Черноземье. Сатум

Глава 17

Пока мы с Гинсом пробираемся к возвышающемуся над нами перевалу, старательно цепляясь руками за камни при подъеме, я напряженно раздумываю, кто же может там в итоге оказаться.

В голову лезут только недавние астрийцы, честно говоря.

«В то, что там окажутся сатумцы, даже не поверю. Ну, чтобы они заявились сюда именно по своей личной инициативе. Их в Черноземье могут привести только беглецы с нашей стороны континента. Своя дворянская элита, которую они всегда поймут и которой по мере своих сил помогут».

Правда, я думал, что вся дворянская элита астрийцев полностью полегла в боях за свою родину. Решили не уходить и погибнуть в бою за свою родную землю. На севере одна молодежь и средних лет дворяне нам противостояли, явно не самая мыслящая элита бывшего дворянского государства. Вот остальные более умные и пожилые бароны-графы как раз могли заранее просчитать свое неминуемое поражение в довольно скором времени и озаботиться своевременной эвакуацией через перевалы. Когда уже закончился мобилизационный ресурс, а убыль убитых в боях со степью перестала даже близко восполняться. Учитывая, какие орды их атаковали вместо не столь многочисленных ранее степняков. Крестьян много жило там, в княжестве, конечно, только толку в войне от них никакого нет без хотя бы годовалого обучения.

'А учить уже поздно оказалось! — понимаю я. — И вооружать особо нечем, когда поле битвы все время за степняками остается".

Как раз могли прошлым летом перед разгромом и уйти, даже с детьми и женами, с молодыми, конечно. Старые и пожилые люди переход на большой высоте точно не потянут. Лягут там же без сил и помрут. Астор в тех местах практически восемь лет уже полностью не присутствовал, занятый постоянными проблемами на Севере. Могли даже по нашей дороге большие толпы народа пройти в направлении на перевалы. Куда-то же они делись, в Астор с беглецами совсем мало благородных пришло, какие-то считанные единицы', — вспоминаю я, что видел у беженцев до сего времени.

Да, подозрительно мало, всего несколько женщин с детьми и все. Раньше о таком даже не задумывался, думал, что все дворяне погибли во время завоевания княжества ордой. Потом астрийцы были обнаружены на стоянке и разбиты на Севере, решил уже точно, что тема с ними полностью закрыта. А вот теперь догадался — значит, была проведена правильная эвакуация дворянского населения, не участвующего в боях, куда-то еще.

'А куда они могли уйти, если не в Сатум к своим братьям? — теперь правильно понимаю я. — Там их с радостью примут и всем поддержат. И самые последние смельчаки еще отправились, причем довольно грамотно по факту грабить Башни Севера. Не натолкнулся бы я на базу дворян на стоянке — никто бы и не узнал ничего про их делишки на Севере. Ушли бы они за перевалы с огромным богатством без проблем".

Да, с такими средствами они могли или в Сатуме хорошо устроиться, купить себе владения и земли. Или все же попробовать вернуться в Черноземье, потратив золото и драгоценности Великих Магов на наем и обучение своей новой армии.

Мне кажется, что астрийские дворяне — не слишком меркантильные люди, привыкли жить сами и только своим умом. Не захотели бы они подстраиваться под сатумские порядки и оказаться там дворянами второго сорта.

«И еще мне показалось, что идти по горным кручам стало как-то заметно легче. Кто-то неплохо так расчистил проходы среди сплошных нагромождений камней. Через которые приходилось реально ползти, нащупывая ногами при каждом шаге ровные места. Явно убрали мелкие и средние камни в сторону, даже довольно тяжелые глыбы смогли с пути откатить. Так сразу и не заметишь подобные перемены, ведь не был тут уже с десяток местных лет, но теперь у меня появилось подобное ощущение. Только, кто бы мог подобное благоустройство горной тропы провести? Да еще на такой высоте, где ноги с трудом переставляешь? Для подобной работы с сотню крепких мужиков потребуется, как минимум. Не дворяне же со своими дворянками? Когда здесь шли? Их кнехты, что ли? Да, вряд ли, они все должны были остаться и беспощадно погибнуть за дворянское дело! Взяли с собой совсем немного самых верных воинов, наверняка, уходящие дворяне!» — так и не понимаю я, кто мог тут немного облагородить тропу, раньше густо заваленную камнями и глыбами.

Но пора уже начинать командовать терпеливо ждущим моих распоряжений Учителем и ему помочь с использованием артефакта в первый раз.

