Берта сдаваться не умеет

Глава 28. Ближе!

Старшина отвел меня в специальное помещение для преступников. Конечно, вся Эгида была специальным помещением для преступников, но и тут встречались особо опасные, требующие отдельного содержания.

Я, например.

Меня заперли в самой далёкой от реки башне. Высоко, практически над потолком светилось узкое окно. Даже если и исхитришься долезть и пролезть — добро пожаловать на тот свет, разобьёшься с высокой стены с первого раза. Маленькая комната была холодной до промозглости: дырка нужника выходила на открытый воздух и на пару с незакрытым окном выхолаживала комнатку до предела. Хилая деревянная дверь у отхожего места, формально его отгораживающая, не спасала ситуацию.

Через пару часов я начала замерзать. Теплый плащ остался лежать на моей постели. Хорошо, хотя бы на мне была поддоспешная стеганка, набитая конским волосом, которую я не сняла ещё с ночи, не было сил. Не знаю, как бы я без нее держалась. Жечь было нечего... и нечем. Твердое, почти каменное дерево лежанки не покрывал ни матрас, ничего. Минимум удобств. Наверное, чтобы запертым думалось лучше.

Еду и воду, правда, принесли, просунув тарелку да кувшин через отверстие в двери, которое тут же захлопнулось.

— Эй, Волк, плащ принеси, прошу! Холодно! — крикнула в закрывающуюся щель двери, угадывая, что это Волк только по запаху. Но он мне не ответил.

«Я так понимаю, плащ он мне нести вряд ли собирается».

Вяло пожевала остывшие невкусные вареные овощи. Раз повара нет, готовит один из раненых, тот кто может. Кулинаров среди нас нет. А у талантливых воодушевление быстро заканчивается.

Вздохнула.

Оптимистичные мысли, что произошла ошибка, что Малек быстро разберется, и меня скоро выпустят, закончились, уступая мрачному пессимизму. Как меня выпустят, когда все аргументы против? С убитым Быком мы действительно поспорили, в тот день на лестницу я поднималась и нечем доказать, что шла не к нему... С Айваром бок о бок работала и переругивалась... С Байнаром... Эх.

Если только Крис сам признается, что убил... А он признается? Ради меня? По чести высокородного может и признается... А если признается, что с ним будет? Я крутила мысли в голове, и выходило плохо. И так — плохо, и так — плохо.

А сама я про Криса Малеку ничего не скажу, но дай только встретиться... Из-за его руки меня заперли и обвинили. Безвинно! И себя и меня подставил, олух! Как теперь разобраться? Я ругнулась, чувствуя злость, обиду и совершенное непонимание. Как кровь Байнара могла оказаться на мне? Неужели Крис убил, а затем для чего-то вернулся в мою комнату? Иного варианта я придумать не могла.

— Дурак. Тупой змей... то есть маг. Дохляк недоделанный... Чтоб тебя быки неделю топтали...

Чтобы согреться, я начала прыгать на месте, не переставая нелестно выражаться.

— О чем бормочешь? — негромко произнес голос Криса откуда-то сверху, и я задрала голову.

Проворно и ловко Крис протиснулся в узкое окно, огляделся и резво скользнул вниз, повиснув на одной руке, а затем мягко спрыгнув на лежанку. Я следила за ним молча и совершенно без восторга.

«Может он и бывший, но все-таки Змей... А, плевать! Ближе... Еще ближе...»

Я ждала, когда он спустится на расстояние руки, чтобы схватить, заломать и заставить извиняться. Кидаться с объятиями как-то не очень хотелось. Из-за него тут торчу, мерзну, как настоящая преступница. Между прочим, обвинение в убийстве тоже замечательно порочит честь!

Крис опустился рядом со мной, и я тут же выбросила руку, прихватывая его за ворот серой стеганки. Ткань затрещала.

— Что ты наделал?! Из-за тебя меня тут заперли! Обвинили! Ты думал, что делаешь вообще?

