Архитектор Душ VIII

Глава 12

Я вылетел из-за угла склада, готовый увидеть что угодно — от банального ограбления до поножовщины. Адреналин уже впрыснулся в кровь, обостряя чувства, заставляя мир двигаться чуть медленнее.

Но реальность, как это часто бывает, ударила наотмашь, перевернув мои ожидания.

Виктория стояла всего в полуметре от нападавших. Точнее, от одного из них.

Второй уже валялся на асфальте, раскинув руки в стороны и не подавал признаков жизни.

— Ты… ты че наделала, лярва⁈ — прохрипел оставшийся на ногах бандит, пятясь и глядя переводя взгляд со своего подельника на женщину и обратно.

Я замер, оценивая диспозицию.

Мой взгляд метался, сканируя пространство. Одно тело выведено из строя — нокаут, судя по неестественному повороту головы, глубокий. Второй противник на ногах. Он напряжен и сгруппирован для того, чтобы явно либо обороняться, либо нападать. Его правая рука исчезла в глубоких складках куртки.

Там могло быть что угодно. Нож. Заточка. Травмат. Или боевой ствол.

— Я же сказала — отвалите от меня! — процедила Виктория. Ее разъяренный голос звенел и резонировал, отражаясь в пространстве.

В этот момент ветер разорвал плотную пелену туч, и полная луна залила грязную площадку желто-белым светом.

Луч выхватил фигуру женщины, а затем блеснул на ее руке. Но что это? Я точно помнил, что у Виктории не было ни колец, ни браслетов. Может часы? Но они были на левой…

На её пальцах, поблескивая в лунном свете, сидел массивный кастет. Я увидел, как с одной из граней сорвалась густая, почти черная в ночи капля крови, потому что ничем другим это быть не могло.

Кастет… Неожиданный аксессуар для дамы.

Бандит, видимо, осознав, что терять ему нечего, или решив, что баба с железкой ему не соперник, взревел и кинулся вперед. Его рука вырвалась из кармана, и я увидел тусклый блеск лезвия.

Расстояние между ними было ничтожным. Я не успевал добежать. Физически не успевал.

Значит, придется иначе. Тратить время на раздумья было некогда, поэтому я принял простое решение.

Мир вокруг мгновенно потерял краски, смазавшись в серые тона магического зрения. Бандит был, как на ладони. Каждая его ниточка энергии, как нервная система была четко видна. Я выбросил руку вперед, словно пытаясь схватить воздух, после чего ментально вцепился в его колено, напоминавшее светящийся узел в энергетическом каркасе, и сжал невидимую пятерню.

— А-а-а-а!

Вопль боли разорвал ночную тишину.

Мужчину словно подкосило невидимой косой. Его нога подогнулась, и он рухнул на асфальт, припав на одно колено. Пальцы разжались от болевого шока. Нож звякнул о бетон и отлетел в сторону, сверкнув в лунном свете.

Виктория не растерялась. Она не стала ждать, пока он очухается. С вскриком, полным злобы, она шагнула к упавшему и замахнулась, целясь кастетом прямо в голову.

Я прекрасно понимал, чем это может закончиться — смертью. Пускай в женщине сил меньше, чем в мужчине хотя бы из-за разницы в массе тела и мышцах, но любой утяжелитель, а особенно кастет способен даже в руках ребенка превратить череп в крошево.

Тем более в районе виска, куда как раз, судя по всему, Виктория собиралась ударить.

— Стой! — крикнул я, вкладывая в голос всю силу.

Она замерла.

Ее рука, утяжеленная смертоносным металлом, зависла в высшей точке замаха, готовая обрушиться вниз.

— Виктор? — выдохнула она, и в ее голосе смешались крайнее удивление и остаточная ярость схватки. — Что ты… ты не уехал?

