Алая нить судьбы (СИ)

Глава 35

Весь вечер Егор пересказывал рафу Жану и леди Элис события, произошедшие на балу, и делал это в лицах и так смешно, что подопечные покатывались со смеху.

Им, как и всем детям, которых не взяли на праздник, было обидно, досадно, и ужасно хотелось хотя бы глазком посмотреть на происходящее.

Но еще и их присутствия там Егор бы просто не вынес — как он и предупреждал исси Элизу, это больше являлось работой, чем развлечением. А уж показавшее себя во всей красе высшее общество местечкового пошиба это подтвердило от и до. Не все, конечно, были зарвавшимися снобами, но в большинстве своем люди везде одинаковы, и им только дай повод похвалиться и помериться кто чем горазд.

Он ужасно устал быть под прицелом отнюдь не дружелюбных взглядов, будто на подиуме в стеклянном серпентарии. Но результат того стоил: исси Элиза была довольна и сияла от счастья. Когда она не танцевала или общалась с дамами, подбегала к леди Мерил и щебетала с ней, выражая свое признание за помощь и уроки. С другими она была молчалива и скромна, целиком и полностью следуя советам Егора, стараясь слушать и мотать на ус, изредка выдавая восклицания, передающие ее восхищение, но, чтобы спустить пар, ей приходилось прибегать к леди Мерил и рассказывать все, что она заметила, услышала или узнала, все, что переполняло ее — она впервые общалась с дамами высшего света почти на равных.

Ах, она в полной мере оценила наряд, по лекалам которого ей сшили платье, и осознала, от скольких попаданий впросак ее спасла леди дю Лейт ван Аньерская, муштруя их с братом каждый день в течение месяца. А уж радость тера Булаже была видна невооруженным взглядом. Поэтому Егор посчитал свою миссию и уроки законченными, но, правда, не успел поставить в известность об этом семейство Булаже. Тер Маккей, поди, будет рад-радёшенек такому повороту событий.

Рассказывая подопечным о закусках, музыке и украшениях, по их выражениям лиц Егор догадался, что они тоже мечтают: когда придёт их время, стать на балу главными действующими лицами, но прекрасно понимают, что это невозможно с их достатком. А вернее — отсутствием такового. Оба подростка так радовались той прибыли, которая посыпалась в их карманы, когда леди Мерил начала продавать волшебный крем из лупунки, но этого было категорически недостаточно, чтобы даже помечтать о проведении бала.

А пообщавшись с местной элитой, Егор понял, что ни рафу Жану, ни леди Элис среди них не место. Пожалуй, надо еще немного продать чудесного крема, а когда продажи пойдут на спад, можно будет перебираться из этого городка поближе к столице. Запасов лупунки было достаточно для этих целей.

С утра, приготовив наваристую кашу с маслом, Егор заставил себя собраться и пойти на рынок — заказ баночек у стеклодува надо было сделать как можно скорее.

К тому времени, как он услышал знакомый мотив, а затем и увидел барда, который напевал их любимую с Иришкой песню, он успел закупиться овощами и зеленью, прикупить немного вкусного сала и сдобного хлеба, и как раз направлялся к дочери стеклодува, торговавшей продукцией отца слегка на отшибе.

Вначале Егор не поверил услышанному — подумал, что ему показалось. Но когда слова точно совпали с песней, да еще бард пел точь в точь с интонацией Иришки, у него сердце погналось вскачь от узнавания и замерло от сомнения.

Он дождался окончания песни, услышав до боли знакомый перебор и, обмирая от догадок, спросил:

— Откуда ты знаешь эту песню?!

Бард совершенно не был похож на Иришку, но ведь и он теперь совсем не тот Егор, что был раньше.

Татуировка на руке защипала и засветилась даже сквозь перчатки, и когда юноша задрал рукав рубахи, показывая точно такую же красную линию на запястье, светящуюся алым, Егор спросил дрожащим голосом:

— Иришка?

***

Мельком посмотрев на мерцающую ярко-алым татуировку, Ирина подняла взгляд и встретилась с ярко-голубыми, совершенно чужими… но выражение… на неё так мог смотреть один-единственный человек на свете: Егорушка.

Как они оказались так близко друг к другу? Спроси их — они бы и не вспомнили. Просто — раз — и уже смотрят глаза в глаза, несмело улыбаясь друг другу.

— Егорушка, — тихо прошептала Ирина, светясь счастьем и неподдельной радостью. — Наконец я тебя нашла!

