Алая нить судьбы (СИ)

Глава 11

Кто бы мог подумать, что возиться с огроменным, от внезапной жадности набранным букетом лупунки, придется весь день?

Хорошо еще, что Егор выторговал у Булаже три дня, чтобы «привести в порядок дела». Лавочник тогда еще хмыкнул — какие дела у нищих? Да уж, с проблемами лавочника и его оборотом товаров не сравнить, конечно. Но вот с глобальностью Егор мог бы поспорить.

Но ему же лучше, что не знал, какие проблемы были у леди: чужое тело, которое надо было согласовать, изучить и синхронизировать со своим внутренним миром; знания, которых ему катастрофически не хватало; наладить худо-бедно быт, при этом ненароком не выставив себя местной городской сумасшедшей. Кто знает, как у них лечат «не таких», может, гильотиной или чем похлеще? Именно похлеще гильотины для Егора было средневековое лечение — когда поили опиуматами или привязывали к лавке и поливали ледяной водой, а то и прижигали каленым железом, изгоняя бесов. Да и кто знает, из чего у них лекарства состоят — помнится раньше и гашёную известь, и ядовитые препараты добавляли во всё подряд, и даже мышьяк в пудру…

Надо было быть очень и очень осторожным. То, что ему могло показаться незначительным, но привычным для современной Земли, в средние века было поводом для изгнания бесов, а то и четвертования. Ясно-понятно, что семейство дю Лейн ван Аньерских было бельмом на глазу горожан, и поведение их значительно отличалось от проживающего здесь люда. Однако и странности «тётушки» тоже должны иметь свои пределы. Одно дело — причуды и гонор аристократов, и совсем другое — наступить на мозоль верующих.

Глядя в зеркало, Егор всё равно каждый раз подспудно ожидал увидеть себя прежнего, но в нем неизменно отображалась старушка, и это было просто ужасно, отвратительно: это же он, он, Егор внутри…

Казалось бы — психика человека слишком гибкая и может подстроиться подо что угодно, да и Егорка не был фиалочным кустиком в горшочке, боявшимся сквозняков и солнечного света. Однако всё случившееся с ним и Иришкой настолько не укладывалось в голове, что шоковое состояние не проходило даже на второй день пребывания в этом мире и в данном теле.

Для начала Егорка поручил детям кое-какую работу, чтобы остаться на кухне одному и остро пожалел, что рядом нет Иришки — ее любимых глаз и милой, подбадривающей улыбки очень не хватало, одно её присутствие делало его счастливым, а как администратор она была вообще незаменима — умела организовать любую работу, и условия для нормального творчества — всё-таки это было у неё в крови.

Жана Егор попросил достать и тщательно отмыть на улице у колодца все имеющиеся горшки из глины и дерева, любых форм и размеров. И даже чугунки для приготовления пищи тоже.

Элис он послал за книгой прапрадеда, в которой были записи с рецептами. А сам принялся отмываться от липкого зеленого сока. И самое приятное за сегодняшнее утро — кроме, разумеется, того, что он успел пару раз попасть хворостиной по жопе хитрому магу, и, конечно, того, что он набрал столько чудесного зелья для лечения спины, и еще того, что всё это случилось ранним утром, и его не увидели соседи, а также таинственные опасные аконьеры, — так вот, самым прекрасным было то, что отмыв с себя сок, он обнаружил, что кожа в этих местах стала мягкой и гладкой. Гладкой! Без морщин! Это — после почти мгновенного исцеления спины — было второй чудесной новостью и невероятным волшебством и удачей.

Егор не верил своим глазам — одно дело, когда боль в спине прошла, так и на Земле таблетку выпил, мазью помазал, и — вуаля. И совсем другое, когда практически у тебя на глазах происходит волшебное превращение: морщины на руках и ногах, не простенькие мимические, а именно старческие морщины разгладились и огрубевшая от хозяйственных забот кожа стала мягче, чем была у него там, на Земле. А он ведь тщательно следил за собой раньше — высокий уровень обслуживания в барбершопе подразумевал не только отличный внешний вид, но и ухоженные руки, в том числе маникюр, и даже педикюр. Никому не понравится, что мастер, обслуживающий вас в элитном салоне, будет грубыми, растрескавшимися пальцами цеплять за нежную кожу головы и лица. Только высший класс для дорогих клиентов: шикарный ухоженный вид от кончиков ногтей до кончиков волос. Так вот там Егор ухаживал за кожей рук особенно, но сейчас у Мерил, в теле которой он был, кожа была мягче и нежнее. Не везде, только там, где он отмыл этот чудесный волшебный пахнущий свежей сиренью сок. Так что он закрылся на кухне, снова зачерпнул побольше вязкой зеленой субстанции и скрупулезно размазал по всему телу, стараясь пройтись везде, не пропуская ни одного участка.

Безусловно, весь пол оказался в кляксах липкого зеленого сока, да и сам он представлял собой огромную уродливую зеленую лягушку.

В двери застучали:

— Тетушка, я нашла тетрадку дедушки Джейда!

— Я занята, милая. Поищи в ней все, что касается лупунки и тщательно изучи. А потом помоги Жану отмыть всю посуду начисто — это очень важно для хранения зелья! Когда я закончу, позову тебя.