Ее рука, сжимавшая кастет, дрогнула, но не опустилась. Адреналин все еще бурлил в крови, заставляя грудь тяжело вздыматься. Она смотрела на меня, как на привидение, возникшее из ниоткуда.

Я не стал тратить время на пустые разговоры. Ситуация требовала немедленного и жесткого контроля.

В три длинных прыжка я преодолел разделявшее нас расстояние. Левой рукой я перехватил запястье Виктории, мягко, но настойчиво отводя ее руку с оружием в сторону и оттесняя женщину на пару шагов назад, подальше от эпицентра.

— Назад, — коротко бросил я.

Второй нападавший, тот, чье колено я только что «обработал» магическим захватом, пытался подняться, шипя от боли. Он опирался на здоровую ногу, подволакивая пострадавшую конечность. По глазам было видно, что он не понимал, что произошло, почему его нога вдруг отказала, словно по ней ударили кувалдой.

Я шагнул к нему, схватил обеими руками за лацканы грязной куртки и рывком вздернул на ноги, заставляя его выпрямиться. Он был тяжелым, но физические нагрузки и врожденная физиология этого тела позволяли делать такие вещи.

— Мужик, ты че… — начал было он, пытаясь вырваться, но его голос сорвался на сип.

Я притянул его лицо к своему, сокращая дистанцию до минимума.

— Выкинешь фокус, и я тебе шею сверну так, что ты даже не успеешь понять, что случилось, — произнес я тихо, почти шепотом, глядя ему прямо в расширенные зрачки.

В моем голосе не было ни капли блефа. Сейчас, на этой темной парковке, я был не графом и не коронером, а человеком, который только что остановил убийство и был готов на крайние меры. По крайней мере такого вида я хотел добиться, чтобы в моем взгляде читалось простое и понятное «я не шучу».

Он замер. Взгляд его метнулся к моему лицу, затем скользнул по моей фигуре. Видимо, он увидел там что-то такое, что заставило его инстинкт самосохранения заорать во весь голос.

Мужик молча сглотнул, и кадык дернулся на его небритой шее.

— Понял, — одними губами выдавил он.

Не разжимая хватки, я оттащил его на три метра в сторону, к стене склада, подальше от лежащего напарника.

— Стой здесь. И не дыши, — приказал я, отпуская его.

Он снова вскрикнул, когда вес тела пришелся на больную ногу, и едва успел перенести равновесие, чтобы не свалиться на землю, прислонившись спиной к шершавому бетону.

Оставив его под присмотром собственного страха, я вернулся к первому нападавшему. Тот лежал навзничь, неестественно раскинув руки. Под головой расплывалось темное пятно, но, судя по вязкости, это была кровь из носа, а не из пробитого черепа.

Я присел рядом с ним на корточки, включая фонарик на телефоне. Луч света выхватил из темноты лицо бандита, превратившееся в кровавую маску.

Первым делом — пульс. Я приложил два пальца к сонной артерии. Под кожей билась ритмичная уверенная жизнь, хоть и немного учащенная.

— Живой, — констатировал я про себя.

Теперь осмотр. Я посветил фонариком ему в глаза, приподняв веки большим пальцем. Зрачки реагировали на свет, сужаясь, хоть и вяло. Анизокории нет. Значит, тяжелой черепно-мозговой травмы с кровоизлиянием в мозг, скорее всего, удалось избежать. Сотрясение — гарантировано, но это меньшее из зол.

Я перевел луч ниже.

На левой скуле красовалась глубокая, рваная ссадина с четкими краями — след от удара кастетом. Кожа вокруг уже начала наливаться синевой, отек нарастал прямо на глазах.

Я аккуратно, кончиками пальцев, прощупал скуловую дугу. Под пальцами ощущался характерный хруст свидетельствовавший о крепитация костных отломков.

— Перелом скуловой кости, — пробормотал я, продолжая пальпацию. — Со смещением.

