Архитектор Душ VIII

Глава 8

— Подозрительно? — переспросил я, удивленно приподняв брови и уставившись на столешницу, где покоился, казалось бы, обычный старый том. — У меня нет цензурных выражений, чтобы высказаться на эту тему. Это не просто «подозрительно», это какой-то сюрреалистический фарс.

— Так тебе и не надо говорить, — менторским тоном ответил гримуар. — Просто подумай. Сформулируй мысль. Я услышу.

Ну, я и подумал.

Я закрыл глаза и представил себе всю эту ситуацию во всех красках. Представил Министерство, этих безликих чиновников, составляющих тесты для имбецилов. Вспомнил рыбьи глаза инспектора Колдеева. И дал волю своему внутреннему словарному запасу, который накопился за две жизни. Я мысленно сплел такую витиеватую конструкцию из эпитетов, глаголов и существительных, описывающих интеллектуальные способности составителей теста, их родословную до седьмого колена и анатомические особенности, что, наверное, покраснели бы даже портовые грузчики.

— Стой… Стой, хватит. ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ!!! — завопил гримуар, и я почти физически ощутил, как он морщится.

Я прекратил, открыв глаза. На губах играла злорадная ухмылка.

— Ты ужасен, подселенец, — с отвращением произнесла книга. — Твой мозг чернее ночи, а словесные обороты так чудовищны, что у меня листы в трубочку стали заворачиваться. А я, между прочим, живу на этой планете дольше твоего тела! Я слышал проклятия чернокнижников, которых в древние времена приговаривали к казни, но даже они были поэтичнее.

— Это еще ерунда, — отмахнулся я, потягиваясь в кресле. — Слышал бы ты Клим Саныча, моего коллегу из прошлой жизни. Мужчина шестидесяти лет, патологоанатом от бога, руки золотые и стальная печень. Приходил на работу вечно в подпитии, амбре стояло такое, что мухи падали на подлете.

— И как его только не выгнали? — с искренним любопытством уточнил фолиант.

— За высокий уровень квалификации, — пояснил я. — Пьянство не мешало ему профессионально работать. Вскрывал он виртуозно, шов делал такой, что хоть на подиум выставляй. Но вот общался он так, что первую неделю я не мог понять, что он хочет. Это был не язык, а шифр. Сплошные междометия и нецензурные корни. Но через месяц плотного сотрудничества, знаешь ли, не просто стал догадываться, а начал спокойно понимать, о чем идет речь. Даже когда подряд шло восемь слов на букву «х», я точно знал, просит ли он скальпель, спирт или жалуется на начальство.

— НЕ НАДО, — поспешно перебил меня гримуар, видимо, опасаясь, что я приведу пример. — Я понял концепцию. Твой мир был полон колоритных личностей.

Я хмыкнул, вставая и подходя к окну. Ночь за стеклом была темной и густой, как чернила.

— И все же, давай вернемся к нашим баранам, — сказал я, глядя на свое отражение. — Что думаешь насчет теста?

— Думаю, что такие вопросы задавались неспроста, — голос книги стал серьезным, задумчивым. — Скорее всего, они хотели, чтобы ты прошел. Чтобы прошел на сто процентов. Без вариантов. Это не проверка знаний, Виктор. Это проверка лояльности и формальное соблюдение процедуры. Им нужна была галочка, что «граф Громов аттестован». И они сделали всё, чтобы ты не мог провалиться, даже если бы захотел.

— Я бы прошел сто процентов хоть так, хоть сяк, — парировал я, скрестив руки на груди. — У меня достаточно опыта и знаний, чтобы пройти базовый отбор. Это не бахвальство, это факт.

— Я знаю, что ты знаешь, — согласился гримуар. — Но система не любит рисков. А вдруг ты бы перенервничал? А вдруг забыл бы латынь? А вдруг у тебя свое, «авторское» видение анатомии? Нет, они перестраховались.

— А их вопросы были составлены таким образом, что их бы смог решить человек с половинкой мозга, — фыркнул я.

— Как Сири Китон? — неожиданно уточнил гримуар.

Я замер. Медленно повернулся к столу, где лежал этот кладезь неуместных знаний.

— Господь милосердный, ну какой, нахрен, Сири Китон⁈ — вырвалось у меня. — Как, а главное, зачем ты вообще выудил это имя с фамилией из моей головы, когда она к нашему вопросу имеет самое посредственное отношение?

Иногда гримуар был абсолютно невыносимым собеседником. Он копался в моей памяти, как в старом чулане, вытаскивая оттуда какие-то обрывки фильмов, книг, цитат, которые я сам давно забыл.

