Черноземье. Сатум

Глава 11

Да, степной нахаленок как-то слишком жестко воткнулся в землю, больше не подает вида, что готов и дальше непримиримо воевать.

«Очень уж у него оказался скандальный характер, как специально что ли такого придурка прислали? Мои знакомые Беи прислали, что разорвать не устраивающий их договор и начать сначала договариваться? — не догоняю я пока смысла случившегося. — Уже на гораздо более тяжелых для города условиях? Вполне такое может случиться».

«Наверно, шею свернул совсем. Не беда, наскакивать в здравом уме с саблей на Друга Степи — вообще невозможное дело для людей моих партнеров. Для меня только они по большому счету как-то важны. А вот сам он — непонятно вообще! Теперь только его охрану придется неизбежно перебить!» — понимаю я.

Не то, чтобы я был настолько кровожаден сейчас, просто они сами не успокоятся, пока все до одного не полягут. Такой уж у них боевой менталитет, сбежавших от боя или просто выживших при уже погибшем Бее никто к себе уже не примет никогда.

Ждет их моральная децимация навсегда, если даже не сломают шею наследники погибшего Бея. Только у данного молокососа они еще вырасти точно не успели.

Поэтому с местными степняками довольно трудно воевать, они никогда не сдаются, а отступают только по приказу.

«И на другом континенте примерно такие же оказались законы у ургов!» — вспомнил я, но время не теряю больше.

Первым делом сбил с ног быстро сориентировавшегося и поэтому уже удирающего обратно в ворота толмача. Ведь он, как хорошо видно, уже морально приготовился к неизбежному кровопролитию. Точно уже понимает, что его новый, невероятно задиристый начальник обязательно перегнет палку в общении с могучим Магом, убивающим зараз по целому племени. Обязательно окажется прихлопнут, как надоедливая муха, поэтому данный момент нужно не прозевать.

«Вот как сразу понесся! Потому что он сам хорошо знает, на что я способен в гневе, а вот новые степняки вообще не в курсе того момента, на кого свои гнилые пасти раззявили. Что весьма подозрительно, почему их сюда вообще допустили, но не предупредили про мою невероятную силу? Наверно, просто в темную использовали?» — решаю я.

Подрядили поработать вместо своих воинов по дешевке? Или только подставили подобным образом? Чтобы мне потом предъявить нарушение неприкосновенности послов?

Сбил хорошим ментальным пинком уже далеко убежавшего толмача и сразу подскочил к нему и воротам, вдавливая в шею свой клинок и прижимая к земле.

И его нужно придержать, и от своих людей схватку подальше перенести на всякий случай.

Пока часовой на воротах пришел в себя, протер глаза и бросился поднимать здешний комендантский взвод в копье.

— Бейрак, позови наших, но сами не лезьте, стойте в сторонке! — крикнул помощнику и вернулся к толмачу:

— Что это значит, дорогой мой? Кто вообще эти уроды?

И еще сильнее притопил острие в его груди, типа собираюсь совсем его заколоть в любую секунду.

— Так, ваше магичество! — взмолился он. — Я же тут просто слова перевожу! Ничего вообще не решаю!

— Ты мне быстро скажи, кто они такие вообще и почему здесь оказались? — рявкаю я на него, но уже вижу, как стремительно выбегают из-за ворот Сторожки воины прибитого мной Бея.

Поэтому прикладываюсь маной к голове переводчика, чтобы он не сбежал никуда и начинаю схватку. Своих людей мне рядом не требуется, маны полным полно при себе, поэтому просто выбиваю дух и душу из нападающих на меня рядовых степняков очень сильными ударами маны.

Не стал вытаскивать пистолет, карабин мой у Бейрака, только мешок с Палантирами за спиной, повесил на всякий случай заранее, когда выехали из трактира.

Купол давно накинут, жду теперь хорошо знакомых хлестких ударов тяжелых стрел по нему.

Но, что удивительно, не лупят по мне сразу из луков, как начали бы схватку все предыдущие степняки. Как всегда начинали общение. Бегут ко мне с копьями, довольно короткими, весьма ловко и напористо пытаются пробить купол, тыкают его остервенело и часто.

