Алая нить судьбы (СИ)

Глава 18

Люди, разряженные в пух и прах, сидели за длинным обеденным столом, полном разнообразной снеди.

Ирина, недавно неплохо поевшая, почувствовала, что снова голодна и не прочь перекусить ещё раз.

На неё мало кто обратил внимание — все были слишком заняты беседами и едой.

Ирину провели вдоль стены и усадили в дальнем углу, наказав не вставать, пока её не позовут.

Она насчитала с десяток мужчин и столько же женщин, тихо переговаривавшихся между собой.

Мужчины были разодеты в разноцветные кафтаны, а женщины — в корсетные платья светлых оттенков. Высокие прически были невероятным образом завиты в тугие локоны, пряди смешно подпрыгивали при любом движении хозяек.

«Какие-то они все скучные и одинаковые», — вдруг подумалось Ирине, она даже захандрила было, но тут её словно кто-то толкнул под дых, даже дыхание перехватило.

«Что это только что было?», — испугано обведя зал взглядом, Ира отёрла вдруг покрывшийся мелкой испариной лоб. Уняв зачастившее сердцебиение, она подумала, что надо бы сходить к врачу — ненормальная реакция организма, появившаяся внезапно.

«Так и помереть можно», — мелькнула паническая мысль. Один раз она уже умирала, и ей дали второй шанс, пусть в мужском теле, но это ведь не главное? Важно другое — она жива, дышит и точно знает, что Егор жив. Вот когда она его найдёт, тогда они вместе подумают, как быть дальше.

«А если Егор тоже мужчина? Или, наоборот, женщина? Или животное? — снова ворвались в голову непонятные переживания. — Нет, лучше о таком пока не думать. Будем решать проблемы по мере их поступления».

Ирина сидела, погружённая в свои мысли и не сразу заметила, что вдруг стало как-то уж слишком тихо. Подняла глаза. Все сидели и смотрели прямо на неё. Тут же подскочив, она замерла, ожидая чего-то, сама не зная чего.

— Менестрель, — услышала она, — сколько можно тебя окликать?! Ты глухой, что ли? — это говорил тот самый шелье Гастон Палони, сидевший во главе стола, достаточно далеко от неё, и смотрел с нескрываемым презрением и недовольством, — выходи в центр и пой! — повелительно-раздражённо.

Ирина нацепила маску искреннего раскаяния и, совершив глубокий поклон, вышла в центр гостиной, подняла ситару и ударила по струнам. Она решила начать со спокойной лирической песни, потому что публика точно не располагала к весёло-разбитному.

Постепенно народ расшевелился, стал громче говорить, больше пить вина и ещё каких-то напитков из высоких прозрачных, сделанных из толстого мутного стекла фужеров. Градус веселья постепенно повышался.

— Бард! — окликнул её какой-то дородный мужчина, — ты долго не отдыхай, больно песни у тебя интересные, но все грустные какие-то. Спой-ка нам что-нибудь весёлое!

Ирина выпила залпом противно-тёплую воду, чуть поморщилась и снова вышла в центр зала, бодро провела по струнам длинными пальцами и запела незабвенных бременских музыкантов.

Гости оживились ещё больше, кто-то даже захлопал в такт.

Когда застолье закончилось, мало кто из гостей был способен связно говорить, а Ира страшно устала, саднило горло и немного дрожали руки.

— Дорогие мои гости, прошу всех пройти в игровую комнату! — объявил вдруг хозяин дома, широко улыбаясь.

Постепенно гостиная опустела, Ирина не успела облегчённо выдохнуть, как к ней подошёл давешний старик-слуга и сказал:

— Это тебе за труды, — Ирине в ладонь вложили одну серебрушку, — ещё хозяин распорядился тебя накормить. Гости довольны, ты заслужил, — и больше не говоря ни слова, развернулся и неспешно направился на выход, — чего стоишь? Иди за мной, — прокряхтел он, на мгновение оглянувшись.

Ирина очнулась от ступора и засобиралась: засунула монетку в карман, ситару за спину и шагнула следом за слугой.

Они пересекли главный холл, вошли в одну из дверей. Неясное чувство тревоги, очень похожее на недавнюю слабость, нарастало с каждым шагом. Пройдя коридор до конца, попали в жарко натопленную кухню. Сердце Иры билось быстрее обычного, но она сдерживалась, стараясь не впасть в панику повторно.

«Да что же это такое?!» — подумала она снова. Работников оказалось не так и много, всего человек пять, но все работали в полной тишине.

— Миа, накорми мальца, да пусть идёт, — распорядился старик и вышел вон. Не успели его шаги стихнуть дальше по коридору, атмосфера в помещении кардинально изменилась: люди улыбнулись друг другу и начали негромко переговариваться.

Ирина почувствовала, что приступ непонятной паники отпустил и она облегчённо вдохнула полной грудью натопленный воздух помещения.

Довольно полная женщина несмотря на объёмы, шустро подскочила к Ирине, заглянула в глаза и по-доброму улыбнулась.

— Пойдём, накормлю тебя от души, а то вон какой — одни кожа да кости, — приговаривала она, ведя Иру к дальнему пустому столику, стоявшему у большого очага.

Ирина что-то благодарно ответила и устало присела на грубо сколоченную скамью у теплой от печи стены.