— У него тоже была половинка мозга, — невозмутимо парировал фолиант. — Гемисферэктомия, если я правильно помню термин из твоей памяти. Удаление полушария. И он функционировал.

— У него не было левого полушария, и он был одним из умнейших людей на корабле «Тесей», — раздраженно поправил я, втягиваясь в этот бессмысленный спор. — Он был синтетом, наблюдателем. Но это, черт возьми, не имеет никакого отношения к нашему диалогу! Мы говорим о бюрократии Империи, а ты из моей памяти Уоттса с «Ложной Слепотой» вытащил на свет.

— Правда? — удивился букварь запрещенной магии, и я почти увидел, как он удивленно приподнимает несуществующие брови. — А мне показалось наоборот… Очень даже имеет.

— Ладно, — я вздохну. Спорить с говорящей книгой — занятие для умалишенных. — Итого мы имеем странную тестовую проверку от министерства, которую я фактически намеренно запорол некорректными ответами, если смотреть с точки зрения здравого смысла.

— Думаешь, они от тебя после этого отстанут? — я услышал в голосе гримуара ироничные нотки.

— Сомневаюсь, что отстанут. Есть ощущение, что я прошел бы по-любому, даже если бы написал, что «император — дурак».

— Вот и узнаем, — подвел итог гримуар. — Даже интересно, во что это выльется. Твоя жизнь, Виктор, становится все более увлекательной. Культисты, вампиры, теперь вот Министерство с вопросами про рукти. Скучать не приходится.

Я не ответил. Вместо этого я сел на кровать и прикрыл глаза. Разговор с книгой немного разгрузил мозг, но тело требовало внимания. После стычки с вампиром я чувствовал себя странно. Не плохо, нет. Наоборот.

Слишком хорошо.

Я сосредоточился, обращая внутренний взор вглубь себя, туда, где пульсировала моя психея и резерв.

Обычно он ощущался как теплый, золотистый сгусток света в районе солнечного сплетения. Но сейчас… Сейчас там бушевал океан.

Я попробовал погонять энергию по каналам. Осторожно, по малому кругу.

Ощущения были ошеломительными. Если раньше я чувствовал себя человеком, который с трудом толкает тележку в гору, то теперь я сидел за рулем гоночного болида. Сила откликалась мгновенно и сравнить то, как у меня получалось банально включить зрение в самом начале и теперь — небо и земля.

Я чувствовал, что стал сильнее. Намного сильнее, но эта сила заставляла задуматься о том, что я могу с ней делать.

«Архитектор душ», — вспомнил я слова гримуара.

Если я могу поглощать чужую силу и использовать ее, то кто я? Чем я отличаюсь от того упыря? Только тем, что у меня есть моральный кодекс? А надолго ли его хватит, если этот «голод» проснется и во мне?

Я глубоко вдохнул и выдохнул, гася внутреннюю вибрацию. Пока что все под контролем. Резерв полон, даже переполнен, но он стабилен. И я никогда не хотел «поглотить» других существ. И не хочу.

Мысли перескочили на другую проблему.

Доппельгангер.

Надо его найти. Надо забрать книгу.

Но как?

Я открыл глаза и посмотрел на гримуар.

— Эй, — позвал я.

— Я все еще здесь, — отозвался он. — И все еще слышу, как скрипят шестеренки в твоей голове.

— У меня возникла идея. Ты ведь чувствуешь своих, верно? Ты говорил, что ощущаешь присутствие другой книги.

— Допустим.

— А что, если… — я подался вперед, — что, если взять тебя и попробовать выследить Доппельгангера, используя как компас? Например, мы прочешем город. Ты почуешь его след?

Гримуар помолчал.

— Теоретически — да, — медленно ответил он. — Связь между нами сильна, да и я чувствую его даже находясь здесь, просто не могу сказать, где он конкретно.

Значит ничего не поменялось. Однако оставался один ма-а-а-аленький нюанс…

Я представил себе ситуацию как иду по улицам Москвы, рыскаю по подворотням с гримуаром в целлофановом пакете подмышкой и тут меня тормозит какой-нибудь патрульный, что решил, что я занимаюсь противозаконной деятельностью в виде распространения всякой дряни по углам.

«Сударь, что вы тут рыскаете?» — спросит у меня полицейский, какой-нибудь сержант Пупкин.

«Да так, хожу-брожу… гуляю», — отвечу я, делая максимально невинное лицо.

«Бродите? Дрожжей наелись, что ли? А что это у вас за книжечка такая выглядывает из пакетика, м? Не покажите?»

«Да так, запретная магия, знаете ли, семейная реликвия, бабушка оставила», — скажу я.

«Ясно-понятно, господин. Пройдемте в подвальчик, там и почитаем вместе».

