Безмолвная. Книга третья

Глава 7

Косон и Сеул. Двадцать седьмое апреля.

Единственный стул, имеющийся в комнате, мало подходит для переговоров, если только сидящий не будет привязан к нему верёвками, поэтому устраиваюсь на мягком покрытии пола. Хлопаю ладонью рядом, приглашая сестрёнку присоединиться к посиделкам: а как иначе обсуждать столь важное мероприятие? Оби не заставляет себя ждать и устраивается вплотную ко мне. Остаётся открыть пару пива, и задел для душещипательной беседы положен. Но, увы, ввиду возрастных ограничений переговоры придётся проводить «на сухую». Разве что попросить Оби сгонять вниз, притараканить из холодильника сока.

Памятуя прошлый опыт распития напитков в компании онни, решаю не рисковать — ещё слабительного подсыплет, по старой памяти, мучайся потом — и просто открываю заседание клуба вступительной фразой.

[Ты сильно рискуешь, заступаясь за меня. Хальмони может позвонить в школу и узнать правду]

Оби энергично мотает гривой в разные стороны, что означает «нет».

— Хальмони может сколько угодно названивать в школу, но правду ей не узнать. Если только ты не откажешься мне помочь. Ты ведь не откажешься?

Вот так внезапно недавним недругам оказываются нужны твои услуги. «Ситуация простая, и выбор очевиден», — молвите вы… — Смотря для кого. Одни скажут, что доверять таким людям нельзя и будут, по-своему, правы. Другие будут топить за нормализацию отношений — как же не дать человеку второй шанс?

Я решил отдать Оби песню в качестве жеста доброй воли, но зарываться в чужие проблемы с головой в мои планы не входило. И дело тут не в недоверии к онни — хотя она его и заслуживала, на мой взгляд. Сначала ты просто помогаешь с одним номером, а потом — бац! — и на тебе уже целый школьный кружок по танцам висит.

[Не откажусь. Я сама хотела тебе предложить кое-что ещё вчера, но было уже поздно. Я сочинила для тебя песню]

Онни открывает рот от удивления.

— Песню? Покажи!

Когда же она пробегает глазами текст «Лаванды», что я накидал накануне, кривит кислую физиономию.

— Это тротт… Фу! Я такое точно не стану исполнять.

[Почему?] — пишу, отобрав у привереды телефон.

— Ну… он для стариков, — поясняет Оби, на мгновение задумавшись. Услышав ответ, выгибаю брови домиком и склоняю голову вниз так, чтобы смотреть на собеседницу из-под ресниц. Тем самым пытаюсь стимулировать её мыслительные процессы. Как всегда, помогает отлично.

— Щибаль! — выдыхает Оби, когда до неё доходит. — Лира, ты гений! Я попрошу ЛиХвана, брата моего оппы, сыграть её. У него своя группа «Юные сердца»… Не слышала?

Отрицательно мотаю головой, на что Оби обещает познакомить невежду с творчеством великих и ужасных.

— Я скину тебе ссылку на их альбом, обязательно послушай!

«Может быть, когда-нибудь», — мысленно отвечаю, параллельно прикидывая, как бы намекнуть онни о том, что у текста ещё нет музыки, и смогут ли её хвалёные «сердца» сбацать таковую. Желательно, близко к оригиналу, которого они никогда не слышали. Пусть докажут свою крутизну, так нахваливаемую собеседницей.

Оби, между тем, принимается развивать мысль о совместном выступлении и не замечает, как её слегка заносит.

— Я видела, как ты танцуешь — как профи! Ты ведь сама придумываешь хорео? А групповое сможешь? Профессионального хореографа могут себе позволить лишь агентства, но нам и не надо такого. Что-нибудь простое, но эффектное подойдёт.

«Простое, но эффектное — это твист. В самый раз для стариков по мнению Оби»

Непреодолимая сила награждает меня волшебным пенделем, и я вскакиваю. А через мгновение уже вовсю «давлю» воображаемые окурки, и повторяю некоторые движения героини Умы Турман из Криминального чтива. Делаю это так заразительно, что Оби не выдерживает и присоединяется к танцу. Вряд ли она когда-нибудь исполняла нечто подобное, но получается у неё неплохо. Когда заканчиваем беситься, она задаёт ожидаемый вопрос:

— Что это за танец? Он очень забавный. И музыка… Что за трек ты включила?