Он яростно сверкнул глазами, но заговорил спокойно:

— Это не я! Слышишь? Не я! НЕ Я УБИЛ БЫКА! Берта, остынь!

Ответно прихватил мой ворот, притягивая на себя. Пальцы крепкие... Прозрачно намекает, чтобы отпустила. Угу. Обязательно выпущу, когда закончу. Я прижала его покрепче к стене и только затем до меня дошло.

— Не ты? — моя хватка ослабла.

Не отрывая взглядов друг от друга, мы взаимно медленно разжали руки.

— Правда? Не убивал? — я хлопнула ресницами, ощущая как гнев уступает место недоумению пополам с робкой радостью.

Шевельнув желваками, Крис раздраженно поправил на себе покосившуюся куртку.

— Правда. Я сделал бы это не так, чтобы можно было обвинить тебя, — голос звучал хмуро. — Планировал пустить стрелу ему в глаз. Специально заготовил мануарскую... Но меня опередили.

Он быстро огляделся и, судя по сдвинувшимся бровям, остался недоволен увиденным.

— Замерзла? — перевел темный взгляд на меня. Не дожидаясь ответа, развернул свернутый на спине плащ и начал быстро расстегивать куртку.

— Крис, я его тоже не убивала! — отчаянно воскликнула, шаря глазами по его лицу, оставив вопрос, повисшим в воздухе. — Клянусь, я...

В ответ Крис просто опять прихватил меня за шиворот и бесцеремонно притянул к себе.

— Знаю, что не ты, даже не объясняй.

Прихватив, прижал покрепче, накрывая сверху своей курткой. Несколько мгновений я оторопело думала, к месту ли такая близость, но когда меня окутало теплом, мгновенно отбросила неудобные мысли.

«Теплый... Какой же теплый...»

Чуть не заурчав, крепко обняла Криса обеими руками. Какое там смущение... Не до того. Я забралась ему под руку, вжалась в теплое тело. Он запахнул плащ, крепко обхватив меня обеими руками. Вместе мы молча сели на лежанку и некоторое время Крис просто тер меня своими потрясающе горячими ладонями, а я, съежившись в комок, блаженно оттаивала. «Блаженно» — потому что греет, потому что пришел и потому что... не он убивал. Все-таки я не хотела бы, чтобы это сделал он...

Обожаю... Обожаю его тепло. Забраться бы на него целиком, и вообще залезть под одежду... Притиснуться бы к горячей коже и греться, греться...

— Откуда ты знаешь, что это не я? — пробормотала куда-то в район ключицы.

Я задала этот вопрос, потому что мне захотелось хотелось услышать от него приятное. Но Крис меня не понял. В сосредоточенном голосе мага вообще не звучало мягких нот.

— Потому что это невозможно, — сурово заговорил он, видно, думая о чем-то своем. — Ты нападаешь открыто и одна шумишь как целое стадо. Если бы ты решила убить, вся крепость бы слышала, как ты идешь к Быку, как он орет, как ты выходишь, а до твоей комнаты вели бы четкие кровавые следы.

Обиженно засопела. Он, конечно, в целом прав, но...

— Не преувеличивай... — проворчала, ощущая как его руки безостановочно поглаживают спину и плечи. Руки заглаживают всю резкость слов, не хотят меня обижать. Почему-то руки Криса разговаривают со мной иначе, не как голос: его прикосновения ласковы, чутки, тактичны. Вот у Байнара голос был приветливый, а руки — то и дело грубили, причиняли боль. Как так? Нельзя ли им... совпадать? Я вздохнула.

Крис замолчал и после паузы спросил:

— Я резок?

— Угу... — огорченно подтвердила.

— Прости, — его голос опять смягчился. — Ситуация меня напрягает. Кажется, я что-то упускаю, но никак не могу понять «что», не хватает информации. Не принимай на свой счет. Тебя... кормили?

Голос дрогнул, выдавая необычное беспокойство.

