Безмолвная. Книга третья

Глава 2

Сеул, двадцать шестое апреля.

Память услужливо подсовывает момент получения травмы, на что колени отзываются режущей болью, а мышцы каменеют. Но я знаю — это фантомная боль и её нужно перебороть. От напряжения мгновенно вспотеваю, несмотря на прохладный кондиционированный воздух, а тело покрывается мелкими «пупырками» гусиной кожи: мне жарко и холодно одновременно — необычное сочетание. Упрямо иду. Нетвёрдой — словно с похмелья — походкой, маленькими шажками продвигаюсь вперёд, и боль постепенно отпускает. Замираю и оглядываюсь. Оказывается, я прошёл не больше пары метров, хотя по ощущениям пробежал марафон.

К кушетке возвращаюсь много увереннее. Сажусь, поднимаю с пола первый фиксатор и старательно прилаживаю его, где был — на правую ногу. За моей вознёй внимательно наблюдают в четыре глаза врач и рентгенолог, но вмешиваться не спешат. Буквально слышу, как в их мозгах ворочаются шестерёнки мыслительных процессов.

В моих они тоже на месте не стоят. Пока я «гулял», вспомнил один хороший фильм — «Век Адалин». Там главная героиня получила вечную жизнь, о чём прознали спецслужбы и устроили на неё охоту. В моём случае ускоренная регенерация может закончиться не менее печально. Конечно, два свидетеля чудесного исцеления никуда не денутся, но я надеюсь на их благоразумие. А если мне на хвост всё же упадёт местная «кей-джи-би» — буду знать, к кому киллеров подсылать — длинные языки укоротить.

Сверху сознание накидывает ещё несколько меркантильных причин остаться калекой. Во-первых, оплаченная койка позволяет тусить в больничных стенах ещё три недели — халява! Во-вторых, больше геморроя чёболю, если тот снова захочет вытащить меня в свет — может и передумает. В-третьих — вытекает из первого пункта: я не знаю, что у ЁЛин сейчас на уме — можно мне возвращаться в квартиру или нет? А за три недели онни наверняка оттает. В общем, в сломанных ногах одни плюсы, если с умом подойти к положению.

ЧуМан, кажется, улавливает ход моих мыслей — во всяком случае, прекрасно понимает, что аномальное выздоровление агасси радости не принесёт. Он отвисает, подходит и, ни слова не говоря, помогает управиться с увесистыми железяками. Закончив, накладывает повязки. Мужики вдвоём помогают мне переместиться в кресло, и ЧуМан лично доставляет Лиру в палату, где сгружает на подоспевших медсестёр. После гигиенических процедур меня наконец оставляют в покое, и я с наслаждением закрываю глаза. Ещё успеваю подумать, что чертовски устал, проведя пусть необычную, но бессонную ночь.

Первый раз меня будит непонятно кто. Мозг фиксирует посторонний шум в палате и тут же возвращается к прерванному занятию. Во второй раз это происходит грубейшим образом: меня настойчиво трясут за плечо. С трудом разлепляю глаза. Кажется, я только уснул и организм отчаянно противится столь варварскому с собой обращению, то и дело норовя нырнуть обратно. Фокусирую взгляд на часах… — «Да вы охренели, всего два часа прошло. Дайте поспать! Устроили тут проходной двор…» — безмолвно возмущаюсь я бестактности будившего. Мысленно придумывая для него всевозможные пытки, сосредотачиваюсь на визитёре. Вернее, визитёрше. Ею оказывается дама в полицейской форме. Заметив, что Лира «продрала глаза», она прекращает её трясти. Приветливо улыбается.

— Аньон. Я инспектор полиции Сеула — Ким ЮнХэ. Тебе знакома эта агасси? — Женщина показывает экран смартфона, откуда на меня глядит собственная физиономия: короткий белобрысый ёжик и фиолетовые глаза — старая фотка!

Спросонок не врубившись в происходящее, пальцем тычу себе в грудь.

— А имя Ли ЛиРа тебе о чём-нибудь говорит? — добавляет она, убрав экран от моего лица.

Что ж, отпираться поздно. Мысленно вздохнув, киваю и повторяю жест самоизобличения. Инспекторша снова изображает благодушие, натянув располагающую улыбку на лицо, но огонь азарта в глазах выдаёт её с головой.

