Берта сдаваться не умеет

Глава 15. После заката все меняются

Крис

День клонился к закату. Он равнодушно обвел глазами пространство вокруг крепости, и перевел взгляд на темнеющее небо: оно тускло серело, как бывает уже глубокой осенью, когда лету отданы яркие краски, а на долю осени и зимы остается лишь пепел всех цветов.

Последние два дня было спокойно. Впрочем, после устроенного пожара и прилетевшего в гости дракона, это было ожидаемо. Дикари зализывали раны, копили злость. А гарнизон пополнился новыми бойцами: вечный круг.

Крис размышлял.

Почему прилетал дракон? Из золотых, королевских. Подозрительно... Светят ли перемены? Командующий ничего не объявлял, и внешних изменений не было, однако Крис знал, что драконы просто так не прилетают. Приняли ли сверху какое-то решение по крепости или планируют принять? Возможно. В Эгиде есть что менять... Но что за решение? Можно только предполагать, вариантов много. Договорились с соседями насчет мануарцев? Хм...

«Будь моя воля, снес бы всю крепость к Хаосу и построил уже полноценную, а не это...»

Оборона крепости малыми силами — тяжелая работа. Из-за малочисленности гарнизона, они дежурили группами по восемь человек, меняясь через каждые восемь часов. В спокойные дни дежурство было простым и скучным. В неспокойные — сложным и тяжелым. Казалось бы, дело нехитрое: стены высокие, крепкие, знай себе отстреливайся, следи за воротами, отбрасывай лестницы. Особенного боевого искусства не требовалось, в основном физическая сила, да твердая рука. Но стоило гарнизону поредеть, дежурства становились двенадцатичасовыми, превращая и так безрадостный солдатский быт в совершенно рабский.

Сощурившись, Крис уловил тепловое пятно внизу за стеной. От змеиного зрения остались жалкие крохи, но хорошо, что хоть что-то. Это давало преимущество перед теми же Быками, которые в темноте вообще ничего не видели и без огня были беспомощны как слепые котята. Мануарцы же, прекрасно видевшие в темноте, предпочитали нападать исключительно по ночами.

«Не сейчас», — мысленно проговорил Крис, поднимая арбалет и прицеливаясь.

Он нетерпеливо ждал окончания дежурства, проклиная каждый шорох за стеной. Только бы не напали.

«Не сейчас, мануарские псы. Позже...»

Дождавшись, когда светящаяся точка подбежит поближе, выстрелил. Вжик! Звонко тренькнув, стрела молниеносно улетела вниз. Фигура остановилась.

«Отбегался».

Крис опустил оружие. Появляются разведчики — значит уже планируют атаковать. Хоть бы не сегодня... Сколько ещё осталось до конца смены?

Предвкушение встречи с Бертой доставляло удовольствие.

Небо, да это единственное, что сейчас доставляло удовольствие!

Только от ожидания время тянулось долго. Слишком долго. Он отбивал ногой секунды, считал. Знал, что время относительно, старался не ждать, занять мысли. Думал.

Темнело быстро. В десяти шагах за его спиной несколько новеньких образовали небольшой междусобойчик, смеясь и переговариваясь друг с другом, и греясь около крошечного огонька, утопленного поглубже в металлическую трубу, чтобы издалека не было заметно. Внимания говорящие на него не обращали. Впрочем, Крис тоже не обращал внимания, ровно до тех пор, пока до его ушей не донеслась фраза:

— ...телочка, похоже, не распакованная.

Общий понимающий смешок, сопроводивший сказанное, был понятен каждому мужчине. Это было предвкушение. То самое, которое предваряет открытие и смакование деликатеса, который никто не трогал до тебя. Крис невольно прислушался.

— И задок уже оценил. Удачно зашёл в лазарет. Белый, сочный... Подбит слегка, но все равно... ух! — говоривший причмокнул и цокнул языком.

Мужчины грубо загоготали.

«К Берте примеривается», — понял Крис. Он постоял ещё немного, ощущая, как накатывает брезгливость и злость. Низкородная грубая шваль без чести... Таким нужно вырезать язык, чтобы меньше болтали. Для начала.

Уши хотелось заткнуть. Он хмуро посмотрел за стену, против своей воли продолжая слушать.

— Как же ты ее распакуешь с подбитым-то задом, Бай? — гоготнул кто-то. — Не дастся телушка, ставлю серебро! Гладить тебе тот белый зад только во сне!

Опять гогот.

— Ставлю золотой, что за пять деньков распакую, — рассмеялся говорящий и хлопнул себя по колену. — И четыре — это чисто ей на восстановление.

Хохот. Маг подвинулся так, чтобы видеть говорящего. Огонь осветил молодое сильное лицо Быка.

«Ну, привет, симпатичный бычок», — Крис злорадно улыбнулся, припоминая лицо. — «Распаковкой, значит, решил заняться...»

