Берта сдаваться не умеет

Глава 14. Вопрос о границах в области падения плодов

Крис

«Сто сорок пять, сто сорок шесть...» — утром Крис отжимался в своей комнате, стараясь не обращать внимание на легкое чувство голода.

Всего полтора дня без еды, и что с того? Мелочь для Змея.

Да только он больше не Змей. Когда в Крисе проявился маг, свойства Змея начали исчезать: уходила привычная ловкость, уходило тепловое зрение, уходил острый нюх... Что-то оставалось и все это можно было стерпеть, но еда...

Тело активно напоминало о потребностях, требуя регулярного питания, мышцы слабели, а голодный желудок выворачивало в агонии.

«Сто шестьдесят восемь, сто шестьдесят девять...» — руки предательски затрясло. Крис стиснул зубы.

«Еще не дошел до двух сотен, а уже устал?! Работай, змеиная кишка!»

Он смог отжаться еще только десять раз и с руганью упал на холодный камень.

Слабость выводила из себя.

«Похоже, перед дежурством придется посетить столовую».

В его новом положении питаться неожиданно оказалось самым сложным.

Выходцы рода Змей могли есть всего два раза в месяц, тщательно выбирая блюда, совмещая в редких приемах пищи самые изысканные вкусы. Высокородные Змеи, к которым принадлежал Крис, занимались своими нечастыми трапезами еще более придирчиво. Крис привык к деликатесам. Раньше еда была для него редкой радостью, теперь же превратилась в ежедневное наказание.

Всовывать в себя пищу стало пыткой.

Во-первых, есть Крис не привык. Элементарно забывал. Змей, который годами вспоминал о еде раз в две недели, не мог сразу приучить себя думать о ней каждый день. О приемах пищи несколько раз в день пока даже и не думал.

Во-вторых, питание в Эгиде было отвратительным. Привыкшего к лучшему, просто выворачивало от яств, которые предлагались защитникам крепости. Повар был талантлив: однозначно нужен редкий дар, чтобы из простого набора продуктов ежедневно варганить совершенно непригодное ни по консистенции, ни по вкусу. То переваренное, то недоваренное, то пересоленное, то несовместимое.

«Если перерезать горло этому повару, интересно, найдут ли хуже?» — отвлеченно думал Крис, пытаясь отстраниться от вкуса очередного кулинарного шедевра. Мысли, каким именно способом можно забрать жизнь готовящего, приятно отвлекали от вкуса пищи. Идеальной ему виделась возможность скормить Айвару его же дрянь и продолжать до тех пор, пока желудок Быка физически не треснет. Жаль, на этот способ требовалось время. Быстро убивать такого талантливого повара Крису не хотелось. Возможно, поэтому тот был всё ещё жив.

В-третьих, чтобы есть, требовалось тащиться в столовую и давиться гнуснейшими блюдами при всех. Опять отвратительно. Общество — важнейшая часть трапезы. О каком удовольствии от приема пищи может идти речь, когда рядом с тобой находятся грубые, неопрятные отбросы без манер и воспитания? Они совершенно не умеют себя вести: обсуждают то, что не стоит обсуждать за столом, воняют, вытирают жирные руки об себя же, рыгают... Невыносимое соседство.

Крис даже не мог точно определить, что было хуже: общество в столовой или вкус блюд? Одно усиливало другое. В последние дни он принуждал себя ходить в столовую раз в день, заставлял себя жевать невообразимую бурду. Всё, чтобы жить.

Одевшись, хмуро двинул на завтрак, собираясь с силами, как на битву. Сражаться тяжело, когда побеждать приходится самого себя.

Но сегодня на раздаче опять стояла Берта, и Крис мысленно снисходительно хмыкнул, ощущая, как улучшается настроение.

«Отлежалась, значит, покорительница лестниц и недогадливых Быков».

Отчего-то приятно.

Более того, он испытывал необычное удовольствие от короткого обмена взглядами при встрече. Да, Берта максимально выводила из себя, но одновременно странно интересовала. Конечно, Крис предполагал, что это связано с событием, который он именовал в голове «почти секс».

«Почти секс», — Крис усмехнулся. Единственное приятное, что произошло с ним здесь за все время. Опять заслуга Берты.