— Расскажу, зачем я здесь, — придав лицу серьёзность, произносит она. — Нам поступил сигнал о том, что агасси с таким именем похищена некой Ким ЁЛин. Мы задержали её, после чего она подтвердила, что увезла ЛиРа в Сеул. А позже рассказала, где тебя найти. Я приехала, чтобы убедиться, что эта агасси — ты, и в нашем случае сообщить о твоём месте пребывания домой. ЁЛин-сии утверждает, что ты добровольно осталась с ней, но без согласия законного опекуна ты не имеешь права здесь находиться. Кстати, ты не подскажешь, откуда у тебя документы на имя Ким ЁнМи? В приёмном отделении тебя записали по ним.

«А вот хрен тебе!» — мысленно посылаю я инспекторшу, вспомнив её хищную улыбку.

Пожимаю плечами. По собственной тупости я дал себя опознать, но свидетельствовать против онни не стану. Ещё не известно, видела полисменша паспорт или на понт берёт. Потому что, перед поездкой на модный показ мою «ай-ди кард» прихватила сиделка, но я не помню, чтобы она её возвращала. А пока не предъявлены очевидные доказательства подлога — нет причин копать могилу.

Наш милый диалог прерывает новое действующее лицо. Среднего роста, незнакомый мужчина без стука входит в палату, пробегает взглядом по присутствующим, задерживается на Лире…

— Я старший инспектор Чон Тхэён, полиция Косона, — представляется он, переводя взгляд на коллегу. Для наглядности машет перед нашими носами жетоном. — Инспектор, думаю, ваши полномочия исчерпаны. Я займусь этой агасси.

На миг кажется, что ЮнХэ сейчас возмутится бесцеремонностью со стороны невесть откуда взявшегося старшего коллеги, но этого не происходит. Женщина встаёт, дежурно кланяется Тхэёну, и бросив взгляд на мои фиолетовые очи, удаляется.

«Как-то слишком просто инспекторша сдалась», — решаю, разглядывая визитёра. Поиграв в гляделки, тот, наконец, отвисает.

— Тебе повезло, что я передал материалы дела о твоей пропаже в федеральную базу. Иначе пришлось бы возвращаться в Косон в одиночестве.

Проснувшись на следующее утро, инспектор Тхэён привёл себя в порядок, позавтракал и к началу приёмных часов прохаживался возле входа в больницу в компании ещё нескольких посетителей, спешащих навестить родных и близких.

Ровно в назначенное время, они, дружною толпой ринулись внутрь, где немедленно создали хаос возле стойки администратора. Инспектор дождался, когда толпа рассосётся, подошёл к освободившейся девушке в белом халате, назвал цель визита.

— А агасси нет, — печальным голосом сообщила она Тхэёну новость. — Наверное, осталась ночевать у красавчика, что заваливает её цветами всю неделю. — Девушка вздохнула. — Вот бы меня полюбил чёболь!

— Можно узнать, когда ЁнМи вернётся? Я не хочу провести здесь весь день, — прервал Тхэён влажные фантазии администраторши. Его начала раздражать необходимость задерживаться в Сеуле из-за прихоти очередного денежного мешка, решившего провести весёлую ночь. Гоняться за неуловимой девочкой по всему городу ему тоже не импонировало.

— К сожалению, я не могу вам помочь, сонсэнним. Это против правил клиники, без особой нужды беспокоить пациентов, — повторно огорчила инспектора девушка. Тот, собрался было заявить об этой самой нужде, но вовремя передумал — незачем давать персоналу повод для сплетен. Не попрощавшись, Тхэён покинул неприветливые стены, предварительно записав номер контактного телефона больницы. Выйдя на улицу, набрал Ким ЁЛин. Со вчерашнего дня от женщины не было вестей, и инспектор опасался самого плохого развития событий для неё.

Ожидаемо, та не ответила на звонок.

В холле отдела, где работала ЁЛин, Тхэёна перехватила незнакомая ачжумма, вошедшая следом и услышавшая вопрос инспектора о наличие на месте сотрудницы.

— Меня зовут Су ЛиСоль, я начальник отдела службы опеки, — представилась она мужчине. — Вы к ЁЛин?

— Да. Я из полиции Косона, я приходил вчера…

— Я знаю, — перебила его ачжумма. — Давайте отойдём в сторону.

Они сделали несколько шагов прочь от лишних ушей, остановились возле окна…

— Ким ЁЛин вчера арестовали, — продолжила ЛиСоль, убедившись, что их никто не слышит. — Она успела зайти ко мне, прежде чем её увела полиция, рассказать о вашем визите.

— Полиция? — в свою очередь, перебил инспектор женщину, выразив явное удивление во встречном вопросе.

