Безмолвная. Книга третья

Глава 18

Косон, тридцатое апреля — первое мая.

Провожая глазами средство экзекуции в руке ЁнСо, мысленно прощаюсь с волосами. И хорошо, если только с ними. С хальмони станется скальп захватить, с таким-то темпераментом.

Ни Манхи, ни её отец не вмешиваются — стоят истуканами, пялятся на творимый на их глазах беспредел. Они вне игры. Ну хоть спасибо соседке — не пошла на поводу у «доброй» бабушки. Хотя, ничем она мне не помогла, и даже не отсрочила неизбежное. Только сама подставилась под удар.

— Аньон хасейо, — раздаётся из-за спины, со стороны ворот, подозрительно знакомый голос. Дружно поворачиваемся на него, хотя мне, с зажатыми в чужой пятерне, волосами, сделать это не просто. Приходится косить взглядом на свою спасительницу.

А пожаловала к нам в гости завучиха собственной персоной. Да не одна, а в сопровождении учителя математики. Подпирает сей парад звёзд растерянная Оби.

— Меня зовут Пэ Солли. Я заместитель по этике в старшей школе Косона, — представляется женщина, спрятав лицо за смартфоном, тыльная сторона которого поблескивает объективом камеры.

«Кажется, кто-то станет звездой ютуба, сам того не желая».

Будущая «звезда», между тем, наконец соизволит убрать свои грабли от моих волос. Не так быстро, как хотелось, но с достоинством, заслуживающим уважения, для человека пойманного с поличным. Парой движений поправляю причёску, поморщившись от неприятных ощущений от корней своих многострадальных волос, и отступаю на несколько шагов от хальмони — от греха подальше. Но не слишком далеко, чтобы это не выглядело как побег. Безмолвная ЁнСо никак не реагирует на мой манёвр — она переключается на визитёров и ждёт от них объяснений: с чем пожаловали, и почему отрывают от воспитательного процесса. Во всяком случае, видок у неё был соответствующий ситуации.

Солли опускает телефон, и переходит ближе к делу.

— Нунним, мы с учителем СанУном приехали обсудить некоторые вопросы, касаемые ваших детей. Уделите нам несколько минут, желательно, в более приватной обстановке?

— Если вы явились по тому же вопросу, что и СанУн-сии, то напрасно. ЛиРа не будет участвовать ни в каких мероприятиях, — бойко парирует ЁнСо, намереваясь закончить неприятный разговор раньше, чем он успеет начаться. Но Солли, привыкшая общаться с самым разным контингентом, так просто с толку не сбить. Она увидела достаточно, чтобы сделать весьма неутешительные выводы о взаимоотношениях внутри этой семьи, и подчиняясь профессиональному чутью, решает разобраться в происходящем.

— Это касается не только… Лиры, — на миг запнувшись на имени девочки, с холодной улыбкой на губах отвечает она хозяйке дома. — Но я бы с удовольствием выслушала, почему вы запрещаете агасси заниматься тем, к чему неё явный талант. Обычно, родители гордятся одарёнными детьми и всячески поощряют их успехи. Чем же Лира от них отличается?

Сквозь наступившую тишину пробивается звук двигателей самолёта, неосторожно решившего пролететь над нашими головами. Он высоко, но кажется, что ярость хальмони дотянется до него и переломит крылья авиалайнеру…

Беды не случается, зато ЁнСо прислушивается к здравому смыслу, и вместо того, чтобы выгнать взашей незваных гостей, молвит:

— Мы можем поговорить в доме. Пойдёмте. А ты, — поворачивает она голову в мою сторону, — быстро переоделась и за работу!

— Недавно в школе произошёл, скажем так, инцидент, с участием вашей внучки Ли Оби, — войдя в дом вслед за ЁнСо, и оглядев убранство, говорит Солли. Хозяйка гостеприимство проявлять не торопится и за стол гостей не приглашает. Тормозит их у самых дверей, обозначив границу «переговорной». Солли не стала реагировать на явное проявление неуважения к себе — сейчас не время для скандалов. Лучше потратить его с пользой.

— Я неверно интерпретировала факты и вынесла чересчур строгое наказание — признаю свою ошибку, — продолжает она, решив начать с первоначальной причины визита. И не прогадывает.