— Ладно, сейчас кое-что предпримем и только потом посмотрим вниз, Гинс, — останавливаюсь я в пяти метрах от вершины перевала и торможу старого приятеля.

Поднимающийся дым от костров уже находится прямо перед нашими лицами. До него всего метров десять-двадцать, тем более ветер задувает в нашу сторону. Внизу слышны негромкие голоса, позвякивание металла о камни и еще есть ощущение большого количества народа внизу.

«А, значит, нужно скрыть свой интерес к происходящему под нами», — правильно понимаю я.

Учитель вопросительно смотрит на меня, но пока привычно молчит.

Я протягиваю ему камень-артефакт и говорю:

— Возьми его и просто держи в руке. Но не спеши никуда шагать, потому что сразу же потеряешь из виду свои конечности. Поэтому перестанешь правильно ставить ноги на камни. Они пропадут из вида потому что. Это, Гинс — артефакт невидимости, с его помощью нас с тобой никто не увидит, а мы сможем спокойно там все рассмотреть, — откровенно простоватому Учителю нужно все правильно разъяснить с многочисленными повторами.

Вручаю изрядно ошарашенному приятелю камень, говоря крепко держать его в руке и ни в коем случае вниз не уронить.

Пускаю ману на артефакт, активируя его и напоминаю Учителю, который тут же становится невидим для меня, что не вижу его сейчас совсем.

— Давай мне руку и держись покрепче, мы с тобой пройдемся сейчас прямо наверх, — нащупываю его руку в пространстве. — Оттуда посмотрим вниз, дальше вернемся на то же место, переговорим. И уже видимыми пойдем на другую позицию для наблюдения. Отсюда все не увидишь очень хорошо, да еще опасно к самому краю подходить.

— А чего ты боишься? — не так уж и удивляется новому знанию сам Гинс, очень хорошо знающий, кто я такой по жизни. — Зачем невидимыми становиться? Просто посмотрели бы сверху, кто нас тут разглядит в дыму?

— Не боюсь, а опасаюсь, — строго поправляю я его. — Капитаны ничего не боятся, особенно такие заслуженные герои, как я. Опасаюсь, что поставят пришлые люди часовых подальше от перевала. Странно, что сюда еще никого не отправили. Наверно, уверены, что никого не должно здесь оказаться. Вот они нас сразу увидят и тревогу поднимут, как только мы из-за гребня перевала вылезем. А нам с тобой необходимо рассмотреть врагов без всяких проблем. Пусть ничего про нас не знают и не подозревают. И лучше не ронять камни из-под ног вниз, так что двигаешься реально на ощупь и все шаткое убираешь только назад.

«Если бы мне определенно не требовался взгляд Гинса на отряд внизу, я бы, конечно, его с собой не потащил, — понятно мне. — Хлопотное довольно дело неумелого человека к невидимости приучать сразу в подобном опасном месте».

Я сейчас хочу выжать все полностью из имеющихся у меня умений и еще из того, что могут нам дать артефакты. И тот же хороший бинокль с качественной оптикой.

Так что мы осторожно поднимаемся наверх, я уже привык к использованию артефакта невидимости, а вот за Гинса реально переживаю.

В итоге нам сверху видна большая часть лагеря под перевалом, сразу становится понятно — они пришли именно по нашу душу.

То есть землю. Это не какая-то случайная шайка разбойников хочет пощипать богатый город внезапным наскоком.

Потому что я вижу сверху натянутые крыши больших палаток, целых пяти штук и еще пары палатки заметно поменьше размерами. Из такого же светлого полотна, как мои, пошиты, наверно, из той же парусины.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — доходит до меня реальная серьезность положения.

Тут внизу тусят не какие-то бедолаги-беглецы от кошмарного режима, а самая настоящая и хорошо организованная армия вторжения. Палатки с собой могут приготовить заранее и взять только отлично приготовившиеся к переходу через перевалы люди.

Явно не туристы случайные и не какие-то сумасшедшие торговцы.

Потом я присматриваюсь к людям и понимаю, что большинство из них молодые и крепкие парни, но никак не дворяне, слишком просто и довольно бедно одетые.

Почти все они по внешнему виду — воины, с копьями и мечами на поясах, пусть пока, конечно, без кольчуг и доспехов, которые лежат где-то в мешках. Большая часть воины, но и обслуживающего персонала хватает, да еще прямо у нас на глазах из-за далекого склона появляется и быстро приближается колонна носильщиков. Все обычные крестьяне, нагружены дровами и всякими одеялами, шагают уставшие, но довольные обещанным заработком и тем, что утомительный подъем, наконец, закончился.

Как я могу рассмотреть в бинокль их потные, красные лица.