— Именно. Ким ЁЛин обвиняют в незаконном похищении несовершеннолетней девочки с использованием служебного положения. ЁЛин сказала, что у неё есть доказательства своей невиновности, и она просто защищала агасси. Я ей верю. А ещё, — ЛиСоль пристально посмотрела на Тхэёна, — она сказала, что вам можно доверять, инспектор. Это так?

— Я здесь, чтобы помочь ЛиРа и восстановить справедливость. А вопросы доверия не в моей компетенции, — немного пафосно, но вполне честно ответил он.

— Надеюсь, что наши понятия о справедливости совпадают, инспектор, — выслушав ответ, продолжила ЛиСоль. — В общем, сегодня после обеда ЁЛин расскажет полиции обо всём, что знает, кроме одной детали — удостоверения на имя Ким ЁнМи. Им ни в коем случае нельзя узнать о нём. Понимаете, о чём я?

Тхэён понимал. Безопасность агасси — это не только другая внешность и место жительства, но и новые документы. И было очевидно, что в их изготовлении принимал участие кто-то со связями, например сердобольная начальница отдела. Если информация всплывёт, под ударом окажутся все причастные, а это реальные сроки за подделку документов. Но что было инспектору непонятно — почему не объявилась разведка. Они должны были примчаться первыми, но по какой-то причине передали дело в руки полиции Сеула. Ответ напрашивался сам собой: после чистосердечного признания СуЕна, девочка попросту стала не нужна. Соответственно, всё, что им оставалось — отыграться на беззащитной женщине, предъявив той обвинение в краже ребёнка.

— Я сделаю всё, что в моих силах, нунним, — совершенно искренне заверил женщину Тхэён: у него уже сложился в голове план действий.

Суть его плана состояла в том, чтобы следовать стандартным процессуальным нормам. Согласно действующим правилам, обвиняемые должны содержаться под стражей в том регионе, где было совершено преступление. Поскольку ЁЛин похитила человека в префектуре Канвондо, её следовало поместить в окружной следственный изолятор. Именно это и намеревался сделать Тхэён — таким образом, он мог защитить её от дополнительных обвинений. Теперь оставалось лишь отправить официальный запрос в федеральную базу, а затем забрать ЁЛин из рук местных правоохранителей.

В игре по правилам были свои плюсы.

«А можно нинада в Косон?» — мысленно вопрошаю у мужика, подсознательно понимая, что отвертеться не получится. Не в этот раз. Лира несовершеннолетняя, а это значит, что любые её хотелки должны быть одобрены опекуном. Потом, раскрытие инкогнито тоже не добавляет очков. ЁЛин за решёткой, и Лире светит приют для малолеток или новые «родители» — останься она в Сеуле по официальным документам. Оба варианта меня не устраивают, от слова совсем. И напоследок, дело, о котором упоминал инспектор. Несомненно, он заинтересован довести его до логического конца и передать «чадо» из рук, так сказать, в руки. К радости хальмони и премии себе, за раскрытие преступления, конечно, если у них так заведено. В любом случае, все останутся довольны.

Кроме меня.

«Эх, жаль, писать не на чем. Щас бы я ему высказал такое „фи“, что экран бы треснул от стыда», — подвожу я черту умозаключениям.

Инспектор, между тем, осматривает моё транспортное средство. Хмурится, видя подозрительный белесый налёт, оставшийся от морской воды и ошмётки водорослей, со вкусом разбросанных по кожаным и хромированным деталям кресла.

«Интересно, как он собрался его перевозить? Тоже спецтранспортом, или мне предлагается катить своим ходом на буксировочном тросу? Зрелище будет то ещё, как в анекдоте: »…Первый раз такое вижу: на скорости двести километров в час, наперегонки несутся мерс и бмв, а на хвосте у них висит запорожец. Ещё и фарами моргает, требуя дорогу уступить''

— Мы не сможем увезти твоё кресло. Его доставят позже, — произносит Тхэён, закончив осматривать «экспонат». — Потерпишь?

Ответить мне нечего, поэтому молчу. Попутно замечаю инородные предметы, которых утром не было в палате: одиноко стоящую корзину с белыми розами и небольшой полиэтиленовый пакет на тумбочке.

«Кажись, это и есть источник первой побудки», — решаю, беря неопознанный объект. Под любопытным взглядом инспектора, вытряхиваю на пузо его содержимое, состоящее из продолговатой картонной коробочки с логотипом огрызка на лицевой стороне и белого конверта.