— Угу... — вот теперь мне стало приятно.

— Хорошо... Ты... не могла его убить, потому что совсем не убийца, пушинка... Когда я уходил, ты смотрела уже третий сон. Я скорее поверю, что Быки стали есть мясо, чем в то, что ты проснулась и тихо пробралась в чужую комнату, чтобы зарезать. Сказка... Может правдоподобная для остальных, но не для меня. Для меня твое обвинение — нелепица, чушь. Давай подумаем, кто и почему мог захотеть тебя обвинить, — теперь Крис говорил ласковее, заставляя меня довольно жмуриться.

— Давай...

— Я предполагал, что убивает кто-то из новеньких, вроде того же Байнара, но теперь... Всё мне совсем не нравится. Слишком много Быков убито, причем именно Быков, теперь инсценировка преступления. В итоге, дочь Быка под обвинением. Очень странно... Волки убирают Быков? Возможно, но бессмысленно: самим же хуже будет. Как они удержат крепость? Или убийца хочет подставить тебя, потому что ты тоже Бык? А может именно тебя?

Заморгала, соображая. Если меня сочтут виновной, тогда... тогда мне светит однозначная смерть, а значит, действительно, еще одним Быком меньше. Кто на такое способен?

Крис продолжал рассуждать вслух.

— Для начала: как кровь могла попасть на твою одежду? Когда я уходил, то дверь за собой только прикрыл, ты не запирала ее на засов. Получается, кто угодно мог проникнуть в комнату и нанести на твои подошвы и одежду кровь Быка. Твоя соседка, Волчица, та еще... особь. Подозрительно, что ее не было именно этой ночью. Вы с ней ссорились? Нет? А другие Волки, ругалась ли с кем? Толчки, тычки, обиды — было? Что с Быками? Не верю, что к тебе не приставали. Отказывала кому-нибудь... из ныне живых? Почему опять мотаешь головой? Не отказывала? Берта! Ты что, спишь?!

Крис беззастенчиво потормошил меня, вытягивая из цепких лап сна, который легко прихватил в свое царство мое размякшее тело, заставляя закрыть глаза и провалиться туда где тепло, безопасно и хорошо...

— Угу. Мне малиновое... Н-не сплю... — вслух сообщила, выкарабкиваясь из начинающегося сна.

— Вижу. Малиновое позже, — вздохнул и без надежды спросил. — Подозреваешь кого-нибудь?

— Прости... — заморгала, сбрасывая сон и пытаясь соображать. — С Фэа мы не ссорились, а ее отсутствие... Это бывает, иногда она ночует у кого-то. Мне некого подозревать... Быков не так много, близко я ни с кем не общалась и не ссорилась. Насчет приставаний... — я замялась. — Было однажды.

— Когда? — голос Криса посуровел. Я приподнялась.

— Давно... Я как только сюда пришла, сломала кой-кому руку... — застенчиво сообщила под строгим взглядом. — ...в трех местах. Обе... руки. И, ногу. Две... Он был довольно сильным, так что с тех пор никто и не решался... Быки меня обходили, месяц был спокойным.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Не тот ли это тот Бык, который якобы упал с лестницы и весь переломался?

— Я чуть-чуть... — опустила глаза.

— ...только пальцем тронула? — опередил Крис и усмехнулся, крепче поджимая меня рукой. — Нет, на месяц откладывать месть бы не стали. Значит...

Его прервал резкий гудок трубы. А затем сразу второй.

Испуганно встрепенулась.

«Все на стену. Так рано?!»

Огорченно отстранилась, осознавая, что сейчас Крис должен уйти, и я опять останусь одна в этой ледяной клетке. Надо быть сильной и продержаться.

— Оставь мне свой плащ, пожалуйста... — попросила. — И... будь осторожнее, хорошо?

Мы встретились глазами.