Пробить не могут, только все равно не сдаются, мгновенно окружили со всех сторон и на что-то надеются еще.

«Поразительная неосведомленность про меня, могучего переговорщика от Астора. Вообще ничего о моей магической силе даже близко не знают! Но странные какие-то степняки, отличаются от прежних низкорослых и кривоногих заметно внешним видом, высокие, широкоплечие и еще с копьями!» — поражаюсь я.

Все равно получают по очереди нацеленные удары маной в голову или грудь, поэтому разлетаются вокруг, как листья с деревьев осенью. Еще и кувыркаются, когда получают втык в подходящем для полетов положении, на размахе там или низко присевши.

«Пытаются найти уязвимое место где-то в ногах, прямо в ступни уже метят хитрецы», — хорошо понимаю я их позы.

Потом, когда уже с осьмицу противников выбито наглушняк, все же начинают в купол прилетать стрелы. Кое-кто посмотрел на побоище из-за забора и понял, что совсем без шансов на меня с копьем выходить.

Но я больше не жду всех воинов глупого Бея перед воротами, забегаю сам во двор Сторожки, где добиваю еще четверых степняков, бросивших тут же луки и снова схватившихся за копья. Удивил меня вообще подобный переход с одного оружия на другое, только шансов у них не имелось в любом случае.

Потом, не спеша, оглядываюсь по сторонам и не могу понять:

— Это что, все противники? Почему так мало? Всего двенадцать, что ли, их было?

На дворе не видно ни степняков, ни какого-то обслуживающего персонала из тех же арестантов. Снова ничего не понимаю, куда они все делись вообще?

— Тут же с двадцать приближенных арестантов проживало, обеспечивали едой и всем остальным просто работников и самих охранников?

Тут же выглядываю за ворота, киваю своим людям, что можно заходить.

— Добейте выживших и раненых! Они нам точно не нужны! Все равно ни слова на нашем не знают! И этого сюда тащите! Свяжите сначала! — показываю на толмача, уже пришедшего в себя.

Бейрак так же контролирует его своим копьем, понимает, что нужный человек.

Потом мои люди быстро обыскивают Сторожку и в одном из домов неожиданно находят четверых наших крестьян. То есть мои люди освобождают их из реального заточения и приводят ко мне.

— Вот, наши люди, господин Капитан, камень и песок возили на дорогу, лошади и повозки тоже здесь стоят, — докладывает Бейрак, пока я вытираю пот со лба и пытаюсь отдышаться.

Все же сильно выложился, на самом максимуме по скорости сработал.

«И чего уже так разогнался? Опасности никакой вообще не оказалось для меня. Наверно, потому что ожидал тут с два-три десятка степняков встретить?»

— Почему здесь? Да еще под замком? Где все остальные арестанты? — спрашиваю я перепуганных крестьян, по которым видно, что им от степняков досталось хорошо.

Побитые такие, со следами от плеток на лицах и спинах.

— Похватали нас, господин Капитан, как мы только около работников на дороге в горы показались! Мы же теперь вместе все время ездим, так надежнее и всегда можем помочь друг другу. Загрузились мы, значит, песком и поехали доставлять его на стройку. А тут новые степняки выскочили! А старых, которых хорошо знаем, уже нигде нет! Похватали нас, руки связали и отправили вместе со всеми арестантами сюда! — прямо голосит один из возчиков.

Я ему показываю жестом, чтобы умерил голос, ни к чему теперь громко вообще орать, раз на дворе полная победа и врагов не осталось.

— Пытались мы им сказать, что работаем тут по найму, как свободные люди, и к арестантам никакого отношения не имеем. Да вообще не слушают они ничего. К толмачу обращались, только он тоже отмахнулся от нас и ничего новому Бею говорить не стал. А так вообще ничего не говорят, только плетками хлещут, чтобы быстрее все делали, потом сюда пригнали. Здесь уже половину осьмицы в доме сидим. Кормят одним степным хлебом, по лепешке в день, лошадей и повозки отняли, — объясняет один из возниц.