Упустить такую возможность чудесно преобразиться и — что самое главное — оздоровиться — Егор не мог. Фантомная боль в спине все еще грозным призраком витала рядом, и ее возвращения он категорически не хотел: плавали, знаем. А ведь это состояние у старушки, походу, было постоянным. Из молодого и здорового стать в один момент почти мертвым, а потом старым и больным было очень поучительно и дико страшно.

Егорка уж давно подметил, что если внешний вид привлекательный, то и человеку многое прощается и контактировать с ним приятнее и к нему тянется большее количество людей, чем к старому и не очень симпатичному. Но даже больше, чем внешний вид старушки, его сейчас волновало ее, а теперь уже его, здоровье. Вряд ли и дальше всё пройдет в этом мире так же просто, как добыча этого невероятного лекарства, поэтому ему нужно быть во всеоружии, а значит, как минимум — здоровым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тело зудело и чесалось под зеленой липкой массой, нанесенной со всей возможной аккуратностью, и чтобы зря не терять времени, Егор взял хорошо отточенный нож и принялся отрезать большие лопухи от стеблей, стараясь не поскользнуться на скользком полу.

Мыть его было бесполезно, пока «леди Мерил» разгуливала голяком в зеленых липких подтеках, а навернуться можно было с великой вероятностью. Но и терять время, которое теперь для Егора являлось четким эквивалентом денег, тоже было нельзя. И, напевая песенку: «Нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь и несомненно заводишь…», через двадцать минут, когда он практически закончил отделять «вершки» от «корешков», он смыл с себя сок, забравшись в пустое корыто с ногами, оттирая себя кусочком тряпицы и изведя почти целое ведро отстоявшейся за ночь колодезной воды. Сок практически весь впитался в кожу, но там, где его было нанесено слишком много, пришлось убирать тряпицей и оттирать. Делать это самому было не очень удобно, но видя результат, Егор просто ликовал.

— О! Надо будет взять назад с собой это чудо и намазать нас с Иришкой. — подумалось ему, когда он закончил процедуру и надел обычную повседневную одежду, состоящую из дряхлых с оборками панталон до колен серого застиранного цвета, юбки и истончившейся блузы. Тело еще зудело, видимо, процесс внутреннего обновления и омоложения еще шёл полным ходом.

Выпуклые венки и глубокие старческие морщинки практически совершенно разгладились, перестали ныть суставы, и даже голос из скрипучего перешел в мягкий. Но всю эту «лепоту» портил зуд, который усиливался с каждой секундой.

«Это означает, что концентрированный сок слишком сильный препарат, и есть побочный эффект в виде ужасного зуда, лишь бы этим всё и ограничилось, и не вылезло какой аллергии, — подумал Егор, потираясь спиной о деревянную дверь. — Надо будет разбавлять. Только чем? Добавить в крем пару капель? А из чего же делали крема, когда не было промышленности?»

Егорка длинно выдохнул, отошёл от двери и снова оглядел своё помолодевшее, упругое тело, не в силах перестать им любоваться.

Когда их, студентов, в процессе обучения заставляли изучать составы и свойства косметических средств от самой Римской империи до последних дней, они выли всей группой — для чего это может пригодиться? Но учили, деваться было некуда, преподша была дамой серьезной, и разговор у нее был короток:

— Любой приличный человек должен знать историю того предмета, которым он намерен заниматься. Химия и биология вам пригодятся в самом прямом смысле — что за парикмахер, простите, стилист, который не знает состава препарата и воздействия его на кожу и волосы? А вот история вам пригодится для того, чтобы вы могли ответить на любые каверзные вопросы клиентов, да и просто поддержать разговор. Ибо работа с клиентом это не только создать образ и сделать его красивым, но еще и психотерапия. И большинство из них приходит не только преобразиться под вашими руками, но и получить дозу психотерапевтической помощи.

Он даже понял, что сейчас, разговаривая с детьми или с лавочником, он ненамеренно подражал манере преподши разговаривать: величественно, медлительно, вежливо — приятно растягивая слова. И даже улыбался так же, как она — иногда снисходительно, иногда ласково, а иногда с сарказмом.

И вот сейчас, не имея под рукой ни интернета, ни современной техники и приспособлений, Егору пришлось яростно порыться в памяти, выуживая оттуда те самые старинные и действующие рецепты, чтобы не тратить время на изобретение велосипеда, то есть кремов для рук, душистой воды, красок для волос и прочих крайне нужных вещей, в мире, где есть женщины и проблемы с кожей, волосами и внешним видом.

Первейшим компонентом для создания крема был хорошо вытопленный жир, ибо он долго хранился, в отличие от других ингредиентов, и был природным натуральным материалом. При отсутствии тут холодильников, хранить крема длительное время было бы невозможно без консервантов.

К тому времени, как он закончил с процедурой и оделся, зуд несколько притих, и Егор облегчённо выдохнул. Выйдя на крыльцо, окинул довольным взглядом отмытые Жаном все горшки-горшочки-крынки и даже железные чугунки.

— Ну что, Элис? — спросил Егор, — нашла что-нибудь? — поинтересовался он помолодевшим голосом и Элис ахнула, подняв голову и видя преобразившуюся тетушку.

— Тё-тё-тётушка… — слова у вежливой девочки внезапно исчезли. Но всё можно было читать по глазам. — Вы ли это?