— Дубина, потерял ты свое серебро! Байнар ее прижмёт, да и не спросит, — фыркнул один из говорящих.

Крис внимательно следил за Быком. А тот легко и подтверждающе улыбнулся, не опровергая слов.

— Телочек спрашивать нужно что ли? — лукаво ответил он. — Я что-то не спрашивал никогда. Почти никто не жаловался.

— Почти?!

Грубая ругань от лица заранее проигравшего смешалась с очередным взрывом смеха.

«Прелестная компания...» — бывший Змей отвернулся, бесшумно отступив на несколько шагов в темноту, и задумчиво дотронулся до рукояти ножа. Пальцы ощутили знакомые костяные грани, вырезанные специально под его хват. Для мастера клинка нож — друг, брат, советник, естественное продолжение руки. Выдвинув нож, он несколько секунд ласкал гладь острого лезвия... а затем вновь задвинул его в ножны на запястье.

Усмехнувшись, посмотрел на темнеющее небо.

«Пос-смотрим».

***

Сменившись, Крис быстро пошел к Берте.

Каждый шаг к ее комнате вызывал в нем практически восторг от предстоящей процедуры. Азарт волновал кровь. Что будет? Откажется? Могла бы. Для нее лучше согласиться, это разумнее, но, когда Берта слышала голос разума?

Предугадать ход мыслей коровки Крис не мог и, когда она открыла перед ним дверь, ждал чего угодно, вплоть до крика или толчка. Но Берта молча попятилась, позволяя ему войти.

«Согласна!»

С трудом сохраняя каменное выражение лица, Крис вошел, успевая уловить стыд и панику в женских глазах. Удовольствие усилилось процентов на триста.

«Ну что же ты, телочка? Я же почти врач», — ехидно подумал, выделяя «почти».

В маленькой комнатушке стояли две лежанки, да горела свеча, тускло озаряя серый камень. Маг отметил одно совсем небольшое узкое окно, приподнятое над полом метра на два вверх.

«Такие же „хоромы“ как у всех».

— Пожалуйста, ложись на живот и спусти белье, — флегматично проговорил Крис вслух и демонстративно отвернулся.

Губы тут же расползлись в улыбке. Давно он не испытывал такого эмоционального подъема. Наверное, последний раз, когда освободился от дикой Силы, несколько месяцев назад. Услышал, как она зашуршала одеждой и прикинул: «Если ей достаточно неловко, сейчас заговорит».

— Ты сказал, что твое образование позволяет лечить... — тут же заговорила Берта. Бинго! Крис чуть не рассмеялся вслух. — Что у тебя за образование? Я... готова.

Дрожь в голосе выдавала коровку с головой. Боится пушинка, ой как боится.

— Лучшее змеиное, какое бывает, — туманно ответил Крис, не собираясь ничего объяснять, и быстро повернулся. Еще шестьсот процентов к удовольствию! От улыбки не удержался, благо Берта отвернулась, с повышенным интересом рассматривая каменную кладку.

А вот Крис отворачиваться не собирался. Ему было на что посмотреть...

Берта легла, спустив юбку и белье наполовину, обнажив молочно-белую кожу поясницы и начало ягодиц. Контраст между нежной кожей и грубой простой одеждой был таким ярким, что впору было бы присвистнуть.

«Как нежная мякоть под грубой кожурой», — с восхищением подумал маг, неспешно делая шаг к лежащей перед ним Берте. Неспешно — чтобы насмотреться подольше.

Зрелище максимально... воодушевляло. Крис бы согласился и на гораздо меньшее воодушевление, потому что имеющееся быстро спутало мысли. Кровоснабжение мозга снижалось угрожающе быстрыми темпами.

«Почти обнажена...»

Юбку очень хотелось сдернуть вниз, чтобы видеть все. Он невольно сглотнул.

— Сейчас уберу повязку, потерпи, — внешне спокойно произнес. — Я буду аккуратен.

«Сейчас, сейчас... Внимательно. Снять повязку. Больше ничего не трогать».

Крис наклонился ниже, старательно рассматривая повязку и одновременно пытаясь отвлечься от притягательной родинки на левом полушарии. Стрела попала Берте в безопасную верхнюю боковую зону, и это место было скрыто под повязкой.

Очень осторожно он убрал пластырную основу, обнажая ранение и нахмурился.

«Н-да. Нехорошо».

— Подвинься, — Крис сосредоточенно присел около бедра Берты, вынуждая ее чуть сдвинуться к стене и с повышенным вниманием всмотрелся в рану. Чтобы вытащить наконечник стрелы, врачу пришлось сделать надрезы, расширяя отверстие. Без ухода на коже точно останется крупный шрам, напоминающий четырехугольную звезду.

— Сейчас чувствуешь боль? — сконцентрировавшись, серьезно уточнил.

