Русская Америка. Белый царь

Глава 15

Фрегат «Стойкий» входил в бухту Русской Гавани после тяжёлого плавания через множество океанов. Я стоял на полуюте, вцепившись в поручни, и смотрел, как из утренней дымки проступают знакомые очертания. Частокол, над которым лениво тянулся дымок от печей и кузниц. Мачта с нашим трёхцветным флагом. Пирс, на котором уже толпились люди.

Рогов подошёл сзади, встал плечом к плечу.

— Не ожидал, что обрадуются, — сказал он сухо, кивнув на берег. — А они вон как высыпали.

Я молчал, вглядываясь в фигуры на пирсе. Даже с такого расстояния узнавал каждого. Луков — широкая, коренастая фигура, стоит навытяжку, как на параде. Рядом — Обручев, сутулый, в неизменном картузе. Марков в чёрном сюртуке, похожий на ворону. Токеах — поодаль, с десятком своих воинов в куртках с нашивками.

— Команду к спуску шлюпок, — приказал я. — Специалисты пусть готовятся к выгрузке.

— Есть.

Фрегат отдал якорь на рейде. Вода здесь была прозрачной, зеленоватой, совсем не то что балтийская муть. Я смотрел на дно, где сквозь толщу угадывались тёмные пятна — останки английских кораблей. Три скелета на дне бухты. Хорошее напоминание тем, кто решит сунуться без спросу.

Шлюпка ударилась бортом о сваи пирса раньше, чем я успел додумать мысль. Матрос подал руку, я спрыгнул на доски, и тут же меня смяли.

— Павел Олегович! — Луков жал руку так, будто хотел кости перетереть. Глаза его блестели, чего я за ним никогда не замечал. — Живой. Вернулся.

— Осторожнее, Андрей Андреич, — я высвободил ладонь, хлопнул его по плечу. — Не на поле боя.

Обручев подошёл сдержаннее, но я видел, как у него дрожат пальцы. Инженер всегда переживал всё внутри, без внешних проявлений.

— Указ? — спросил он тихо, в упор глядя на меня.

Я вытащил из-за пазухи запечатанный конверт с императорской печатью, помахал им в воздухе.

— Указ. И не только. Принимайте гостей, господа. За мной ещё двести тридцать семь человек и шесть пушек.

Толпа на пирсе ахнула, зашумела. Кто-то засвистел, кто-то заулюлюкал. Обручев схватился за голову, Луков расплылся в улыбке, которую я у него видел от силы раза три за всё время.

— Двести… — Луков поперхнулся. — Это ж сколько кормить?

— А ты считай не ртами, а штыками, — усмехнулся я. — Разберёмся.

Из толпы вынырнул Марков, протиснулся локтями, схватил меня за рукав.

— Здоров ли? Раны? Болел ли в дороге? — засыпал вопросами, щупая лоб.

— Жив, здоров, не болел, — отбивался я. — Ты лучше специалистов осмотри, когда сойдут. Двадцать три человека. Геологи, инженеры, агрономы, врачи. Всех разместить, накормить, баню им организовать. Люди с дороги, понимать надо.

Марков кивнул и тут же умчался, на ходу раздавая указания подбежавшим ополченцам.

Токеах подошёл бесшумно, как всегда. Индеец остановился в двух шагах, скрестил руки на груди. Лицо его, высеченное из красноватого камня, оставалось непроницаемым, но в глазах я читал вопрос.

— Белый Царь дал нам огонь и железо?

— Дал, — ответил я. — И не только. Скоро сами увидите.

Токеах кивнул и отошёл к своим, бросив несколько гортанных фраз. Индейцы зашевелились, заулыбались, чего я за ними тоже не часто наблюдал.

Следующий час прошёл в суматохе выгрузки. Шлюпки сновали между фрегатом и берегом, доставляя ящики, тюки, бочки. Солдаты Рогова строились на берегу, офицеры сверяли списки. Мои люди, ополченцы и казаки, глазели на регулярные части с плохо скрываемым любопытством и некоторой опаской.

