Черный Маг Императора 24

Глава 12

Главная проблема гневодрева оказалась в том, что оно обладало очень мощными ментальными способностями, благодаря которым деревья, по большей части, и заманивали своих будущих жертв. Причем это относилось как к людям, так и к животным.

Собственно говоря, этим гневодеревья отличались от обычных живых деревьев и той же Эмеренты. Что поделать, так часто бывает, что темная энергия сильнее светлой.

Яна Владимировна очень обрадовалась тому, что я ей не отказал, и сразу же приободрилась. Поблагодарила меня за это и призналась, что если бы я отказался, то она пошла бы к Щекину, хотя ей этого не очень хотелось бы. Несмотря на то, что они коллеги и часто работают вместе, эту информацию Рябинина предпочла бы сохранить в тайне.

Ну а в самом крайнем случае Яна Владимировна собиралась пойти к ратникам и во всем им признаться. Тоже мне, взрослый человек называется… Зачем обязательно во всем признаваться? Можно же сказать, что так случайно вышло, как маленькая, честное слово…

Вот только с чего бы мне ей отказывать? В свое время она мне очень помогла с моими живыми деревьями и сейчас никогда не отказывала, если мне нужно было к ней обратиться.

Да и вообще Рябинина мне нравилась. Из всех наших учителей, она была одной из немногих, кто крайне редко ставил нам плохие отметки. Что касается экзаменов, так вообще… Даже не знаю, что должно произойти, чтобы Яне Владимировне его не сдать.

На всякий случай Рябинина предупредила меня, что огнем гневодрево не взять. Защита от огня — одно из их свойств. Поэтому она мне посоветовала все-таки хорошенько подумать перед тем, как дать окончательный ответ. Если у меня нет никаких других вариантов по его уничтожению…

— Не переживайте, Яна Владимировна, вариантов у меня целый вагон и маленькая тележка, — успокоил я ее, когда мы уже вышли из оранжереи и направлялись к главному корпусу.

Разговор у нас с ней вышел довольно долгий, так что обед я уже, ясное дело, пропустил. Теперь, если не поторопиться, большая перемена может закончиться раньше того момента, когда я окажусь в своем классе.

— Еще раз спасибо тебе, Максим, — уже в который раз поблагодарила она меня. — Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

— Рано благодарите. Мы же еще с этим гневодревом не разобрались, — сказал я ей и подмигнул. — Вот когда все закончим, тогда с вас тортик.

На этом и договорились. С учетом того, что в субботу у меня занятие с Чертковым, ближайший свободный день, когда мы с ней могли бы наведаться к гневодреву, было воскресенье. Очередной выходной, мимо которого я пролетал. Эх…

День оказался щедрым на всякие интересности. После отличного урока с Рябининой меня ожидало не менее любопытное занятие с Бобоедовым. Мы перешли ко второй части экстра-менталистики — работе с предметами.

После прошлой субботы, на которой Кузьма Семенович должен был дать второй шанс всем неудачникам практического занятия, наши ряды сильно поредели. Вместо девяти человек, которые изначально были в группе, теперь осталось пятеро.

Из тех, у кого ничего не получилось в прошлый четверг, исправиться смог только один человек — Веревкин Игнат. Не очень разговорчивый третьекурсник из небесного класса. В этом плане он был похож на Болдырева. Тот тоже не отличался особой разговорчивостью.

Глядя на Игната, казалось, что он все время витает где-то в облаках. Хотя лично меня это не особо удивляло. По правде говоря, они там в этих астральных классах все немного с приветом. Как мой Градовский.

— Что же, наши ряды поредели, но это к лучшему, — начал занятие Горох. — По-моему опыту — чем меньше людей остается, тем больше информации им удается впитать. Кстати, готовьтесь к тому, что после практического занятия по работе с предметами вас станет еще меньше. Возможно даже мне придется закрыть группу, по той простой причине, что в ней никого не останется. Считывание информации — более сложный раздел экстра-менталистики, так что…

Он обвел нас взглядом, а мы между тем тревожно переглядывались между собой. Видимо каждый пытался каким-то образом определить, кто из нас будет тем счастливчиком, кто останется в группе?