«Будет ещё забавнее, когда я научу тебя танцевать ламбаду. А твист — это так, косточки размять», — хочется ответить девчонке, но тут до меня доходит вторая часть вопроса. — «Какая ещё музыка?»

— Мы сейчас танцевали под него. Там ещё мужской вокал, кажется, на английском… Включи ещё раз! — вгоняет меня ещё глубже в ступор Оби.

Определённо, никакой музыки я не включал, и танцевал без сопровождения. Если не считать прокручиваемую в голове мелодию Чака Берри, ту самую, из фильма. Но о ней, в этом мире, никогда не слышали, как и об авторе-исполнителе. В этом я был абсолютно уверен. Либо Оби что-то напутала, либо выдавала свои воспоминания за действительность. Вполне возможно, она тоже вспомнила подходящую мелодию во время танца, и увлёкшись, словила слуховые «галюны». Бывает.

Дав себе зарок когда-нибудь разобраться в чём подвох, отмахиваюсь от просьбы онни и возвращаю разговор к насущному. Сейчас есть вещи поважнее галлюцинирующих девок.

[Значит, песня и танец? Я согласна. С тебя знакомство с парнями из группы, а с меня хореография. Когда приступаем?]

— ЛиХван репетирует после уроков… — задумчиво тянет девушка, подняв взгляд к потолку. — … Заходи завтра ко мне в школу, часам к пяти. Только позво… ой, напиши смс-ку заранее. Я тебя встречу. У тебя есть мой номер? Запиши.

Оби диктует заветные цифры, а после контрольного прозвона, добавляет:

— А сколько тебе нужно времени на танец? Когда мы сможем начать репетировать? Я обещала хальмони подтянуть тебя по учёбе, в обмен на помощь, но не рассчитывай, что сможешь просто так гулять эти две недели. Я тоже хочу отдохнуть.

Из сумбурной речи онни я кое-как вычленяю главный посыл, касающийся моего личного времени. Получается, я должен и Оби угодить, и на учёбу сильно не забивать, чтобы девчонке в дальнейшем поменьше со мной возиться. Вот хитрюга.

[Мне нужно всё время до праздника. Дай мне пару дней на обдумывание концепции и начнём. А насчёт учёбы не переживай, я могу написать годовой тест хоть сейчас]

Оби мой оптимизм явно приходится не по душе, но сделать она ничего не может — все козыри у меня. На том и расстаёмся. Когда за девчонкой закрывается дверь, я валюсь на пол, с мыслью о поспать, но состоявшийся разговор не выходит из головы. Вернее, одна его часть, где Оби упоминает профессиональных хореографов.

«Сколько-сколько они получают? Я тоже так хочу», — мечется, рисует в голове красивые картинки навязчивая мысль о богатстве. Помаявшись дурью, поднимаюсь на ноги, ибо ассоциативный ряд возвращает меня к позабытой, казалось, идее об уроках танцев для начинающих. А почему бы нет? Времени у меня вагон, никто не мешает, форма одежды, состоящая из обтягивающих джинсовых шорт и свежей футболки, переодетой после огородничества, подходящая, и телефон с собой. Бери да пиши! Обувь разве что вызывает вопросы. В поле я работал в коротких резиновых сапогах, после сменив их на свои, не самые чистые, кроссовки. Но другой обуви под рукой нет, а выступать босиком идея так себе. По уму, стоило постелить что-нибудь твёрдое на ковровое покрытие во избежание «случайностей». Но где я сейчас достану лист фанеры?

Покопавшись в настройках камеры сотового, я выбираю подходящий формат записи — чтобы и качество приемлемое и размер файла был поскромнее — пристраиваю его на подоконник, прислонив к стеклу, включаю запись. В голове крутятся тысячи разнообразных вариантов движений, и из этого хаоса выбираю одно, на мой взгляд, самое простое, где задействованы только ноги: шаг, шаг, пауза, шаг… и повтор. Чем оно хорошо, так это возможностью его продолжить, заключив в связку.