— Думаешь, уйду? — неожиданно спросил и голос прозвучал с мягкой насмешкой. — Мне плевать на эту крепость, мануарцев, старшину, предупреждения, на всё. Без меня как-нибудь справятся. Кто-то убивает Быков, Берта и кто-то подставил тебя. Оставлять тебя одну сейчас я не собираюсь.

— Но за это тебя могут казнить...

— А тебя могут убить. И не говори, что это невозможно. Я остаюсь, — он быстро задумался и внимательно посмотрел на меня, потрогал лоб, заглянул в глаза. — Зрачки расширены, щеки горят. Чувствуешь что-нибудь необычное? Потеря аппетита, ускоренное сердцебиение, странное состояние, навязчивые бредовые идеи?

Я чувствовала. Всё и одновременно. Выудив из кармана крошечный пузырек, Крис протянул его мне.

— Выпей, это лекарство. Подозреваю, мы могли заболеть.

Не противясь, послушно выпила предложенное снадобье. Крис удовлетворенно кивнул, наблюдая как я несколько секунд молча кривлюсь от ужасной горечи. Даже знать не хочу, откуда это добыто...

— Отлично... Сейчас предлагаю ждать. Лучше бы отдохнуть, ты засыпаешь на ходу, — он потянулся. — Я тоже не доспал. Мы оба не восстановились.

Заколебалась. Но там же мобилизация... А мы тут будем отдыхать?

— Или, чем предлагаешь скоротать время? — глаза Криса блеснули. — Выясним, кто сильнее?

— Нет... — однозначно отказалась. — Тут... мало места!

Маг только улыбнулся.

— Ложись уже, не капризничай, — он потянул меня улечься на лежанке. — Когда нужно будет вскакивать, вскочим. А пока есть немного времени, надо использовать его как можно эффективнее.

Я не капризничала. Мне точно нравится, что он остается, просто немного... странно?

Повернувшись было к нему лицом и столкнувшись с бордовыми глазами, я вдруг резко смутилась и предпочла развернуться спиной. Так же и лежать удобнее, разве нет? К тому же тесно, и так будет... анатомичнее.

— Гм... — в ответ пространно произнес Крис, притиснувшись сзади, чтобы уместиться на не особо широкой доске.

— Что? — вопросила.

Вздохнул.

— Ничего, пушинка, лежи.

Осторожно положив руку мне на плечи, замер. Тепло... Непривычно... Остро ощущая тяжесть чужой руки на себе и настороженно прислушиваясь к тому, как вздымается мужская грудь за спиной, я уже прикрыла глаза, когда вдруг почувствовала, как за мной в области бедер что-то зашевелилось.

Тихо взвизгнув, отпрянула.

— Крис! У тебя в штанах кто-то... Крыса?!

— Что? Ох, Берта... Это тот самый... мужской огурец, — он издал смущенный смешок. — Прошу прощения. Я не могу полностью контролировать... Он так реагирует на близость к привлекательной женщине. Но это нормально, не переживай. Просто лежи спокойно, не обращай внимания.

«Огурец?!»

— Почему он шевелится? Он живой?!

— Не мертвый, — хмыкнул. — Он тебе не угрожает. Спи. Если не будешь ерзать, он тоже уснет.

Я замерла, размышляя на тему неспящих огурцов, и заодно остро ощущая как к моей ягодице прижимается это... вызывающе твердое, крепкое. Нет, это никакой не огурчик, а самый настоящий огурец! Как он должен... в теплицу помещаться?! Игнорировать проявившегося гостя я не могла. Сон как рукой сняло. Какой сон?! Это же как нож у горла! Только не нож... И не у горла...

Крис не шевелился, но я слышала по дыханию, да и чувствовала, что он тоже бодрствует, и старательно не двигалась. Его огурец спать также не ложился, по ощущениям только наливаясь силой.

— Крис, он не засыпает... — с любопытством заметила через несколько минут.

— Знаю... — тут же проворчал. — Ты ему нравишься.

«Нравлюсь огурцу?!»

Не выдержав этой мысли, я разразилась вопросами.