— Разумеется вы почём зря обвинили мою внучку, — воодушевлённая быстрой капитуляцией оппонентки, выпаливает ЁнСо. — Она не виновата! Это ЛиРа подговорила, как там эту девицу звали, напасть на неё. Оби вам разве не рассказала?

— Оби-ян не поделилась со мной данной информацией. А вы уверены, что причина именно в этом? — несколько удивлённая вновь открывшимися фактами, интересуется Солли. Она косится на своего спутника с вопросом во взгляде, мол, какого чёрта? Но тот тоже впервые слышит озвученную версию и ничем помочь в разговоре не может.

— Она не станет врать. ЛиРа и раньше ей вредила, — видя растерянность женщины, добавляет уверенности в голос ЁнСо. Сейчас самое время дать отпор наглой визитёрше, посмевшей вмешаться в дела чужой семьи. Пусть знает, кто такая этот приёмыш!

— Мы могли бы услышать об этом от самой Оби? — находится Солли, взяв на заметку слова о «вредительстве».

— Вам недостаточно моих слов? — давит на авторитет хальмони. Но завучиха и тут не даёт слабины. Из реплик хозяйки она уже догадалась кого в этом доме держат за козла отпущения. Женщина подозревала о чём-то подобном исходя из рассказа СанУна, а сейчас, застав сцену расправы над неугодной и послушав ЁнСо, лишь подтвердила собственные выводы.

— Нунним, а она вам не говорила, кто ей передал эти слухи? Это очень важно.

— Вы сюда пришли, чтобы под мою семью копать или, всё-таки, хотите оправдать девочку? — мгновенно реагирует на выпад оппонентки ЁнСо, пытаясь уйти от вопроса. — Вы уж определитесь.

Солли сердито поджимает губы: её таким фокусом не проведёшь.

— Я настаиваю на разговоре с Оби. Поймите, с вами или без вас он состоится. Не здесь, так в школе. Но было бы куда лучше решить вопрос сейчас. Иначе, я, как ответственное лицо, не смогу установить истину и оставлю наказание в силе. Тогда пострадают невиновные. Вы же не хотите, чтобы ваша внучка страдала, верно?

— Ну хорошо, — поколебавшись, соглашается ЁнСо. Она понимает: настаивать дальше — лишь вредить себе. И дело далеко не в случайной записи «воспитательного процесса», а в банальной правде. Ей категорически не хотелось оказаться в положении оправдывающейся за свою семью. Вопрос репутации!

Пожилая женщина оглядывается на тихий звук шагов, донёсшихся сверху. Завидев на лестнице синеглазую девочку, переодевшуюся для работы в поле, немедленно реагирует на её появление.

— Эй, ЛиРа, позови Оби. Скажи ей, что это очень срочно, пусть там не копается!

Пожав плечами, та ретируется, а спустя пару минут нервозного ожидания, к ним спускается «невинно пострадавшая» в сопровождении гонца. Последняя, бросает выразительный, — до мурашек! — взгляд на завучиху, и скрывается за дверью, ведущей на улицу.

— Оби, Солли-ним хочет задать тебе несколько вопросов. Отвечай предельно честно, поняла? — инструктирует ЁнСо, вытянувшуюся по струнке, внучку перед допросом.

— Хорошо, хальмони, — кланяется та. Сегодня, находясь в учительской, она пережила несколько неприятных минут, решив, что шляющаяся по школе Лира пришла её сдавать. И очень сильно удивилась, когда всё оказалось наоборот. Заместитель Солли так и сказала: «Поблагодари свою тонсен. Это она настояла на пересмотре наказания. Лира заботится о тебе, хотя это твоя прямая обязанность, как старшей». Но главным сюрпризом стала намечающаяся перспектива поездки домой в компании учителя математики и заместителя по этике. И тут Солли высказалась категорично: «Чтобы окончательно закрыть вопрос, им необходимо поговорить с ЁнСо!».

У девчонки сжалось в груди от нехорошего предчувствия. Она было ляпнула, что сама может всё уладить — собственно, так и случилось бы — ей не впервой манипулировать мнением хальмони, а уж уговорить ту снять санкции с Лиры — раз плюнуть. Но маховик бюрократии был запущен, и взрослые просто-напросто отмахнулись от её предложения. Якобы им виднее.

И вот, пришла пора отвечать за свои поступки.

— Оби, из-за чего вы с Кими подрались? — начинает допрос Солли с давно ожидаемого вопроса.