— И все, — подытожил гримуар, который явно все это время продолжал читать мои мысли. — Конец истории. Тебя в кандалы, меня в спецхран, Алису и Лидию — в монастырь. Отличный план, Виктор. Надежный, как швейцарские часы.

— Да без тебя знаю, — огрызнулся я.

Таскаться с гримуаром по городу — это самоубийство. Это как ходить с включенной сиреной и мигалкой на голове, крича: «Я здесь, я темный маг, арестуйте меня!».

— Должен быть другой способ, — пробормотал я. — Должен быть способ найти его, не подставляясь.

— Думай, Архитектор, думай, — отозвался гримуар уже тише, сонно. — У тебя теперь много энергии. Может, еще полистаешь мои странички, научишься чему-то новому. А пока…

Я перевел взгляд на часы. Почти полночь. Стрелки сошлись на двенадцати, открывая новый день.

Очередной рабочий день.

Я потер лицо ладонями. Усталость навалилась внезапно, словно действие адреналина закончилось. Глаза слипались.

— Ладно, — выдохнул я, выключая прикроватную лампу. — Будет день — будет пища. Сейчас надо спать.

На часах было шесть утра. Солнце только-только начинало золотить верхушки деревьев в саду, разгоняя утреннюю дымку. Я натянул спортивные штаны, накинул легкую футболку и вышел на задний двор, желая прогнать остатки сна и взбодриться. Дисциплина должна соблюдаться и дальше.

Выйдя на крыльцо, я вдохнул влажный, прохладный воздух полной грудью и замер.

Я был не первым, кого посетила мысль о спорте.

На площадке уже была Лидия.

Она стояла ко мне спиной, выполняя наклоны в стороны. На ней были плотные спортивные лосины, подчеркивающие стройность и длину ног, и облегающий топ. Черные волосы, обычно рассыпанные по плечам или уложенные в строгую прическу, сейчас были убраны назад широким эластичным обручем, открывая шею.

Я невольно залюбовался. В ее движениях не было суеты. Она грациозно и плавно двигалась, четко контролируя каждое мышечное усилие.

Я спустился по ступенькам. Гравий тихо хрустнул под кроссовками.

Лидия, не прекращая упражнения, плавно повернула голову. Ее лицо было слегка раскрасневшимся от нагрузки, на виске блестела капелька пота, но дыхание оставалось ровным.

— Доброе утро, — сказал я спокойно, подходя ближе и начиная разминать кисти рук.

— Доброе, — ответила Лидия, выпрямляясь и делая глубокий вдох. — Не ожидала, что ты настолько рано выйдешь.

— Организм требует, — я начал вращать плечами, чувствуя, как с приятным хрустом встают на место суставы. — После двух дней сидения на стульях у Щедриных и Муравьевых у меня ощущение, что позвоночник превратился в бетонный столб. Нужно разогнать кровь.

— Понимаю, — кивнула она, переходя к растяжке ног.

Мы продолжили разминку молча. Я искоса наблюдал за Лидией. После пробуждения в ней магии льда она изменилась. Стала жестче, собраннее и одновременно с тем, словно чего-то опасалась.

Когда с базовой разминкой было покончено, я посмотрел на стойку с тренировочным оружием, которая осталась стоять возле дома с тех пор, как мы тренировались у Феликса Рихтеровича.

— Как насчет небольшого спарринга? — предложил я, кивнув на стойку. — Думаю, что Феликс Рихтерович не простит мне, если спустя месяц таких мучительных тренировок у него, я опять растеряю форму. А тебе, как его бывшей лучшей ученице, тоже не помешает размяться.

Лидия посмотрела на деревянные клинки, затем на меня. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони и усмехнулась.

— Боишься, что заржавеешь, граф?

— Боюсь, что забуду, с какой стороны браться за эфес, — парировал я, беря один из мечей и взвешивая его в руке, чувствуя как рукоятка привычно ощущается в ладони. — Ну так что? Не против погонять меня немного? Только без магии, не хочу превратиться в ледяную статую посреди собственного сада.

— Только старая добрая сталь… то есть дерево, — согласилась она, принимая второй меч. — Не переживай, я буду нежна.

Мы разошлись, заняв позиции друг напротив друга.

Мир сузился до кончика ее деревянного клинка. Лидия встала в классическую стойку: ноги чуть согнуты, корпус вполоборота, меч смотрит мне в переносицу. Она не нападала первой, ожидая, когда я сделаю первый шаг.

Я сделал пробный выпад. Короткий, резкий, целясь в плечо.

Стук!

Дерево встретилось с деревом. Лидия парировала удар скупым экономным движением кисти и тут же перешла в контратаку. Ее меч скользнул по моему, метя мне в бок. Я едва успел отскочить и поставить блок.