— Ноет, — нехотя ответила Берта, и он понял, что она опять не хотела признаваться в слабости.

«Глупая гордая коровка».

Было бы преступлением оставлять шрам от стрелы на молочной глади кожи. Высший маг, который не мог пользоваться Силой, мог сейчас сделать только самое элементарное. Немного помочь.

Он опустил подушечку пальца, закрывая бесстыдно зовущую его родинку.

«Т-с-с, заткнись. Не сейчас».

Второй рукой зажег единственную позволенную искру.

— Сначала немного кольнет, — произнёс вслух.

Берта ожидаемо с тревогой угукнула.

Крис задумался на пару секунд и мысленно произнёс:

«Исчезает раненье, не оставя следа,

Заживает отныне быстро и без вреда».

Нехитро получилось, но достаточно. Рифма — простейший проводник. Сверкнув в полумраке, огненная искра кольнула Берту, впечатывая магию в ткани. Коровка дернула плечом.

— Что это?

— Начало лечения, терпи, — он все еще не собирался ничего объяснять.

Теперь будет заживать лучше. Боль в заклинании Крис не упомянул специально: забыв про боль сумасшедшая телочка может опять начать бегать по лестницам. Пусть уж лежит смирно, как сейчас. Ей идет.

Он нехотя оторвал подушечку пальца от родинки, чтобы достать лекарство.

— Что ты знаешь о змеиных средствах, Берта?

— Знаю, что дорогие, — она не поворачивалась, пряча лицо.

«Так не годится, пушинка, я хочу тебя видеть».

— Значит ничего не знаешь. Посмотри, — позвал маг, вынуждая ее повернуться.

Берта заметно вздохнула и медленно повернулась.

«Пунцовая».

Откровенно наслаждаясь смущением на девичьем лице, Крис с улыбкой показал крошечную темную бутылочку. Змеиный бальзам, который он привез с собой в Эгиду, был лучшим, предназначался только для высокородных Змеев, под страхом смерти не использовался ни для продажи, ни для такой вот «помощи». Но раз он теперь маг, то мог легко нарушить правила бывшего рода.

— Чем лучше заживляющий бальзам, тем больнее лечение, — он прямо смотрел в огромные глаза. — Понимаешь?

— Угу, — телочка кивнула и с интересом хлопнула ресницами, заметно отвлекаясь от стыда. — Будет больно?

— Не просто «больно», очень больно, — подтвердил Крис. — Будто в рану воткнули несколько ножей. Боли не избежать, не облегчить, придется перетерпеть, поняла?

— Поняла, — Берта опять вздохнула, упрямо глянула на него, дрогнула своими опахалами вместо ресниц и снова отвернулась.

«Гордая коровка», — маг улыбнулся, наблюдая как качнулась и упала на край лежанки пушистая коса. Красиво. Её бы хорошо схватить и потянуть на себя.

— Готова? — он взял бальзам специальной кисточкой. Черная густая мазь облепила мягкие щетинки из ворса белки.

— Угу.

— Сейчас, — Крис мазнул рану и заранее поморщился, ожидая бьющего по ушам крика.

Тишина. Свеча дрогнула от ветерка из окна. А вот Берта не дрогнула, не издала ни звука.

Быстро размазав мазь по краям раны, Крис недоверчиво посмотрел на Берту.

«Не может быть, что ничего не чувствует. Или бальзам просрочен? Не должен... Хранил правильно, не нагревал. Не нагревал же?».

Он порылся в памяти.

— Ты чувствуешь боль? Берта? — с сомнением уточнил.

— Да... — сипло шепнула она и Крис, наконец, заметил, как дрожат ее локти и напряжен затылок.

«Ох, ты ж... терпит! Сильно». Он не понаслышке знал эти ощущения, сам не раз грыз зубами собственную руку, пытаясь не издать ни звука. Не всегда получалось. Слегка обескураженный, Крис молча убрал бальзам и быстро закрыл рану.

— Полчаса, слышишь? Через полчаса отпустит.

Опять удивила. Он посмотрел на встрепанные волосы, меднеющие при мерцающем свете свечи. Крис знал, что она чувствует сейчас, очень хорошо помнил. Ощущая невольное уважение к силе, подумав, осторожно подтянул ее юбку выше, с некоторым сожалением прикрывая ягодицы и поясницу.

— Зря ты так... Можешь показывать боль, не обязана терпеть молча.

— Мы обязаны, — глухо произнесла она, не поворачиваясь. — Крис... Благодарю. Можешь уйти?

— Да. Еще два вечера, Берта, — он поднялся и, не прощаясь, вышел.

Шагал быстро. Ему было о чем подумать.

«Мы обязаны»? Кто это «мы»? Слишком большая сила, слишком большая гордость для низкородной телочки. И честь. Что-то не сходится... Нет. Вообще ничего не сходится. Кто ты такая, Берта?