Безмолвная. Книга третья

Глава 5

Косон, двадцать седьмое апреля.

— Парик? У тебя растут замечательные волосы и прятать их под чужими я бы не стала на твоём месте, — озвучивает продавщица своё видение вопроса, прочитав с планшета мою просьбу. С невозмутимым видом выслушиваю женщину: не пытаюсь ничего объяснить. Ведь той невдомёк, что некоторые живут под двумя личинами. Затем киваю и тыкаю пальцем в экран девайса. Всё правильно, парик тёмных волос на мою многострадальную головушку. Такой, чтобы не отличить от настоящих. Такой, как на фотографии в удостоверении на имя ЁнМи, которое приехало в Косон вместе со мной. И я собираюсь им воспользоваться в бассейне при регистрации. Не уверен, что прокатит, но вариант, где Лире семнадцать, а не четырнадцать лет, мне кажется более убедительным. А дальше — как пойдёт. Можно перевоплощаться или на время посещения или на весь день, пока гуляю мимо школы. Для перманентной конспирации. Благо, упаковка с цветными линзами у меня с собой, и надеть их секундное дело. А вот парика нет. Последний уплыл в неизвестном направлении, пока я «прохлаждался» на дне жёлтого моря. Линзы, кстати, тогда тоже уплыли, так что, купаться в них воспрещено, во избежание недоразумений. Но это уже мелочи, лишь бы на входе не докопались до цвета глаз.

Несмотря на показное удивление, продавщица вспоминает о своих обязанностях. Она выходит из-за прилавка и манит за собой. В соседнем зале кивает на стул перед зеркалом, в котором не так давно уже бывал Лирин зад, а когда я устраиваюсь, приносит желаемое. Помогает надеть…

— Для длительной носки рекомендую купить сеточку для волос, она не даст выбиться прядкам из-под парика, — произносит женщина, ловко управляясь с расчёской: формирует пробор, укладывает волосы в причёску. Наведя марафет, откладывает инструмент и добавляет:

— Пожалуй, тебе стоит посетить парикмахерскую: поухаживать за волосами и подрезать кончики. Я могу посоветовать салон неподалёку — там превосходные мастера…

Её тонкие пальцы снова зарываются в искусственную шевелюру, а в отражении взгляда в зеркале загораются радостные искорки. Улыбаюсь в ответ. Идея действительно стоящая, а вот сетка мне ни к чему — лишняя возня. Хотя… пусть будет.

[Беру всё] — делаю я широкий жест: гулять, так с музыкой. Воспрепятствовав изъятию — я решаю оставить парик на голове — возвращаюсь вслед за продавщицей в основной зал, где рассчитываюсь за обновку. К счастью, эта покупка оказывается не столь затратной, как предыдущая. Всего-то двести тысяч вон — копейки.

Звонок у входной двери тренькает в тот момент, когда я, раскланявшись, собираюсь на выход. Моя разорительница, как и обещала, записывает адрес салона на стикере, и эту бумажку не читая, я старательно складываю, размышляя, куда бы её запихнуть — чтобы дольше не терялась. Посещать парикмахерскую в мои планы сегодня не входило — итак кучу времени потратил на ерунду — а вот завтра можно наведаться.

Поднимаю голову на вошедшую. Ею оказывается хорошо одетая ачжума, возраста Сонэ, если доверять моей способности определять его по нестареющим лицам корейских женщин. Встретившись со мной взглядом, она застывает на месте, а затем молниеносно превращается в бешеную фурию: гримаса ярости на лице и взгляд, полный ненависти быстро сменяют маску озабоченности.

— Что делает эта мичунбо в моём магазине⁈ Как она смеет сюда приходить⁈ НамСу, выгони её немедленно! — вопит она так, будто мышь в сортире увидела. Пока я осмысливаю происходящее и прикидываю, стоит ли бить морду за «шлюху», или лучше проигнорировать оскорбление, прозвучавшее явно в мой адрес — других «мичунбо» поблизости не наблюдалось — ачжума пересекает помещение и останавливается, упёршись в прилавок.