Знают меня, значит, в лицо, что неудивительно, я на строительстве дороги уже много раз появлялся.

«Вообще странно, что новая смена посадила возниц под замок. Они же должны камень и песок возить, пусть даже на восстановление помрской дороги. Что-то тут совсем не то получается! Какие-то они откровенные захватчики, а не помощники в строительстве! Еще могли с месяц дорогу в горы тянуть, а они зачем-то всех на помрскую дорогу перекинули. По ней же еще особо ездить некому», — все еще не понимаю я произошедшего.

С крестьянами все понятно, это последние возчики, которые все же остались работать на постройке дороги после страшной казни двоих своих собратьев за помощь взбунтовавшимся арестантам. Те самые остались, кто с арестантами в особые отношения до того момента не вступил, а после уже их к возницам сами степняки близко не подпускали.

«Ну, еще те из них, кому хорошая плата от города очень требуется, чтобы восстановить свое порушенное набегом орды хозяйство. Находясь рядом с ними самим постоянно. Остальные крестьяне со своими повозками в город вернулись, решив не рисковать, чтобы случайно не оказаться в немилости у диких народов. Данная немилость очень уж такая страшная всем заранее продемонстрирована».

— Где все остальные арестанты? Что, на строящейся дороге никого не осталось? — спрашиваю я на всякий случай у возниц.

— Нет, все оттуда забрали, всех наших людей, все инструменты, совсем все. И еще, господин Капитан, эти сволочи прямо очень радовались хорошим топорам и лопатам, расхватали именно для себя и по своим лошадям привязали, — обстоятельно докладывает мне самый разговорчивый мужик.

— Значит, как трофеи разобрали? Это же собственность города! — опять не понимаю я настолько откровенного грабежа.

— Да дикие они совсем. Ничего не понимают и не хотят, у нас тоже все отняли, все пояса и ножи между собой поделили, — дальше жалуется крестьянин и тут до меня доходит.

— Так они же не строить дорогу сюда приехали, а только грабежом заниматься! — высказываюсь я сам.

— Вот, вот, господин Капитан. Именно грабят все, как в последний раз. С повозок все вытащили, но сами их забирать с собой не стали. Нужны они им еще для чего-то. А арестантов погнали уже, как своих рабов совсем! Веревки на шею одели и плетками начали стегать! Так что они теперь, наверно, не дорогу строят, а в степи шагают, потому что в невольниках оказались.

Еще более непонятная новость. Вообще похоже на набег орды с грабежом, но они же приехали сюда с каким-то фирманом от главных Беев. Если старая охрана им Сторожку уступила и арестантов прямо лично передала. Где они остались чего-то ждать, даже с местными возчиками, а не угнали их с остальными.

— Странно, мне Сохатый ничего такого не сказал! Крестьян, кто живет на этом берегу Протвы, значит, пока не обижали, — снова не понимаю я.

— Так мало их очень, господин Капитан, наших арестантов всего четыре осьмицы погнало, а здесь всего полторы остались. Очень мало, в два раза меньше, чем обычно степняков здесь проживало. За нами только присматривали и дозоры по берегу гоняли постоянно. Как раз перед вашим появлением дозор вернулся, доложились Бею и за забором спрятались. Ждут они чего-то, господин Капитан! Не до крестьян им пока!

Ну да, с полутора осьмицами воинов грабежом заниматься довольно бестолково. Нахватать пленников и добра разного можно много, но их же охранять нужно и гнать довольно далеко придется. Таких бандитов городские воины быстро догонят и помножат на ноль.

— Ждали, значит, они здесь чего-то? Скорее, кого-то ждали! — говорю я и смотрю на своих людей.

— Так, остальных степняков добили? Теперь толмача мне сюда давайте! — решаю я разобраться со всеми непонятностями через гораздо более знающего человека. — И костер разожгите сразу! Угли приготовьте!

Низкорослого пожилого степняка притаскивают, усаживают на пенек и держат за плечи на всякий случай.

— Ваше магичество, я же тут не причем! Просто подневольный человек! — он уже предчувствует побои и пытки, как его собратья обязательно начали бы любой разговор.

