Академия аномалий. Факультет паранормальной журналистики

Глава 20. Возвращение в строй

— Как вы нас нашли? — Это был первый вопрос, который я задала, оказавшись в безопасном месте, то есть в медицинском крыле академии.

Опять.

Прямо традиция какая-то.

Я уже оделась, так как задерживать в больничке меня не собирались, и сидела на больничной койке. Декан ловцов устроился напротив в кресле для посетителей.

— Демиду вживили подкожный чип, который среди прочего передает информацию о местоположении, — Борисов недовольно покачал головой. — Но мы не думали, что он пригодится так скоро. После того, как он не вышел на связь утром, всех подняли по тревоге. Запустили поиск и обнаружили сигнал, но согласование в разных инстанциях заняло слишком много времени.

— Как он сам?

Я попыталась изобразить голосом равнодушие, но, видимо, неудачно, потому что мужчина понимающе усмехнулся и ответил невпопад:

— Шрамы украшают мужчину.

Из этого я поняла, что дело не обошлось легкими ранениями.

— Так сильно пострадал?!

— Да, но все уже нормально. Выкарабкается. Его жизни ничто не угрожает, состояние средней степени тяжести. Видимо, отрава, которой его пичкали, влияет и на регенерацию. Это оказалось плюсом.

Да, я уже рассказала им всем обо всем, что знала. Даже о роли Виктории поведала. Наверняка, в АУПС теперь инициируют проверку в отношении главы организации, раз уж его дочь оказалась причастна к похищению старшекурсника.

Правда, никаких прямых улик против нее не было, только наши с Демидом показания. А им грош цена без доказательств.

Ну, подумаешь, оказалась во дворе дома. Ну, захотела пообщаться с парнем, к которому неровно дышит. Бывает. Это не повод сажать ее в тюрьму и подозревать в злостных намерениях. А что в это время там же оказались и похитители — так это всего лишь совпадение.

О словах неадекватного Нарышкина, собиравшегося скрестить Вику с Демом, словно подопытных животных, и говорить не стоит. Во-первых, тот разговор записан не был. А во-вторых, даже если и сказал что-то подобное, то это легко списать на бред сумасшедшего. Ненормального декана теперь уж точно вменяемым не признают.

Точно не после того как были обнаружены пропавшие студенты, превращенные в мутантов.

Меня передернуло при мысли, что в нечто подобное должен был обратиться и Демид.

Сам Нарышкин скрылся в неизвестном направлении, но я была уверена, что его найдут.

— А с ним это навсегда? — С опаской уточнила у декана. — Ну, все эти изменения?

Тот лишь развел руками:

— Пока не знаем. Маркус делает все, чтобы разработать препарат, нейтрализующий изменения. С учетом результатов по Игорю, думаю, он добьется успеха.

— Понятно…

— В общем, не переживай, Краснова, — со вздохом посоветовал Борис. — Тебе сейчас нужно прийти в себя.

— Предлагаете отдохнуть?

— Нет. Предлагаю вернуться к учебе. Ничто не приводит в форму лучше, чем привычная деятельность. Давай, беги, если тебя выписали, — мужчина добродушно похлопал по плечу и покинул насиженное кресло.

В первую очередь я решила повидать Демида. Сердце было не на месте, и я заглядывала в его палату с опасением увидеть изуродованного шрамами парня.

Он спал, лежа животе, отвернув голову от входа, поэтому опасения оставались со мной до тех пор, пока не обошла койку с другой стороны. Взгляду открылась половина лица с едва заметными царапинами. Такие наверняка исчезнут полностью, не оставив следов.

Тихо приблизилась, не желая мешать отдыхать, и легко дотронулась пальцем до его щеки, провела по царапинкам и чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда спящий пациент неожиданно произнес:

— Нравлюсь?

— Да чтоб тебя! — Отскочила от кровати, словно меня застукали за чем-то непристойным.

— Так нравлюсь? — повторил Дем, открыв глаза.

— Вполне, — улыбнулась я. — Мне сказали, что у тебя останутся шрамы, а это так… царапины.

— Ты уверена? — Он приподнялся на локтях, морщась от боли. Простыня, прикрывающая спину, сползла, обнажая уродливые красные полосы, оставленные когтями мутантов.

— О боже, Дем! Это ужасно.

Я разглядывала раны, отмечая, что шрамы наверняка останутся. Но сейчас они выглядели не как свеженанесенные, а как уже заживающие, хотя прошло всего несколько часов.