— А так можно? Нравиться отдельно огурцу и отдельно тебе? Вы вообще заодно?

Мужская грудь сзади начала мелко подрагивать.

— Небо... Берта! С тобой только мертвый уснет! — голос Криса тоже дрогнул. Тихо смеясь, он почти застонал мне в затылок. — Можно! Можно нравиться отдельно и всем вместе тоже можно. Нет, мы... не всегда согласны друг с другом. Сейчас согласны... Ты давай-ка лучше развернись, так нам всем спокойнее должно быть, — наконец, со вздохом скомандовал.

Я озадаченно развернулась и сразу же смущенно сползла пониже, спрятав лицо где-то в районе его шеи. Взгляд я уж точно не вынесу и не усну. Теперь наши бедра так плотно не смыкались, потому нижняя половина Криса меня смущать перестала, хотя я держала в голове мысль о том, что там... кто-то не дремлет.

Зато начала смущать верхняя половина. Нет, Крис почти не шевелился. Зато дышал. Теплое дыхание разбивалось о мои волосы, я слышала, как вздымается его грудь, стучит сердце и чувствовала его запах. Бывший морской Змей все ещё пах морской солью, непокорным бризом и нагретым на солнце песком. Чтобы уместиться на лежанке, мне пришлось обнять его, как и ему меня. Наши колени касались друг друга.

Там снаружи шумела Эгида, раздавались знакомые крики, ругался старшина, а мы лежали здесь... слишком близко. Я почувствовала, как у меня участился пульс. Крис тоже дышал чаще, чем дышат спящие. Мы не двигались.

— Крис, а если... А если не получится? — шепотом спросила, уверенная, что он не спит.

— Что не получится? — так же шепотом ответил.

«Не спит...»

— Выжить... — туманно ответила.

— Получится, — проговорил уверенно.

— А если нет? Помнишь, я говорила в яме...? О том, чего хочу перед смертью...

На этот раз я не стала предлагать прямо то, что билось в голове, заслоняя остальное. Тогда я не хотела соития и не хотела Криса, я хотела только успеть пожить, а сейчас... сейчас о жизни я размышляла в последнюю очередь. Я думала о том, что хочу его дыхание на своей коже. И руки. И всё остальное. Хочу. Как минимум одна часть Криса тоже «за».

Сглотнув, Крис рвано и с какой-то укоризной выдохнул:

— Берта...

— Я тебе не подхожу? — огорчилась, по-своему трактовав его реакцию. — Знаю, что не такая, как змейки, некрасивая, слишком большая, слишком сильная... Я не обижусь, если...

Его рука крепко стиснула мой затылок, заставляя умолкнуть.

— Замолчи... — глухо проговорил надо мной Крис. — Опять ничего не понимаешь, глупая коровка... С тобой все в порядке. Ты хорошенькая. У тебя смешной нос, ямочки на щеках и потрясающие глаза. Кожа прекрасная. Волосы отливают медью. Я не боюсь твоей силы. Мне абсолютно нравится твоя фигура. Ты смешишь меня, удивляешь... Приводишь в ярость... Приводишь в восторг. Мне трудно лежать спокойно.

Я замерла. Щеки загорелись огнем. Он все еще не двигался, продолжая говорить, только поглаживая мои волосы:

— ... я хочу тебя, желаю... И обязан держать себя в руках. Пока мы здесь, положение опасно, шатко... Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться, сперва решить эту задачу. После... займемся остальным... Всем, чем хочется. Да?

Каждое его слово после «хорошенькая» внушало мне совершенную уверенность, что умный Крис в свою очередь тоже ничего не понимает.

— Нет, — убежденно проговорила в ответ. — Какое еще «после»?

Замолчав, маг медленно приподнялся на локте. Я тоже решительно привстала, оказавшись с ним нос к носу. Он сузил загоревшиеся глаза. Я четко заговорила:

— Если положение опасное, как можно медлить? Есть только «сейчас»! Если мы не выберемся, я этого хочу. Если я не выберусь, я этого хочу. Если ты не выберешься, я хочу сделать это с тобой, пока не поздно. Не перекладывай всю ответственность на себя! Я тоже решаю! Или ты... ищешь отговорки?!