Я дергаю увлекшегося рассматриванием Гинса за руку, мы возвращаемся вниз, так же осторожно ступая невидимыми ногами.

— Что скажешь про то, кто там внизу? — спрашиваю Учителя, забирая у него камень из руки и он сразу выпадает из невидимости.

Сам из нее тоже выхожу, конечно.

— Дворяне, которых видел, многие сатумские, но не все точно. Есть мне незнакомая одежда на некоторых, — привычно почесав затылок, отвечает Гинс.

— Это астрийские дворяне. Значит, местных большинство? — кого про такое спрашивать, как не когда-то местного жителя, на здешнюю элиту за свою жизнь наглядевшегося вволю.

— Да, большая часть точно местные, — Гинс убежден в своих словах.

— Хорошо, иди тогда к палатке, — решаю я отпустить приятеля. — Скажи нашим, чтобы пока костер не жгли, придется немного померзнуть, пока совсем не стемнеет.

Потом рассматриваю уже начавший стремительный спуск к горизонту Ариал и потемневший немного воздух.

— Хотя, пусть маленький костерок зажгут, им снизу наш дым никак не разглядеть, — все же решаю я совсем не перестраховываться. — Их клубы явно его перекроют, даже если сейчас сюда поднимется новый отряд.

Гинс убегает, снова легко прыгая по камням, я гляжу ему вслед, прикидывая заодно, как здесь пойдет дорога через сам перевал.

«Придется туннель на пару километров пробивать, наверно, только лучше начать с той нижней стороны, чтобы не промахнуться».

Дальше подбираюсь к более удобному для наблюдения месту, где край пропасти оказывается дальше и уже оттуда в невидимости разглядываю в бинокль пришедшее снизу войско.

«Да, явно военный отряд, очень хорошо организованный. Командуют там все-таки астрийцы, не все они полегли на родной земле и уже потом от наших рук. Их не так много, но молодые и крепкие парни-воины слушают именно от них приказы. Сатумские дворяне так активно не участвуют в командовании, больше оправляются и готовятся заходить в палатки для благородных, — через какое-то время наблюдения понимаю я. — Еще место хорошо расчищено от мелких и средних камней. Все они старательно сложены в стороне, создают какую-никакую защиту от ледяного пронизывающего ветра, здесь только большие глыбы остались. Между которыми и расставлены впритык сами палатки».

Да, под перевалом все готово к приему довольно большого количества людей и есть место для их вполне комфортного размещения.

Сейчас я вижу около осьмицы астрийцев и немного больше сатумцев, если именно из дворян. Их легко различать, ведь они держатся каждый своей компанией около своей палатки, значит, спят тоже отдельно друг от друга.

— И еще около полутора сотен простых воинов. Значит, в каждую палатку влезет человек по тридцать.

«Еще хорошо заметно, астрийцы явно старше, лет уже по сорок-пятьдесят, а вот сатумцы все поголовно молодые парни! — могу я рассмотреть лица обеих отдельно стоящих групп дворян. — Те самые младшие сыновья, которым нужно завоевать на хорошую жизнь умелым мечом и своей храбростью!»

«Да, взрослые астрийцы явно сбежали и спаслись из своих горящих земель, а теперь ведут обратно небольшую армию. Только зачем ведут? С такими силами ни степнякам ничего не покажешь, ни даже нам угрожать не сможешь!» — не понимаю пока я.

«Простые воины — все поголовно молодые, есть несколько человек прислуги у астрийцев в виде более взрослых мужиков из простых, — теперь хорошо вижу. — Именно они сейчас топят печи, выскакивают время от времени за дровами».

«А палатки не простые, то есть уже с настоящими печками, трубы которых выведены через крышу и обложены железом. Из всех пяти больших палаток и двух маленьких уже идет дым от печек, они активно прогревают внутренности палаток. Вокруг лежат большие поленницы приготовленных дров и еще колонна носильщиков человек в шестьдесят скоро принесет по паре охапок дров каждый».

Тут такие солидные поленницы, что можно согреть целую тысячу народа в палатках, если размещать их по очереди. Тоже не за одни день их наносили и аккуратно сложили, как правильно понимаю я.

— Офигеть! Вот круто спланированное и четко продуманное вторжение! — негромко говорю я себе. — Как раз в момент самого такого подходящего времени, когда в горах и на перевалах растаял лед после жаркого лета. Но температура еще не начала даже ночью сильно опускаться. Не минус тридцать-сорок градусов, а всего минус десять-пятнадцать после дневного почти нуля. С печками внутри палаток они без проблем переночуют сейчас в хорошем таком комфорте. И дальше пойдут с новыми силами.