«Странно, что женщина не задала его раньше. Ни расцепив дерущихся — отделавшись общим „что здесь происходит“ — ни сегодня в учительской» — думает Оби, разглядывая грязь на своих рабочих башмаках. После снятия с номера ей пришлось включиться в работу на плантации, и это задевало больше отменённого выступления.

Ей стоило озвучить придуманную версию. Но если в кругу семьи, да под эмоциями соврать оказалось просто, то в присутствии посторонних уверенность пошатнулась.

— Я была уверена, что ЛиРа подговорила Кими напасть на меня, — размыто, насколько было возможно, отвечает Оби. Придумывать что-то пооригинальнее времени уже не было.

— И откуда у тебя эта уверенность? — интересуется Солли.

— Слышала в разговоре. Но я не помню, кто говорил, — ловко уворачивается Оби от опасного вопроса. А что, пусть попробует доказать, что это неправда! Всю школу придётся опрашивать.

— То есть, ты утверждаешь, что в своих обвинениях опираешься на непроверенные слухи? — заходит, с другой стороны, завучиха.

— А как иначе назвать эту провокацию⁈ Кими до меня докопалась!

— Из-за чего?

— Я уже не помню… Спросите у неё, ей лучше знать!

— Обязательно спрошу. А ты можешь объяснить, зачем Лире понадобилось вас с Кими стравливать? Твоя тонсен работала с тобой над номером для выступления на празднике. Она совершила какое-то важное открытие, участвуя в математическом клубе, куда её пригласила Кими. Так, учитель СанУн-сии? — Услышав, что обращаются к нему, тот энергично кивает. — И ещё я слышала, что она занимается плаванием, и тоже достигла там определённых высот. Так зачем ей себя подставлять?

— А я откуда могу знать⁈ — почти срывается на крик Оби, не выдержав перечисления достижений своей названной тонсен. И всё-то она успевает!

— Хватит! — вмешивается ЁнСо в «переговоры». — Совсем девочку задавили своими вопросами. Я же вам сказала, что она не врёт. Всё так и было!

— Камсахэё, Оби-ян. Ты свободна, и можешь вернуться к репетиции выступления, — внезапно, идёт на поводу хозяйки дома Солли. Вытянуть из её внучки больше информации не представлялось возможным, пока за спиной маячит родственница, а, в конце концов, цель визита — совсем не про разоблачения — с ними и так всё понятно. Кажется, кто-то хотел уговорить опекуншу Лиры отпустить ту из-под домашнего ареста?

А ещё следовало поговорить с девочкой, поинтересоваться её фактическим положением в этой семье. Если к ней здесь плохо относятся необходимо заявить в органы опеки. Пусть проведут проверку… Женщина мысленно хмыкает. Навряд ли эта синеглазая агасси побежит жаловаться на трудную жизнь. Она бы давно это сделала, будь на то желание. Значит, придётся апеллировать к записи, дабы убедить несговорчивую ачжумму сотрудничать.

— Ступай, Оби, — подтверждает окончание разговора ЁнСо. Девчонка кланяется присутствующим и скрывается за дверью на улицу, избавляя взрослых от своего присутствия. От работы её никто на сегодня не освобождал.

— Вы должны разрешить Лире участвовать во внеклассной деятельности, — переходит Солли ко второму пункту повестки. — Без каких-либо ограничений. Агасси заслуживает уважительного к отношения к себе и своим талантам. А она, несомненно, талантливый ребёнок. СанУн-сии, что вы скажете?

— Несомненно, девочка талантлива. Доказательство теоремы Ферма — это революция в математике. Лира однозначно заслуживает Абелевской премии. На минутку, — это огромные деньги, которыми она сможет полностью оплатить учёбу в любом университете в стране или за границей. Остальные её заслуги, думаю, не менее значимые, — поддакивает завучу СанУн, наконец, дождавшийся своей очереди высказаться по существу.

Внезапно ЁнСо идёт им навстречу.

— Хорошо, я позволю ЛиРа заниматься тем, чем она захочет, — произносит хальмони. — Но, если я услышу хоть одну жалобу на неё от Оби, немедленно прекращу эту самодеятельность.

«Вот так просто? Всего одно условие, и то, незначительное?», — думает Солли, молча разглядывая оппонентку. — «И даже не поинтересуется судьбой записи с компроматом? Значит, понимает, что я никуда её не понесу без должных оснований. А таковых она мне не дала»

На улице Солли поворачивается к своему спутнику:

— Это правда, насчёт Абелевской премии? Агасси может её получить?