— Аньон хасейо, сачжанним Ким-сии, — здоровается с шумной дамой продавщица, которую, как оказалось, зовут НамСу. Она выскакивает из-за прилавка, принимает раболепную позу: ноги вместе, ладони сложены у живота, а туловище согнуто в поклоне — всё, как тут заведено. Успеваю заметить растерянность и страх на до того безмятежном лице НамСу, прежде чем женщина склоняет голову.

— Что ты встала истуканом, выполняй, что говорю. И поживее! — не унимается ачжума. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что пожаловала хозяйка магазина. Вот только её клиентоориентированность весьма странная и вызывает вопросы. И причём тут Лира?

— Извините, сачжанним Ким-сии, я не могу сделать, о чём вы просите: эта агасси ничего не нарушила. Но если пожелаете, я вызову полицию, — внезапно встаёт на сторону немой девочки продавщица, при этом не меняя позы и не поднимая глаз на босса.

— Эти дармоеды умеют лишь врать. Целый месяц не могут найти девчонку, а она — вот она, у меня в магазине прохлаждается! Если ты не хочешь — я сама это сделаю, но ты ещё поплатишься за свою дерзость!

Ачжума, несмотря на то что я и так, не прочь покинуть этот балаган, принимается выталкивать меня наружу. Делает она это со столь искренней яростью, что мне становится страшно за свои обновки: ещё платье порвёт, или парик… После очередного наиболее болезненного тычка я не выдерживаю и, развернувшись, от души прикладываюсь ладонью по её «грабле», тянущейся в мою сторону. Затем, быстрым шагом выхожу на улицу, не дожидаясь — «чего ещё учудит эта бешеная тётка?» — развязки. Откуда она знает Лиру и когда та успела ей перебежать дорогу — осталось загадкой. Можно, конечно, вернуться и потребовать сатисфакции, но что-то мне подсказывало, что лучше не лезть на рожон — драка в мои планы на день не входит. Ну выгнала и выгнала… Может, у них такое правило: оставил на кассе меньше пяти миллионов вон — убирайся вон! Ну а про полицию она заикнулась, так меня и правда искали. Наверняка, ходили, опрашивали население, или объявление давали в прессу. Отсюда и осведомлённость ачжумы.

В ближайшем ресторанчике, вызвав лёгкое волнение у вкушающих блюда местной кухни — судя по всему, наступило обеденное время — надеваю линзы, для чего оккупирую туалет. А управившись с мелкими гадёнышами и повторно взволновав немногочисленную публику — всё же не стоит Лире надевать столь открытые наряды — я наконец-то добираюсь и вхожу в чертоги властелинов воды.

Вообще, всю жизнь слово «бассейн» у меня ассоциировалось со словом «лягушатник», ибо в детстве единственным искусственным водоёмом поблизости от дома, был бассейн соседней школы, по слухам, настолько мелкий, предназначенный для совсем юных пловцов, что за ним быстро закрепился эпитет, от которого у любого француза взорвётся пятая точка, услышь он его в свой адрес. По прошествии многих лет я узнал, что бассейны бывают разные, включая олимпийский стандарт, но привычка мысленно нарекать любой городской водоём «лягушатником» осталась.

Вот и сейчас, при виде огромного экрана на стене холла, на котором крутится ролик, рекламирующий жизнь этого «лягушатника», я не удерживаюсь от нелепого сравнения. А предлагает бассейн многое: тут тебе и досуг, одиночные и групповые занятия для всех возрастов, тренировки местных мужских и женских команд по плаванию, с демонстрацией их достижений и даже праздники. Вопрос в том, когда местные успевают посещать сие заведение, с их жизнью под завязку насыщенной работой и учёбой?