Я отошёл в сторону, поднялся на береговой вал, откуда был виден весь город. Новые постройки, которые я не застал: ещё один амбар у северной стены, длинный сарай для лесопилки — восстановили, значит, крыша новая, доски светлые. Кузница дымит исправно, звон оттуда доносится непрерывный, музыкальный. Значит, конвейер работает. Много дополнительных домов и ещё больше фигур, которых я никогда не знал. Я отсутствовал слишком долго, но оставленные люди смогли справиться.

Луков поднялся следом, встал рядом.

— Рассказывай, — велел я, не оборачиваясь. — Что тут без меня творилось?

— Лесопилку сожгли, как я писал. Поджог чистой воды. — Луков сплюнул под ноги. — Нашли промасленную паклю, следы керосина. Кто — не знаем до сих пор. Но восстановили, Обручев всех плотников бросил. Теперь новая, лучше прежней.

— Финн?

— Не нашли. — Луков помрачнел. — Исчез, как сквозь землю провалился. Индейцы его следы на восточной тропе нашли, а там обрываются. Будто улетел. Или унесли.

Я кивнул. Эту занозу надо будет вытаскивать отдельно.

— Индейцы Большой Реки, — продолжал Луков. — Пригнали ещё шестерых подростков. Просят обучения, языка, ремёсел. Сами пришли, без напоминания. И просьба у них: защитить от шошонов. Те с востока нажимают, воинственные сильно. Мы пока обещали подумать.

— Шошоны? — я нахмурился. — Это которые через хребет?

— Они. Финн про них рассказывал, пока не пропал. Говорил, что племя серьёзное, с ружьями, английскими вроде.

Английские ружья у индейцев за хребтом. Знакомо. Томпсон, сволочь, успел-таки нагадить перед смертью.

— Ладно. — Я оторвался от созерцания. — Зови Обручева и Маркова. Совет через час в моём доме. Всё обсудим.

— А эти? — Луков кивнул в сторону солдат Рогова.

— Эти теперь свои. Смирись.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Час спустя мы сидели за столом в моём кабинете. Те же лица, что и перед отъездом, только Черкашина не хватало — лежал в лазарете, шёл на поправку, но медленно. Лицо ему изуродовало знатно, Марков сказал, что до конца не восстановится, но жить будет.

Я разложил перед ними бумаги. Указ императора, схему новой компании, списки специалистов.

— Читайте вслух, — предложил я, откинувшись на спинку стула. — Чтобы все слышали.

Луков взял указ, пробежал глазами, крякнул.

— «Правитель Российско-Американских поселений в Калифорнии», — прочёл он вслух. — «Надворный советник». Это какой чин?

— Восьмой класс, — подсказал Обручев. — Подполковнику соответствует.

Луков присвистнул.

— Ничего себе скакнул. А мы?

— А вы — мои заместители. — Я развёл руками. — Штатов пока нет, но будут. Всё по делу.

Обручев взял схему компании, долго изучал, шевелил губами.

— Паритет государства и частного капитала, — пробормотал он. — Казне — процент, заводчикам — доля, нам — развитие. Хитро. Кто авторы?

— Я. И император. В соавторстве.

Марков хмыкнул, но промолчал.

— Специалисты, — я перешёл к делу. — Двадцать три человека. Инженеры, геологи, агрономы, лекари. Разместить по домам, но не в обиду нашим. Пусть привыкают, людей не чуждаются. Кормить с общего котла, но без излишеств. И готовьтесь к новому прибытию. Нам кормить ещё несколько сотен человек переселенцев.

— А если зазнаются? — спросил Луков.

— Объяснишь, что здесь все равны. Кроме меня. — Я усмехнулся. — Им работать, а не командовать. За этим следи.

Луков кивнул.

— Теперь об индейцах. — Я посмотрел на Токеаха, который сидел в углу на лавке, молча слушая разговор. — Шестеро подростков от Большой Реки. Учить языку, ремёслам, обращению с оружием. Через год — вернуть в племя. Это наши глаза и уши на востоке.