— За доказательство теоремы Ферма — гарантировано. А она очень близко к нему подобралась. Не ценить такой вклад в науку — преступление.

— Но ведь это высшая математика, насколько я помню. Откуда у неё такие познания?

— Думаю, она из тех вундеркиндов, что в одиннадцать лет оканчивают колледж, а в пятнадцать получают второе высшее. Такие случаи бывали… — СанУн на секунду задумывается. — Заместитель Солли-ним, руководство школы, где учится агасси, по всей видимости, не в курсе о её талантах, как и местонахождении во время уроков. Иначе она бы не проводила время в старшей школе в разгар занятий, а училась в своей. Вы не находите это странным?

— Вы правы, у агасси, определённо, много свободного времени, — хмыкает та. — Я навещу директора СуХвана, поговорю с ним об этой Лире-ЛиРа.

Из-за стука в дверь я запарываю связку движений, записываемую для очередного ролика. Но это не так страшно, как неопознанный визитёр. По понятным причинам, спросить кто пожаловал я не могу, а глазка в двери для визуальной идентификации не предусмотрено.

К счастью, с той стороны подают голос.

— Лира, это Оби. Открой пожалуйста, надо поговорить.

«Она так уверена, что я заперся изнутри?», — мелькает мысль, пока вожусь с замком. Открываю и впускаю незваную гостью. Ей явно есть, что сказать, иначе бы не пришла.

Вопреки ожиданиям, визит школьной делегации никаких преференций для меня не принёс, кроме отмены внеплановой стрижки. Зачем те явились сомнений не вызывало — СанУн уговорил завучиху на крестовый поход. Правда, в результат сего мероприятия никто агасси посвятить не счёл необходимым. ЁнСо так и вовсе, кроме дежурных фраз, за остаток вечера больше ни слова не проронила. Так что, Оби могла оказаться единственной, обладающей актуальной информацией по моему статусу. Как тут не пойти на поводу у собственного любопытства?

— Ты что-то пишешь? — интересуется сестричка, проследив за моим манёвром в сторону сотового. Тот продолжал снимать, пока я встречал гостью, и готов был забить память чем угодно, включая телесами назойливой онни. Удаляй её потом оттуда…

Пожимаю плечами, мол, тебе какое дело, чем я тут занимаюсь, но Оби проявляет не дюжую проницательность, чем, в очередной раз меня удивляет.

— Да это же ты та самая танцовщица из ютуба — Альмона! Про тебя вся школа говорит! То-то мне показался знакомым интерьер… — Оби оглядывается по сторонам, потом оглядывает меня, будто сверяясь с картинкой в памяти. — Это точно ты, я уверена. Расскажу девчонкам — не поверят!

А мне и не надо, чтобы верили. Вообще не нужно лишних сплетен, особенно, исходящих от сестрички. Вопрос, как заткнуть этот фонтан: сделать вид, что не понимаю, о чём она твердит или шантажом заняться? Мне не привыкать.

Киваю, подтверждая догадку Оби. Всё равно, рано или поздно, докопается до истины — зачем тянуть кота за хвост?

— Тебе нужно по-другому одеться, — внезапно выдаёт онни конструктив, минуя стадию критики. — Надень юбку вместо джинсов и топ. Подожди, я сейчас принесу, у меня есть подходящие.

Не успеваю «открыть рот», как та скрывается за дверью, а через пару минут притаскивает ворох одежды.

— Сейчас будем делать из тебя настоящую звезду. Помнишь, как в «Острове» я тебе помогла? Отлично ведь получилось! — невозмутимым тоном приговаривает Оби роясь в вываленной на пол мягкой горе. Будто и не обрекла меня пару дней назад на конфронтацию с её родственничками.

«Надавать бы тебе подзатыльников, да выгнать хорошим пинком под зад» — мечтательно думаю, наблюдая за действиями Оби. Но увы. Я слишком сильно в ней нуждаюсь, и радикальные методы перевоспитания тут не уместны. Иначе бы не пошёл просить за неё. И хитрюга, похоже, тоже об этом догадывается, раз припёрлась на ночь глядя, и, как ни в чём небывало, взяла на себя роль моего стилиста. Явно не о шмотках трепаться она тут собралась.

— Вот, надень это, — протягивает Оби мне пару тряпок. — И тебе нужны шорты под юбку. Где твои?