Наверное, из-за этого сегодня ему захотелось подразнить коровку. Он подошел к раздаче, отмечая вспыхнувший румянец на круглых щеках. Это откликнулось внутри сладким тягучим удовольствием, которое хотелось продлить.

Опустив ресницы, телочка молча потянулась к каше, когда Крис четко проговорил:

— Салат.

Хотел ли он салат? Нет, он хотел смутить Берту. Если бы она потянулась к овощам, он бы точно сказал: «Мясо».

Она возмущенно подняла на него сногсшибательные бархатные глаза с пышными ресницами. Берта думала, что он Змей, пусть, Крис не собирался переубеждать. Волки едят мясо, Быки — овощи, он же может есть что угодно.

«Ты не угадаешь».

Берта заметно удержалась от комментария и опять спрятала глаза, торопливо накладывая еду.

«Стыдится вчерашнего эпизода и хочет, чтобы я ушел, понятно», — он мысленно улыбался, сохраняя лицо непроницаемо суровым.

Прозвище, данное тупым бычком, ей подходило. Волосы пушились, ресницы пушились, наверное, и губы, если как следует сжать щеки, издадут смешное: «Пуф». Насколько же тяжело было ее тащить, настолько же приятно оказалось дразнить и наблюдать за реакцией.

— Благодарю, пушинка, — невозмутимо проговорил вслух. Бывший Змей точно знал, куда нужно кольнуть, чтобы получить ещё один возмущенный взгляд и заметить плохо скрытое смущение.

«О. Все, телочка. Попалась. Теперь я буду называть тебя только пушинкой», — уверился Крис, ощущая как по телу сладострастно ползет возбуждение.

Он отвернулся, скрывая настойчиво расползающиеся в улыбке губы. Завтрак получался на порядок приятнее обычного. Даже салат показался сносным. Впервые за долгое время Крис ел с удовольствием, чувствуя во рту сладкий вкус. Неожиданно насупленная рыженькая телочка стала единственным объектом, на ком он мог сфокусировать взгляд, не испытывая приступов тошноты.

«Пушинка».

Сейчас он неторопливо жевал и рассматривал Берту с любопытством. Крис так и не понял, почему коровка так стеснялась своей боли и временной слабости.

«Родовая гордость? Быки горды, но обычно это мужская прерогатива, женщины у них традиционно покладистые. Думает, что тоже не должна демонстрировать слабостей? Как мужчина? Вероятно. Только у нее не получается по одной простой причине: она женщина. Кстати, для низкородной ее гордость и благодарность крайне нестандартны. Может подсмотрела у кого? Хотя она сама далека от стандартов...»

С Бертой ни в чем нельзя быть уверенным, Крис уже понял.

Непонятная, парадоксальная, эмоциональная... О чем она думает, как связывает одну мысль с другой и какой непостижимый вывод сделает на этот раз? Вопросы без ответов.

К сожалению, уже через несколько минут приперся не очень догадливый бычок и опять застрял у окна раздачи, скрывая Крису приятный обзор и открывая малоприятный.

«Бертой интересуется...» — Крис медленнее, чем до того, положил еду в рот и начал жевать, оценивающе рассматривая новичка. — «У них, должно быть, много общего. Крепкий... Должно быть, в ее вкусе. Это логично».

Маг поиграл длинными пальцами в воздухе, не отрывая похолодевшего взгляда от Быка.

«Также логично предположить, что она не просто так напрягалась, чтобы сходить на свидание. Телочка с темпераментом, не боязливая... Когда тот захочет большего — а он захочет — она наверняка не откажет... Если Бык не сглупит, как в прошлый раз. Да, он может все испортить сам. Но дело нехитрое, а она готова, заинтересована. Может и взять».

Крис посмотрел на собственную руку, на которой уже затянулся порез от вынужденного и унизительного смешения крови.

«Какого хаоса я вообще думаю об этом? Она не моя. Произошедшее у дикарей ничего не значит», — он знал, был уверен, ничего не испытывал по этому поводу. Глупо испытывать недовольство от мысли, что кто-то обменивается с коровкой взглядами, вызывает румянец на щеках, смущает, называя пушинкой, и планирует большее. Очень глупо.

«Я ничего не чувствую», — без сомнений заключил он, одновременно подозрительно ощущая, как в груди всколыхнулось... что-то.

Крис прислушался к себе.