— Тебе не о чем беспокоиться, хозяин, — заверил меня Петр Карлович, который висел рядом со мной, как будто тоже собирался впитывать в себя знания по экстра-менталистике. — Во-первых, я с тобой, а это уже девяносто девять процентов успеха. Во-вторых, ты у меня талантливый, так что все должно получиться.

Честно говоря, я тоже на это надеялся. Несмотря на всю неоднозначность, очень хотелось постичь этот вид магии до конца. Если уж совсем начистоту, то предметы меня интересовали гораздо больше, чем возможность считать информацию с какого-то места.

Здесь как-то больше определенности. Предмет вот он, перед тобой. Если ты твердо уверен в том, что он может рассказать о чем-то крайне нужном, то всегда можно попытаться добыть информацию от него. Может быть, далеко не факт, что удастся, но тем не менее. Во всяком случае, я так думал, а как оно будет на самом деле — посмотрим.

— Но я думаю, до роспуска группы не дойдет, — выдержав театральную паузу продолжил Бобоедов. — Надеюсь, кое-кто из вас все-таки останется. По крайней мере, мне бы этого хотелось.

Он еще немного просканировал нас своими выпуклыми глазами, затем сел за учительский стол и положил на стол нож, который вытащил из своего портфеля.

— Стилет, — тут же определил Дориан. — Какая прелестная вещица! Эх, мой мальчик, знал бы ты, сколько раз мне приходилось видеть его в жизни в руках своих врагов и использовать самому. Знаешь, иногда я очень скучаю по тем денькам. Бывает, когда находит, так и хочется воткнуть в кого-нибудь стилетик, как в старые добрые времена.

— Что же, давайте начнем, — сказал Кузьма Семенович, отложив клинок в сторону. — Итак, сегодня мы с вами переходим ко второму разделу экстра-менталистики и переходим к работе с предметами. Это чем-то похоже на то, что мы с вами уже делали. По сути, перед нами практически такая же задача, как и в случае чтения чужих эмоций. Различаются только лишь инструменты, которыми мы будем пользоваться для выполнения этой задачи.

В этот момент Горох встал со своего стула, сложил руки за спиной и медленно пошел вдоль рядов со школьными столами.

— Я уже говорил вам, что, по общему мнению, работать с предметами сложнее, чем с пространством, — продолжил он. — Однако это совершенно не обязательно. Среди тех магов, которые занимаются экстра-менталистикой, очень много таких, которые с равным успехом используют в своей практике оба инструмента. Ваш покорный слуга из их числа. — Сказал Бобоедов, остановившись где-то позади нас. Вновь немного помолчал, дав нам время осмыслить его слова, и заговорил вновь:

— Бывают даже такие, у кого именно с предметами получается лучше. Впрочем, это встречается не часто. Так что мой вам совет — ничего не бойтесь и просто спокойно работайте, — назидательно сказал наставник. — Самое главное — внимательно слушайте, что я вам говорю и не хлопайте ушами. Итак, начнем с самой главной мысли, которую я бы вам советовал запомнить навсегда — вещи помнят гораздо дольше, чем мы сами. Если у вас есть какая-нибудь вещь, которой вы пользуетесь с детства, то поверьте, она будет помнить о вас намного больше, чем вы сами о себе. О том, что было до того, как вы стали владельцем этой вещи, между прочим, тоже. Забавно, правда?

Мы заскрипели ручками, записывая его слова в тетради, чтобы хорошенько поразмыслить обо всем после занятий, а Кузьма Семенович вновь прошелся по классу и вернулся на свое место.

— В основе рассматриваемого вида магии лежит очень простая по своей сути мысль о том, что ничто в этом мире не проходит бесследно, — заговорил Горох после того, как мы перестали писать и вновь уставились на него. Всякое действие или слово оставляет свой след в окружающем мире, и он отпечатывается в структуре вещей. Наша с вами задача — отыскать этот след и извлечь. Конечно, предметы не могут думать в нашем понимании данного слова, однако они умеют хранить, а большего нам не требуется.

Вновь скрип ручек и очередная минутная пауза.

— Хозяин, кстати, тебе не обязательно все это записывать, — сообщил мне Петр Карлович, как раз в тот момент, когда я перевернул страницу тетради. — Можешь целиком и полностью положиться на мою память. Я ловлю каждое его слово.