— Ищу отговорки?! — брови Криса взметнулись вверх и тут же угрожающе сомкнулись.

Мотнув головой, он процедил сквозь зубы что-то вроде «в-с-с» и яростно впился мне в губы, нажимая, и заваливая на спину. Ощущая только захлебывающееся восторгом ликование, я вцепилась в его волосы, Крис прихватил и с силой потянул мою косу, одновременно просунув бедро между ног, так что я опять почувствовала, как в меня непреодолимо твердо вжимается его возбуждение. Несколько секунд мы будто исступленно боролись, отчаянно хватаясь и шаря руками друг по другу. Под хватом Криса с жалобным треском отлетели несколько застежек на моей куртке. Я рванула его рубашку, безжалостно разрывая ворот; в этот момент я готова была его растерзать, и он меня, кажется, тоже... Его губы остро жалили, мы практически кусались как дикие звери, до ноюще-острой боли, до стона. Голову закружило и... Эгида исчезла. Мир просто вмиг схлопнулся до ощущения нас в одном жарком прерывистом дыхании и странном болезненном удовольствии, которое надо было причинить другому и почувствовать то же самое от него...

Жесткое давление ослабло так же резко, как и началось. Крис приподнялся. Губы горели, когда он от них оторвался.

«Куда?! — с немым требовательным вопросом я вцепилась в его плечи. Он серьезно усмехнулся, нависая надо мной. Бордовые глаза лихорадочно блестели.

— Всё с-с тобой не по плану, бешеная коровка... — хрипло проговорил. Его палец скользнул по моему подбородку и нижней губе. — Приоткрой губы... — шепнул, уже ласково заставляя меня разомкнуть челюсти и опять наклонился, неожиданно мягко, почти невесомо вписывая свои губы в мои. Крис не закрывал глаз, и я видела, как он смотрит на меня из-под ресниц, снова и снова касаясь губами, теперь осторожно, чуть подталкивая, словно бы подначивая отвечать такими же мягкими толчками.

Слушаясь безмолвных наставлений, я стала неумело отвечать, а потом поняла, как нужно отвечать... Темные пряди его волос щекотали мне лоб: руки, словно стремясь загладить недавнюю вспышку, беспрерывно двигались, заласкивая волосы, щеки, шею, погружая в негу... Утопая в этой ласке, поняла, что Крис поступил так же, как с голосом: добавил мягкости, чтобы не быть слишком резким и не причинять боли. Бушующий огонь присмирел, решив нежно греть, а не обжигать.

Через несколько минут я осознала, что Байнар совершенно не умел целоваться. И в тот же миг поняла, что мне нравится целоваться. С моим женихом.

Мужские руки проникли под сорочку и горячими змеями поползли по голой коже.

— Помнишь, на чем мы ос-становились в прошлый раз? — ухо обжег низкий шепот. — Я каждый день думал о продолжении... О том, что хочу с-сделать с тобой...

«И я...»

Крис продолжал говорить, нашептывать, по-змеиному подтягивая «с»... Оглушительная нежность слов сплеталась с пронизывающей откровенностью, заставляя краснеть, подрагивать и все острее ощущать его пальцы, которые уже скользнули под пояс штанов и поползли вниз, на этот раз проникая под белье... беззастенчиво. Коленом Крис отодвинул мою ногу в сторону, и, не успела я ахнуть, как он опять накрыл губы, жадно подхватывая судорожный выдох.

То, что он делал, напоминало охоту... Охоту за мной, с отрезанием пути отступлений. Крис словно намеренно направлял меня к известной только ему точке, подталкивая вперед языком, губами, словами, горячими пальцами, ловко творящими неведомо что, ведущими неведомо куда сначала медленно, а затем все быстрее, быстрее, ускоряя ритм... Не знаю, сколько прошло времени и почему вдруг в холодной башне стало жарко, но мое дыхание сбилось, будто от неспешной прогулки мы перешли к стремительному бегу.