...точно ничего, кроме накатывающего раздражения и настойчивого желания отодвинуть неприятную фигуру в сторону.

Он подумал ещё раз.

...не просто отодвинуть: уронить, сжать в комок у собственных ног, убрать с пути.

Бредовое ощущение, что кто-то смеет претендовать на то, что должно принадлежать ему, злило и не отпускало. А должно ли принадлежать? Разумеется, нет. Контакт с Бертой — всего лишь странная случайность, ошибка, стечение обстоятельств, воля случая, жребий! Правильным было бы встать, выбросить весь эпизод из головы и уйти на дежурство, предоставив паре Бычков свободу резвиться, как угодно, в свое удовольствие. Рационально. Логично. Разумно.

Крис мысленно абсолютно согласился с собственными доводами, но с места не двинулся, неотрывно следя за мелькающим кусочком рыжеватой косы.

Он сам не заметил, как мысли потекли уже в ином направлении.

«Так случилось, что попал мне в руки персик... с чужого, не моего дерева. Знаю, что не имею на него права, но раз плод сам упал мне в руки, к чему бы мне добровольно класть его на землю и делать несколько шагов назад? Все для того, чтобы его ухватил своими грубыми пальцами какой-то бык? Не мой вариант, тем более, персик в этой дыре один. Пододвину-ка я его поближе к своей тарелке».

Кровь своевольного и амбициозного высокородного Змея — пусть и бывшего — не могла позволить иного варианта. Крис дождался, когда Бык отлипнет от стойки и отойдет к своим шумным собратьям.

А затем целенаправленно пошел к ней.

Берта

После ошибки с лестницей я очень старалась быть хорошей: не дергаться, не делать резких движений, соблюдать покой. Надо было как можно скорее поправляться, чтобы опять ходить, бегать, справляться... Чтобы подниматься по лестнице.

Оказалось, что получить ранение — редкостная гадость. Никакой силы, движений, событий. Лежишь, как бесполезный мешок с песком, уставившись в стену и копаешься в мыслях, ожидая, когда всё это кончится. А время, как назло, тянется издевательски медленно. Тоска!

Я почти с радостью пришла на раздачу, хотя двигаться было и больновато. Всё лучше, чем проторчать еще один день в своей камере-одиночке, глядя на серый кусочек неба за окном: с Фэа мы не так часто встречались, да и долго болтать с ней не о чем.

Поэтому я на редкость терпеливо выслушала недовольство Айвара по поводу пропущенного дня, а затем традиционные претензии бойцов к завтраку. Всё это уже казалось приемлемым и даже немного напоминало общение.

— Это что? — брезгливо спросил один из новеньких Волков, пока я накладывала ему завтрак. Для травоядных он представлял собой нарезанный крупными кусками салат из имеющихся овощей. Для мясоедов... варево напоминало чьи-то кишки. Я даже примерно не могла предположить, что это может быть. Откуда мне-то знать? Я готовить не умею!

Покосилась на Айвара. Задавать гневливому Быку вопросы про блюда было травмоопасно. Есть вероятность, что повар взял зерно, овощи и проварил их до однородной массы с остатками мяса.

— Каша! — уверенно сообщила я, добавляя неопытному в кулинарных делах Волку пару кусочков хлеба. — С хлебом должно быть съедобно.

Волк недоверчиво посмотрел в тарелку и медленно отошел.

Выдохнув, я обратила внимание на следующего.

«Крис».

Странно. Не замечала, чтобы он приходил раньше так рано. Я решила не смущаться, встретить его прямым и уверенным взглядом.

«Гордая дочь Быка не стыдится произошедшего. Я найду способ вернуть долг. Буду смело смотреть ему в лицо и... Эх...»

Крис молча смерил меня своим темно-красным взглядом, и я почувствовала, как совершенно не по плану заполыхали щеки и уши. В памяти всплыло не совсем удачное схождение по лестнице на карачках.

«Что ж такое...»

Я молча потянулась к «каше», когда Змей опять сменил заказ:

— Салат.

По голосу казалось, что он усмехается, хотя лицо оставалось невозмутимым. Возмущенно подняла на него глаза. Хотелось сказать: «Ты уж определись, мясоед ты или и овощеед! Волки берут мясо, Быки — овощи, один ты...»

Но сдержалась, потому что я — нежная миса.