— Ты знаешь, этих мутантов не убили, — сообщила я. — Только нейтрализовали.

— В курсе, мне рассказали, — Демид пожал плечами. — Другого и быть не могло. Помимо того, что они, как бы это ужасно ни звучало, являются вещественными доказательствами, так еще и исследования провести придется.

— Зачем?

— Ты же не думаешь, что дикая идея Нарышкина просто осядет в каталоге преступлений? Ее наверняка захотят реализовать. Точно не такими методами, а легально. Но все же.

— Но это ужасно! — повторила я, не находя других пристойных слов в своем лексиконе. И все же в глубине души понимала, что он прав.

— Это нормально, — не согласился Дем. — Да что далеко ходить? Даже меня уже всего истыкали иголками и исследовали всеми возможными аппаратами. Флеминг счастлив, полагаю.

Не желая дальше развивать скользкую тему, решила поинтересоваться, когда парень выйдет из больницы. Оказалось, что его не собираются держать долго, учитывая скорость заживления.

— Отлично! — Глядя на полуголого Дема, я вдруг ощутила неловкость. — Ну, я пойду?

Не понимала, как с ним общаться. Вроде, мы все обсудили. Вроде я ему нравлюсь, и это взаимно. Но опыта отношений у меня никогда не было, и мы, вроде как, пока не пара. Или пара?

— А награда герою? — ухмыльнулся парень, меняя положение.

На спину он облокотиться не мог, поэтому приподнялся на локте, дотянулся до столика и взял блистер с единственной пилюлей. Закинул ее в рот и выжидающе посмотрел на меня.

Я прекрасно поняла, о чем он. Что ж, заслужил.

Подошла, склонилась и была атакована наглыми губами. Свободной рукой он удерживал за затылок, не давая отстраниться. Я и не сопротивлялась.

Во время поцелуя в рот скользнуло что-то маленькое и твердое, но парень действовал так напористо, что я вынужденно проглотила неопознанный предмет.

— Что это? — отстранилась от него.

— Что?

— Я только что проглотила какой-то маленький кусочек, — поморщилась, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Прости, может, часть зуба откололась, — предположил Демид. — У меня немало повреждений. По лицу лапой я получил знатно.

— Фу! Жуть какая! Ладно, не страшно, — я неловко обняла его на прощание и пообещала встретить на выписке.

Остаток дня я приходила в себя в комнате общежития. Дина закидала вопросами, на которые я отвечала сначала вяло, а потом совсем перестала. Лишь выразительно стреляла в нее глазами в ответ на очередной вопрос. В конце концов, девушка поняла, что меня надо оставить в покое.

На следующий день учеба и впрямь затянула, позволив отвлечься от воспоминаний. Борисов был прав — лежи я сейчас в палате или в собственной комнате, толку было бы мало. А здесь привычное окружение, новые знания, старые друзья.

Удивительно, но в академии никто не был осведомлен о произошедшем с нами, хотя обычно всевозможные слухи разлетались со скоростью лесного пожара. Впрочем, с того самого бала прошло всего несколько дней, и он до сих пор занимал умы студентов. Кто-то вспоминал, какие подвиги совершил под влиянием лишнего алкоголя, кто-то хвастался любовными победами.

Ваня старался поддерживать, подсказывал, что я пропустила, за что я была благодарна. И хотя пропустила за пару суток не так много, сложности возникли.

Дело в том, что началась активная работа квартетов, а с нашим была серьезная проблема.

Виктория не присутствовала на занятиях. По официальной версии, она взяла отпуск по семейным обстоятельствам, но я предполагала, что за них с отцом серьезно взялись следователи.

Игорь тоже постоянно пропадал. Подозреваю, что у Флеминга.

Куратор все еще находился в больнице. В общем, из всей четверки остались только мы с Ваней, и никто не знал, куда нас в таком урезанном варианте приткнуть. Весь день нас просили помочь то тут, то там, пока у квартетов была практика, обещая позже подтянуть и закрыть все пробелы.

Поэтому я не удивилась, когда ближе к вечеру меня к себе в кабинет вызвала Сирена Юрьевна с просьбой помочь ей рассортировать задания для завтрашнего занятия.

Зато я не поверила собственным ощущениям, когда сразу при входе в обитель предсказательницы на меня упала непроглядная мгла, а затем вокруг потухли и все звуки, будто поглощенные толщей воды, внезапно обрушившейся со всех сторон.

Последней связной мыслью было: «Что, опять?!»