Из-за полукруглой стойки ресепшна лёгким поклоном меня встречает улыбчивая девушка с именем ДжиМин на бейдже. Улыбаюсь в ответ и протягиваю ей планшет с заранее заготовленной фразой: дескать, я немая и хочу купить абонемент на посещение вашего водоёма. Не будет ли мой недуг ограничением, и кого нужно убить за купальник и шапочку? Последняя мне нужна скорее для конспирации, чтобы не отсвечивать естественным цветом волос — ведь парик придётся оставить в шкафчике, дабы не уплыл как в прошлый раз.

— У нас нет ограничений для немых и глухонемых, — успокаивает меня ДжиМин, на секунду задумавшись. — Есть несколько категорий инвалидностей, для которых нужен сопровождающий, но немота к ним не относится. Правда, вам положена спасательная кнопка, но не беспокойтесь: она выглядит вот так и не доставит неудобств.

Девчонка вытаскивает из-под стойки небольшой браслет и кладёт передо мной.

— Он водонепроницаемый и на нём всего одна кнопка для вызова спасателя: они постоянно дежурят в бассейне на случай непредвиденных обстоятельств. Какой абонемент хотите оформить? Есть предложения на один, три, шесть и двенадцать месяцев. На абонементы от трёх месяцев действует соответствующая скидка. Первое посещение ознакомительное, так что оплачивать абонемент нужно будет со второго. А также если вы возьмёте абонемент на максимальный период, врача сможете пройти у нас совершенно бесплатно. Всё для плавания можете подобрать в нашем магазине, он расположен вот за той дверью. В обязательный комплект для посещения входят: купальный костюм, шапочка, резиновые тапочки и полотенце.

ДжиМин показывает на нужную дверь в левой части холла и многозначительно замолкает, предоставляя посетительнице возможность сделать правильный выбор, чем я и пользуюсь.

[Я возьму абонемент на год]

— Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — ожидаемо спрашивает девчонка. С замиранием сердца протягиваю ей карточку на имя ЁнМи. Что та ответит: примет или скажет, что возрастом не вышла? Вроде бы порог ответственности тут снижен до шестнадцати лет, во всяком случае, так было с работой. А что с досугом?

Мысленно корю себя за тупость, только сейчас сообразив, что стоило выделить несколько минут, погуглить нужную информацию вместо того, чтобы соваться «на авось». Но такое поведение у меня сплошь и рядом — импульсивность не раз загоняла меня в неловкие ситуации в прошлом, и избавиться от дурацкой привычки не получилось даже после перерождения или что там со мной произошло. В общем, «думалку» так и не отрастил.

— Пока я заполняю договор, ознакомьтесь с правилами нашего бассейна, — продолжает наставлять новенькую ДжиМин. Она выкладывает на стойку пухлую брошюру в глянцевой обложке и углубляется в бюрократические формальности, кликая мышкой и что-то вбивая в компьютер. Моё удостоверение, к счастью, не вызывает у неё никаких вопросов. Я же принимаюсь за изучение талмуда, оформленного в виде множества картинок с подписями, поясняющими смысл изображений — что называется, для совсем тупых и детей, — что можно, а что не рекомендуется. Нахожу сию концепцию подачи информации занятной, в противовес скучным строчкам мелкого шрифта стандартного свода правил. В отличие от последнего, данную книженцию не тянет закрыть после первой же страницы. Разумеется, где-то существует и классический вариант, и что-то мне подсказывало: стоит попросить — администраторша выложит и его. Только не тянет меня сегодня на мазохизм в извращённой форме.

В конце книжки я нахожу прайс на услуги «лягушатника», в том числе расчёт стоимости годичного абонемента, и мысленно присвистываю от удивления. Два миллиона, сто двенадцать тысяч вон — сумма не маленькая, а у меня на руках осталось от силы три с небольшим. Считай, почти на мели!

