Берта сдаваться не умеет

Глава 22. Атака

К ночи я уже была освобождена от кухни. Немалую степень в этом сыграли мои кнедлики, которые все-таки оказались удачными. Благодаря им, старшина, не колеблясь направил меня подальше от кухни — на западную сторону стены. Успешно покорив лестницу, я стояла сверху, глядела на небо и задумчиво терла нос о гладкую рукоять топора. На стене я всегда старалась держать его под рукой, с оружием как-то спокойнее. А у топора вообще множество функций, в том числе отличные успокоительные свойства. Никакого отвара ромашки не нужно. Раз! И все спокойны, будто сожрали миску супа.

Нос чесался, а значит чуял что-то неладное. Точно, скоро атака.

— Эй, Берта! Не сломай древко своим шнобелем! — подал голос Бык Бурак и присутствующие Волки дружно загоготали.

Типичные эгидовцы во всей красе.

Подняла глаза, совершенно не обидевшись. Я вообще-то стараюсь не обижаться на тупых и ущербных. К тому же у бойцов принято обзывать друг друга, подшучивать и всё такое. Иногда можно даже побить — в шутку, разумеется, аккуратно. Максимум, нос сломать. Сейчас я оставила мысли о скорой атаке и задумалась в другую сторону: наговорил ли Бурак на перелом или ещё нет?

— Мне кажется или ты мечтаешь о моей руке? — лениво откликнулась, рассудив, что на реальные действия Бурак ещё не заработал.

— Рука у тебя-то уже занята, да я и не планировал. Разве что о ноге? — Бык намекающе поднял брови.

— Да легко! У тебя рот, смотрю полон зубов. Нога поможет проредить, — серьезно ответила я, и снова раздался гогот.

Я улыбнулась, присматриваясь к лицам. Уже знаю, что сразу бить нехорошо, не по этикету. Сначала надо побеседовать. Вот, Бурак захотел позубоскалиться. Оно понятно, пока ждешь, особо делать нечего. Это сначала трясешься и прислушиваешься к каждому звуку, потом становится не интересно, безразлично что ли...

Сейчас я ощущала странное спокойствие, может быть даже принятие. Нет, оно не было связано с наличием топора или неизбежностью атаки. Спокойствие поселилось внутри меня. Может оно появилось из-за того, что я — это снова я, без всяких компромиссов? Или от того, что я защитила свою честь? Или от того, что мою честь защитили? Крис был на другой стороне стены. Мы не встречались, с тех пор как расстались утром, но от мысли, что он где-то здесь, становилось теплее. Будто горячая рука сжимает руку, похожее чувство...

Оглушительно загудела труба! Один раз.

Скоро.

Мануарцы нападали вместе с ночью. Здесь, на стене я часто следила за ночью и пришла к выводу, что она похожа на волка. Чем ближе к зиме, тем она голоднее, с нарастающей жадностью набрасывается на день, откусывая от него кусок за куском, голодная до света и нашей крови.

Хорошо, что перед нами река, иначе мы не смогли бы обороняться так долго. Дикари не могли построить катапульт или значительных таранов, чтобы расшибить толстые стены Эгиды: река преграждала путь. Благодаря ей, все крупные орудия нужно было переправлять, а на том берегу уже были только мы. И мы не зевали. Несколько удачных выстрелов и конструкция горела или уплывала, подхваченная течением. От того я всегда думала, что эта река сражается за нас.

Со временем мануарцы стали тащить через нее только лестницы, которые не надо было собирать, легко было удержать и переправить. Вот лестницы и стали нашей основной головной болью. Да, дикари несли большие потери: попадали под град наших стрел и камней, поднимающихся по лестнице, легко было сбить, а когда конструкция падала, висящие на ней люди получали увечья или погибали.

Но нам тоже было непросто: несмотря на то, что защитников неплохо оберегали стены, по нам активно стреляли. Атакуя, мануарцы поднимали одновременно сразу несколько лестниц, которые мы должны были своевременно оттолкнуть, чтобы не допустить проникновения в крепость чужих. А кто достаточно силен, чтобы оттолкнуть тяжелую лестницу с налипшими на ней воинами? Только Быки. Без нас эта крепость не выстояла и недели. Волки стреляли, Быки отталкивали. Так и оборонялись. Крис тоже значился в стрелках.

А сколько нас? Мало. Всегда мало. Чем меньше защитников, тем меньше ртов, которым нужно меньше провизии и меньше средств, которые на них расходуют. Кому надо увеличивать гарнизон? Только не нам.

Когда солнце окончательно ушло, и оставшийся свет злорадно поглотила ненасытная ночь, они пришли.

Труба прогудела два раза. Началось.

— Лестница! — заорал Волк. Я ее еще не видела, но уже слышала тяжелый скрип, с которым нагруженная мануарцами конструкция поднялась, а затем ткнулась в толстый камень. Мануарцы проворно поползли вверх.

ФФИИТЬ! ФФИТЬ!

Запели стрелы, летящие с луков и арбалетов. Почти сразу на них откликнулись стонами мужские голоса. Сжав в руках длинную рогатину, я кинулась к краю. У виска засвистели стрелы, которые пускали уже снизу: мануарцы тоже прикрывали своих. Если им удастся убрать Быков, у тех, кто на лестнице есть шанс подняться.

