Берта сдаваться не умеет

Глава 13. Минус бычок

Мне надо выздороветь.

Весь следующий день пришлось проваляться в постели в позе черепашки — на животе. К моей радости, за стеной было спокойно, видно дракон произвел впечатление на дикарей. Я уговаривала задницу заживать, а себя — быть умнее. В долги к Крису попадать мне совсем не хотелось, пусть он и говорит, что не помогал.

Хотела бы в это поверить, да только он действительно помог. Сама бы я до кровати не дошла, точно бы по пути упала в беспамятстве. Позорище какое... Крутя произошедшее то так, то эдак, я поняла, долг нужно вернуть. Кровь из носу — нужно!

Как выздоровею, могу Криса куда угодно сносить, но, подозреваю, он это не снесет. В итоге я ведь день ломала голову, как отдать Змею долг, но ничего толком не придумала.

«Технически, просто отлично, если бы Криса ранили в зад», — я мечтательно задумалась над перспективой. — «И он бы стал смирнее, и я бы ему помогла по лестницам передвигаться».

Фэа пришла с дежурства с традиционной таинственной улыбкой на рябом лице.

— А у нас-то происшествие, Бертуся, — глотнув из фляги, она развалилась напротив. — Убили ночью одного из ваших.

— Не брешешь?! — от изумления я аж приподнялась на локтях.

— Не-а, — она отрицательно качнула головой. — Бычка такого... злого.

— Какого?

Они так-то все не очень добрые.

— Загорелого. Помнишь, он ещё со старшиной бодался? Кидался, пока тот ему по челюсти не вломил.

— А! Ого! — злые глаза Быка я вспомнила, это был именно тот, кто швырял мне вчера тарелку с вопросом «пробовала ли я». — Как его пришибли? Поймали, кто сделал?

— Нож в пасть загнали до рукояти и провернули. Не поймали пока, — Фэа опять с улыбкой покачала головой. Она улыбалась по-своему так рассеянно, будто бы все хорошо и она не находилась в ссылке за убийство. Думаю, Волчица и горло перерезала так же — с улыбкой. Впрочем, меня это не трогало. Еще месяц назад мы дали друг другу слово, что друг другу вред не причиним. Договор был в силе.

Я думала об убийстве Быка. Как ни странно, преступлений в Эгиде практически не совершалось. Строжайшая дисциплина и тяжёлые многочасовые дежурства делали дело: никому не хотелось идти за стену вне очереди, да и сил не было. Тех, кто выживал — реабилитировали, считалось, что они отбыли наказание. Вдобавок, из-за обилия носов и ушей в маленькой крепости было практически невозможно что-то скрыть. Когда на одном краю чихали, на другом говорили: «Будь здоров». В итоге даже самые рьяные предпочитали сохранять нейтралитет. А наличие мануарцев помогало особо буйным отводить душу.

Так что, да: я удивилась.

— И подозреваемых нет?!

— Отчего же... есть, — лениво произнесла Фэа, опять булькнув своим волчьим напитком. — В новом пополнении приехали отчаянные ребята, те могли. Да и подозрительно: только появились и сразу — на тебе. Мы думаем, кто-то из них.

«Мы» — она имела в виду своих, Волков.

— Угу... — понимающе произнесла я вслух и подумала, что нужно будет спросить Байнара, что он про это думает. А может и знает что?

— Малек строжился. Сказал, что найдет преступника и он понесет наказание, — с ухмылкой добавила Фэа.

Я тоже усмехнулась.

Понесет, конечно, если самому нож в пасть не загонят. К примеру, если Быка убил кто-то из Волков, обиженный род мог отомстить ему ещё до официального наказания. В этом смысле преступнику завидовать было нечего.

— А про тебя бычок спрашивал. Новенький красавчик, — поменяв тему, Фэа небрежно стянула ботинки и с блаженным вздохом откинулась на кровати, прикрыв глаза.

Я мигом забыла про происшествие, ощущая как торжествующая улыбка растягивает мне губы.

«Спрашивал! Значит, я все хорошо сделала! Правильно, что терпела, я ему понравилась!»

— Что спрашивал? — я старалась говорить без эмоций, но они все равно звенели в голосе как блюдца в буфете.

Фэа сделала паузу, открыла желтоватые волчьи глаза, повернулась на бок и неторопливо заговорила:

— Отвёл он меня, значит, в сторонку, глазками своими красивыми всю обсмотрел, приобнял и нежно так на ушко спросил...

— Чего? — я оскорбленно подпрыгнула, от души шибанув по кровати.

Волчица откровенно расхохоталась.

— Шучу я, Берта.

Я выдохнула, останавливая накатывающую Силу.

— Ты осторожнее, а то я и рассердиться могу. Потом поздно будет про шутку говорить, — предупредила.

— Знаю-знаю, — она весело оскалилась. — Ты бы видела, как тебя перекосило. В общем, подошёл он чинно, поздоровался аккуратно, спросил, давно ли ты здесь, есть ли у тебя кто, где ты живёшь, когда я дежурю...

Она прервалась и хохотнула.

— Зачем ему знать, когда ты дежуришь? — я опять ощетинилась.

— Ой, Берта, давай уже соображай, а...

А, точно. Я почувствовала, как краснею. В запале не сразу удается сообразить...

— Парень-то глаз на тебя крепко положил, — констатировала она. — Симпатичный, жуть. Не обидишься, если я его заберу на вечерок? — непринужденно спросила Фэа.

— Обижусь! — мрачно сообщила я, уже понимая, что она глумится.

— Тогда не буду. Вижу как ты ради него собственный зад рвешь и не жалеешь.

Она расхохоталась. Я недовольно прикрыла глаза. С Фэа у нас был как бы пакт о ненападении: она не трогает меня, а я не трогаю ее. Так-то она Волчица задиристая, спуску никому не даёт, но мы ладим.

К тому же длинные восьмичасовые смены на карауле позволяют нам не так часто встречаться.

— Ладно, ладно, хе-хе-хе. Только все непотребства, чур, на твоей кровати, — предупредила она. — Знаешь, что делать-то?

— Угу, — буркнула я, не собираясь посвящать Фэа в свои планы и тем более спрашивать у нее инструкций.

«Знаю, что тебя надо меньше слушать. Наслушалась уже. Сама разберусь».