Дальше — нос. Здесь картина была еще живописнее. Переносица была свернута набок, из ноздрей обильно текла кровь, заливая подбородок и шею. Я слегка нажал на хрящ.

Мягко, слишком подвижно.

— Перелом костей носа, множественный, — добавил я в мысленный протокол. — Искривление перегородки. Дышать будет ртом ближайшие пару недель.

Удар был нанесен профессионально. Жестко, акцентировано, с вложением корпуса. Виктория не просто отмахнулась — она била на поражение. Если бы она попала на пару сантиметров выше, в висок, или ниже, в челюсть, мы бы сейчас имели дело с трупом или глубоким инвалидом.

Я поднялся, отряхнув руки друг о друга, хотя не помешала бы салфетка.

Как для девушки — удар не просто сильный, а чудовищный. Тяжелая рука. Под такую попасться в темном переулке врагу не пожелаешь. Теперь понятно, почему она так уверенно отказалась ждать в машине. Она знала, на что способна.

Мужик у стены все это время сидел молча, баюкая ногу, и недовольно сопел, с опаской косясь на мои манипуляции. Вид поверженного товарища явно не добавлял ему оптимизма.

— Виктор, что ты тут делаешь? — снова спросила Виктория.

Она уже спрятала кастет и теперь стояла рядом, поправляя растрепавшиеся волосы. В ее голосе все еще звучало напряжение, но теперь к нему примешивалась нотка растерянности.

— Жить будет, — проигнорировал я ее вопрос, обращаясь скорее к самому себе.

Я набрал номер скорой помощи.

— Решил, что нельзя тебя одну бросать в темноте, вот и вернулся, — бросил я ей, не отрывая телефона от уха.

— Это… — она замялась, причем явно не от смущения, а просто подбирая слово, которое могло бы описать ситуацию, не умаляя ее достоинства. — Мило, — наконец выдала она.

Я скосил на нее глаза. В свете луны ее лицо казалось бледным, но глаза продолжали блестеть. Адреналин делал ее опасной и притягательной одновременно. В зрачках плясали черти, и эти черти явно были довольны собой.

Я ничего ей не ответил. На том конце провода сняли трубку.

— Алло, скорая? — мой голос мгновенно переключился в режим «взволнованный гражданин». — У нас тут человек потерял сознание и разбил себе лицо на автостоянке. Да. Да, тут темень такая, что немудрено, споткнулся, упал плашмя. Можете приехать его забрать? Вроде дышит, но без сознания. Кровь? Да, из носа течет. Где мы? Э-э-э… не знаю, я не местный. Автовокзал, который недалеко от главного здания коронерской службы, у окраины. Здесь междугородники ходят. Да, у старого склада. Спасибо. Ждем.

Я сбросил вызов и сунул телефон в карман.

Подойдя к мужику у стены, я присел перед ним на корточки, глядя ему в глаза сверху вниз.

— Слушай меня внимательно, — произнес я тихо и четко. — Твой друг в темноте оступился и упал. Ударился лицом об асфальт. Ты свидетель. Я свидетель. Эту госпожу ты вообще не видел. Ты меня понял?

Он злобно посмотрел на меня исподлобья, но боль в колене быстро погасила этот импульс.

— Понял, — буркнул он, отводя глаза.

— А иначе вы загремите за вооруженное нападение на сотрудников коронерской службы, — добавил я веско, надавливая на самую больную мозоль любого уголовника. — Мы при исполнении, документы у нас с собой. А это, поверьте мне, очень большим сроком для вас обернется. Нападение на госслужащего при отягчающих. Лет семь, не меньше. Скажи спасибо, что я в полицию не звоню, а только врачам.

Он фыркнул, сплюнув кровь на асфальт, но спорить не стал. Спасибо говорить тоже не торопился, да мне его благодарности и даром не нужны были. Главное, чтоб язык за зубами держал и не болтал лишнего, когда оклемается.