«Стоит ли овчинка выделки?» — вступаю я в борьбу с извечной «жабой». — «Может, взять на полгода? Денег мало того что не остаётся совсем, так, ещё неизвестно, что за это время произойдёт»

К счастью, мозг вовремя подкидывает воспоминание о халявном посещении и это окончательно успокаивает прижимистого зверя. У меня целый день в запасе: будет время подумать и принять решение. Может, не понравится обстановка или у Лиры окажется аллергия на хлорку…

— Это стандартный договор на оказание услуг, а также отказ от ответственности, — произносит ДжиМин, чем отвлекает меня от размышлений. Она кладёт на стойку несколько только что распечатанных листов, добавляет сверху ручку… — Как подпишите, я дам вам разовый пропуск на первое посещение, покажу, где ваш шкафчик, и всё остальное. Потом пройдёте врача, подберёте себе необходимые принадлежности и можете пользоваться бассейном. Не забудьте браслет!

Пробежав по диагонали текст, ставлю подпись возле галочек, при этом чуть было не перепутав фамилии, но вовремя спохватываюсь. Меняю подписанные документы на свою «ай-ди» и в это время у меня тренькает телефон, уведомляя о полученном сообщении. Ещё не заглядывая в него, догадываюсь, от кого прилетело. Так и есть. Это Манхи с прискорбием сообщает, что уроков сегодня неожиданно много, и закончат они не раньше пяти. Сверяюсь с часами и пишу краткое спасибо. По прикидкам, часа три у меня есть — хватит, чтобы опробовать «лягушатник». Откладывать первое посещение на завтра не вижу смысла, так как заняться всё равно больше нечем.

А вот от Марии ни строчки. Порывшись в памяти, вспоминаю наш первый и единственный разговор тогда в кафе и мысленно даю себе подзатыльник. Ну я и кретин! Она же сказала, что в планшете забит её местный номер. А если девушка сейчас не в Корее, что очевидно, то будет недоступна для связи. Мде…

— Ваш экземпляр договора, пропуск и браслет, — заканчивает с формальностями ДжиМин. Сгрузив мне вверенное имущество, она выходит из-за своего закутка и после вежливого поклона предлагает следовать за собой. Что ж, экскурсия — это хорошо.

Миновав «вертушку», первым делом мы направляемся в раздевалку. В женскую, разумеется. Не могу сказать, что я рад этому событию — в конце концов, мне не шестнадцать лет, чего я там не видел? — но некоторый трепет всё же испытываю. Возможно, за всех парней, когда-либо мечтавших оказаться в святая святых, чтобы «…хоть одним глазком».

Пройдя через двухстворчатые двери, попадаем в широкий длинный коридор. По его правой стене располагаются ещё несколько дверей, и ДжиМин открывает своей ключ-картой ближайшую к нам. Пропускает вперёд.

Войдя, узреваю почти стандартную раздевалку — сейчас пустую, впрочем. С рядами шкафчиков на кодовых замках, скамьями посередине просторных проходов и ещё двумя дверьми: в противоположной стене, и слева от входа. Разгадка такой необычной планировки оказывается проста. ДжиМин поочерёдно указывает на обе двери, попутно раскрывая местные секреты.

— Слева душевая, а за той дверью выход к бассейну. Мужская раздевалка — соседняя. У неё своя душевая и аналогичный выход к воде. Ещё дальше по коридору дежурные спасатели, кабинет врача и хозблок. Идёмте, я покажу ваш шкафчик.

К бассейну ДжиМин меня не ведёт. Она передаёт в моё пользование свободный шкафчик — вполне вместительный — помогает сменить на его замке код, что совсем не обязательно с её стороны: изнутри к дверце приклеена подробная инструкция как это сделать, а затем провожает до медицинского кабинета. На том и прощаемся. Прежде чем отдать себя на заклание эскулапу, успеваю подумать, что было бы неплохо вернуть Лире прежний облик, чтобы врач не задавал лишних вопросов. Но спохватываться поздно, и я решительно толкаю дверь.