Одна стрела чиркнула по моему шлему.

— Мазила... — пробормотала я, загораясь яростью.

У меня металлический шлем с прорезями только для глаз и на плечах доспехи. Жутко неудобно, видишь мало, бегаешь как с ведром на голове. Зато есть надежда, что в черепе не наделают дополнительных дырок.

— Резче, телка! — поторопил меня один из наших стрелков. — Лезут.

— Сама знаю! — я нашла глазами горизонтальные перекладины лестницы. — Ща!

Прицелившись, Волк пустил стрелу вниз. Почти синхронно раздался крик. Попал!

Еще одна вражеская стрела гулко поцеловала меня — на этот раз в лоб.

Отскочив, я нащупала рогатиной перекладину и, поднатужившись, нажала, с усилием толкая ее назад от стены. В этом деле жизненно нужна наша родовая сила, потому как мало лестницу толкнуть — ее надо оттолкнуть, да так, чтобы она ушла назад. А лестница тяжелая. Под своим весом, да под весом мужиков, настойчиво липнет к стене.

Помочь некому. Тут же еще две встали, быстрее надо. Быстрее!

Сила!

Мой бык пришел на помощь, взревев в венах непреодолимой мощью, с которой все кажется легким и простым. Я сделала резкий толчок. Тяжеленная конструкция, совершив полукруг, рухнула на землю, погребая под собой тех, кто не успел спрыгнуть, как и тех, кто не успел отпрыгнуть.

БАБАХ!

Грохот возвестил, что эту победила. Хвалить меня некому. Короткий смешок для самой себя, и я понеслась к следующей. Я такие мгновения длинная рогатина кажется соломинкой, а штурмовые лестницы противника — сухими ветками. Еще одна полетела!

Как только справляешься со всеми лестницами, можно отдохнуть. Если не позовут.

Боль в недолеченной заднице запела, когда я остановилась для временного отдыха. Только я успела сделать пару выдохов и поморщиться, как...

— Быка сюда!

Навострив уши, я разогнулась и пронеслась на зов, одновременно пытаясь не задеть рогатиной своих же стрелков. Здешний Бык ранен, придерживает локтем пробитое плечо, и уже не справляется. Я активно заработала рогатиной, помогая оттолкнуть лестницу, но два мануарца успели спрыгнуть на стену. Ближайший Волк бросил лук, и оскалившись схватился за меч. Захлебываясь от голода, его сталь впилась в плоть.

ФФИТЬ!

Совсем рядом с виском пролетела стрела с нашей стороны, и тут же раздался стон сзади. Один дикарь успел просочиться, уже занес короткое копье на меня, но стрелок успел.

— Спасибо! — воскликнула я, обращаясь к своему, и столкнулась с таким знакомым темным взглядом, поблескивающим рубиновым блеском. Крис! Он покачал головой, опуская разряженный арбалет. Кажется, у Криса есть новые неодобрительные комментарии к моим действиям. Хорошо, что на мне шлем, и лица не видно, потому что оно просияло.

«Как же хорошо, что мы не враги! Интересно, что я опять сделала не так?» — азартно подумала я. Тут же вспомнила, что он не слишком приветствовал мое появление на стене.

— Найду тебя после боя, Берта, — услышала его голос. Он вежливый, ровный и какой-то... недобрый.

Кажется, Крис сердится. И даже совсем не беспокоится, что его слышит этот Бык, Фэа, которая тоже недалеко и Волк, имени которого я не знаю. Последний вытер меч.

— Я так поняла, мне в комнату можно не торопиться? — с понимающим смешком прокомментировала Волчица.

— Был бы благодарен, если вы сможете выделить нам полчаса для разговора наедине... миса, — сдержанно откликнулся Крис.

— Да легко, Змей. А ты береги силы на полчаса, Бертуся, — ответствовала Волчица. Я увидела широту ее оскала даже через шлем и от возмущения аж подавилась воздухом.

— Фэа!

Раненый Бык бросил на меня нелестный взгляд, резким рывком выкидывая тело одного из мануарцев за стену. Я знаю, почему он так смотрит: честь моя может и спасена, а вот мнение единородцев уже испорчено... Во все времена связь с чужим не приветствуется. Совсем.

— Быка! — раздался голос сзади.

Помчалась обратно, заодно обеспокоенно крутя ситуацию в голове. Крис хмурится — плохо. Неодобрение рода — еще хуже. Все для вида, но Быки воспринимают-то все по-настоящему!

Понятия не имею, как это распутать.

Справившись с очередной лестницей, я выдохнула. В голове всплыл один из заговоров на такой случай. Мысленно пожав плечами, повторила про себя.

Ссоры и упреки, недруги и небраты уходите в горы, в каменные пещеры, где Быки не ходят, звери не появляются, птицы не залетают. Хоронитесь в землю, забивайтесь в камень, забывайте ко мне дорогу.

Авось поможет?

...глупо или нет, повторила на всякий случай. Трижды.

Ссоры и упреки...

— Лестница!

— Бегу!