Вдали послышался вой сирены. Через десять минут, сверкая синими проблесковыми маячками, на площадку влетела карета скорой помощи. Врачи высыпали из машины, деловито подхватили носилки и направились к пострадавшему.

Почти одновременно с ними на площадку, тяжело урча дизелем, вкатился междугородний автобус. Его фары залили пространство ярким светом, заставив нас прищуриться.

Идеальный тайминг.

— Твой транспорт, — кивнул я Виктории.

Она стояла, обхватив себя руками за плечи, словно ей вдруг стало холодно после схлынувшего жара схватки.

— Да… — растерянно проговорила она, глядя на открывающиеся двери автобуса.

Я взял ее под локоть, чувствуя, как мелко дрожат ее мышцы, и проводил к подножке.

— Садись подальше, — сказал я спокойно, глядя ей в глаза. — В конец салона. И не отсвечивай. Дальше я разберусь. С врачами поговорю, протокол, если надо будет, уладим. Тебе здесь светиться не нужно.

Она кивнула, все еще удивленно глядя на меня. В ее взгляде читалась смесь благодарности и недоумения — словно я нарушил какой-то привычный ей сценарий, где каждый сам за себя. Девушка явно привыкла решать свои проблемы самостоятельно, даже если эти проблемы весят сто килограммов и вооружены ножами.

Виктория поставила ногу на ступеньку, взялась за поручень, но замерла.

— Виктор, — обратилась она ко мне, когда я уже развернулся, чтобы подойти к бригаде скорой помощи и объяснить ситуацию.

— Да? — я обернулся через плечо.

Свет из салона падал на ее лицо, смягчая черты, стирая налет стервозности и оставляя только усталость и искренность.

— Спасибо, — она улыбнулась и в этот раз я не заметил ни капли той стервозности.

Я коротко кивнул ей в ответ.

— Счастливого пути.

Двери с шипением закрылись, отрезая ее от ночного кошмара. Автобус тронулся, набирая ход.

Я подошел к машине скорой помощи, где разворачивалась обыденная, но от того не менее драматичная сцена погрузки пострадавшего. Свет от салона падал на асфальт желтым прямоугольником, в котором суетились фельдшер и водитель.

— Вечер добрый, — произнес я, привлекая внимание.

Фельдшер, крепкий мужик лет сорока с уставшим лицом, оторвался от заполнения карты вызова на планшете.

— Если добрый, то не для всех, — буркнул он, кивнув на лежащего на носилках. — Вы вызывали?

— Я, — подтвердил я. — Видел, как все случилось. Шел к своей машине, смотрю — эти двое бредут. Темнота, асфальт тут сами видите какой — яма на яме. Тот, что лежит, споткнулся, полетел носом вперед, руки выставить не успел. Плашмя. А второй кинулся его ловить, да сам ногу подвернул. Комедия положений, если бы не кровь.

Второй бандит, стоявший у борта скорой и опиравшийся на здоровую ногу, злобно зыркнул на меня, но промолчал. Видимо, мои слова про полицию и срок засели у него в голове крепче, чем боль в колене.

— Имена, фамилии? — фельдшер ткнул стилусом в экран.

— Доходяг не знаю, — я развел руками. — А я граф Громов. Виктор Андреевич.

Фельдшер поднял на меня взгляд полный удивления с примесью недоверия. Граф? Ночью? На окраине, вызывающий скорую для каких-то бродяг?

— Был тут по счастливой случайности, — пояснил я, предвосхищая вопросы. — Подвозил знакомую на автобус. Смотрю — лежат. У этих-то, — я кивнул на бандитов, — телефонов отродясь не водилось, судя по виду. А с такой травмой, как у этого, ему точно нужно как можно скорее в ургентное отделение. Время терять нельзя.

Фельдшер прищурился и бросил цепкий взгляд на мои руки. Он искал сбитые костяшки, следы крови, синяки — любые признаки того, что «падение» было не совсем случайным, а, скажем так, ускоренным чьим-то кулаком.