На удивление, приём проходит быстро. Никаких тебе «разденьтесь и лягте на кушетку» или чего пострашнее вроде предложения занять позу для гинекологического осмотра, в отсутствие подходящего кресла. За время, проведённое в различных больницах в этом мире, я, кое-как привык к срамной и малоприятной процедуре осмотра женских гениталий, но лишний раз раздвигать ноги не тянуло совсем. Помню, давным-давно, Света рассказывала о том, как важно для женщины регулярно посещать гинеколога, и всегда относилась к этому ответственно. Меня же было силком не загнать к соответствующему мужскому врачу — урологу. Впрочем, и к остальным специалистам тоже.

Дерматолог — пожилой кореец — осматривает видимые участки кожи на Лирином теле, благо, их предостаточно, заглядывает в рот. Потом интересуется наличием аллергий и кожных заболеваний… Прочитав на планшетке очередной отрицательный ответ — мотать головой меня совсем не тянет — принимается что-то печатать, набирая текст на клавиатуре компьютера одним пальцем. Похоже, ему было совершенно до лампочки наличие парика, немота пациентки и скрупулёзность выполняемой работы: жив-здоров, руки-ноги на месте и «гуляй, Вася». Таких пофигистов я здесь ещё не встречал. Обязательно кто-нибудь спрашивал насчёт необычного недуга — лез с дополнительным осмотром, строил теории… А тут даже не поинтересовался, не страдает ли агасси эпилепсией.

«Видимо, и в Корее бывают те самые люди с пониженной социальной ответственностью, проще говоря — раздолбаи», — решаю, закрывая за собой дверь после самого быстрого посещения врача в своей жизни. Разумеется, о припадках я благоразумно умалчиваю.

Далее в моей программе закупка спортивного инвентаря. Покинув зев коридора тем же маршрутом и очутившись в холле возле турникета, проверяю на нём работоспособность пропуска. Прикладываю кусок белого пластика к кружочку, и механический охранник рапортует зелёной стрелкой да негромким писком: проходи! Чем я и пользуюсь, пока железный не передумал. Мимо скучающей администраторши топаю к заветной двери магазина. Не забываю показать девчонке сомкнутые в круг большой и указательный пальцы правой руки и изобразить счастливую улыбку: «Всё о'кей!». ДжиМин улыбается в ответ.

Предназначенный мне комплимент прерывает группа старшеклассниц, шумно ввалившихся с улицы в холл, и администраторше приходится перенаправить внимание на них. Замерев на пороге, прежде чем окунуться в очередной незапланированный шоппинг, замечаю одну особенность прибывших: у каждой через плечо одинаковые спортивные сумки со стилизованным логотипом плывущего человечка.

Вместе с проникшими следом за мной, но завязшими в глухой тишине магазина и бесследно растворившимися в ней звуками девичьих голосов, закрывшаяся за спиной дверь скрывает от меня вошедшего последним, мужчину, при появлении которого гвалт в холле волшебным образом стихает.

В прошлой жизни покупка плавок заключалась для меня в выборе из ассортимента по нескольким простым критериям: чтобы были мужские, что очевидно, тёмные и без каких-либо рисунков. Ну и по размеру подходили.

А тут я завис. В магазине, а скорее, большой подсобке, товар был выставлен, так сказать, задом к клиенту. На нескольких рейлах плотными рядами с вешалок свисали самые разнообразные купальники и плавки. Небоскрёбами возвышались над полом стопки полотенец всевозможных расцветок, а тапки и шапочки грудами были свалены в большие металлические кубы-корзины. Хорошо, местная «завхоз» оказывается на своём месте, иначе из этого ада я бы никогда не выбрался. Опытная ачжума намётанным глазом определяет дилетанта, и после традиционного приветственного поклона берёт на себя руководство процессом подбора красивостей на тушку Лиры. Правда, предлагает она одежду опираясь на свой вкус, сильно отличающийся от моего.