А потом... а потом Крис меня поймал. Я поняла, что уже не бегу, а лечу туда, куда он меня загнал, и не могу остановиться. Мой тихий стон, разбившийся об его губы, он тоже подхватил и отпустил только, когда я выдохнула все-все...

Я... Ого...

И так небогатый мой словарный запас куда-то испарился. Руки и ноги ослабели после... взрыва? Не знаю, как иначе сказать... Почему я не знала про возможность так взрываться? Некоторое время я потрясенно смотрела на Криса.

— Ты очень красивая... Очень, — серьезно рассматривая меня, прошептал он. Его пальцы проскользили по животу, груди, шее и воздушно коснулись щеки. — Понравилось?

На губах заиграла довольная коварная улыбка. Задавая вопрос, Крис явно знал ответ.

— Очень... — еле пробормотала. — Но Крис... Это опять был «почти секс». Ты же не...

Он упруго припечатал меня нежным и крепким поцелуем, заставляя замолчать.

— Прими и смирись, пушинка. Ни место, ни время не подходят для первого опыта. Объективно. Тут нет условий для женщины. Что бы ты не утверждала, тебе было бы как минимум холодно в процессе и некомфортно после. Меня это не устраивает, — на последних словах расслабленный голос зазвучал с резкой металлической ноткой. — Я опытнее, мне лучше знать.

— Так нечестно...

— Так — лучше. Отдохни.

Вздохнула. Сил возражать не было. Думаю, Крис нарочно повел меня по обманной дороге и обезвредил на середине пути... Он хитрый... И невыносимо упрямый! А мне сейчас башня кажется даже уютной. Особенно когда тело окутывает нега, плечи обнимают горячие руки и сверху лежит теплый плащ, в который можно спрятать нос и чувствовать соленый мускусный запах.

Мы лежали лицом к лицу, теперь уже не таясь. Словно все преграды исчезли и можно было видеть его настоящего и знать, что он тоже видит в ответ.

— Ты пахнешь морем... — произнесла вслух.

Крис задумчиво улыбнулся.

— Я принадлежал ему... когда-то. Морские рождаются и живут на побережьях, плавают в соленой воде, дышат соленым воздухом, питаются тем, что дает море. Знаешь, я до сих пор предпочитаю рыбу мясу. Приятно, что еще что-то осталось.

— Скучаешь?

— Очень.

— И я — по лугам.

— Море — это тоже луга... Бескрайние изумрудные луга, на которых пасутся белые овцы. Только морские быки гуляют глубоко внизу под ним, над морскими звездами... — тихо проговорил Крис, лежа уже с прикрытыми глазами. Длинные черные ресницы слегка подрагивали. Я почувствовала, как он шевельнул рукой, касаясь косы. — Поспи. Ты вернешься домой.

Ветер слегка завывал, носился по нашим телам, надёжно прикрытым плащом, грубо шумела Эгида, а я слышала ее шум все дальше, дальше... Сомкнув ресницы и пригревшись под рукой Криса, пробежала по гребням мыслей, неожиданно оказавшись на кухне нашего дома. Там, напротив очага, под огромным разделочным столом стоит сундучок, сколоченный из выловленных в море досок. Я откидываю темную крышку и на меня веет непокорным бризом, солнечной галькой и песком, со смесью дерева и водорослей. Пахнет солью, морской солью. Я никогда не была на море, но его запах хорошо знаю. Он манит меня, и я часто открываю этот сундучок, чтобы снова и снова вдохнуть соленый морской бриз.

— Крис... — сквозь дрему сказала. — Я не была на море.

— Я отнесу тебя... — тихо шепчет он, но я уже не слышу, окончательно проваливаясь в сон. Знаю, что его пальцы перебирают мои волосы.