Но мои руки были чисты. Кожа целая, без единой царапины. Магия тем и хороша, что не оставляет улик на исполнителе.

— Ясно, — протянул он, возвращаясь к планшету. Видимо, решил не копать глубоко. Меньше знаешь — крепче спишь, а писанины и так хватает. — А с чего вы взяли, что с его травмами у него повышенный риск летального исхода или осложнений? Вы врач?

— Я коронер, — ответил я просто. — Оценил состояние на месте, пока вас ждали. Там классика жанра: перелом скуловой кости со смещением, многооскольчатый перелом костей носа, искривление перегородки. Отек нарастает быстро, может перекрыть дыхательные пути. Плюс сотрясение. Бедолага явно будет приходить в себя не одну неделю, а хирургу придется собирать этот пазл по кусочкам. И вот это все…

Я сделал неопределенный жест рукой, описывая масштаб разрушений на лице пострадавшего.

Фельдшер хохотнул, захлопывая чехол планшета.

— Это уж точно. Пазл там знатный. Ну, раз коронер говорит — значит, везем.

Он махнул рукой водителю, который уже стоял у задних дверей.

— Давай, грузим.

Медбратья ловко подхватили каталку. Щелкнули фиксаторы, лязгнул металл, и носилки с глухим стуком въехали в чрево скорой помощи. Пострадавший застонал, но, к счастью, в сознание не пришел.

Фельдшер повернулся ко второму, который все еще стоял, прислонившись к борту машины и баюкая ногу.

— Эй, ты, — окликнул он его. — Давай сюда тоже. Чего стоишь? Посмотрим твою ногу в отделении, рентген сделаем. Вдруг перелом или разрыв связок. Хромаешь знатно.

Бандит замялся, бросив быстрый взгляд в сторону темноты, словно размышлял стоит ли ему ехать или по-тихому слинять домой и оно там как-нибудь само пройдет.

— Давай-давай, не задерживай, — поторопил его медик. — У нас смена не резиновая.

Тот, хромая и шипя сквозь зубы, подошел к дверям. Водитель подхватил его под руку, помогая забраться в салон. Бандит плюхнулся на боковую скамейку, вытянув пострадавшую конечность.

Двери захлопнулись с гулким звуком.

— Ну, спасибо, граф, — сказал фельдшер, обходя машину и открывая дверь кабины. Он поставил ногу на подножку и обернулся ко мне. — Редко кто сейчас останавливается, чтобы бомжам помочь. Обычно мимо проходят. Доброй ночи вам.

— Взаимно, — кивнул я. — Спокойной смены.

Он запрыгнул в кабину, хлопнула дверь. Двигатель взревел, набирая обороты. Карета скорой помощи тронулась с места, разворачиваясь на пятачке. Включилась «люстра», и синие всполохи начали плясать по стенам склада и разбитому асфальту, разгоняя темноту.

Машина выехала на дорогу и, набирая скорость, покатила в сторону ургентного отделения городской больницы, увозя с собой двух неудачливых грабителей, которые, на свою беду, решили напасть не на ту женщину.

Медленно развернувшись, я побрел к своей машине. «Имперор» стоял там, где я его бросил. Я сел за руль, захлопнув дверь, и откинулся на спинку сидения, на секунду прикрывая глаза.

Событий за сегодня было слишком много. Экзамен, встреча с коллегами, боулинг, эта нелепая, но опасная стычка… Мозг требовал перезагрузки.

— Домой, — сказал я вслух.

Я включил передачу, вырулил на трассу и нажал на газ. Машина плавно набрала ход, унося меня прочь от Симферополя, от интриг и драк. Впереди была лента «Тавриды», ночь и, надеюсь, спокойные выходные.

Устал я что-то.

А ведь как хорошо начинался вечер.