Раздельный купальник я отметаю сразу. Нет, останься я в своём теле, наверняка бы оценил открывающиеся взору формы, едва прикрытые двумя малюсенькими кусками материи. Но во-первых, пусть по документам, но Лира несовершеннолетняя, и осознание сего факта делает даже мысленные инсинуации в её сторону мягко говоря ненормальными со стороны взрослого мужика. А я за собой таких извращений не замечал. Ну а «во-вторых» зеркалит предыдущую причину: я не готов демонстрировать окружающим больше, чем может позволить мой внутренний цензор. Так что выбор падает на максимально закрытый купальник тёмно-синего цвета, наверное, десятый в цепочке отвергнутых, различных фасонов и расцветок.

После примерки, — «И как девчонки справляются, это же целый аттракцион, где чувствуешь себя ужом, натягивающим сброшенную кожу обратно», — аккуратно, чтобы не съехал парик, надеваю шапочку подходящего размера и с ней мне везёт: сразу находится нужная и в тон к купальнику. Его я решаю не снимать: всё равно сейчас в воду лезть — только прикрываю сверху платьем, а своё бельё убираю к остальным вещам. А вот головной убор снимаю — не для прогулок он. Кажется, ачжума замечает мой парик, но с расспросами не лезет. Пока упаковываю рюкзак, соображаю, что в нём вся одежда, что была на Лире утром, кроме обуви, и меня этот факт чрезвычайно веселит: вот так прогулялся!

Дополняю комплект белым полотенцем и чёрными тапками, чем завершаю плавательный гардероб. А отдав за всё почти сто тысяч вон, с лёгким сердцем покидаю остров бесполезного изобилия. Пора идти, завоёвывать этот лягушатник!

В бассейне царила атмосфера соревновательного духа. Спортсменки из команды по плаванию проводили очередную тренировку, готовясь к предстоящим межрегиональным соревнованиям. Их итоги определят претендентов на участие в ближайших летних олимпийских играх, поэтому все старались выкладываться по максимуму. Ещё бы! Ведь у них в соперниках были очень сильные команды, включая Сеульскую, регулярно берущую призовые места.

Девочки заняли все дорожки, кроме одной, самой дальней. Они могли бы занять бассейн полностью, но правила общественного места запрещали подобное самовольство — мало ли, кто придёт, а плавать негде. В людные дни им приходилось довольствоваться четырьмя специально выделенными для тренировок дорожками, а в отсутствии посетителей, по негласной договорённости, оставляли свободной одну.

Чон МёнХёк — высокий атлетично сложенный мужчина с волевым подбородком, строгим взглядом и зычным голосом, дважды мастер спорта по плаванию, а ныне тренер «Косонских Сивучей» — сначала подумал, что кто-то из его девчонок занял десятую дорожку, ведь когда они начали тренировку, посторонних в помещении не было. Широким шагом он дошёл до неё, намереваясь отчитать спортсменку за самовольство, но быстро осознал свою ошибку. Там плавала незнакомая ему агасси в тёмно-синем купальнике. Плавала кролем. Неумело вскидывала руки, лишь изредка поднимала голову для вдоха и совершала ещё кучу технических ошибок… И так круг за кругом. МёнХёк внезапно осознал, что его заинтересовало в посторонней. Он дождался конца очередной стометровки, щёлкнул секундомером, висевшем у него на шее, засёк время… и не поверил своим глазам. Повторил эксперимент снова и снова. Секундная стрелка упрямо показывала одинаковое время в пятьдесят секунд на сто метров. И это с учётом того, что агасси выполняла любительский разворот, значительно замедлявший пловца. А олимпийский рекорд среди женщин, установленный в две тысячи восьмом году, составлял пятьдесят две целых шесть сотых секунды!

Перестав терзать бесполезный секундомер, МёнХёк жестами привлёк внимание незнакомки. А когда та подплыла к бортику, где её дожидался мужчина, и сверкнула на него необычного ярко-фиолетового цвета глазами, произнёс:

— Агасси, я сабоним Чон МёнХёк, а ты можешь плыть ещё быстрее?

Конец пятой главы.