Потому что мое и моих людей лица полны решимости добиться своего любым путем.

— Ты можешь попробовать соврать мне, только я же ложь сразу вижу, — начинаю с ним разговор. — Ответишь правильно на все вопросы — обещаю, что не тронем и только твоим братьям по племени выдадим. Еще богатым станешь, когда домой вернешься.

Очень мне его знания сейчас нужны, чтобы правильно разобраться в ситуации, но пора отдать несколько приказов.

— Так, степняков обыщите, потом яму найдите или выкопайте, там всех сложите подальше отсюда. Мужиков прихватите, пусть повозки запрягают, сначала тела вывезут, потом отсюда к Сохатому поедут.

Как раз нашел старому зануде подходящий для отъезда транспорт. Заодно передам через своих людей ему правильное послание, чтобы не прощелкал время, а то может совсем опоздать.

— Так что не тяни и порадуй меня правдой! Только сразу порадуй! — предупреждаю я его.

— Спрашивайте, ваше магичество, — покорно склоняет голову толмач.

— Тебя как зовут? — вспоминаю я, что так и не познакомился лично с пожилым степняком.

— Фурилис, ваше магичество.

Опять эти литовские фамилии, что в дикой степи другого мира, что в Княжестве Литовском из нашего.

— Ты это, Фурилис, заканчивай выдавать военную тайну, кто я вообще такой. Называй меня Господином Капитаном! Нам всем проще будет тогда общаться!

— Понял, господин Капитан, — еще раз склоняет голову толмач, у них так вообще принято слушать приказания.

— Кто они такие! — прямо по слогам спрашиваю я.

— Горцы наши! — тяжко вздохнув, ответил толмач.

— Какие еще горцы в степи? — понятнее мне не стало.

— Те, которые в горах за бывшей Астрией живут. Там через одно племя есть невысокие горы, очень длинные. Вот там живут горцы, их много разных племен, все очень свирепые и беспощадные.

— Что, еще свирепее степных, что ли? — удивляюсь я.

Для меня степняки все крайне агрессивные и необузданные, если только лично сильно тебя самого не уважают.

— Считается, что да. Их меньше самих, но они очень умелые войны, с ними даже мои соплеменники стараются не связываться. Луки вообще не признают, как оружие настоящего воина, только на копьях воюют, — начинает рассказ толмач.

— Так стреляли ведь! — удивляюсь я.

— Стреляли, когда поняли, что тебя честная сталь не берет. С луками у них тоже все хорошо, степным не уступают в меткости, — объясняет Фурилис.

— И почему они здесь? — снова не понимаю я. — С ними у меня никаких договоров нет. И сразу ведут себя по-хозяйски, а ведь они тут никто совсем!

— Да, они всегда такие, сами себе командиры! — признает толмач.

— И почему тогда ваши Беи, с кем я обо всем договорился, прислали их сюда? — вот что мне особенно не понятно сейчас.

— Ваше… Господин Капитан, я же тоже не все знаю, — поправляется толмач и снова тяжко вздыхает. — Но по разговорам понял, что никто их не присылал. Сами приехали, так получается.

— Как так сами? Нет такого у нас в договоренностях! — по-прежнему довольно тупо настаиваю я.

— Я точно не знаю, господин Капитан. Как там именно между собой договорились старшие Беи племен. Не моего ума это дело, — осторожно объясняет мне толмач. — И этот молодой Бей сам ничего не знает, да еще мне тоже ничего не говорил. Могу только догадываться.

— Давай свои догадки, — разрешаю я.

Толмач Фурилис пока ни в чем не врет, поверил мне, что я могу легко правду и ложь понять. Ему тоже лишние побои ни к чему, все правильно понимает.

— Горные племена захотели сюда сами прийти. Чтобы тоже добычу собрать, — отрывистыми фразами выкладывает толмач свои мысли.

— Подожди-ка! — задумываюсь я. — То есть они захотели тоже разбогатеть, как твои соплеменники? Посмотрели на красивых девок, мастеровых мужиков, много всякого добра и собрались поэтому тоже наши земли пограбить?