Первым вскрываю конверт. В нём обнаруживаю открытку с посланием от назойливого мажора и свой паспорт. Отложив пластик в сторону, пробегаю глазами по печатным строчкам:

«Твою сим-карту я восстановил — она в телефоне. Пользуйся им, взамен утраченного. P. s: кажется, я о тебе ещё многого не знаю. ЧжунСок»

«Лучше бы и дальше оставался в счастливом неведении. Правда — она такая лживая», — думаю я, открывая подарок. Внутри нахожу новёхонький — ещё муха не сидела — смартфон последней модели от американского бренда, а также шнур и зарядку — что удивительно. Казалось, «яблочные» давно додумались доить своих адептов по максимуму, несмотря на всю логичность обоснования отказа от полного комплекта. Мол, у вас остался зарядник от прошлой версии смартфона — пользуйтесь им. Хотя, это было в моём мире, и несколько позже четырнадцатого года, точнее, — с выходом двенадцатой версии огрызка. Помню наверняка, ибо тогда покупал сотовый жене в подарок и был просвещён продавцом. Сам же я предпочитаю смартфоны на андроиде.

— ЛиРа-ян, нам надо ехать. У тебя есть, что накинуть? — возвращает меня к реальности голос инспектора. Подумав, киваю на небольшой шкаф для личных вещей. Не уверен, что в нём окажется одежда, но стоит проверить. В крайнем случае, до машины я доберусь в больничной рубашке, а по пути заедем домой к ЁЛин. Там и переоденусь.

В шкафу Тхэён находит тёмно-красную тряпку, некогда бывшую вечерним платьем. Вертит её в руках, соображая, стоит ли предлагать агасси одеться в «это». Машу ему рукой, мол, пойдёт. Мне не на конкурс красоты в нём идти, в конце концов.

Инспектор откладывает платье, выходит из палаты, а через несколько минут, вместо него заходят две медсестры.

— Сонсэнним велел подготовить вас к выписке, ЁнМи-ян, — произносит одна из них, объясняя своё появление. Всё правильно, не ему же меня переодевать.

Управляются они быстро. Одевают, перекладывают из койки в коляску, собирают нехитрый скарб… С тоской оглядываю ставшую почти родной палату, пока дверь не скрывает её от меня. С ещё большей тоской думаю о том, что снова придётся идти в школу, где из каждого рта будет доноситься презрительное: «тольпукчжа». Приятного мало, когда тебя за человека не считают. Ну и к моим фермерам тоже нет желания возвращаться — сто процентов предъявят за надругательство над мечтой Оби.

Мде…

«Как там, кстати, мой планшет поживает? Вот бы снова встретиться с его дарительницей… Симпатичная девчонка!» — вспоминаю я о случайной встрече в кафе и чем она закончилась.

Но судьба дарует мне не менее желанную встречу. На переднем сиденье машины, к которой меня подкатывают, обнаруживаю свою онни. Увидев меня, она резво выскакивает из салона, кидается обнимать.

— Лира, я подвела тебя, прости меня пожалуйста! — сквозь слёзы произносит она набившую оскомину — «Ну сколько можно повторять?» — фразу. Утешительно обнимаю в ответ. Через её плечо поднимаю недоумённый взгляд на Тхэёна — «Объясни, откуда она здесь?».

— Я обязан отвезти ЁЛин-сии в СИЗО префектуры. По месту совершения преступления, — поясняет полицейский, верно истолковав немой вопрос. — Так что, поедем вместе.

Киваю в знак признательности, затем отстраняю онни, и жестами прошу помочь перебраться в машину. Когда мы заканчиваем, уже привычными движениями раскручиваю фиксаторы на ногах, откидываю в сторону. Очередные две пары глаз недоумённо наблюдают за моими манипуляциями, а я заканчиваю возиться с железками, разматываю бинты и разминаю, выпущенные на волю, нижние конечности. На невысказанный вопрос, отвечаю инспектору прижатым к губам пальцем и заговорщицкой ухмылкой. Тоже проделываю в адрес онни, только ещё подкрепляю большим пальцем вверх: «Всё окей!»

Мы дожидаемся Тхэёна в тишине, пока тот сдаёт коляску на хранение и возвращает больничное имущество. ЁЛин было суётся расспросить меня о заживших коленях — я замечаю её взгляд, скользнувший по ним — но лишь берёт мою ладонь, и покрепче сжимает в своих, в знак поддержки. Без лишних слов.

Зато появившемуся инспектору я выедаю мозг, пытаясь на пальцах объяснить, что от него требуется. Хорошо, додумываюсь откопать среди барахла ключи от квартиры и потрясти ими перед носом мужика.