— Зачем им столько дров? Они же не собираются тут неделю или месяц стоять? — еще не понимаю я.

Но что-то мне уже подсказывает, что хорошо видимая численность вооруженного отряда может оказаться далеко не конечной.

— Это здесь больше ста пятидесяти-ста семидесяти человек в палатки не влезет. Но если они завтра поднимутся на перевал, то на их место могут прийти другие! Откуда они столько желающих воевать набрали? Неужели все сатумские или терумские наемники? — опять не понимаю я.

«Слишком много чего не понимаю, а такое очень плохо на самом деле, — говорю я себе. — Позарез нужен язык из астрийцев. Дворянин ничего не скажет, конечно, а вот простые воины могут попробовать свою жизнь спасти».

Потом я замечаю в бинокль уже свисающие вниз с перевала веревки, они там же закреплены, но выглядят слишком тонкими, чтобы на них кого-то или что-то тяжелое поднять.

— Зато другую веревку, солидно потолще — уже без проблем поднимут наверх, — напоминаю я себе.

Я внимательно в бинокль рассматриваю вершину перевала, сторону, обращенную к пропасти и вижу там целых четыре забитых металлических штыря. Забитых в щели или просто прямо в камень, но они довольно толстые такие сами по себе, явно выдержат хорошую нагрузку.

— И еще два, которые по центру, на расстоянии в пару метров друг от друга, они с вращающимися барабанами даже! — могу я и такую подробность разглядеть.

— Это они так солидные по весу грузы поднимать собираются! — сразу же понимаю я.

— Ну, с такой толпой народа еды и дров много потребуется на самом деле. Но подготовка перехода меня уже поражает самого. Мы, конечно, не могли с собой печку носить, а вот у них помощников множество. И откуда столько денег у несчастных беглецов? — опять не понимаю я.

— Чтобы пошить палатки, смастерить качественные печки, нанять носильщиков, все такое сюда поднять и еще кучи дров здесь же разместить. Тут у них, похоже, вообще перевалочная база обустроена, которая здесь и зимой останется? — задаю я себе вопрос.

— Нет, зимой вряд ли, тут снега навалит в три человеческих роста. Нет никакого смысла что-то тут оставлять, кроме тех же дров. Да и до тех будет не добраться. Хотя, если есть деньги на наем, то как-то расчищать дорогу до такого места вообще можно. Но уже выше ничего не выйдет, там будет не пробиться, — отвечаю я себе.

Тут перед моими глазами простые парни начинают одновременно мастерить непонятные штуковины, сбивая и связывая солидные стволы, поднятые сейчас как раз носильщиками.

Те получают свою монету из рук одного из взрослых мужиков и быстро отправляются вниз. Чтобы успеть добежать до первого перевала, совсем не опасного и начать спуск к хорошо знакомому мне поселению беглецов.

— Теперь там, наверно, с такой подготовкой, и беглецов больше нет никаких. Еще одна база для организации вторжения устроена, — так мне сейчас кажется.

Стройка под перевалом продолжается, но уже видно, сами строители хорошо знакомы с работой. За какой-то десяток минут вверх поднимаются две солидные вышки, каждая метров по шесть в высоту. Наверху площадка с низеньким ограждением и к ней ведет широкая лестница с самого низу.

— Ага, они отсюда лезть собираются, — доходит до меня, — почти половину расстояния до верха перевала прошли. Интересно, как вторую половину собираются проходить?

Но после постройки вышек активность в лагере совсем уменьшается. Все служивые расходятся по своим палаткам, откуда вскоре доносятся вкусные запахи каши с мясом.

— Да, на такой высоте кормить служивых и работников требуется очень сытно, — говорю себе я. — Здесь подобную кашу нормально не сваришь никак. Значит, тоже снизу принесли, а тут только разогревают на печках.

И я сворачиваю наблюдение, все, что мне требовалось, я уже увидел. Уже сам заметно задубел на свирепом ветру в сильно продуваемом месте, даже меховой шикарный плащ не спасает от всепроникающего холода.

Поэтому спускаюсь вниз в уже наступившей темноте, подсвечиваю себе дорогу к утесу камнем-светильником.

Мои люди уже немного нагрели палатку своим дыханием, но камни еще не успели раскалиться на небольшом костерке. Поэтому я принимаю теплую миску с кулешом, достаю свою личную походную ложку и принимаюсь за еду.

Теперь мне нужно очень много подумать и к утру что-то решить с ожидаемым вторжением.