Воспроизвожу движение настолько медленно, насколько позволяет выдержка. Затем ускоряюсь до стандарта, показываю, как выглядит в динамике… И-и-и… — «Этот кадр снят, всем спасибо, смена окончена!»

Посмеиваясь про себя от сравнения с киносъёмками, иду выключать камеру, проверять, что получилось. А получилось так себе. Как говорится, первый блин комом. Во-первых, я выбрал неудачное место для телефона. Широкий подоконник закрыл нижнюю часть кадра, оставив потенциальных зрителей лицезреть верхнюю половину Лиры. Во-вторых, видео получилось горизонтальным и в кадр широким углом попала вся комната. В этом «аквариуме» девичья фигура в его центре никак не претендовала на ведущую роль. Всё под нож!

Экспериментальным путём нахожу оптимальное расположение телефона: на полу. Ориентирую его вертикально и настраиваю зум так, чтобы «звезда» занимала большую площадь кадра. Можно приступать.

Второй дубль получается практически идеальным — как и задумывалось, только голова оказывается обрезана по плечи. Но так даже лучше: сохраню инкогнито до поры до времени, и если не выстрелит — будет проще свернуть затею. Остаётся смонтировать «шедевр» и загрузить в сеть.

Монтаж занимает у меня гораздо больше времени, чем съёмка. При помощи встроенного редактора и десятка нецензурных слов, мысленно употреблённых в процессе, управляюсь за пару часов. Потом регистрирую аккаунт на видеохостинге, обозвав его «Танцуй_с_Альмоной». Это имя из моих снов прочно засело на подкорке, и наконец представился шанс его использовать. Загружаю ролик и «радуюсь» надписи об обязательной предрелизной модерации. Что ж, подождём.

— Оппа, куда ты собрался? Торопишься к своей ущербной в инвалидном кресле? — догнал ЧжунСока голос сестры в тот момент, когда он садился в автомобиль: один из тех, что водил сам, не пользуясь услугами наёмного водителя. Он приехал на нём на приём, организованный его тонсен. Повод был выдающийся. По результатам показа, ИнЁн удалось заключить контракт с одним из парижских домов мод что позволяло выйти на европейский рынок — знаковое достижение, открывающее новые горизонты в бизнесе. ЧжунСок согласился на приглашение, в надежде снова вытащить ЁнМи в свет. А когда узнал о её обмане, было поздно отказываться. Пришлось идти в одиночестве. Он высидел сколько позволяло приличие, а затем свалил по надуманной причине. Но ИнЁн было не провести.

Парень поморщился, услышав столь нелицеприятное высказывание из уст сестры в адрес ЁнМи. В конце концов, девушка с необычного цвета глазами ему нравилась чуть больше, чем любая из прошлых пассий, с кем довелось делить постель. Неожиданно, значительно больше… И любые высказывания негативного характера в её адрес воспринимал и на свой счёт тоже. Даже от близких родственников.

— Тонсен, почему ты так ненавидишь ЁнМи? Ты ведь толком её не знаешь. Ну не из-за глупой выходки в конце концов? — передумав садиться в машину, поинтересовался ЧжунСок. Одной рукой он придерживал дверь, а в другой сжимал брелок сигнализации. Взгляд, холодный и колючий пронзил подошедшую девушку.

— Оппа, конечно, чтобы тебя побесить. На нее мне абсолютно плевать, — с наигранным весельем ответила ИнЁн. — Кстати, а почему эта ЁнМи сегодня не с тобой? Ты ведь её таскаешь с собой не просто так. Решил в благодетеля поиграть? Не поверят. Да и выглядит она как малолетка. Тебе, к прочим слухам, не хватает обвинения в совращении несовершеннолетней?