Токеах кивнул.

— Шошоны, — продолжил я. — Что знаем?

— Мало, — ответил Луков. — Финн говорил, что они кочуют за хребтом, воинственные, с другими племенами не дружат. Ружья у них есть, это точно. Откуда — неясно.

— Ясно, — перебил я. — Англичане. Или американцы. Но те и те — нам вообще не друзья.

Я встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по хребту, отметил перевалы.

— Здесь надо ставить форпост. Не сейчас, но в ближайшее время. Контролировать тропы, предупреждать налёты. Пока хватит разведки. Токеах, нужны твои лучшие следопыты. Пусть идут за хребет, смотрят, слушают. Сколько там шошонов, чем вооружены, кто вожди.

Токеах снова кивнул.

— Сделаем.

— Хорошо. Теперь о главном. — Я вернулся к столу. — Золото. Партия, что работала на ручье, вернулась? Сколько взяли?

— Вернулась, — Обручев достал из-за пазухи засаленный блокнот, полистал. — Два фунта чистыми. Плюс образцы породы. Ещё несколько раз отправляли, так что прилично добыли. Там, похоже, жила, а не россыпь. Если бить шахтой, объёмы вырастут в разы.

— Значит, будем бить. Специалисты из Горного департамента завтра же приступят. Организуй им проводников и охрану.

Обручев кивнул, делая пометки.

— Лесопилка, — я перевёл взгляд на него. — Восстановили. Сколько теперь даёт?

— Вдвое больше прежнего. Водяное колесо усилили, поставили вторую пилу. За день — до сорока досок, если брёвна подвозить без перебоя.

— Подвозить будем. Ещё нужны углежоги, кузнецы, плотники. Мастеров из новоприбывших распределишь сам. Кто куда, смотри по способностям.

— Сделаю.

Мы просидели ещё часа два, разбирая каждую мелочь. Запасы продовольствия, состояние укреплений, настроения среди индейцев, слухи с юга от мексиканцев. Картина вырисовывалась неплохая. Колония не просто выжила — она росла. И теперь у неё был не только негласный статус, но и вполне официальный, с печатью и подписью императора.

Когда совет закончился и все разошлись, я остался один. Подошёл к окну, отдёрнул занавеску. За стеклом темнело, зажигались огни в домах, в кузнице ещё звенели молоты — работала вечерняя смена. Где-то там, в темноте, ждал враг, который уже однажды ударил в спину. Где-то там пропал Финн. Где-то там, за хребтом, собирались воинственные шошоны с английскими ружьями.

Но это было завтра. А сегодня — я вернулся домой.

Утро следующего дня началось с того, что в дверь постучал вестовой.

— Павел Олегович, там это… — парень мялся, переступая с ноги на ногу. — Американцы. Финн с ними, живой!

Я вылетел из дома, на ходу застёгивая сюртук. У ворот, окружённые казаками с карабинами наизготовку, стояла группа людей. Человек пятнадцать, не меньше. Оборванные, грязные, с обожжёнными солнцем лицами, но при оружии. В центре, подняв руки в примирительном жесте, стоял Финн О’Нил. Живой, хоть и худой, как скелет.

— Финн! — рявкнул я, подходя. — Ты какого чёрта пропал?

Ирландец виновато улыбнулся.

— Долгая история, господин Правитель. Можно сказать, заблудился. И не один.

Я перевёл взгляд на американцев. Те смотрели настороженно, но без враждебности. Один, видимо старший, шагнул вперёд. Высокий, жилистый, в кожаной куртке и широкополой шляпе. Говорил по-английски с характерным южным выговором.

— Мистер Рыбин, полагаю? — Он снял шляпу, поклонился. — Джеремия Уилсон, купец из Цинциннати. Мои люди и я имели несчастье заблудиться в горах. Ваш человек, — он кивнул на Финна, — вызвался проводить нас к океану в обмен на защиту. Мы не ищем конфликта, только воду и путь на запад.