Молча наполнила и поставила перед ним тарелку.

— Благодарю, пушинка, — спокойно сказал он, а меня словно кипятком окатило. Насмехается, змеиный зад! А я... Да что со мной?! Ну назвал опять, ну сказал «благодарю», и что с того? Почему каждое его движение вызывает... это?!

Больше ничего не добавив, Крис сел за отдельный стол, лицом ко мне. Когда я незаметно зыркала на него, казалось, что он продолжает смотреть в мою сторону. Что ему нужно? Я ведь раздражаю его не меньше, чем он меня — это точно.

К моему облегчению, пришел Байнар и заслонил от змеиного взгляда своей могучей фигурой.

— Доброе утро, Берта-пушинка, — нежно проговорил он, повисая на стойке и активно обласкивая меня взглядом.

Я улыбнулась ему, стараясь не думать о том, что «пушинка» уже вызывала у меня неоднозначные чувства.

— А я ждал тебя вчера. Скучал... Почему не пришла?

— Надо было отлежаться... — туманно сказала, думая, как тактичнее сказать о своем ранении, чтобы и напомнить и не упрекнуть. — У меня же... проблемка, помнишь?

Он сощурился.

— Проблемка? — Бык помедлил, соображая.

— Меня же ранили, — памятуя о своей ошибке, решила напомнить прямо.

— Ранили? — он явно удивился. — Я думал, у тебя просто царапина.

— Почти, — улыбнулась. — Но на стену пока не пойду.

— А меня в гости ждешь? — его глаза заискрились.

— Нет, не жду, — честно ответила.

«Единственное, что я жду — когда задница заживет! И мне еще ждать и ждать...»

Бык грустно вздохнул.

— А я бы пришел, проведал тебя...

— Не стоит пока... — ответила без задней мысли, накладывая ему щедрую порцию салата. Хотя, нет — именно о задней своей стороне и думала. Не стоит пока приходить, по лестнице подниматься, о боях думать... Всё «не стоит пока».

Э-э-х.

— А когда стоит? — он быстро заинтересовался, глубоко наклоняясь через доску раздачи ко мне.

— Не знаю еще, может через неделю, — вздохнула, продолжая крутить в голове мысль о ранении. Да, наверное, дней семь еще это терпеть.

— Неделю? — Байнар покрутил бровями, что-то прикидывая. — Долго... Но я подожду. Может и раньше получится, а, Берта?

Он от чего-то подмигнул.

— Может и раньше, — согласилась, мечтая, что рана заживет раньше.

Щедро положила ему три кусочка хлеба, вместо стандартных двух.

Бык повеселел.

— Буду считать дни... — как-то особенно произнес он, забирая тарелку и успев тронуть мою ладонь кончиком грубого пальца.

— Да, я тоже, — вздохнула.

Он отошел к дальнему столу к своим, я проводила его взглядом. Какой милый! Будет считать дни, когда я выздоровею. С Байнаром приятно общаться, легко, все понятно, не то что...

Чуть не попятилась, заметив, что ко мне вновь направляется Крис. Что опять?! Похоже, на лице мои чувства отразились, потому что Крис сделал то, что я еще не видела. Он внезапно чуть улыбнулся.

От неожиданности я растерялась.

«Крис?! Улыбнулся?! Мне?!»

— Не бойся, пушинка, — успокаивающе проговорил. — Я с миром.

Пф-ф-ф! Чего?

— Уж тебя не боюсь! — буркнула, негодуя от того, что он вообще посмел такое подумать. И опять это «пушинка». Очень смешно...

Я не испугалась, просто предпочла бы не общаться лишний раз, вот и всё. Страшный нашелся.

— Решил поинтересоваться: как твоя... — он на мгновение помедлил, прежде чем спросить, и с серьезной полуулыбкой добавил — ...рана?

Вопрос меня удивил.

«Как-как. Заживает... Раздражает... Болит!» В общем, я поморщилась, туманно отвечая:

— Ну... так.

И вообще, какая ему разница?!

Крис понимающе кивнул.

— У меня есть змеиные средства, могу поделиться. Поможет быстрее затянуться, — обронил. — И шрама не останется.

Змеиные средства?! Самые лучшие, самые действенные! Говорят, ускоряют заживление втрое, стоят целое состояние! Я обрадовалась, но тут же напряглась. С чего вдруг такая щедрость?