Поднимаемся мы вместе. ЁЛин бежит собирать свои вещи, а я переодеваться в штаны с футболкой и паковать кое-что из своих — пригодятся. В конце, лезу в тайник, выгребаю заначку в пять миллионов вон — остаток от чёбольского займа — собственно, ради неё и затевалась вылазка — и возвращаюсь к скучающему инспектору. Онни возится чуть дольше, принимая душ и наводя на лице марафет. Выйдя из комнаты, она предлагает нам перекусить в дорогу, на что получает моё молчаливое одобрение. Не знаю как Тхэён, а я со вчерашнего вечера ничего не ел, и терпеть ещё несколько часов тряски категорически не собираюсь. Инспектор, вздохнув, смиряется с мнением большинства, и присоединяется к нам на кухне.

— У тебя новый телефон? — удивлённо произносит ЁЛин, завидев в моих руках незнакомый ей девайс. Она сидит рядом и заглядывает через плечо в экран смартфона, в изучение функционала которого я погрузился с головой. Испытывая чувство неловкости, киваю.

Мне есть чего стыдиться. Не прошло и «полгода» с момента покупки ЁЛин предыдущего телефона, наверняка, недешёвого, а я уже умудрился его потерять. И ведь не объяснишь онни по чьей вине — не поймёт. Чуть было не совершаю глупость, додумавшись предложить ей вернуть деньги, но вовремя спохватываюсь и пишу совсем другое.

[Твой телефон сломался, прости. Наверное, брак попался. А этот не мой — дали попользоваться]

— Это того работодателя? — быстро смекает что к чему ЁЛин.

Меня повторно пронзает укол совести.

[Тот договор был черновиком. Я бы никогда не согласилась на его условия — я не сумасшедшая] — пишу, уходя от прямого ответа и оправдываясь одновременно. Прочитав, женщина хмурится.

«Если она про кресло сейчас спросит — придушу! Нельзя столько краснеть перед посторонним в общем-то человеком», — раздражённо думаю, замерев в ожидании следующего вопроса. Но онни оказывается мудрее.

— Лира, прости, мне не следовало вмешиваться в твою личную жизнь. Для меня ты ещё ребёнок, но я постоянно забываю, какими самостоятельными могут быть дети. Особенно, оставшись один на один с этим миром.

[Всё уже в прошлом] — подхватываю, прочувствовав настрой собеседницы. ЁЛин улыбается, обнимает меня за плечи, треплет волосы. Внутренне поломавшись, укладываюсь головой на колени онни, чем та и пользуется, по-матерински запуская пальцы в Лирину отрастающую шевелюру, гладит лоб и щёки.

«М-м-м… кайф!» — прикрыв глаза мычу я от удовольствия.

Так и доезжаем до первой остановки, где мне суждено распрощаться с ЁЛин. Только судьбе известно, надолго ли.

[Онни, я тебя очень сильно люблю и никогда не забуду!] — совершенно искренне пишу женщине на прощание. Она обнимает в ответ, произносит:

— Лира, мы ещё обязательно встретимся. Я тоже тебя люблю!

Инспектор возвращается спустя час и остаток пути мы проезжаем в тишине. Пока едем, размышляю над последними словами ЁЛин. По дороге она рассказала об имеющихся доказательствах и том, почему Тхэён не оставил её в Сеуле. Выходило, если дело дойдёт до выдвижения обвинения, мы и правда увидимся. Как минимум, в суде. Не проигнорируют же они ценного свидетеля?

За окном мелькаю знакомые пейзажи, и моё сердце учащает ритм от тревожного предчувствия неминуемой встречи. Вспоминаю, что сегодня суббота — выходной, когда семейство Ли выезжает в столицу, но легче от этого не становится — если рубить, то сплеча, а не томиться в ожидании отложенного воссоединения.

Тхэён паркуется возле дома, просит посидеть в машине, а сам идёт объявлять находку. Мысленно отмечаю наличие обеих семейных машин во дворе и облегчённо вздыхаю: кажется, все в сборе. Будто в подтверждение умозаключения, инспектору, почти сразу открывают дверь. Мне не видно кто стоит за порогом, но гостя быстро пропускают внутрь. Через пару минут дверь снова распахивается и из дома пулей вылетает знакомая, невысокая фигура.

— Лии-ра-а!!! — во всё горло вопит радостная Манхи. — Йи-ии-и!!!

Выхожу ей навстречу и даю подбежавшей девчонке заключить себя в объятия.

— Как я рада тебя видеть! — чуть сбавив тон, восклицает она, пытаясь приподнять меня над землёй. Конечно же безрезультатно. Широко улыбаюсь и повторяю порыв души подруги.

«Я тоже рад тебя видеть».

Конец второй главы.