Я жестом приказал казакам опустить оружие.

— Заходите. — Я отступил в сторону, пропуская их в ворота. — Поговорим.

Через час мы сидели в моём кабинете. Уилсон и ещё двое его людей — все с жадностью пили чай, ели хлеб с солониной, не стесняясь. Финн сидел в углу, отмокал после бани, которую Марков организовал ему в первую очередь.

— Рассказывайте, — велел я. — Откуда и куда идёте?

Уилсон отставил кружку, вытер усы рукавом.

— Мы из Огайо. Три месяца назад вышли с караваном, двадцать фургонов, сорок три человека. Женщины, дети. Цель — побережье, земли в Калифорнии. Слышали, что здесь можно селиться свободно.

— Кто слышал? — перебил я.

— Слухи. — Уилсон пожал плечами. — Торговцы рассказывают, что к северу от испанских миссий есть русское поселение. Что там принимают всех, кто готов работать и воевать. Мы решили попытать счастья.

— Не туда идёте, — я усмехнулся. — Здесь не принимают всех подряд. Здесь своя власть, свои законы. И земля эта — не американская.

Уилсон нахмурился.

— Но мы слышали…

— Слушайте меньше, — перебил я. — Ваши люди где сейчас?

— В горах, в двух днях пути. Оставили с фургонами, сами пошли на разведку.

Я задумался. Ситуация была паршивая. Если просто выгнать их — пойдут к мексиканцам, разнесут слухи о золоте, о русских, о слабой обороне. Если пустить — создадут прецедент, за ними придут тысячи. Надо было действовать жёстко, но так, чтобы не спровоцировать конфликт.

— Вот моё предложение, — сказал я, глядя Уилсону в глаза. — Я даю вам проводников до побережья. Выход к океану, вода, еда на три дня. Но с условием.

— Каким?

— Вы оставляете мне свои карты. Все, что у вас есть. И оружие. Временное, — добавил я, видя, как вытянулось его лицо. — Когда будете возвращаться другим путём, получите обратно. Это плата за беспокойство и гарантия, что вы не пойдёте войной на моих людей.

Уилсон вскочил.

— Оружие? Карты? Это грабёж!

— Это цена за жизнь, — отрезал я. — Ваши люди умрут в горах без проводников. Мои индейцы знают каждую тропу. Без них вы либо замёрзнете, либо попадёте к шошонам. А те, в отличие от меня, не берут в плен. Только скальпы.

Он замер, переваривая. Его спутники переглянулись.

— Вы дадите расписку? — спросил наконец Уилсон. — Что оружие вернёте?

— Дам. С печатью и подписью. Именем императора всероссийского.

Он выдохнул, снова сел.

— Хорошо. Мы согласны.

— Финн, — я повернулся к ирландцу. — Проведёшь их. Возьми с собой троих индейцев, самых надёжных. Доведёте до океана, покажете воду, поможете с фургонами. И сразу назад.

— Сделаю, — кивнул Финн.

— И ещё. — Я снова посмотрел на Уилсона. — Передайте своим: если кто-то из вас вернётся с ружьём, я буду стрелять. Если кто-то из моих людей пропадёт по вашей вине — я найду вас и убью. Лично. Даже в Цинциннати. Понятно?

Уилсон сглотнул, но взгляд выдержал.

— Понятно.

Мы ударили по рукам. Американцы ушли готовиться к выходу, а я остался с Финном.

— Где тебя носило? — спросил я, когда дверь закрылась.

Ирландец вздохнул, почесал затылок.

— В плен попал. Шошоны. Шёл по восточной тропе, как вы велели, наткнулся на разведку. Взяли тёпленьким, без выстрела. Сколько вы в плавании были — столько я оставался в плену. Потом сбежал, когда они на охоту ушли. И набрёл на этих американцев. Блуждали в горах, как слепые котята. Я предложил сделку: выведу к океану, если не тронут и покормят.

— Умеешь ты влипать, — я усмехнулся. — Что про шошонов узнал?