Мы снова сошлись. Теперь темп вырос. Стук деревянных мечей слился в сухую дробь. Лидия фехтовала академично, красиво, как по учебнику. Ее движения были выверены до миллиметра. Я же продолжал придерживаться своей концепции, с которой сражался против Орлова, не ухищряясь всякими сложными финтами и пируэтами.

Щелк! Удар! Блок! Уход!

Я теснил ее к краю площадки, используя преимущество в длине рук и росте. Но Лидия была скользкой, как угорь. Она уходила из-под ударов в последний момент, заставляя меня проваливаться в пустоту, и жалила быстрыми уколами.

Один раз ее деревянный клинок чувствительно прилетел мне по бедру.

— Туше, — поморщился я.

— Не зевай, — улыбнулась она, но тут же получила легкий шлепок моим мечом по заднице.

— Взаимно.

Мы кружили по площадке минут двадцать. Пот катился градом, дыхание стало частым, мышцы горели приятным огнем.

В какой-то момент, после очередной сшибки, мы остановились, тяжело дыша, опершись на мечи.

— Хорошо пошло, — выдохнула Лидия, откидывая мокрую прядь со лба. Ее щеки горели здоровым румянцем, глаза сияли.

— Отлично, — подтвердил я. — Ты в великолепной форме, Лида. Честно. Если бы на моем месте был Орлов, у него были бы проблемы.

Она искренне улыбнулась, выдыхая. Пар валил из ее рта.

— Спасибо.

Пока мы приводили дыхание в норму, со стороны дома донеслись запахи, от которых желудок тут же напомнил о себе требовательным урчанием. Пахло жареным беконом, свежим кофе и тостами.

В дверях кухни мелькнул рыжий вихрь.

— Эй, гладиаторы! — крикнула Алиса, выглядывая в сад. На ней был забавный фартук с котами, а в руке она держала лопатку. — Завтрак готов! Если не придете через пять минут, я все съем сама, и мне не будет стыдно!

— Угроза серьезная, — усмехнулся я, ставя меч на стойку. — Зная аппетит Алисы, она не шутит.

— Идем, — Лидия поправила лосины. — После такой тренировки я готова съесть слона.

Душ был спасением. Горячая вода смыла пот, окончательно пробуждая тело. Когда я спустился в столовую, девушки уже сидели за столом. Алиса действительно расстаралась: яичница-глазунья с беконом, гора тостов, нарезанные овощи и кофейник, источающий божественный аромат арабики. Отца еще не было, наверное, спал.

— Спасибо, Алиса, — сказал я, садясь во главе стола. — Выглядит потрясающе.

— Ешь, пока горячее, — улыбнулась она. — Как тренировка? Кто кого?

— Победила дружба и здравый смысл, — ответила Лидия, намазывая джем на тост.

Завтрак прошел спокойно. Мы обсуждали планы на день, предстоящую поездку Алисы на верфь и текущие дела в морге. Казалось, что жизнь вошла в нормальную, спокойную колею. Никаких монстров, никаких интриг. Просто обычное утро обычных людей.

В восемь тридцать мы уже сидели в «Импероре». Дорога до офиса была привычной, но я все равно ловил себя на мысли, что наслаждаюсь этим моментом спокойствия. Алиса что-то напевала себе под нос, глядя в окно, Лидия проверяла почту на телефоне.

Мы припарковались у здания службы, поднялись на свой этаж.

В офисе все было как всегда. Игорь и Андрей уже были на местах. Они поздоровались, не отрываясь от мониторов. Я прошел к своему столу, включил компьютер, предвкушая спокойный день с разбором бумаг и, возможно, парой рутинных вскрытий.

Дверь распахнулась без стука.

Я поднял голову.

На пороге стоял Евгений Степанович Докучаев.

Обычно пристав выглядел как типичный, слегка уставший от жизни чиновник: очки на носу, пиджак, брюки, галстук и синяки под глазами. Но сегодня…

Сегодня он выглядел смурным, как грозовая туча над Черным морем. Его губы были сжаты в тонкую линию, брови нахмурены так, что между ними пролегла глубокая складка. Он не поздоровался с девочками, не кивнул парням. Его взгляд был прикован ко мне, и в этом взгляде не было ничего хорошего.

Так смотрят начальники, которые принесли весть об увольнении, или о том, что на объект едет проверка из самой Преисподней.

Я медленно убрал руки с клавиатуры.

— Доброе утро, Евгений Степанович, — сказал я спокойно.

Он проигнорировал приветствие.

— Господин Громов, — его голос прозвучал сухо, официально и как-то глухо, словно он говорил через силу. — Зайдите ко мне в кабинет. Немедленно.