Пальцем указываю в направлении комнаты Манхи, на что Оби реагирует ожидаемо.

— Я сейчас принесу.

Ну да, мне ведь нельзя выходить из комнаты. Или, уже можно? Оби молчит в тряпочку, но это не означает, что с меня сняли арест. Впрочем, как и её побегушки: просто, девчонка пытается вину загладить. В любом случае, совет про одежду дельный. Ролик, где Лира в шортах, собрал впечатляющее количество комментариев об её голых ногах. Как от мужской, так и от женской части аудитории. Остальные я записывал в джинсах, игнорируя «эстетический» подтекст. А зря. Танец — это не только движения, но и внешний вид исполнителя. А уж Лире есть, что показать зрителям, с их точки зрения.

Переодеваюсь. Зеркала в комнате нет, а в ванной слишком маленькое, чтобы оценить образ. На помощь приходит Оби. Она фотографирует Лиру, показывает, что получилось. Разглядев себя, мысленно киваю, соглашаясь с её вкусом: гардеробчик что надо!

— Другое дело! Если ты скрываешь лицо, то должна предложить что-то взамен, — выдаёт базу онни, убирая мобильник. — А твои ноги обалденные, настоящий предмет зависти! Любая со мной согласится.

«Так и умирает вера в творческий потенциал», — тяжко вздыхаю, смиряясь с неизбежным. — «Превратившись в необходимость продавать себя. В коммерческий продукт. И пусть в качестве монетизации идут лайки — не важно — происходит подмена товара с прицелом на их количество. Обман и спекуляция контрафактом».

— Лира, я должна сказать тебе спасибо, — наконец, переходит Оби к главному. — Благодаря тебе я снова могу заняться подготовкой номера для праздника. Хальмони и тебе разрешила. Поможешь? Без тебя я не справлюсь!

Хорошо, что я не могу говорить, иначе бы не удержался. И не посмотрел, что передо мной подросток — высказал, всё, что о ней думаю благим матом. Она Лиру за идиотку держит, или действительно не понимает, что несёт? Скорее, первое, ибо в блаженную неведующую я не верю. Зато верю в воспитательный процесс путём стимуляции ягодичной мышцы, предназначенный специально для подобных индивидуумов. Выпороть бы её, чтобы сидеть не могла пару недель. Глядишь, дойдёт, что такое — уважение и раскаяние.

Впрочем отказываться из-за того, что Оби «ку» неправильно делает, тоже будет сомнительно. Неизвестно, что там наговорила Солли поэтому вставать в позу, в ущерб собственной свободе и репутации не самых плохих людей, глупость несусветная.

На всякий случай пишу встречный вопрос.

— Да, хальмони разрешила тебе заниматься со мной и Кими. Но наказания не сняла, — слышу в ответ.

Что и требовалось доказать. Что ж, частично снятые санкции — это тоже прогресс. Хоть и без оправдательного приговора, но жить можно. Остаётся маленькая деталь.

Снова «прикладываюсь» к планшетке, даю Оби прочитать.

[Ты, конечно, сука и тварь, но нам грести в одной лодке. Так что работаем. Ещё раз подставишь — быть войне. И не смей никому проболтаться о канале!]

Сегодня, на скамейке, я чувствую себя гораздо увереннее. Может, на прошлом занятии весь стыд оставил, а может поддержка сокомандниц сказалась. Ну и домашнее задание даёт свои плоды: гребу практически без ошибок. Периодически подходящий посмотреть, как там дела у новенькой, МёнХёк сыплет похвалой.

— Молодец.

— Отлично.

— Так держать!

И, пожалуй, самое приятное для моих ушей:

— Сегодня ещё потренируешь гребки, а на следующем занятии перейдём к дыханию.

Тянет спросить насчёт грядущих соревнований, не к ним ли так гонит сабоним, обещавший не выпускать со скамьи ближайшую вечность? А может, и правда у Лиры талант. Так сказать, проявляются скрытые русалочьи способности. Что ж, будущее покажет. А настоящее, вот оно — задание на десять подходов по сто гребков с перерывами по пять минут. И я «доплыл» до третьего.

Прерывает мою рекордную серию грубейшим образом тот, кого я меньше всего ожидаю сейчас увидеть:

— ЛиРа, ты почему не в школе? Кто тебе разрешил сюда прийти?

Конец восемнадцатой главы.