— Иришка, — расчувствовался Егор, хотел прижать девушку, но вовремя опомнился. — Не здесь, дорогая, — тихо шепнул он, отодвигаясь, — слишком много любопытных глаз вокруг.

Ира понятливо кивнула и растерянно оглянулась. Зевак на площади всегда было очень много, и даже если их не видно, то они в самый неподходящий момент объявляются.

— Пойдём, — вздохнул Егор, хотел взять Иру за руку, но в последний момент одумался и просто махнул, чтобы шла за ним. Пристальные взгляды и охи-ахи местного населения им были совершенно ни к чему! В груди клокотало все от счастья и неожиданности и лучше всего было сейчас закрыть все чувства на замок.

Идя за Егором, таящимся внутри симпатичной женщины в возрасте, Ирина думала, что попали они от слова «попа». Егор — в какую-то мадам, спасибо, что хоть не в младенца. А она — в юнца полуживого. Кто над ними так подшутил? Может, Егор знает ответ на этот странный вопрос?

Шли они молча, хоть внутри бушевали восторг и радость, и удивление. Хотелось броситься в объятия, потому что до сих пор не верилось, что это не сон, и чудо случилось. Ира шла чуть позади, чтобы не привлекать внимания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дом Егора, или то место, где он жил, стоял на самом отшибе, уже подходя к щербатому штакетнику, Ирина заметила мужчину во дворе, сметавшего пыль с дорожки. И не поверила своим глазам, узнав в нём обросшего щетиной Сошку.

— Дружище! — в свою очередь признал конюх бывшего соседа и помощника, — как ты меня нашёл?

— Он на площади спрашивал, не знает ли кто конюха Сошку, — нашелся быстро Егор, глазом не моргнув.

— Это ты молодец, правильно всё сделал, — широко улыбаясь заметил Сошка.

А Ирина подумала, что если бы внимательно слушала друга, то запомнила бы имя, которое, как оказалось, сейчас носит Егор. По которому можно было бы сначала отыскать Сошку, а уж потом и определить Егорушку.

Дом, в котором жил Егор, был… ну в общем выглядел на фоне остальных сильно хуже. Даже более того — требовал капитального ремонта.

— Вот здесь мы и живём, — как-то грустно сказала леди Мерил, — Сошка, накрывай на стол, не следует гостей держать впроголодь.

Как только они остались наедине, Егор быстро и коротко обнял Иришку и затараторил:

— Поговорим обо всём ночью, расскажу тебе, как и по чьей прихоти мы здесь оказались. Ты друг Сошки, но оставить тебя жить здесь я не могу. Правила приличия не позволят, — Егор торопился успеть сказать самое важное, а Ирина смотрела и наслаждалась ощущением близости родного человека.

— Я всё понимаю, — кивнула, — перекушу у вас и пойду снова на площадь, нужно зарабатывать, иначе меня погонят из комнатки в таверне дядюшки Лоди. А потом, ближе к полуночи, приду сюда.

Егор успел кивнуть и отстраниться от любимой, как дверь скрипнула и на крыльцо вышли дети.

Ирина с интересом рассматривала опрятно одетых подростков. Юноша и девушка были стройными и явно хорошо воспитаны, так как не спешили завалить леди Мерил вопросами, но вежливо поклонились Ирине.

— Это мои племянники, — улыбнулся Егор, — раф Жан и леди Элис. Очень способные и талантливые. Дорогие мои, это друг Сошки — Эль.

Ира тут же широко улыбнулась, стараясь расположить к себе новых знакомых:

— Я бард и стихоплёт, — куртуазно и чуть шутовски поклонившись, она таким образом смогла развеселить серьёзных ребят.

— Уважаемый Эль, а вы нам споёте? — улыбнулась леди Элис, — и можете рассказать, что нового в мире? Вы были в Ниполе? Какие сейчас наряды в моде?

Ира даже чуть растерялась от посыпавшихся, словно горох из дырявого мешка вопросов, и благодарно взглянула на Егора, пришедшего на выручку:

— Конечно расскажет. Но по законам гостеприимства держать на пороге гостя — моветон.

Тут же все засуетились и Ирину препроводили в дом, а после и за стол усадили. Ира уже и забыла, насколько простое человеческое тепло может быть приятно.

А самое главное — они теперь вместе, а значит им под силу справиться с любой ситуацией.