— Почему предлагаешь? Что ты за это хочешь? — насторожилась.

Он поймал недоверие на моем лице.

— Почему? Ты была со мной, когда ранили. Возможно, даже могла быть за мной замужем, — он усмехнулся, а я от души смутилась. — Поэтому твое ранение — и моя ответственность тоже. Считаю правильным предложить тебе посильную помощь. Безвозмездно, — невозмутимо акцентировал он, будто читая вопросы, множащиеся в моей голове. — Если не хочешь принимать, настаивать не буду. Рана неудобная, с ней жить тебе, не мне.

Ого... Чувствует ответственность за меня? Благородно. Хотя и не стоит уж так... Я невольно ощутила уважение и заколебалась.

Змеиные лекарства считались уделом богачей. Сами Змеи, конечно, приторговывали ими, но секрет изготовления не разглашали никому, и в руки не передавали. Лекари занимались больными лично, разъезжая от одного к другому или принимая в кабинетах. Так что такие шикарные лекарства я желала. Очень. Не хотелось бы принимать их от Криса и опять чувствовать, что должна ему. С другой стороны, выздороветь и вернуться в строй хотелось больше. Быстро взвесив все «за» и «против», я прикусила щеку и вынужденно умерила гордость.

— Благодарю... Ты очень щедр. Я... приму, — выговорить это было сложно.

— Только условие — я буду наносить средство сам, — без улыбки сообщил Крис.

У меня мгновенно возникло несколько идей на тему, куда он может отправиться вместе со своей помощью. Высказать их вслух я не успела. Пристально глядя на мое изменившееся лицо, Крис спокойно добавил:

— Ты же понимаешь, что это не прихоть? Змеи не имеют права передавать свои средства другим родам.

«А, точно...»

Я знала, да... Но не подумала, чем это может грозить мне.

«Это получается, что... Если он будет наносить сам, это значит я перед ним... я перед ним... А он будет... Ох».

— .... а даже если бы и мог, ты не сможешь обработать рану сама, — закончил фразу Крис и добавил уже с полуулыбкой. — Хочу отметить, что образование позволяет мне справляться с ранениями умеренной сложности, а у тебя, как я понимаю, совсем простое. Повторю, решай сама, рана твоя. Хотя вижу: тебе страшно, боишься, уже готова передумать.

В бордовых глазах появилось то, что выводило меня из себя: насмешка, выражение собственного превосходства.

«Так и знал, что струсишь», — прямо говорил этот взгляд.

— От чего же... Я согласна! — мгновенно выпалил язык, прежде чем я его прикусила.

Лицо Криса не изменилось, может только глаза блеснули чуть ярче.

— Договор заключен, Берта. Зайду к тебе вечером после дежурс-ства, — он протянул «с» на последнем слове.

Через минуту, как он ушел, я поняла, что лицо просто горит огнем.

Что я наделала?! Мужчина зайдет ко мне в комнату после заката — это раз! Мне придется спустить при нем белье — два! Он будет меня касаться — три! Я все это не планировала — четыре! Это Крис — пять!

Стыдно!

Страшно!

Страшно стыдно!!!

Единственное, почему я не побежала за ним с криками: «Я передумала», было то, что я не могла пока бегать.

Автоматически собирая посуду, я судорожно соображала, как быть.

«Сглупила, и что? Придет, откажусь! Всё! Пусть смотрит как угодно, мне всё равно!»

Точно. Именно. Откажусь — и никаких проблем. Да, отказываться от своего слова — бесчестно, но и позволять такое тоже! Хотя, минуточку... Если откажусь — останусь бесчестной трусихой с медленно заживающей раной. Если не откажусь — буду бесстыдницей с быстро заживающей раной. Так-то оба варианта не особо хороши, может лучше не отказываться? Змеиные лекарства на дороге не валяются...

Я мыла посуду и одновременно ругалась с собой, начиная понимать, что, скорее всего, оставлю всё как есть.

«Берта, не ярись. Согласись, Крис уже... пересекал некую границу, так что все не так страшно. Он просто пересечет ее еще раз. Немного. Даже практически не пересечет, это же лечение. Ну, почти пересечет... Почти как врач».

— Берта, — меня отвлек голос старшины. — Во двор иди. Малек хочет поговорить.