Перед ней через мгновение поставили полную хлебницу крупно нарезанного ещё тёплого хлеба, миску парящей похлёбки с приличным куском мяса, зеленью и овощами. Ммм, запах был сногсшибательный! Ира чуть язык не проглотила — так захотелось тут же зачерпнуть полную ложку аппетитно выглядящего блюда. Миа положила большую деревянную ложку рядом с тарелкой и сказала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ешь, пока горячее, — развернулась, ловко лавируя между столами и лавками, и удалилась в другой конец кухни.

Девушка не стала ждать второго приглашения и торопливо заработала ложкой, уплетая вкусный, наваристый, в меру жирный суп, даже глаза прикрыла от наслаждения. В доме шелье явно готовили на порядок лучше, чем тётка Роса в таверне. Хлеба она съела почти половину корзинки — и куда только влезло?

Отдуваясь, откинулась на стену, и хотела было подняться, чтобы поблагодарить кухарку и уйти, как Миа невероятно быстро оказалась рядом с ней и поставила на стол полную кружку чего-то дымящегося.

— Это взвар на травах с мёдом, поможет тебе переварить пищу и добавит бодрости, — сказала она, чуть ниже наклонилась и сунула что-то Ирине в руку. Девушка, не будь дурой, шустро переложила в карман и занялась напитком, который оказался приятным на вкус, с нотками малины и мяты, что-то ещё было, но она так и не поняла, что именно.

Через некоторое время она вышла из-за стола и хотела было поблагодарить кухарку, как входная дверь скрипнула и вошёл старик слуга.

— Элька, поел? — Ирина кивнула, — пойдём на выход. Провожу.

Уже на выходе Ира обернулась и поблагодарила Мию:

— Спасибо вам большое! Всё было очень вкусно!

— На здоровьице, Элька, — очень серьёзно ответила ей Миа и тут же отвернулась, словно забыв о нем.

Ирина шла за привратником, а записка так и жгла холщовый карман штанов, но она терпеливо дождалась, когда её выведут за ворота и двери захлопнутся перед её носом. После этого, оглядевшись по сторонам, (на дворе уже была ночь), она пошла в сторону ночлежки, о которой ей рассказал Сошка. Прочитать записку немедленно не вышло — было слишком темно.

Добравшись до вполне приятно выглядящего двухэтажного строения, она взошла на крыльцо и стукнула в медный молоточек, висевший в центре крепкой деревянной двери. Та тут же распахнулась, словно её ждали, и крупный мужчина загородил собой дверной проём:

— Доброй ночи! — уверенно поздоровалась с ним Ира, — в этом ли доме можно за звонкую монету переночевать?

Мужчина оценивающе осмотрел потенциального клиента и ответил:

— Доброго, малец. Да, у нас можно снять комнатку, но всё занято, осталась пара тюфяков на первом этаже в общем зале. Сойдёт?

— Вполне, — кивнула Ирина, — сколько? — деловито спросила она.

— Две медьки и заходи.

— Дорого что-то, — качнула головой девушка.

Верзила безразлично пожал плечами и принялся показательно медленно закрывать дверь. Ира опомнилась и, просунув носок туфель в почти закрывшуюся дверь, быстро сказала:

— Согласен! — довольная, улыбающаяся морда здоровяка была ей ответом.

Ирину проводили в большую комнату, заполненную лежащими на полу людьми: кто-то уже храпел, кто-то подшивал вещи, а кто-то просто тихо переговаривался с соседом. Здесь были и женщины, и мужчины, даже парочка детей с родителями.

— Итак, малец, — обратился к нему верзила, чуть придержав Ирину за худое плечо, — не шуметь, не мешать другим отдыхать, не воровать, не убивать, драки не устраивать. Понятно?

— Понятно, — кивнула девушка, — а портянки можно снять и омыть ноги?

— Пукать, храпеть и снимать портянки — можно. Мыть ноги — отдельная оплата, также две медьки, — и гаденько усмехнулся.

— Нет, благодарствую, я ночь потерплю и так, — фыркнула Ира, вкладывая в протянутую лопатообразную ладонь две медьки за ночлег.

— Вон у дальней стены два пустых лежака, можешь устраиваться. Если нужно одеяло почище — медька на одну ночь, — добавил верзила, пряча деньги во внутренний карман добротной рубашки.

— Давайте, — печально вздохнув, Ирина вынула ещё одну монетку и кинула громиле. Уж лучше спать на одеяле, чем на набитом слежавшейся соломой тюфяке, перевидавшем столько народа, сколько ей и не снилось.

Дождавшись, когда ей вручат одеяло, она пошла в указанную сторону. Скатала в рулон видавший виды, засаленный и пованивающий чем-то неприятным тюфяк, разложила тощее, но более-менее чистое одеяло, уселась сверху и достала записку кухарки Мии, написанную на серо-жёлтой, очень плохого качества, бумаге.

«Помоги травнице. Подвал. Задний двор. Порви.»

Ирина посидела в задумчивости несколько мгновений, перечитала послание ещё раз, медленно разорвала на много мелких клочков.

Значит, Зару держат в доме этого шелье. И её недвусмысленно попросили о помощи. Может это Зара посылала ей сигналы о помощи? Как иначе объяснить приступы тревоги?

Бросить травницу Ирина не могла, она решила поспать немного, а потом, когда у всех самый глубокий и сладкий сон, попробовать освободить женщину.