Ну уж нет, лучше я все запишу сам. Не то чтобы я сильно не доверял способностям своего призрачного помощника, но у Градовского была неизлечимая склонность додумывать много чего, что вовсе не звучало. Призрак считал, что если он дополнит лекцию своими умными мыслями, то от этого будет только лучше. Однако, как правило, в результате получалось ровно наоборот.

— Вот возьмем, к примеру, этот стол, — сказал наставник и провел рукой по темной лакированной поверхности. — Даже сложно сказать, тепло скольких ладоней навсегда осталось в его памяти. Или оконное стекло, которое помнит свет ярких солнечных лучей. Или даже вот этот клинок…

Бобоедов осторожно взял в руки стилет и показал его нам.

— Как думаете, если этот клинок лишил кого-то жизни, останется это в его памяти или нет? — он подождал, пока кто-то из нас что-то скажет, и не дождавшись ответа вновь заговорил сам. — Молчите, друзья мои? Правильно делаете. На самом деле, этот вопрос не имеет правильного ответа. Может случиться и так, и так. Какое-то событие могло глубоко проникнуть в структуру предмета, а какое-то просто выветриться. Разумеется, мы слишком далеки от того, чтобы даже теоретически всерьез рассуждать о том, как именно происходят эти процессы. Есть еще кое-что, о чем вы должны знать. Некоторые предметы могут запомнить много чего, а есть такие, в которых практически ничего не задерживается.

— Что-то типа сосудов, — сказала в этот момент Люба.

— Давай подробнее, Охотникова, — кивнул ей Горох. — Что ты хочешь нам сказать?

— Я говорю, что получается, предметы это что-то типа сосудов. Какие-то полные, а какие-то пустые, — сказала она.

— Можно и так сказать, — кивнул Кузьма Семенович. — На этот процесс довольно сильно влияет природа предмета, с которым вы работаете. Например, дерево, камень, кожа или металл, как правило, всегда что-то помнят. Пусть даже совсем немного, но какое-то воспоминание они сохранят. А вот, например, этот предмет…

Бобоедов взял со своего стола пластмассовую шариковую ручку и показал ее нам.

— Этот предмет может ничего и не помнить. Но сейчас мы не будем останавливаться на этом. Я думаю, общую мысль вы уловили, — он положил ручку на место. — Лучше давайте я вам расскажу, чем именно отличается считывание информации с предмета, от попыток услышать эмоции. Самое главное отличие состоит в том, что вам не нужно слушать. Помните, вещи не разговаривают. Вам нужно просто попытаться настроиться на частоту этого предмета. Прочувствовать его внутренний ритм. Понятно?

— Пока не очень… — честно признался я и вздохнул. — Звучит как-то слишком сложно…

— Так и должно быть, Темников, — сказал мне Кузьма Семенович. — Это тебе не с гримуарами в туалетах драться. Придется немного поднапрячь мозги.

По классу прокатились смешки. Вспомнил же… Между прочим, зря ему кажется, что с гримуаром было слишком легко. Интересно было посмотреть, что бы делал Горох, если бы тот на него накинулся…

— Что за смех? — строго спросил наставник и все мгновенно затихли. — Или кто-то кроме Максима готов удивить всех присутствующих собственной мудростью и глубокими знаниями на этот счет?

Судя по гробовой тишине, в классе желающих было немного. Кроме Градовского, который сказал мне, что в других обстоятельствах он бы поделился с наставником парой дельных мыслишек.

— Почему-то я не удивлен, — хмыкнул Бобоедов. — Теперь переходим к технике. Сложного ничего нет. Прикладываем руку к предмету, закрываем глаза и пытаемся его прочувствовать. Настроиться на него. Первым знаком того, что вы на правильном пути, должно стать изменение температуры. Предмет может стать горячим или, наоборот, холодным, но что-то точно произойдет, и вы это почувствуете.

Мы записали информацию в тетради.

