в самом лучшем случае. В худшем же…

Вот значит как! После слов Рябининой о сути гневокамня и о том, что мне он может принести пользу, я совсем по-другому стал смотреть на него. Теперь даже его багровый цвет казался мне не угрожающим, а приятным красным оттенком. Все-таки жизнь — это своего рода весы. Если случается что-то плохое, то непременно должно случиться нечто хорошее. Вот как с этим гневокамнем, например.

Остается надеяться, что мне не нужно будет убить сто человек, чтобы получить от него пользу, о которой говорит Яна Владимировна. Впрочем, я думаю, что подробности я скоро узнаю…