— Именно так, господин Капитан, — обрадованно кивает Фурилис, что я сам дошел до подобной идеи, а не он мне замыслы тех же братьев рассказал.

— Так это только разведка, получается, была? Пришло шесть осьмиц воинов из горных племен. Похватали наших арестантов и повели их дорогу ремонтировать или сразу в рабство?

— Сначала, как мне кажется, все же дорогу ремонтировать. Воинов у горцев не так много, сам не знаю сколько. Но вот эта разведка прошла по дороге, оценила те места, где ремонт сделан. Хорошо про него отзывался молодой Бей. Где две группы ваших арестантов уже ее немного поправили. Там очень много, где еще нужно с ручьями разобраться, полотно дороги восстановить. Наверно, пока все на строительстве работают, тем более все продукты отсюда забрали.

— А, им хорошая дорога для вывоза награбленного добра требуется? — наконец доходят до меня легкие намеки толмача. — Сюда горцы налегке придут, для них разбитая и размытая дорога не так плоха. А вот обратно хорошо бы уже повозки с солидным грузом гнать? Так ведь?

Толмач тяжело вздыхает, показывая, насколько ему подобное признание трудно дается, но все же согласно кивает головой.

— И этих тоже для такого же дела здесь оставили? — киваю на крестьян, запрягающих с большой радостью своих лошадей.

Толмач только опускает голову, соглашаясь с моими словами.

— И самих наших арестантов тоже с собой уведут? Раз они просто с набегом придут? Им-то дорога через перевалы вообще не интересна?

И тут Фурилис кивает мне.

Есть у него какое-то внутреннее стремление не полностью и окончательно своих собратьев разоблачить, а только легкими намеками выдать их намерения. Чтобы в своих собственных глазах не выглядеть предателем своего же народа.

— Поэтому тот молодой Бей кричал что-то о том, что через осьмицу мы все с его ног будем землю есть? — пришло время задать самый важный вопрос.

Толмач смотрит на меня с большим удивлением. В немного истеричных криках разъяренного Бея довольно трудно было разобрать внятные слова даже ему.

«А вот как ты, ваше Магичество, смог подобное понять?» — так и сквозит в его взгляде заметное недоумение.

Ну, артефакту все равно, как переводить сложно понятные даже толмачу местные диалекты и наречия. Вот он и передал мне свирепую радость того сопляка, что скоро придет большая орда и мы все дружно займемся поеданием земли. Когда будем стоять на коленях с веревками на шеях перед могучими воинами степи и немного гор.

«Что-то именно такое я понял в тот момент. Поэтому жалеть никого не стал».

— Через осьмицу придет орда? — спрашиваю толмача.

— Так мне говорили, точно сам не знаю, — снова он осторожен.

— Из одних горцев? — продолжаю я допрос.

— Да, из одних.

— Из скольких племен?

— Из пяти-шести, вроде. Молодой Бей и сам точно не знает. Не знал, — поправляется толмач.

— Сколько там воинов? — не слезаю я с него.

— Примерно осьмица сотен. Или еще кто к ним присоединится во время похода. Точно не наши братья, — пожимает плечами Фурилис.

— А ваши будут сзади идти? Чтобы посмотреть, чем у нас с ними все закончится? — доходит до меня вполне такой ожидаемый поворот.

На что толмач только разводит руками, данное знание у него совсем отсутствует.

— Понятно. Осьмица дней у нас, значит, есть. Чтобы приготовиться к встрече новых степняков.

— Да, так горцы ничего про меня и мою силу не знают? Не поделились со своими братьями твои Беи подобным, очень важным знанием? — вот второй самый важный вопрос.

Хочется промолчать толмачу, что он и демонстрирует каких-то несколько секунд. Но суровый подзатыльник от Бейрака по моему кивку напоминает Фурилису, что он вообще-то на допросе находится.

— Не знали ничего, — сквозь зубы произносит он и признается. — Я тоже не стал говорить.

— Так это же прекрасно! — радуюсь я, не почувствовав в его словах лжи. — А зачем твоим Беям массовая смерть горцев? Хотят их земли себе прибрать? И своими подданными заселить?