— Она работает на меня, а не то, о чём ты подумала. И тут не место сплетням. Поняла? — ледяным тоном произнёс ЧжунСок. Конечно, он рисковал, выдавая информацию об участии ЁнМи в его жизни, но надеялся на благоразумность сестры. Та никогда не отличалась излишней болтливостью на публике, осознавая возможные последствия. И для себя, в том числе. Так сказать, издержки известности их фамилии. С другой стороны, даже если слухи об их формальных взаимоотношениях просочатся в прессу, они никак не смогут помешать его плану. Наоборот, служебный роман отлично вписывался в концепцию образа старшего наследника семьи Ким.

— Аааа, ну если работает, это меняет дело, — саркастично протянула ИнЁн. — Ладно, братец, передавай привет своей хромой, и не вляпайся в очередной скандал. Рада, что ты не забываешь свою тонсен.

ИнЁн порывисто обняла брата, пробормотала: «Аньёнхи касэйо» — и оставила родственника в одиночестве, поспешив к скучающим гостям. ЧжунСок же, забрался в салон автомобиля, и глянув на часы, набрал начальника службы безопасности. Ему не терпелось узнать, что тот накопал на обманщицу по новым вводным.

— Она тольпукчжа, — огорошил НхаЕн босса неожиданной новостью. — Мои источники утверждают, что её в бессознательном состоянии, с пулевым ранением головы вынесло на берег возле Косона. Там агасси нашла Ли ЁнСо — ныне, её настоящий опекун. Девочку отправили в больницу в Сокчхо, где диагностировали амнезию в результате черепно-мозговой травмы. Я покопался в сводках. Предположительно, лодка с беженцами, в которой находилась ЁнМи, была обстреляна патрульным катером Пукхана — это было в новостях. Лодку, позже, нашли на южной границе Канвондо, всю изрешечённую пулями. Каким-то чудом та доплыла до берега. В ней, среди трупов, оказалась одна выжившая женщина — она сейчас в лагере для беженцев проходит адаптацию. А ваша агасси получила документы на имя Ли ЛиРа от министерства объединения и прописалась в Косоне в семье Ли. С тех пор она успела отметиться в местной средней школе громким скандалом, и спасением тонущего сына некоего бизнесмена, пожелавшем оставить своё имя инкогнито. Это тоже было в новостях.

Что касаемо второй части вашего вопроса, босс. Пожалуй, ничто, кроме последнего случая, не намекает на какие-то сверхспособности у агасси. Но и там всё может быть в пределах человеческих возможностей. Вспомните хэнё(дословно: женщина моря — в Корее профессиональная ныряльщица. Прим. автора). Самые опытные из них способны задерживать дыхание на несколько минут, и находиться в холодной воде длительное время.

— Значит, всё-таки инсценировка? — переварив входящую информацию, скорее констатировал ЧжунСок.

— Наверняка, босс, как уже обсуждали с вами накануне. Агасси знала, что в коляске маячок, а также что вы спохватитесь её искать. На то и расчёт. В воде был дайвер с запасом кислорода и кто-то на берегу, координирующий всё представление. Это самое простое и логичное объяснение произошедшему.

— И чего она добивалась?

— Я не могу пока ответить на этот вопрос, босс. Есть лишь догадки. Возможно, вашего расположения. Возможно, создания необходимого образа в ваших глазах… Жалости… Она — тёмная лошадка, и за ней определённо кто-то стоит. Может, у вас есть какие-то мысли на этот счёт босс?

— Никаких, НхаЕн… камсахэё.

— Спасибо, что заботитесь обо мне, сачжанним ЧжунСок-сии. Что вы будете делать?

— Наблюдать. Если за ней и правда кто-то стоит, однажды он проявит себя.

ЧжунСок приехал в свою огромную пустую квартиру ближе к ночи, изрядно вымотанным. Пробираясь по бесконечным пробкам, душившим город с утра до вечера, он не переставал думать о ЁнМи. Она обманула его уже дважды: сначала, выдав себя за другую, а затем разыграла похищение и собственное утопление. Чего она добивалась этим: списания долга? Маловероятно. Слишком ничтожная сумма, чтобы ради неё организовывать столь грандиозное представление. Которое, тоже стоит денег. Скорее всего, НхаЕн прав. За девчонкой стоят люди, пытающиеся через неё подобраться к его семье. Только им по силам спланировать и провернуть этот трюк. А ЁнМи… вряд ли её амнезия настоящая. Агасси знает русский язык, что подтверждает надпись, оставленная ею на борту его яхты. «Передвижная порностудия» — такое с амнезией не напишешь. ЁнМи скрывает свою настоящую личность под покровом безмолвия, но ввиду возраста допускает технические ошибки. А ещё, она привязана к Косону. Силы, что в сговоре с агасси, либо не могут её освободить от этого поводка, либо не хотят.