Я подняла глаза, даже не сразу сообразив, что происходит. Мысли были далеко-далеко и потребовалось усилие, чтобы вернуться в это время, в этот момент.

«Малек?! Что опять?»

***

Внутренний двор нашей крепости представлял собой большой квадрат, полностью выложенный черным тесаным камнем. Здесь не было и пятачка земли, который не был бы закрыт, потому даже в самые слякотные и грязные осенние дни в крепости было чисто. Мели каждый день: порядок Малек поддерживал строгий.

Накинув плащ, я медленно доковыляла до двора, благо один из выходов столовой выходил прямо на него. Старый Ворон спокойно стоял у одной из внутренних колонн и терпеливо наблюдал, как я тащусь к нему, не демонстрируя ни одного признака нетерпения. Старики не торопятся — это я уже давно поняла.

— Бэр...? — я, наконец, дошла и остановилась.

Командир оглядел меня черными запавшими глазами. Не встречала его с того вечера, как он послал меня за стену и всё закрутилось.

— Медленно идешь. А я слышал, что рана лёгкая и ты уже на второй день до стены добралась.

Я только вздохнула.

— Добралась, да, — нехотя призналась. — Думала смогу, оказалось, что... Оказалось, что рано мне еще активно ходить.

— Слышала об убийстве Игнара?

Вокруг да около он не ходил, спрашивал прямо. Я кивнула, понимая, что происходит. Из-за смерти того Быка опрашивали всех, вот очередь и до меня дошла.

— Когда видела убитого в последний раз? Рассказывай.

Так глупо рассказывать про минутный эпизод с тарелкой...

— Позавчера... — я покопалась в памяти. — Как в первый день на раздачу встала, видела его...

— В день гибели, — уточнил командир, не сводя с меня глаз.

— Ну да, — согласилась. — Он был недоволен... едой.

Ворон недовольно зыркнул на меня.

— Берта, подробнее. Каждое слово.

— Слушаюсь, бэр... Бык поел и швырнул тарелку мне. Спросил, пробовала ли я это сама. Хотел поговорить об этом, но пришел Байнар и тот сдулся, разговаривать не захотел, — последнее я произнесла с гордостью.

— Байнар. Из новеньких? И что: он просто пришел и Игнар просто ушел? Ни слова друг другу не сказали? — Малек не отставал.

Я чуть не закатила глаза. Теперь еще и дословно пересказывать придется.

— Тот разговор и яйца выеденного не стоит! Байнар сказал, что может поговорить за меня. А тот Бык... Игнар то есть... сразу ответил, что уже не особо хочет общаться, вот и всё, тот испугался, ушел. Байнар остался. Он-то явно сильнее!

— Явно сильнее, — кивнул Малек и опять глянул на меня. — Похвально, что ты выжила, Берта. А вообще... сколько тебе осталось по контракту?

— Меньше месяца уже, — подумав, я огладила ладони руки о передник.

— Как минимум неделю будешь небоеспособна... — хрипло прокаркал он и меня опять окатило черным пронизывающим взглядом, от которого я поежилась. Вороны всегда умели смотреть так, что хотелось спрятаться. — Завтра могу отправить тебя отсюда с подвозом. Нечего тебе тут делать, телушка. И так повезло.

— Нет, бэр! Я не согласна! Не поеду! Скоро на ноги встану, и дослужу! — от негодования я чуть не вспыхнула.

— За оплату беспокоишься? — он прищурился. — Половину получишь.

— Не согласна! — я чуть не порвала передник. Сила накатывала, норовя показаться. — Не согласна, бэр! Мне несколько дней всего надо, и в силу войду, отслужу полный срок!

Сомневается! Во мне?! Да я скоро бегать буду! Змеиные средства помогут быстрее восстановиться! И деньги мне все нужны, половины мало! А тут и Байнар! Нет уж, не поеду я никуда! Всего ничего осталось отбыть!

Малек хмуро глянул меня, раздраженно повел длинным носом.

— Как хочешь, я предлагал. Твой выбор. Хочешь воевать, воюй, Берта.

Он скрылся, махнув своим черным плащом.

«Уф-ф. Пронесло...»

Я беспокойно сжала пальцы.

«Нет уж, теперь точно буду лечиться, чего бы мне это не стоило».