— Однако радоваться рано, это еще ничего не будет значить, — продолжил наставник. — Следом за этим вы должны почувствовать эмоции и отличить их от своих собственных. Если это произошло, то уже успех. Самое время переходить к третьему знаку — появление фрагментов истории в вашей голове. В этот момент нужно соблюдать предельную осторожность и не дать себе проникнуть в воспоминания предмета настолько глубоко, что они смешаются с вашими. Поставьте десять восклицательных знаков рядом с этим правилом, чтобы оно навсегда осталось в вашей памяти.

Кузьма Семенович вновь поднялся со своего стула и пошел по рядам. По нему было видно, что он заметно нервничает. Видимо сильно переживал, чтобы мы хорошенько усвоили его слова.

— Болдырев, я сказал десять восклицательных знаков, а не три, — подтвердил мои слова Горох, который ненадолго остановился возле стола Михаила. — Вот так. Все поставили десять? Теперь объясняю почему это, собственно говоря, так важно. Если прозевать этот момент, то может произойти так называемый «эффект замка». Когда ваши мысли сольются с воспоминаниями предмета и вы станете его частью. Если это продлится слишком долго, то, чтобы привести вас в чувство, может понадобиться вмешательство целителей. Если же очень долго или «замок» будет слишком крепким, то можно спятить.

Я даже не сомневался, что он сейчас скажет именно это. Кто бы сомневался… У меня вообще складывается впечатление, что экстра-менталистика крайне опасная штука. Чуть зазевался, и добро пожаловать в дурдом…

— Зато очень полезная, — высказал свое мнение Дориан и спорить с этим было сложно.

В этом смысле мой друг был абсолютно прав. Если овладеть этим видом магии на очень хорошем уровне, то с помощью нее можно будет решать очень многие задачи. Дело осталось за малым, овладеть ею… С учетом того, что понятие «работа с предметами», даже звучало сложно, добиться этого результата будет непросто. Впрочем, посмотрим.

— Но не унывайте, для того, чтобы такое случилось, нужно совсем уж ослабить контроль над собой, — приободрил нас наставник. — Думаю, это произойдет лишь в том случае, если вы просто потеряете бдительность и будете заниматься глупостями.

— Какими, например? — осторожно спросил Веревкин.

— Например, пытаться прочитать память какого-нибудь артефакта, — ответил ему Бобоедов. — До того момента, пока не сдадите мне финальный экзамен, я запрещаю вам это делать. Работа с артефактами требует своей особой специфики и этим мы с вами тоже будем заниматься. Во всяком случае, с теми из вас, кто сдаст мне начальный экзамен по работе с предметами. Надеюсь, еще раз об этом говорить не нужно?

— Записать и поставить десять восклицательных знаков? — уточнил Михаил.

— Именно, Болдырев. Похоже ты быстро схватываешь, — улыбнулся Горох. — Записали? Молодцы. Теперь у меня к вам другой вопрос. Кто-нибудь из вас мне скажет, почему результат работы с предметом в некоторых случаях гораздо достовернее, чем работа с пространством? Ну-ка, пораскиньте своими мозгами, почему так может происходить.

В классе стало тихо-тихо. Все усиленно раскидывали мозгами. Судя по всему, пока никаких дельных мыслей никому в голову не приходило, а наставник не спешил нам помогать, дав время подумать.

— Хозяин, хочешь я тебе помогу? — спросил у меня призрак, после того как прошло несколько минут. — Конечно, я немного обижен, что ты сам не обратился ко мне за помощью, но все-таки…

Однако одного моего красноречивого взгляда хватило, чтобы Петр Карлович замолчал и начал говорить по делу. Он быстро выдал мне свои мысли на этот счет, которые и правда показались мне весьма дельными. Тем более, о таком виде магии я тоже слышал.

— Может быть, дело в мнемомантии? — спросил я у Бобоедова. — Теоретически мнемоманты могут изменять воспоминания. Если это возможно делать с пространством… То получается, что некоторые эмоциональные шрамы можно изменить.

— Молодец, Темников! — радостно воскликнул Горох и от восторга у него глаза выкатились еще сильнее. — Именно мнемомантия! Беру обратно свои слова насчет драки с гримуаром, должен признать, что головой ты тоже работать умеешь, когда захочешь.

— Ясное дело, — улыбнулся я и посмотрел на Градовского, который гордо пылал ярко-зеленым цветом. — Разве вы во мне сомневались?