Кухарка давно ушла, оставив для хозяина ужин на плите в режиме подогрева, но ЧжунСок не был голоден. Он разделся, принял душ и голым завалился на кровать с телефоном в руках. ЁнМи сегодня должна дать ответ на его ультиматум.

23:15 # Аньон. Как день прошёл?

23:15 # Аньон. Каком кверху!

23:15 # Что это значит?

23:15 # Работала на плантации. Так понятнее?

23:16 # Подожди, я думал, ты шутишь. У тебя ведь ноги в гипсе.

23:16 # Уже нет. Гипс сняли, клиент уехал. А я скачу аки молодая козочка.

23:17 # Какой клиент, что за «аки»? ЁнМи, ты здорова?

23:17 # Видали здоровее. Не переживай, босс, я в полном порядке.

23:18 # Определённо не в порядке. ЁнМи, а что тебе мешает уехать из Косона? Деньги? Я могу помочь с переездом и оплатить жильё в Сеуле. А с твоим опекуном заключу сделку.

23:18 # Ты не знаешь моего опекуна. Она ни на какие деньги не согласится обменять любимую рабыню.

23:18 # Всё покупается, ЁнМи. Нужно лишь предложить соответствующую цену.

23:19 # Ты предлагаешь поменять хозяина? Спасибо, мне хватает хальмони.

23:19 # Ты будешь абсолютно свободна. Разумеется, за исключением нашего контракта. Кстати, о нём. Что ты надумала?

23:20 # А у меня есть варианты?

23:20 # Нет.

23:20 # Я согласна на новые условия. Но если отдам двести сорок миллионов вон — разбегаемся. И мне нужна зарплата. На прокладки.

23:21 # Отлично! Так ты готова переехать в Сеул?

23:21 # Нет. Только на новый контракт, рабовладелец хренов.

23:21 # Не испытывай моё терпение, ЁнМи. Ещё один неуважительный выпад и получишь штраф в три месяца.

23:23 # Да пошёл ты со своим неуважением и штрафами! Сначала научись иронию воспринимать, буржуй недоделанный. А продолжишь угрожать — подам в суд за домогательства и принуждение к незаконному труду через шантаж. Отгадай, кто тогда кому должен останется? Адьёс.

23:23 # ЁнМи?

— Чаги, ты не поверишь, кого я сегодня застала в нашем магазине! — возбуждённо докладывала мужу Ким ЫЛь, едва тот переступил порог дома.

— Кого? — равнодушно поинтересовался ДонГук. Его жена могла выдать встречу с соседкой за событие мирового масштаба, поэтому он не стремился проявлять ответную заинтересованность.

— Ту мичунбо из школы, что напугала нашу дочь! Она, как ни в чём не бывало разгуливала по городу и делала покупки в нашем магазине. Неслыханная наглость! А когда я попыталась её выгнать — ударила меня на виду у персонала. Я заявила на неё в полицию. Там работают дармоеды, но такое они проигнорировать не смогут.

— Подожди, ты уверена? — нахмурившись спросил ДонГук.

— Мне хватило одного взгляда на фотографию, чтобы запомнить эти бесстыжие глаза. Она их даже не скрывает!

— Полиция обязательно с ней разберётся, я проконтролирую. Обещаю! — совершенно искренне заверил супругу мужчина после секундной заминки. Не говоря больше ни слова, он разулся, прошёл в свой кабинет, на ходу доставая из кармана брюк сотовый. Нашёл нужный номер и отправил на него сообщение:

21:17 # Девчонка в городе. У меня есть план, как наказать её, но нужна ваша помощь.

Конец седьмой главы.