— Много. — Финн оживился. — Племя большое, воинов до пятисот. Ружья есть, английские, новые. Торгуют с кем-то из белых, но не с индейцами. Вождь — старик по имени Белый Волк, хитрый, как лис. На восток не ходит, сидит за хребтом, копит силы.

— Значит, готовятся.

— Похоже на то.

Я кивнул. Всё сходилось. Томпсон успел настроить индейцев против нас, прежде чем сдохнуть. Англичане работали через него, снабжали шошонов оружием, ждали, когда те ударят. Таким раньше всё больше могли похвастаться французы, но и саксы не дураки — верные тактики сразу берут в расчёт.

— Ладно, — сказал я. — Иди отдыхай. Завтра поведешь американцев. А послезавтра — снова в разведку. Мне нужно знать, где шошоны, сколько их, когда собираются нападать.

— Сделаю, — Финн встал, но у двери обернулся. — Господин Правитель… спасибо. За то, что не бросили. Я слышал, вы меня искать собирались.

— Собирался. Ты наш человек, Финн. Своих не бросаем.

Он кивнул и вышел.

Вечером я стоял на стене, глядя на запад, где за горизонтом садилось солнце. Американцы разбили лагерь у ворот, готовились к выходу. Финн проверял снаряжение, переговаривался с индейцами. В городе зажигались огни, пахло дымом и свежим хлебом.

Ко мне поднялся Матвей-следопыт. Индеец двигался бесшумно, я заметил его только когда он оказался рядом.

— Господин, — сказал он тихо. — В горах огонь. Большой костёр. Сигнал.

Я вскинул подзорную трубу, всмотрелся в темнеющие склоны. Далеко, почти у самой линии снегов, мерцала точка. Не костёр — искра. Кто-то подавал знак.

— Чей?

— Не знаю. Шошоны так не делают. Они тихие, когда в разведке. Это белые.

Белые в горах, подающие сигналы. Англичане? Или те, кто снабжал шошонов ружьями?

— Наблюдать, — приказал я. — Костёр потухнет — запомни место. Завтра с утра пошлём туда людей.

Матвей кивнул и исчез, растворившись в темноте.

Я ещё долго стоял на стене, глядя на мерцающую точку. Внизу, у ворот, американцы пели песни — тягучие, заунывные, про дальнюю дорогу и потерянный дом. Где-то там, за хребтом, ждали шошоны с английскими ружьями. Где-то там, в темноте, подавал сигналы неизвестный враг.

Колыбель моя качалась над пропастью. Но теперь у меня была империя за спиной. И я не собирался проигрывать.

Утром, провожая американцев, я поймал взгляд Уилсона. Купец смотрел на меня с каким-то странным выражением — не то с уважением, не то с опаской.

— Мистер Рыбин, — сказал он, уже сидя на лошади. — Я передам своим, что здесь есть хозяин. Но предупреждаю: скоро здесь будут тысячи. Не все такие мирные, как мы. У многих будут свои карты. И своё оружие.

— Передавайте, — кивнул я. — И передайте ещё: у меня тоже есть карты. И оружия хватит на всех. И земельки под могилку каждому.

Он усмехнулся, тронул поводья, и караван двинулся в сторону гор. Финн с индейцами пошли впереди, указывая дорогу. Я смотрел им вслед, пока последний фургон не скрылся за холмом. Потом повернулся к Лукову, стоявшему рядом.

— Что думаешь?

— Думаю, что это только начало, — ответил штабс-капитан. — Первая ласточка. За ними придут другие.

— Значит, будем встречать. По-русски. Хлебом и солью. А если сунутся с ружьём — свинцом.

Луков хмыкнул, — Это по-нашему. Это мы умеем.

Мы вернулись в город. Работа ждала. Лесопилка, кузница, новые специалисты, индейцы, золото, шошоны за хребтом, сигнальные костры в горах. Дел было невпроворот.

Но впервые за долгие месяцы я чувствовал, что стою на твёрдой земле. Дом. Крепость. Люди, которые верят. Всё остальное — решаемо.